Левое меню

Правое меню

 Шергин Борис Викторович - Вера в ложке 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Эдвардс Робин

Игра без правил


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Игра без правил автора, которого зовут Эдвардс Робин. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Игра без правил в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Эдвардс Робин - Игра без правил, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Игра без правил равен 296.13 KB

Эдвардс Робин - Игра без правил - скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland
«Игра без правил»: Эксмо; Москва; 1997
ISBN 5-251-00694-2
Аннотация
Красивая молодая актриса Челси Дюран сумела использовать свой шанс. Она – звезда Бродвея. Ее новый любовник – знаменитый голливудский актер. Все складывается просто как в сказке! Однако мир сцены жесток и изменчив, здесь жизнь и игра сплелись в неразрывный узел, а интриги подчас могут стать смертельно опасными. Сумеет ли Челси пройти испытание славой? Сможет ли разглядеть среди блеска мишуры истинное, глубокое чувство?
Робин Эдвардс
Игра без правил
Пролог
Оглушительный выстрел пронзил мрак зрительного зала театра «Юниверсал», мгновенно потонув в истерических криках и хаосе толчеи. У Челси Дюран перехватило дыхание, она в ужасе вскочила со своего места в первом ряду, силясь понять, что же произошло. Все, кто находился на сцене, замерли. Челси знала, что дурацкий героизм Коди будет стоить ему жизни. Но где-то в глубине души шевельнулась горькая мысль: он этого вполне заслуживает.
Но она-то чем лучше его?
Что-то влажное коснулось ее щеки, Челси моргнула, но даже не шелохнулась. Она ощутила движение руки Брайана, словно тот хотел ее защитить. Или, может, он просто приложил ладонь к глазам, желая получше рассмотреть, что происходит? Челси почувствовала, как остро нуждается в нем. Именно сейчас Брайан был нужен ей, как никогда. Но как она смеет мечтать о его теплых, чистых и сильных объятиях? После всего, что она натворила, как же можно рассчитывать хоть на какое-то внимание с его стороны? Ничто вначале не предвещало беды. Все было так восхитительно – мечта, ставшая явью: в одно прекрасное утро Челси проснулась звездой, сенсацией Бродвея.
…Но греза рассеялась будто дым.
Так как же нечто столь прекрасное могло обернуться таким горем? Всего за несколько месяцев множество человеческих жизней вдруг оказалось испорчено, искорежено, разбито и непоправимо разрушено!.. О Господи, да ведь там, на сцене, труп! Двое при смерти, а третий наверняка обречен. Неужели слава этого стоит? Да и все эти изощренные наслаждения плоти, все самые утонченные фантазии разве имеют какое-то значение? Да укажи она на любого из здесь присутствующих, не окажется ни одного, кто не стал бы жертвой собственных пороков и честолюбия; ни одного, кто не успел бы уже достаточно вымараться. Жуткое осознание того, как подло предала она самые чистые идеалы своей юности, свое тело, свою работу, будущее ради удовлетворения своих прихотей, доводило ее до полнейшего отчаяния. И трагедия, разыгравшаяся сейчас на этой сцене, лишь расширила эту бездну.
…Нет, невероятно! Разыгравшаяся только что сцена была кошмаром с каким-то странным оттенком ирреальности. Ведь это только пьеса.
В ушах Челси еще звучали те слова, такие трогательные и пугающие одновременно. Разве это не доказательство? Доказательство того, что трагедия все-таки произошла. И теперь уместны только слезы – потоки слез! Пусть никто не останется здесь равнодушным. Сегодня на дверях «Глобуса» черный флаг: играют трагедию.
Словно в забытьи, Челси рассеянно провела рукой по щеке, где еще оставался влажный след. Мельком взглянув на кончики пальцев, она снова уставилась на сцену. Какое-то время она смотрела перед собой, затем в ужасе поднесла дрожащую ладонь к глазам: даже полумрак зала не оставлял никаких сомнений. Все вихрем завертелось у нее в голове, во рту пересохло, губы задрожали. В тусклом свете прожекторов она различила этот алый цвет. Кровь!
Ее глаза снова устремились на сцену. Но чья?
Все разъяснилось мгновение спустя, когда мертвое тело с грохотом рухнуло на пол. Зал наполнился новыми криками ужаса, отчего Челси страшно хотелось заткнуть уши. Шум вокруг. Ясность ума вернулась к Челси только тогда, когда Брайан резко тряхнул ее за плечи: оказывается, она сама, поддавшись общей панике, зашлась в отчаянном истерическом крике. Никакая сила не могла заставить ее оторвать взгляда от того, что произошло на сцене.
Господи, да ведь все это правда! Все это – на самом деле! Темная лужа крови блестела на авансцене, точно пролитая из ведерка. Очевидность случившегося пригвоздила Челси к месту. Серое облако бессилия наползло на нее, затуманив сознание и тем самым избавив от невыносимого зрелища.
А ведь вначале все было так хорошо…
Часть I
ЗAНАВЕС ПОДНИМАЕТСЯ
Именно поклонники и зрители вынуждают нас совершать все эти безумства.
Сенека. Письма к Луцилию
1
Ей нравилось дразнить мужчин, даже если это и оборачивалось для нее неприятностями.
Вероника де Марко, предпочитавшая называться просто Ронни, обожала наблюдать за тем, как глаза мужчины расширяются в нетерпеливом ожидании, пока она, разжигая в нем плотское желание, методично и безжалостно мучит его, обещая самые невообразимые наслаждения, – главное, чтобы он верил: эта награда предназначена только ему одному. Вот и этот сидит неподвижно, в нетерпеливом ожидании не сводя глаз с Ронни, которая медленно расстегивает ярко-красную блузку своими длинными тонкими пальцами: сперва пуговку воротничка, затем, осторожно скользнув рукой ниже, еще одну на роскошной груди. Следующая пуговка соблазнительно приоткрывает крепкий живот. Ронни немного медлит, ее пальцы замирают на точеной талии, еще мгновение – и блузка расстегнута. Она намеренно позволяет сидящему на огромной кровати мужчине не больше секунды насладиться возбуждающей небрежностью распахнутой блузки, под которой ничего больше нет.
Заметив, как он облизнул пересохшие губы и тяжело перевел дух, она прислонилась к массивной деревянной двери спальни и одарила мужчину своей самой обольстительной улыбкой. Это произвело ожидаемый эффект. Как всегда. Он поднялся и сделал в ее сторону несколько шагов, в его глазах горел огонь темных желаний.
Умопомрачительная улыбка Ронни была результатом тщательной, скрупулезной работы. Этой улыбке, как и многому другому, ее обучила лучшая подруга Александра. Ронни считала свои восхитительные полные губы, приоткрывавшие ряд идеально белых зубов, одним из самых сильных преимуществ в ее профессии, не менее важным, нежели голос, манеры, выучка и жизненный опыт. В который раз она ощутила, как легкая нервная дрожь пробежала по всему телу. Пора начинать представление, на этот раз – представление для одного зрителя, которое должно стать одним из лучших в ее жизни.
Занавес был поднят, когда она распахнула свою легкую красную блузку перед его сластолюбивым взором. Струйка прохладного воздуха коснулась молочно-белой плоти, и груди Ронни тотчас напряглись от возбуждения. Звуки, доносившиеся из холла роскошного пентхауза на Парк-авеню, где вечеринка была в самом разгаре, приглушались шумом кондиционера и тихой фортепианной музыкой, льющейся из стереосистемы здесь же, в спальне. Ронни не потребовалось особых усилий, чтобы незаметно скрыться с этим человеком от глаз почти двухсот гостей: язык ее тела и манящий взгляд сказали ему обо всем, и для того, чтобы назначить свидание, понадобилось лишь несколько слов.
Она оглядела мужчину с ног до головы, в то время как тот поднялся с кровати и решительно направился к ней. Дино Кастис был достаточно привлекателен, однако не представлял собой тот тип мужчин, в чьих объятиях Ронни хотелось бы заниматься любовью. Ему было уже далеко за сорок, и под его поредевшими иссиня-черными волосами начинала проступать лысина. Темные густые брови, смыкавшиеся на переносице, нависали над карими, глубоко посаженными глазами. Дино был высок и широк в груди. Он носил бородку, скрадывавшую второй подбородок. Своим крепким телосложением он походил на тот тип людей, который так часто можно было встретить на многочисленных праздниках греческой православной церкви. Ронни предпочла бы оказаться сверху, а не под ним, когда, через несколько минут, дело дойдет до главного. Но сначала увертюра.
Ронни чувствовала, как грубоватые мозолистые ладони легли ей на спину и Дино медленно притянул ее к себе. Теплые и влажные губы Дино неспешно покрывали поцелуями ее шею. Она ощутила острый запах виски, напомнивший ей годы, проведенные в Калифорнии. Ронни тут же отогнала от себя неприятное воспоминание. Она чувствовала, что ее новый любовник изнемогает от желания, и лишь утвердилась в решимости полностью себя контролировать. Грубые мужские ладони мяли груди, возбуждающе нащупывали бугорки ее набухших сосков. Но Ронни дала ему лишь минуту свободы и, взяв руки Дино в свои, подтолкнула его к кровати.
Не сводя с него своих синих глаз, она отрывисто произнесла охрипшим от вожделения голосом: «Сюда».
Он покорно проследовал за ней к низкой, в современном стиле, кровати и, полностью предоставив себя Ронни, откинулся на подушки. Стоя у кровати, она высвободилась из рукавов блузки, соскользнувшей сзади на пол. Дино хмыкнул, в нетерпении подавшись вперед. Ронни медленно расстегнула ремешок и пуговку на сидящих в обтяжку черных кожаных брюках и, вызывающе покачивая бедрами, позволила им медленно соскользнуть на пол. Она перехватила его восхищенный взгляд. Темные глаза Дино оценивали, изучали и вдруг расширились от восторга, не обнаружив под брюками трусиков. Ронни никогда не носила нижнего белья. Подруг она уверяла, что это неудобно, любовников – что белье напрасная трата времени.
Едва ее брюки упали на пол, Дино в нетерпении попытался подняться, но предостерегающий жест Ронни заставил его подчиниться и ждать. Ее улыбка безмолвно обещала, что его терпение будет вознаграждено самым сказочным образом. Дино широко ухмыльнулся и продолжал лежать, опершись на локоть. Напряжение его чресел не ускользнуло от ее внимания. Ее зритель явно наслаждался происходящим, но это была лишь первая сцена. С обольстительной, порабощающей улыбкой Ронни опустилась на толстый ковер, грациозно изогнув спину так, чтобы сильнее подчеркнуть линию пышной груди. Ее руки мягко массировали, ласкали его колени, двигаясь снизу вверх и умышленно обходя то, что так жаждало ее прикосновений. Она низко склонилась над Дино, и ее каштановые волосы волной упали ей на лицо. Затем она вытащила у него из-под брюк черную спортивную рубашку, обнажив его полный, покрытый темными завитками волос живот. Ей стало противно, но она тут же вспомнила, что это – спектакль, требующий от нее всех сил, собранности и воли к успеху.
Ронни принялась расстегивать пряжку ремня, властно отвергнув лихорадочную попытку Дино помочь ей в этом. Его умоляющий и полный желания взгляд лишь убедил Ронни в том, как верно рассчитаны неторопливые движения ее пальцев, расстегивающих «молнию» его брюк. Она склонилась и запечатлела игривый поцелуй там, откуда исходило нараставшее возбуждение. Дино, тяжело дыша, запустил руку в копну ее роскошных волос. Ронни стало не по себе при мысли о том, что, если он хоть как-то ее не возбудит, дальнейший спектакль превратится для нее в пытку, ибо до сих пор она не ощутила ни малейшего желания. Но эта мысль лишь раззадорила ее. Нужно мечтать, фантазировать, обратить мечту в действительность. Это в ее власти. Это ее жизнь.
Мужчина, оказавшийся сегодня в ее постели, уже не был тучным бизнесменом, стремившимся предаться плотским утехам в объятиях одной из девушек, приглашенных им на вечеринку. Нет, он превратился в нежного любовника, в рыцаря, о котором Ронни мечтала всю свою жизнь, страстно желая дарить и принимать его объятия и ласку. В ее воображении он был само совершенство: благородный, прекрасный, желанный. Всякое промедление, отделяющее Ронни от того момента, когда его страсть мощно взорвется внутри ее, становилось теперь настоящей пыткой. Дино стал для нее принцем, греческим богом, победителем, героем. Она предавалась мечтам, упоительным, захватывающим, невероятным. Влажное напряжение ее лона лишь доказывало силу самовнушения. Ронни интересовало, возможно ли испытать оргазм, сидя на стуле и используя в качестве стимула только убеждение, фантазию и воображение. Эта занятная мысль приходила ей в голову раза два, но так и осталась нереализованной.
Ронни продолжала нежно щекотать живот Дино, время от времени игриво просовывая пальцы под резинку его трусов. Она вскинула брови, словно спрашивая, не пора ли приступить к действию. Раздувающиеся ноздри и тяжелое дыхание Дино приказывали начинать без промедления. Но спешка не входила в ее планы. Ронни испытывала огромное наслаждение от того, что несколько раз медленно оттягивала резинку его трусов, а затем резко отпускала ее в точно рассчитанный момент, непосредственно предшествующий взрыву возбуждения. Ронни явно видела восторг своего единственного зрителя, отчаянно жаждущего главного развлечения. Отчаяние – вот то, чего она ждала, желала увидеть в глазах Дино, почувствовать в напряжении его чресел.
Ронни склонилась к нему, и едва ее дыхание коснулось возбужденной плоти Дино, она обвила руками его талию и рывком сдернула с него брюки, отпрянув с игривым смехом. Пока он высвобождался из штанин, Ронни оценивающе оглядела себя: отпечаток ремня, остававшийся у нее на животе, всегда чрезвычайно раздражал ее. Иногда он не исчезал по нескольку дней, и тогда количество ее любовников значительно сокращалось.
На лице Дино появилось острое раздражение. Пора немного облегчить ему ожидание, подумала она, но только подразнить, не больше. Она опять склонилась к Дино и неторопливо провела языком от основания к самому кончику его восставшего члена, чем привела его в полный восторг. Он испустил стон блаженного облегчения, в то время как его пальцы блуждали в ее густых кудрях. С минуту Ронни угощала его самыми изощренными ласками, на какие только был способен ее язык, после чего поднялась и села, пристально глядя Дино в глаза. Его мощная грудь тяжело вздымалась, а взгляд требовал большего, самого главного. И Ронни была уже готова к этому, но не раньше, чем после еще одного испытания.
Устроившись между колен Дино, она прижала его напряженный член к своему разгоряченному лону, нежно поглаживая возбужденную плоть кончиками пальцев, будто котенка. Мягкие завитки внизу ее живота нежно щекотали его кожу в такт возбуждающим покачиваниям ее бедер. Дино тщетно попытался притянуть ее к себе. Она улыбнулась и повела плечами, как бы демонстрируя роскошь своей груди. Со стоном, выдававшим его нетерпение, Дино сел на кровати и принялся покрывать поцелуями ее груди. Его лоб блестел от капелек пота. Наслаждаясь тем, как его сильный язык нежно ласкает ее набухшие соски, Ронни почувствовала, что обильная влага прилила к ее лону.
Теперь пора.
Ронни поднялась с колен и медленно, напрягшись всем телом, опустилась на Дино сверху. У него перехватило дыхание, когда его член входил в Ронни. Обжигающая полнота внутри ее взорвалась жадной энергией, растущей, ускоряющейся. Ронни вцепилась в его рубашку и, стянув, отшвырнула ее в сторону. Она прижалась своими темно-розовыми упругими сосками к его лицу. В предвкушении высшего наслаждения она все увеличивала натиск, ускоряла темп неистовой скачки, от которой перехватывало горло, учащалось дыхание и бешено стучало сердце. Пальцы Ронни скользнули в его черные напомаженные волосы и сомкнулись у него на затылке.
Все ее тело содрогнулось от первых мгновений восхитительного наслаждения, голова в изнеможении откинулась назад, рот приоткрылся, веки сомкнулись и из сведенного судорогой горла вырвался слабый стон. Каждая волна вливавшегося в ее лоно восторга поглощала столько сил, что Ронни в изнеможении рухнула ему на плечо. Несколько секунд спустя она потерла кончик носа, наслаждаясь мгновениями наступившей неподвижности. Внезапно она ощутила, что мягкие волосики щекочут ее влажную щеку. Едва пульсирующее напряжение в ее теле начало затихать, как последовал неожиданно мощный и властный толчок.
Не выходя из нее, Дино перевернул Ронни на спину и подмял под себя всей своей массой. Она видела его покрасневшее от напряжения лицо, выступившие и запульсировавшие на шее и на лбу вены. Пот градом струился по его лицу. Дино нависал над ней, опираясь на кровать руками. Ронни заметила, как дрожат в такт ускоряющемуся движению его бедер вялые мышцы. Вновь подступившее желание сковало ее тело, но спектакль был предназначен для Дино, а не для нее. Ронни сможет насладиться потом, с кем-нибудь другим. А сейчас была работа. От одной мысли быть придавленной этим телом ей стало не по себе.
– Подожди, – повелительно бросила она.
Дино с неохотой остановился и взглянул на нее. Ронни оттолкнула его и, перевернувшись, устроилась на коленях. Она впустила его сзади, и Дино с готовностью обхватил руками ее талию.
Глаза Ронни принялись рассеянно изучать какую-то картину, висевшую над кроватью. Это был заурядный морской пейзаж из тех, что тысячами распродаются вечно голодными художниками на вернисажах в Гринвич-Виллидж. «Наверно, лучшее из того, что было, – подумала она, – но я смогла бы написать поприличнее». Художнику не удалось добиться должного светового эффекта. Не хватало лишь нескольких завершающих мазков, чтобы волны обрели свою естественную прозрачность, а вода манила восхитительной прохладой.
Ронни взглянула из-за плеча на Дино и про себя отметила, что он только и ждет сигнала с ее стороны, чтобы пустить в ход всю свою мужскую доблесть. Она полуприкрыла глаза и издала стон наслаждения, старательно делая вид, что он самый потрясающий любовник на свете.
– О… ка-ак хорошо, – простонала она, стараясь быть как можно более убедительной. – Да… – казалось, молила она. – Еще, да… еще, – выдохнула Ронни.
Спустя мгновение с глубоким вздохом Ронни почувствовала внутри себя отвратительную влажную пульсацию. Всплески следовали один за другим, постепенно теряя силу, и наконец прекратились. Напряжение плоти сменилось изнеможением, и Дино рухнул сзади на Ронни всей своей тяжестью. Она безуспешно пыталась выбраться из-под него, хватая ртом воздух, потом улыбнулась, вообразив, что, хвати его сердечный приступ и умри он прямо на ней, в какое смущение это привело бы медиков, вынужденных вызволять ее из такого щекотливого положения.
Дино поднял голову, похотливо улыбнулся и вышел из Ронни. Она с облегчением поднялась и села на кровати, чувствуя себя несколько помятой после такого не особо деликатного обращения. Она пристально наблюдала за тем, как Дино, усаживаясь на кровати, тщательно приводит в порядок свои жидкие волосы.
– Итак, мистер Кастис, – сидя по-турецки, проговорила Ронни, – как вам понравилось мое искусство?
Дино взглянул на нее с улыбкой:
– Я более чем доволен. Ты на редкость талантлива.
Из всех многочисленных достоинств Дино Кастиса Ронни особенно ценила одно: он был мультимиллионером и продюсером обещающей шумный успех пьесы, премьера которой ожидалась на Бродвее в скором времени. В мире театра только и было разговоров, что о новом шедевре Артура Трумэна. Трумэн был автором пяти нашумевших шоу, шедших с необычайным успехом на Бродвее в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов. Затем он умолк на десять лет. Теперь же агенты, режиссеры, актеры и актрисы с нетерпением ожидали его возращения в надежде урвать хоть крошечный кусочек от его будущей пьесы.
Ронни де Марко была готова пойти на что угодно, лишь бы заполучить даже эпизодическую роль в спектакле. Для Ронни она значила все. Для начала ей понадобилось переспать с одним директором труппы только для того, чтобы попасть в число гостей, приглашенных на вечеринку к Дино в тот вечер. Это было легко, Ронни без труда входила в контакт с директорами на обоих побережьях Соединенных Штатов. Теперь ей оставалось лишь убедиться в уступчивости самого Дино Кастиса.
Ронни лениво откинулась на подушки и грациозно потянулась.
– Я же тебе говорила – у меня есть все, что тебе необходимо.
Он поднял руку и погладил ее по бедру.
– Конечно, все. Конечно. Превосходное представление, моя дорогая мисс…
– Де Марко, – закончила она. – Ронни де Марко.
– Да, Ронни де Марко. Верно. Мне кажется, я сумею подыскать тебе какое-нибудь местечко в моем спектакле.
Ронни привстала, опираясь на локоть, и с наигранным безразличием поинтересовалась:
– Ты уверен?
Дино рассмеялся и пристально взглянул в ее синие глаза, отчего Ронни стало не по себе.
– Ведь ты готова ради меня пожертвовать всем… да? Лишь бы попасть в «Точный удар», верно?
Она облизнула свои полные губы и уверенно заявила:
– Всем.
Его взгляд на мгновение оценивающе скользнул по ней.
– Я так и думал. – Он снова хитро улыбнулся. – Чем больше я смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь: ты именно то, что я искал. Ты мне идеально подходишь.
Ронни подползла к Дино и прижалась грудью к его спине:
– Ты это имел в виду?
– О да. Именно. – Его голос прозвучал почти покровительственно.
Ликование легкой волной пробежало по ее телу. Она слизнула соленые капельки пота, выступившие у него на шее, и прошептала ему в самое ухо:
– Отлично. Мне кажется, в таком случае мы еще увидимся, и не раз. Это просто здорово.
Дино снова повернулся к ней и рассеянно принялся мять ее груди.
– Возможно, моя дорогая. Возможно.
Она несколько раз тряхнула плечами, закусив от восхищения нижнюю губу. Затем Дино задумчиво произнес:
– Ну а теперь послушай, что я тебе скажу. Если ты будешь работать у меня, то тебе придется иметь дело с моим режиссером, с этой несговорчивой стервой, а не со мной. Я лишь подписываю чеки. А она сдерет с тебя три шкуры.
– Она? – Глаза Ронни расширились от изумления.
Дино кивнул.
– Джун Рорк. Режиссером будет она.
О черт! Только не Джун Рорк.
– Джун Рорк? Ты это серьезно? – Ронни не могла скрыть разочарования.
За Джун Рорк закрепилась репутация одного из самых тяжелых в работе режиссеров во всем Нью-Йорке. Она осуществила несколько постановок, имевших оглушительный успех. Но ее последний спектакль потерпел сокрушительный провал, после чего о Джун никто долгое время не слышал. Злые языки поговаривали, что провал был ей нужен: он-де сверг Джун Рорк с пьедестала на бренную землю.
– У тебя какие-то проблемы с Джун? – осведомился Дино.
– Нет-нет, – выпалила Ронни, – никаких. Наоборот, будет здорово у нее поработать. – Она постаралась смягчить свой взгляд, чтобы не выдать себя. – Но мне хотелось бы почаще видеть и тебя. Было бы неплохо, верно?
Дино кашлянул и поднялся с кровати.
– Я обещаю вам, мисс актриса, что если вы захотите повторить этот спектакль еще раз, то можете рассчитывать на меня прямо сейчас. Я хочу… как это у вас там называется… вызвать вас на «бис»? Да?
Ронни понимала, что лучше ни в чем не отказывать своему новому работодателю. Она соскользнула с кровати и устроилась на мягком ковре у его ног. Через несколько мгновений она уже пыталась своим умелым языком воскресить к жизни его вялый член. Хотя Ронни старалась вовсю, в мыслях она была уже далеко отсюда. «Точный удар» должен был стать точкой отсчета в ее карьере, началом воплощения мечты. Все ее эпизодические и даже небольшие заглавные роли во второстепенных театрах скоро останутся в прошлом. Эта же постановка должна ввести ее в круг избранных. Наконец она сможет блеснуть и быть замеченной. Ею будут восхищаться критики, ее будут приветствовать зрители. Еще совсем немного, и мечты станут реальностью. Ронни не терпелось рассказать обо всем Александре. Она уж точно порадуется за нее.
Ронни не заметила, как внезапно напрягся и обмяк над ней Дино. Она продолжала витать в облаках, пытаясь придумать, как же ей найти управу на эту чертову режиссершу. Задача была не из легких – и Ронни испытала радостное возбуждение.
2
Зрительный зал театра «Юниверсал» был погружен во мрак, только над сценой ярко горели прожектора. Две одинокие фигуры в середине двенадцатого ряда – можно было различить только их силуэты – были поглощены оживленной беседой. Неслышно ступая по ковру, Джун Рорк направлялась к сцене, одной рукой она крепко прижимала к себе папку с бумагами, в другой держала кружку дымящегося кофе. Таблетка метедрина, выпитая ею еще перед выходом из дома, возымела ожидаемый эффект, и Джун чувствовала дрожь в руках и ногах – прилив нервной энергии. Она считала, что метедрин способен противостоять действию валиума, который она глотала ежедневно перед сном. Каждое утро Джун просыпалась с сердцебиением и с пересохшим горлом. Но старалась не придавать этому значения. Чашка хорошего крепкого кофе – и она была в полном порядке. Джун с наслаждением отхлебнула из кружки.
Она узнала голос одного из сидевших в зале: это был Артур Трумэн, знаменитый автор «Точного удара». Джун пребывала в счастливом возбуждении от того, что ставить пьесу предложили именно ей. В особенности после провала «Сорванной маски», ее последней постановки, которая не продержалась и двух недель. А ведь она так верила в свое детище. Пьеса была хороша, да и актерский состав удалось подобрать отличный. Но, к сожалению, продюсер Энтон Бертолини нарочито игнорировал ее и делал все по-своему . Ну уж на этот раз решать будет Джун . Именно это условие она выставила Дино Кастису.
Однако оно уже было нарушено.
Дино настоял на том, чтобы на главную мужскую роль был утвержден его личный друг, некогда известный голливудский актер Коди Флинн. Джун знала его лишь по ранним фильмам, которые время от времени крутили по кабельному каналу. Коди Флинн был достаточно смазлив, вследствие чего и снимался в банальных боевиках с банальным сюжетом и пышногрудыми красавицами. Поначалу Джун довольно резко возражала, но Дино остался непреклонен, заявив: либо Коди Флинн, либо ничего. Пьеса была слишком важна для Джун, чтобы упустить ее из рук, но нельзя было допустить, чтобы протеже Кастиса – красавец с сомнительными способностями – испортил дело. В результате им удалось прийти к компромиссу: Джун согласилась дать Коди Флинну испытательный срок, предоставить шанс. Но если он его упустит, то будет немедленно изгнан без всякого сожаления. Дино посчитал подобную сделку достаточно честной, пообещав, что в будущем не станет вмешиваться в процесс постановки «Точного удара».
– Привет, Артур, – любезно поздоровалась Джун, сгорая от нетерпения побыстрее начать пробы актерского состава.
Ее коротко стриженные волосы еще не просохли после наспех принятого душа. Как обычно, на ней не было ни украшений, ни макияжа, а одета она была в приносившую удачу коричневую куртку поверх такой же счастливой черной майки, удобные брюки цвета хаки, трехлетней давности кроссовки. Если не считать синюю рабочую блузку, обычно сменявшую на время стирки майку, Джун никогда не меняла своей униформы на протяжении всего репетиционного периода до самой премьеры. По такому торжественному случаю она надевала счастливое черное вечернее бархатное платье, украсив его лишь ниткой жемчуга, подаренной Нилом Саймоном пять лет назад на день ее рождения.
Джун специально сняла небольшую квартирку поблизости от театра, чтобы ежедневно ходить пешком на репетиции. Эти прогулки должны были стать частью ритуала, помогавшего ей сжигать избыток энергии. Джун считала, что ей необходимы такого рода физические упражнения, о чем нельзя было догадаться, глядя на ее маленькую, как у подростка, фигурку. На самом деле ей хотелось быть как можно ближе к своему новому детищу: ведь каждую свою постановку Джун воспринимала как собственного ребенка. Ей так и не удалось обзавестись собственными детьми, поэтому материнские инстинкты Джун реализовывались исключительно в работе. Вот почему она была властной и требовательной, принимая на свой счет каждое движение, каждое произнесенное слово, каждое действие в любой из ее постановок. Помимо прочего, Джун считалась одним из самых интеллектуальных режиссеров, каких когда-либо видели театральные подмостки.
– Джун, дорогая, привет! – Артур с трудом поднялся из своего кресла, которое громко скрипнуло, и протянул Джун тонкую руку. Затем, обернувшись к своей компаньонке, сказал: – Джун, думаю, тебе не нужно представлять Аманду Кларк.
От неожиданности Джун вздрогнула и взглянула на улыбающуюся звезду Голливуда и Бродвея. Аманда Кларк принадлежала к плеяде величайших актрис, блиставших в пятидесятых-шестидесятых годах. По подсчетам Джун, лет ей было столько же, сколько Артуру, – под семьдесят, если не под восемьдесят. Джун еще с детства помнила Аманду в бродвейской постановке «Плавучего театра». Ее имя всегда ассоциировалось у Джун со сценой из спектакля, когда юная, решительная и немного загадочная Аманда Кларк стояла на набережной Миссисипи в своем ярко-желтом в талию платье с прозрачно-кружевными разлетающимися рукавами и глядела куда-то вдаль из-под небрежно надетой шляпки. Как она была хороша! Но даже сейчас, в полумраке темного зала, невзирая на бури, отшумевшие в ее личной жизни за минувшие годы, глаза Аманды излучали все то же спокойное обаяние, мгновенно успокоившее Джун. Аманда Кларк оставалась необычайно красивой женщиной.
Джун протянула Аманде чуть дрожавшую руку.
– Счастлива встретиться с вами, Аманда, – искренне призналась Джун.
Слегка наклонившись вперед, актриса пожала протянутую ей руку с поистине царственным величием.
– Благодарю вас, мисс Рорк.
– Просто Джун. – Джун стало не по себе. Еще никто не приводил ее в подобное смущение. Оттого, что Аманда Кларк назвала ее по фамилии вслед за тем, как сама Джун осмелилась обратиться к знаменитой актрисе по имени, Джун стало неловко.
– Пускай Джун, – снисходительно согласилась Аманда, чуть склонив свою широкополую французскую шляпу.
Даже модная шляпа не могла скрыть проступившую седину некогда потрясающих, цвета воронова крыла волос Аманды, теперь собранных в тугой пучок на затылке. «Как жаль, что и великие стареют», – с грустью подумала Джун. Она бы предпочла сохранить в памяти экранный образ Аманды. При личном знакомстве с такими женщинами исчезало что-то, что делало их особенными, неповторимыми, какое-то невыразимое очарование.
Молодая режиссерша устроилась в кресле рядом с Артуром и, отхлебнув из чашки, поставила ее на пол.
– Итак, Артур, чему мы обязаны удовольствием видеть мисс Кларк?
Морщинистое лицо Артура покраснело от смущения.
– Помимо того, что я являюсь самым восторженным ее поклонником и другом, – с виноватой улыбкой произнес он, – я пригласил ее сюда, чтобы начать с ней работать.
Джун удивленно взглянула на него.
– Прости, что? Я не совсем понимаю, о чем идет речь?
Аманда с беспокойством тронула Артура за локоть.
– Артур, ты же мне говорил, что все улажено.
Он пожал плечами.
– Очевидно, я заблуждался. – Артур повернулся к Джун. – Я думал, вы уже знаете. Дело в том, что я писал роль мамаши Дианы Фрэнкс специально для Аманды. Дино уверил меня, что с ее ангажементом не будет никаких проблем.
Еще один сюрприз Дино Кастиса!
Джун почувствовала на себе вопросительный взгляд актрисы. Она знала, что сейчас от ее слов зависит, будет ли эта необыкновенная женщина жестоко унижена, или она, Джун, окажется величайшей лицемеркой. Джун почувствовала, как внутри ее охватил жар, во рту пересохло и страшно захотелось закурить. Она была вовсе не против того, чтобы в ее шоу участвовала такая знаменитая и талантливая актриса, как Аманда Кларк. Уж она-то сумеет сбить гонор с этого проходимца Коди Флинна! Джун раздражало лишь одно – почему никто не удосужился предупредить ее заранее о визите дамы, желающей приступить к работе. Навязчивые воспоминания о провале «Сорванной маски» снова всплыли в ее памяти. И тогда она решилась.
Джун хлопнула себя ладонью по лбу, будто бы припоминая что-то очень важное:
– Ну конечно же, Артур. Конечно же, я все вспомнила! Я имела в виду, почему именно сегодня? Сегодня я пробую актеров только на роли второго плана. Аманде лучше явиться на следующей неделе, когда мы приступим непосредственно к репетициям. – Джун молила Бога, чтобы ее слова прозвучали как можно более убедительно.
– О нет, я зашла лишь только посмотреть. – Сияющая улыбка облегчения расцвела на лице Аманды, и она снова села.
Артур Трумэн легонько коснулся ее руки.
– Вот видишь, я же тебе говорил, что все будет в порядке, – сказал он.
Аманда ответила сдержанной улыбкой, вскинула подбородок и удовлетворенно повела плечами. Затем она наклонилась и шепнула Артуру на ухо:
– Знаешь, я не чувствовала такого желания репетировать еще со времен «Длинного жаркого лета» с Грегори Пеком.
Артур задумчиво откинулся на спинку кресла.
– Ты тогда была просто великолепна, впрочем, как обычно. Никак не могу понять, почему в тот год «Тони» вручили Кэтрин Хепберн? Но можешь не сомневаться: я голосовал за тебя.
По увядающему лицу Аманды скользнула легкая тень смущения:
– Не стоит ворошить прошлого.
Услышав это, Джун не смогла сдержать смешок, уткнувшись в свои записи и доставая из кармана ручку. Она вспомнила, что Аманда играла тогда в дуэте с Робертом Тэйлором. Да, кажется, в каком-то фильме времен второй мировой войны она снялась с Грегори Пеком, но на театральной сцене ни разу с ним не появлялась. Она понимала, что лучше и не пытаться разобраться во всех этих бывших партнерах Аманды. Джун достала пачку «Салема» из кармана куртки и закурила. После первой же глубокой затяжки долгожданное ощущение умиротворения разлилось по телу. Джун почувствовала, что успокаивается.
Артур наклонился ближе к Аманде.
– Так в скольких же моих пьесах ты играла? – спросил он.
Аманда поджала губы и глубоко вздохнула.
– Боюсь, эта – первая.
Артур, казалось, был потрясен.
– Первая? А как же насчет «Создателя грез»?
Аманда кивнула:
– Хотела бы я, чтобы это было так.
– Это была Вера Майлз, – не утерпела Джун, выпустив облако сигаретного дыма, окутавшего передний ряд. Она тотчас же пожалела о своей несдержанности.
Джун ненавидела себя в такие моменты. Она не раз недоумевала, почему именно ей Господь Бог отводит роль исправлять чужие ошибки, пусть даже самые мелкие. Джун принадлежала к тому типу людей, которые готовы были дойти до ссоры, но доказать, что именно Бадди Эбсон исполнял роль Железного Дровосека в «Волшебнике страны Оз».
Артур почесал в затылке и сконфуженно принялся изучать свой ботинок.
– Вера, говоришь? Ну, Вера так Вера. – Он с виноватой улыбкой пожал плечами. – Ну а если бы нам пришлось еще раз затеять это дело, то я бы хотел, чтобы именно ты играла Шарлотту.
Аманда погладила его по рукаву твидового пиджака с кожаными заплатами на локтях.
– Как это мило! Может, когда-нибудь это произойдет.
Джун осторожно откашлялась. На самом деле в «Создателе грез» вовсе и не было никакой Шарлотты. Джун прикусила язык. Для нее оставалось полнейшей загадкой, как Артуру Трумэну удалось написать такую светлую, живую и мастерски выстроенную пьесу, как «Точный удар»? Звук шагов, донесшийся из-за левой кулисы, вывел Джун из задумчивости. На сцене появился человек в майке и выцветших джинсах с целой охапкой бумаг. Это был Карл Мэджинис, ассистент Джун и исполнительный директор на постановке «Точного удара». Он приставил к глазам ладонь наподобие козырька, защищаясь от света прожекторов, и вгляделся в темноту зрительного зала.
– Джун? – крикнул Карл, и эхо его голоса разнеслось по всему помещению.
– Я здесь, – отозвалась она.
Карл кивнул, хотя было понятно, что он так и не определил, где она находится.
– Эти агенты прислали столько народу, что всех нам ни за что не прослушать. Я уже завернул около сотни желающих.
– Надеюсь, ты попросил их позвонить в конце недели на тот случай, если мы не подберем кого нужно?
Карл заговорил в темноту, повернувшись туда, где, как он думал, находится Джун.
– Да, но там оказалась пара упрямых идиотов, так что мне пришлось вызвать полицейских. Они уже у черного хода. – Он взглянул на лист, лежавший сверху. – С кого ты хочешь начать?
Джун поднялась, опершись на переднее кресло, и глубоко затянулась.
– Начнем с примы. Все женщины, которые не пройдут, остаются во вспомогательном составе. И чередуй мужчин через каждых двух женщин. Передай претенденткам, чтобы начинали со страницы девятнадцать, со сцены Кэсси Фрэнкс с Эваном Чэмберсом. Отбери не самых безнадежных ребят для вспомогательного состава, и пусть они начинают с пятьдесят шестой страницы, с того момента, когда появляется Мэтью Кровелл. Флинн, надеюсь, уже здесь?
Карл кивком указал за кулисы.
– Да, сейчас он, кажется, флиртует с девицами в будке для осветителей, но могу вытряхнуть его оттуда.
Джун с негодованием тряхнула головой.
– Пожалуйста, будь так добр.
– Нужно ли было приглашать этого Коди Флинна? – обратился к Джун Артур Трумэн. Он поморщился, точно от неприятного запаха. – Насколько мне известно, он из Калифорнии. Ему хоть когда-нибудь приходилось играть на Бродвее?
– Думаю, что нет, – с раздражением бросила Джун. – Он личный друг Дино, и тот утверждает, что у него очень громкое кассовое имя. Дино считает, что для аншлага достаточно имени. – Она взмахнула рукой. – По-видимому, эта чертова прибыль – единственное, что интересует Дино. – Джун взглянула на Артура и понизила голос. – Он подсунул нам дешевку. А это-то, по его мнению, нам и нужно. Эдакая приманка для публики. Хотя, может быть, мне еще удастся свернуть башку этому актеришке. Тут же «Таймс» наверняка разразится сенсационной статьей.
– О Господи! – расхохоталась Аманда.
Пока Джун, Артур и Аманда продолжали болтать, Карл Мэджинис вернулся за кулисы и направился в осветительскую. Там он застал Коди Флинна вовсю любезничающим с младшей осветительницей Синди Добрински.
– Коди, – Карл попытался оторвать от увлекательного занятия голливудского короля боевиков.
Хотя на сцене его видели нечасто, он был красив, подтянут и хорошо сложен. Ему было около сорока, он носил маленькие усики и еще мог похвастаться густой шевелюрой темных волос. Лишь немногие женщины могли устоять перед его чарами. К несчастью, его ego было столь же велико, сколь и кассовый успех. Коди даже не заметил, как вошел Карл.
– Коди! – повысил голос Мэджинис.
– Что? – с наигранным раздражением откликнулся Флинн. – Разве ты не видишь, что я занят?
– Мы начинаем, – улыбнулся Карл.
– О черт! – Он посмотрел на Синди, подражая Арнольду Шварценеггеру в «Терминаторе». – Я вернусь, – многозначительно добавил Коди.
Девушка хихикнула и заговорщицки подмигнула Карлу из-за спины Флинна.
– Ну и какая у нас на сегодня программа? – Его взгляд упал на толстую пачку бумаг в руках у Карла.
– Все очень просто, – ответил тот, передавая Коди отпечатанный текст его роли. – Если на сцене женщина, ты читаешь со страницы девятнадцать, если парень – то со страницы пятьдесят шесть. Если Джун говорит «стоп», то ни слова больше, а не то схлопочешь большие неприятности. И предупреждаю, лучше не выводить ее из себя не только на прослушивании, но и на репетициях.
– Неужели? – с наигранным удивлением спросил Коди.
– Неприятностей не оберешься, – усмехнулся Карл.
Еще раз взглянув на ассистента режиссера, Коди похлопал его по плечу:
– О'кей, не беспокойся, дружище. – И направился на сцену.
Карл прошел в рабочее помещение, где в ожидании прослушивания толпились около сотни возбужденных молодых людей, молча разглядывавших друг друга. При появлении Карла все взгляды замерли на нем. Карл уже много их перевидал, этих жаждущих доказать всему миру, что они что-то умеют. Но только кучке счастливцев улыбнется удача. И это счастье будет даровано им потому, что лишь на одно мгновение им удалось понравиться одной леди, наблюдавшей из зала. Он симпатизировал и сочувствовал им всем. Но пора было приступать к работе.
– Внимание! – крикнул Карл, хотя в этом не было никакой нужды. Возбужденные кандидаты замерли в нетерпеливом ожидании своего шанса, в то же время и страшась предстоящего испытания. Карл оглядел толпу. – Тот, кого я вызываю, выходит на сцену и получает текст своей роли. У каждого из вас будет не больше пяти минут, чтобы взглянуть на текст, пока предыдущий кандидат потеет на сцене. Не тратьте попусту время, слушая, как читают другие. Лучше читайте свой текст. И постарайтесь сделать это как можно быстрее. Второго шанса мисс Рорк вам не даст. Дамы, вы все читаете за Кэсси Фрэнкс. Джентльмены – за Мэтью Кровелла. Начинаем с первого явления. Останавливаться только тогда, когда мисс Рорк скажет «стоп». Не задавать вопросов, пока вам не разрешат. Не говорить ничего, пока вас не спросят. В гримерной «А» вы сможете ознакомиться с кратким содержанием пьесы. Вопросы есть?
Никто не произнес ни слова.
– Тогда удачи вам всем, друзья. – И Карл направился к сцене.
Задавать вопросы по пьесе – плохая примета. Откроешь рот – не получишь роль. Челси Дюран тяжело вздохнула и прислонилась головой к холодной стене, нервно раскачиваясь на складном стуле. Приглушенный шепот пробежал по толпе претендентов, едва Карл закончил свою речь и удалился. Челси вытянула перед собой руки, растопырив пальцы: так и есть, они дрожат. Она постаралась унять дрожь, но руки ее не слушались. Она медленно опустила их на колени.
– Черт возьми, да тебя всю трясет, – раздался голос слева от нее. Челси повернулась и увидела симпатичную девушку с платиновыми волосами и ярко накрашенными губами.
Челси устало кивнула.
– Да, мне ужасно страшно.
Девушка покачала головой:
– А мне? Ты представляешь, в новой пьесе Трумэна всего двенадцать героев или что-то в этом роде. Этот сукин сын больше не смог выродить. Представляешь?
– Всего двенадцать? – Только теперь до Челси дошло, как мало она знала о «Точном ударе» – лишь то, что это была последняя вещь Артура Трумэна и что каждый актер, имеющий стоящего агента, из кожи вон лез, чтобы попасть на прослушивание. – И это все?
– Ага, – подтвердила девушка и протянула руку. – Меня зовут Джэнет Берроуз, но ты можешь называть меня просто Джи Би.
Челси пожала холодную как лед руку.
– Челси Дюран.
Джэнет удивленно вскинула брови.
– Очень мило. А как твое настоящее имя?
– Так и есть, Челси, – ответила Челси. – Это подарочек от мамы с папой. А Дюран – придумал мой агент. Ему показалось, что это звучит получше, чем Туллер.
Джэнет согласно кивнула.
– Он прав, Дюран звучит слегка по-французски. В этом есть даже что-то сексуальное. Что-то вроде черных кружев и всех этих чертовых штучек. Ты в стриптизе работала?
Челси слегка покраснела и от смущения отвела глаза.
– Нет.
– Никогда не знаешь, что подвернется. – Девушка взглянула Челси прямо в глаза. – А у тебя неплохая фигура. Тебя бы взяли.
Челси почувствовала, что Джэнет искренне ей симпатизирует.
– Спасибо, но я предпочитаю что-нибудь менее пикантное.
– Что поделаешь, работа есть работа. Это мой принцип. – Девушка достала из сумочки пачку жевательной резинки и протянула Челси. – Хочешь?
Та отрицательно мотнула головой, отчего ее светлые волосы рассыпались по плечам.
– Да нет, спасибо. А ты работаешь в стриптизе? – полюбопытствовала Челси.
Джэнет кивнула, невинно улыбаясь.
– Я уже сказала, работа есть работа. На сцене или перед камерой. Какая, к черту, разница? – ответила она, сунув в рот жвачку. – Ты всегда обязана выполнять то, что тебе прикажет этот хренов режиссер. А потом тебе присылают чек. Все очень просто. Ведь так? Я права? Абсолютно все равно, чем тебе приходится заниматься.
«И вовсе не все равно», – подумала Челси. Она никогда не изменяла своим возвышенным идеалам в отношении театра. Начиная со школьной скамьи, когда Челси получила первую премию за драматическое мастерство, она трудилась в поте лица, чтобы стать профессиональной актрисой. Хотя, пожалуй, она скорее употребляла этот титул в разговорах со своими родителями-баптистами, жившими в Оклахоме. Она сознавала, что гонится за мечтой, не дающей покоя миллионам таких же, как она, – когда-нибудь стать звездой.
Челси сыграла в нескольких школьных постановках и заслужила почетную репутацию лучшей актрисы в колледже. Стены ее маленькой квартирки на Манхэттене были увешаны многочисленными грамотами, призами и наградами, полученными Челси в нескольких школьных и местных любительских театральных коллективах. Итак, вскоре после окончания университета в Сан-Марко на юго-западе Техаса двадцатисемилетняя драматическая актриса и местная знаменитость решила переехать в Нью-Йорк, центр вселенной для фанатиков театральной сцены.
За последние три года ей удалось сыграть несколько эпизодических ролей в плохоньких театрах, работая днем официанткой, барменшей, продавщицей в одном из больших городских универмагов и еще много кем, чтобы собрать хоть немного денег на квартирную плату и еду. Даже снимая квартиру вместе с подругой, она еле-еле сводила концы с концами. Она настойчиво участвовала во всех возможных прослушиваниях. Ее агент, лысый коротышка по имени Майрон Коэн, все-таки верил в ее талант или только говорил, что верил. По крайней мере он делал все, что мог, открывая для нее доступные ему двери. К сожалению, Челси была одной из тысяч, что вновь и вновь вступают в соревнование друг с другом за те крохи, которые перепадают с барского стола.
Челси и Джэнет болтали больше часа, пока кандидаты один за другим поднимались на сцену продемонстрировать все, на что они способны. Некоторые из них задерживались дольше остальных. Другие выбегали в слезах, среди таких были и мужчины. Если Джун Рорк задавала кому-нибудь вопрос, тогда счастливец, удостоившийся подобной чести, покидал подмостки, сияя от счастья в надежде, что его заметили. Питающие надежды с нетерпением ждали окончания процедуры. Но чем дольше длилось ожидание, тем мучительнее становилось напряжение.
– Джэнет Берроуз! – раздался голос Карла Мэджиниса.
Джэнет вскочила и бросилась к сцене.
– Я здесь!
– Челси Дюран! – снова выкрикнул Карл в толпу ожидавших. – Ты следующая.
– Здесь, – отозвалась Челси и направилась к Карлу получить мятый листок с текстом, гадая, доведется ли ей еще когда-нибудь держать в руках страницы пьес Артура Трумэна.
Челси и Джэнет из-за кулис наблюдали за тем, как какой-то молодой человек читал в паре с Коди Флинном. Коди произносил реплику за репликой подобно телеведущему, монотонно и бесстрастно. Но юноша, читавший с ним, был действительно хорош: среднего роста, черноволосый, с горящими щеками. Его интонации были идеально отработаны и изысканны. Он произносил реплики, почти не заглядывая в текст, будто заранее заучил их наизусть. Джун Рорк ни разу его не остановила, пока он не дочитал отмеренный текст до конца.
Челси услышала, как жесткий женский голос спросил из зала:
– Мистер… Кэллоуэй?
– Да, Брайан Кэллоуэй. – Молодой человек повернулся в направлении голоса и приложил руку к глазам, защищаясь от мощного света прожекторов.
– Вы где-нибудь работаете в дневное время? – спросил тот же голос.
– Да, – ответил Брайан. – Преподаю сценическую речь и основы драматического искусства в одной из школ Бронкса.
– Насколько ваше расписание допускает возможность другой работы? – гулко звучал женский голос в стенах театрального зала.
– Мое расписание достаточно гибкое, поскольку у меня есть ассистент.
– Спасибо, мистер Кэллоуэй. – И все было окончено.
Молодой человек поклонился в темноту и удалился за кулисы.
– Отличная работа, Брайан. – Джэнет ущипнула его за локоть, когда он проходил мимо. – Я просто уверена, что тебя пригласят.
Брайан остановился и с улыбкой взглянул на жующую резинку девушку.
– Привет, Джи Би! Рад тебя видеть. Ну-ка теперь ты покажи им, как следует!
– Следующий! – выкрикнул все тот же жесткий голос из темноты зала.
Джэнет кивнула Челси и, скрестив два пальца, уверенно двинулась на сцену испытывать свою судьбу. Когда она остановилась около Коди Флинна, у нее подкосились ноги.
Коди изобразил улыбку, приветствуя появившуюся на сцене Джэнет. Он вытер ладонью губы и бесстрастно-монотонным голосом принялся читать полагающуюся реплику:
– Кэсси. А вот и ты. Твоя мать и я разыскивали тебя.
Умирая от страха, Джэнет посмотрела в темноту зала. Коди Флинн любезно указал ей то место в тексте, откуда ей следовало начинать. Джэнет вздрогнула, когда он прикоснулся к бумаге, затем вспыхнула и вперилась в трясущуюся страницу.
– Спасибо большое, – улыбнулась она Коди. – Ах да… п-п-привет, Эван. Что… ты… здесь делаешь?
Коди отступил на шаг и провел рукой по волосам. Было видно, что ему до смерти надоело.
– Я же сказал. Ищу тебя. Нам необходимо поговорить.
Джэнет посмотрела в текст, сильно прищурившись.
– О нас. И о доме. – Это мои слова, милочка, – с иронией заметил Коди, сверкнув своей ослепительной улыбкой.
Джэнет густо покраснела.
– О… простите… Поговорить о чем?
– О нас. И о доме, – терпеливо продолжал Флинн.
– Достаточно! – раздался из мрака жесткий голос. – Спасибо. Следующая!
Коди сочувственно пожал плечами.
– Ничего не поделаешь, крошка.
Джэнет с неприязнью посмотрела в сторону зрительного зала.
– Я просто забыла дома очки, а контактные линзы недавно испортились, поэтому…
Ее прервал голос Джун Рорк:
– Спасибо за то, что уделили нам время, мисс. Мы свяжемся с вами в случае надобности. Следующая, пожалуйста!
Челси почувствовала аромат жасминных духов Джэнет, когда та проходила мимо нее. На лице девушки застыло выражение жестокого разочарования. Челси взглянула на сцену: Коди Флинн уже ожидал очередную партнершу. Она сглотнула ком, застрявший в горле, и вышла на сцену под обжигающий свет прожекторов.
– Боже, вы ее видели? Что эта девица забыла на Бродвее? – пропел Коди, недоуменно качая головой.
Эта бестактная реплика мгновенно вывела Челси из себя. Многие девушки подобно Джэнет Берроуз выходят на сцену испытать удачу, стараясь изо всех сил, а их унижают ничтожества вроде этого Флинна. Она в упор посмотрела на него и произнесла:
– Я как раз собиралась задать вам тот же вопрос.
В пустом зале ее голос звучал несколько громче, чем она рассчитывала. Из темноты до ее слуха донесся короткий смешок. Коди мгновенно стал серьезным.
– Ты готова? – насмешливо спросил он.
Челси, все еще раздосадованная его высокомерием, парировала:
– Даже больше, чем некоторые.
Снова из темноты до нее донесся смех.
Коди откашлялся.
– Кэсси. А вот и ты. Твоя мать и я разыскивали тебя.
Челси ответила с прежней эмоциональностью:
– Привет, Эван . Что ты здесь делаешь?
– Я же сказал. Ищу тебя. Нам необходимо поговорить. – В голосе Коди исчезла прежняя монотонность, в нем зазвучали изысканные интонации профессионала, ловко отражающего выпады партнерши.
– О чем ? – бросила она.
Коди приблизился к ней на шаг. Теперь он был само обаяние.
– О нас. – Эффектная пауза. – И о доме.
Челси лишь на секунду заглянула в текст и вновь посмотрела на Коди.

Эдвардс Робин - Игра без правил => читать книгу далее


Надеемся, что книга Игра без правил автора Эдвардс Робин вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Игра без правил своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Эдвардс Робин - Игра без правил.
Ключевые слова страницы: Игра без правил; Эдвардс Робин, скачать, читать, книга и бесплатно