Левое меню

Правое меню

 Берроуз Уильям Сьюард - Дезинсектор 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Холидей Бретт

Дивиденды на смерть


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Дивиденды на смерть автора, которого зовут Холидей Бретт. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Дивиденды на смерть в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Холидей Бретт - Дивиденды на смерть, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дивиденды на смерть равен 112.84 KB

Холидей Бретт - Дивиденды на смерть - скачать бесплатно электронную книгу


роман
Глава 1
Девушка, сидевшая напротив Майкла Шейна в его гостиничном номере, была красивой и модно одетой, хотя выглядела чересчур чистой и непорочной, чтобы вызвать у него интерес. Молодая — определенно моложе двадцати лет, — с изящной фигурой, она сидела напряженно, с какой-то противоестественной скованностью. На ее губах лежал толстый слой помады, щеки же, напротив, отливали белизной.
Она сказала: «Меня зовут Филлис Брайтон», — полагая, видимо, что эта короткая фраза должна объяснить все.
На самом деле эти три слова Шейну не говорили ни о чем. Бросив вопросительное «да?», он обратил внимание на странное самоуничижительное выражение ее глаз: для подобного взгляда она была слишком молода и красива. Ее сузившиеся мутноватые зрачки, напряженно вглядывавшиеся в лицо собеседника, производили болезненное впечатление.
— Я из Майами-Бич, — сообщила она, будто после этих слов дальнейших разъяснений не требовалось. Слегка переместившись в кресле, она приняла еще более чопорную, напряженную позу, и только пальцы ее лежавших на коленях рук находились в непрестанном нервном движении.
Так ничего и не поняв, Шейн тем не менее сказал: «Понятно». Больше он не всматривался в ее глаза, а откинувшись на спинку кресла, сделал попытку расслабиться:
— Вы не имеете в виду жаргонный смысл слов «Майами-Бич» — пляж для купальщиков и любителей позагорать?
— Что? — манеры девицы становились менее скованными по мере того, как Шейн вел себя все более по-домашнему.
— Некоторые ищут удачи на пляжах — «пляжные мальчики», «пляжные девочки».
На ее губах появилась легкая улыбка. «Если она сбросит напряжение, — подумал Шейн, — и улыбнется от души, на ее левой щеке появится ямочка».
— Нет, что вы, - возразила она. — Просто сейчас мы живем в одном из наших домов в пригороде под названием «Пляж» —-Майами-Бич. Мой отец - Руфус Брайтон.
Теперь картина начала проясняться. Она была из тех Брай-тонов. Шейн положил одна на другую свои на редкость длинные ноги, прикрыв ладонью колено.
— Ваш отчим, насколько я понимаю?
— Да. — Неожиданно она стала говорить быстро, словно боясь, что не успеет высказаться до конца: — Четыре месяца назад в Нью-Йорке с ним случился удар, то есть через месяц после того, как он и моя мама обвенчались. Я в то время путешествовала по Европе. Врачи рекомендовали отправить его во Флориду подальше от северных холодов. Я приехала сюда вместе с ним, доктором и его сыном.
— Сыном Брайтона? — спросил Шейн. — Или доктора?
— Сыном мистера Брайтона от его первого брака Кларенсом. Мама осталась в Нью-Йорке, у нее там какие-то дела. Она приезжает сегодня во второй половине .дня. — По мере того, как она говорила, голос ее слабел.
Шейн терпеливо ждал продолжения рассказа. Спешить ему было некуда. В номере его отеля, расположенного на берегу реки Майами, стояла уютная прохлада. Срочных дел в данный момент у него не предвиделось.
Филлис глубоко вздохнула:
— Не знаю, право, не знаю, как вам обо всем рассказать.
Шейн закурил. Помогать девушке, побуждать ее к продолжению рассказа он не собирался. Если ей что-то мешало излить душу, эту преграду она должна была преодолеть сама.
— Вы... вы частный сыщик? Что-то вроде ищейки?
Левой рукой Шейн пригладил свои непокорные рыжие волосы. На его лице появилась ироническая усмешка:
— Сыщик, что-то вроде ищейки... Меня называли разными гнусными именами, но «ищейка», пожалуй, самое подходящее.
Слегка отвернув от него голову, она облизнула пересохшие губы. Потом продолжала скороговоркой:
— Вам никогда не приходилось иметь дело с людьми, убивающими своих близких? Тех, кого любишь больше всего?
Шейн медленно покачал головой:
— Мне тридцать пять, мисс Брайтон, но я толком так и не знаю, что имеет в виду человек под словами «тех, кого любишь больше всего». Может быть, вы поясните.
Глаза Филлис неожиданно наполнились слезами:
— Нет, я все-таки должна! Должна рассказать обо всем, иначе сойду с ума!
Кивнув, Шейн подавил желание сказать, что это может случиться достаточно скоро. Глянув ей прямо в глаза, он спросил:
— Кого вы собираетесь убить? И почему? Непроизвольно подавшись назад, она судорожно пробормотала сквозь зубы:
— Мою... мою маму.
Глубокомысленно промычав «хм-хм-хм», Шейн отвернулся и глубоко затянулся сигаретой. За годы работы сыщиком он привык к разного рода неожиданностям и сюрпризам со стороны клиентов, тем не менее ответ девушки поразил его.
Вы считаете меня ненормальной? - Голос его собеседницы был истеричным.
— Все мы временами бываем не в своей тарелке.
- Я не это имею в виду. Я говорю о настоящем сумасшествии. Впрочем, мне все понятно, мое состояние ухудшается с каждым днем.
Вновь кивнув в знак согласия, Шейн раздавил окурок о бронзовую пепельницу, стоявшую на столике между ними:
— Возможно, вы обратились не по адресу — вам нужен не сыщик, а психиатр.
- Нет, нет! — Опершись обеими ладонями о столик, она резко подалась вперед. Не пухлые красные губы оттянулись назад, обнажив полоску ровных белых зубов, в глазах читались отчаяние и страх.
-- Они говорят, что я схожу с ума. Иногда мне кажется, они специально стараются свести меня с ума. Они говорят, я могу убить маму. Хотят заставить меня поверить в это. Я не хочу верить подобным вещам, но чувствую, что бессильна бороться с собой. Мама приезжает сегодня...
Умолкнув, она посмотрела на Шейна. Он закурил очередную сигарету, придвинув пачку ближе к ней. Не обратив внимания на сигареты, она продолжала умоляюще глядеть на него:
— Вы должны помочь мне. Должны...
-Хорошо, хорошо,- успокоил ее Шейн. — Я помогу вам, но я никогда не умел отгадывать загадки.
— Знаете, мне тяжело говорить о таких страшных делах. Есть вещи, которые выше человеческих сил, -- произнесла она.
Медленно разогнув спину, Майкл Шейн встал на ноги. У него была нескладная долговязая фигура, маскировавшая стальные мышцы, и худощавое лицо с веснушчатыми впалыми щеками. Его непокорные огненно рыжие волосы придавали ему вид сорванца-мальчишки, что находилось в странном несоответствии с крупными, резкими, даже грубыми чертами липа. Когда он улыбался, суровое выражение покидало его, и тогда он ничем не напоминал умудренного жизнью частного сыщика, взобравшеюся на вершину профессиональной славы долгим и трудным путем.
Улыбнувшись Филлис Брайтон, он пересек гостиную и, подойдя к окну, открыл его. Свежий бриз с залива Бискейн заполнил помещение.
- Не волнуйтесь. — Его голос был спокойным и ровным. По своему опыту он знал, что в подобных ситуациях не нужно подгонять собеседника. Ему следует собраться с духом, прежде чем рассказать обо всем. - Внутри вас накопилось напряжение, пусть оно вырвется наружу. Знаете, я подумал, что психиатр вам, пожалуй, ни к чему. Вам необходимо высказаться. Говорите, я вас внимательно слушаю.
— Спасибо. Теперь она говорила медленно и негромко, почти шепотом, и ему приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова. — Если бы вы только знали...
Кое-что Шейн уже знал. Часть информации он почерпнул из газет, о других вещах можно было догадаться.
— Конечно, вы не сходите с ума. Забудьте об этом. Если бы дела обстояли по-другому, вы просто не осознавали бы своего положения. — Он сделал паузу. — Итак, ваша мать...
— Она приезжает сегодня во второй половине дня. Из Нью-Йорка.
— Об этом вы уже говорили.
— Когда они думают, что я не слышу, то говорят обо мне постоянно. Вчера вечером предупреждали друг друга, что за мной нужно следить, когда приедет мама. — По ее телу пробежала дрожь. — Вот почему я решила прийти к вам.
— Вы несколько раз сказали «они». Кого конкретно вы имеете в виду?
— Доктора Педикыо и Монти. Мистера Монтроуза. Он личный секретарь мистера Брайтона.
Прислонившись к окну и опершись локтями о высокий подоконник, Шейн спросил:
— Какие у них основания для опасений? И что это вообще за история? Вы ненавидите свою мать?
— Нет! Я люблю ее. А в этом... в этом, как они говорят, и вся суть вопроса.
Под пристальным взглядом Шейна кровь прихлынула к лицу Филлис. Пока что разговор с девушкой не разъяснил ему ничего.
— Может, вы поделитесь со мной, о чем они говорят. — Голос Шейна был спокойным и бесстрастным. — Пожалуйста, не извиняйтесь и не оправдывайтесь. Изложите мне факты — в них я попробую разобраться сам.
Сложив вместе обе руки, Филлис Брайтон глубоко вздохнула, и слова непрерывным потоком полились из ее рта. Казалось, они были заперты в каком-то уголке ее памяти и сейчас, приоткрыв задвижку, она выпустила их на свободу:
— Они говорят, что я страдаю комплексом Электры, что я ревную мамочку к мистеру Брайтону из-за ее замужества. Говорят, будто я помешалась на этой почве и собираюсь убить ее, чтобы она ему не досталась.
— Они говорят правду? — Шейн буквально выстрелил в нее вопросом, не дав ей времени на раздумье.
Подняв на него свои мутноватые глаза, она яростно воскликнула: — Нет! — Потом, опустив голову, добавила сдавленным голосом: — Не знаю.
Шейн сухо произнес: все выдумали. Но у меня... все как-то перепуталось. Я даже думать не хочу, боюсь думать. Во мне сидит что-то страшное, я чувствую, как оно нарастает, усиливается. Не могу от него скрыться... Они говорят, я не способна уйти сама от себя.
— Разве не лучше решить вопрос самой, чем позволять им думать за тебя?
— Но я не в состоянии трезво рассуждать. Происходящее представляется мне кошмаром. Со мной случаются приступы.
Его собеседница была совсем юной. Стоя в противоположном конце гостиной, Майкл Шейн смотрел на нее, испытывая сложную гамму противоречивых чувств. Слишком рано для ее возраста страдать от приступов, непростительно терять способность здраво мыслить. Однако он не был нянькой. Он раздраженно потряс головой, потом, подойдя к домашнему бару, достал бутылку коньяка. Продолжая глядеть на посетительницу, он вопросительно приподнял свои кустистые брови:
— Выпьешь?
— Нет. — Ее взгляд был устремлен на ковер. Он не успел наполнить коньяком рюмку, как девушка снова быстро заговорила с безнадежной интонацией:
— Наверное, я совершила глупость, что пришла к вам. Никто не в состоянии помочь мне. Я одинока, но больше не могу выносить одиночества. Возможно, они правы. — Ее голос становился все тише, пока не превратился в едва различимый шепот: — Но я ненавижу его. Ничего не могу с собой поделать. Не могу понять, как мать смогла выйти за него замуж. Мы были так счастливы вместе. Сейчас все изменилось. Какой смысл продолжать жить? — Ее губы еле шевелились.
Теперь девушка разговаривала не с ним — сама с собой. Казалось, она забыла о его присутствии, устремив в окно отстраненный тусклый взгляд. Минуту спустя, когда она медленно встала, мышцы ее лица нервно подергивались. Сделав шаг в сторону окна, она неожиданно рванулась вперед.
Шейн бросился наперерез. Судорожно глотая ртом воздух, она попыталась вцепиться ногтями ему в лицо. Чувствуя, как нарастает в нем волна злобы, он ударил краем ладони но ее плечу, потом стал ее яростно трясти.
Когда обмякшее тело Филлис Брайтон начало бессильно опускаться на пол, он обхватил ее правой рукой за поясницу. Повиснув на его руке, она запрокинула голову и закрыла глаза. Через тонкий вязаный жакет спортивного костюма ее упругая грудь с силой упиралась ему в бок.
Раздражение и озлобленность, вызванные истеричным поведением странной посетительницы, постепенно сменились у Шейна тревогой и озабоченностью. Глядя, как беспокойно подрагивают ее губы, как неровно и часто она дышит, он думал о том, что перед ним по существу едва вступающий в жизнь ребенок.
Внезапно он отчетливо осознал, что не верит этой бессмыслице о ней и ее матери. Если бы дело обстояло так, как ей пытались внушить, он чувствовал бы к ней инстинктивное отвращение. Сейчас же он был далек от подобного чувства. Он снова начал трясти ее, с трудом подавив в себе желание коснуться ее рта губами.
Наконец, она открыла глаза.
— Хватит представлений,— раздраженно произнес он. Полулежа в кресле, она молча смотрела на него, время от времени прикусывая острыми зубками нижнюю губу.
Приступ истерии не был притворством с ее стороны, однако смысла происходящего Шейн пока не улавливал. Но именно такие, кажущиеся на первый взгляд бессмысленными дела он и любил. Шейн давно уже стал отказываться от рутинных, без изюминки дел. Только по этой причине у него не было ни престижного офиса, пи постоянного штата сотрудников. Внешняя, рассчитанная на публику сторона жизни и деятельности частного детектива ему претила. Майами кишел подонками, выдававшими себя за сыщиков с помощью крикливой рекламы и ярких вывесок. Майкл Шейн не брался за работу, если она не представляла для него интереса. На это он шел лишь в крайних случаях, когда в кармане у него не было ни цента. Дело Филлис Брайтон — если оно было делом, а не историей болезни — заинтересовало его. Здесь что-то таилось в глубине, не обнаруживаясь с поверхности, и Шейн чувствовал, как в предвкушении захватывающего поединка с пока еще неведомым противником напряглись его нервы. Такого состояния он не испытывал уже давно.
Опустившись в кресло, он произнес:
— Главное, что тебе сейчас нужно, — это доверие. Так вот, такой человек нашелся: я тебе верю. Но нужно попытаться и самой поверить в себя. Договорились?
В глазах у Филлис стояли слезы.
— Вы добрый человек, — сказала она. — Не знаю, как вас благодарить.
— Трудный вопрос, — согласился Шейн. — Деньги у тебя имеются?
— Немного. Боюсь, что недостаточно. Может быть, подойдет вот это?
Достав из сумочки жемчужное ожерелье, она неуверенно протянула его Шейну. Крупные отборные жемчужины переливались в солнечных лучах нежным блеском. Не меняя выражения лица, он принял браслет в протянутую ладонь.
— Подойдет.
Открыв средний ящик письменного стола, Шейн небрежно опустил в него ожерелье. После этого его поведение стало более решительным.
— Уж ты реши для себя ---да или нет, тем более, что мать приезжает сегодня.
— Это слишком ужасно, чтобы быть правдой. Наверное, они
— Теперь давай разберемся во всем без истерик: твоя мать приезжает из Нью-Йорка, ты испытываешь мучительный страх из-за того, что по причине своей психической неустойчивости можешь причинить ей вред. Я не верю, что подобная опасность существует, но мое мнение сейчас не имеет значения. Главное — позаботиться о том, чтобы не произошло трагедии. Когда ожидается приезд матери?
— Поезд прибывает в шесть. Шейн кивнул:
— Я обо всем позабочусь. Ты, возможно, не увидишь меня, но в том-то и заключается искусство сыщика, чтобы оставаться невидимым. Тебе важно понять, что теперь за все твои действия отвечаю я. Дело перешло из твоих рук в мои. Конечно, если ты мне довер'яешь.
— Да, да!
— Отлично. — Шейн похлопал ее по руке и встал. — Мы скоро увидимся,— добавил он.
Поднявшись с кресла, она стремительно подошла к нему.
— Я не в силах передать словами,— пылко, словно объясняясь в любви, сказала она, — как я замечательно себя чувствую. И все благодаря вам. Сейчас все обстоятельства представляются мне в другом свете. Я рада, что пришла к вам.
Проведя девушку до двери, Шейн ненадолго задержал ее руку: Выше голову!
— Обязательно. — Робко улыбнувшись, она вышла из номера. Некоторое время Шейн молча стоял, провожая ее взглядом и легонько потирая рукой подбородок. Затем подошел к столу и достал из ящика нитку жемчуга. Прищурив глаз, он начал внимательно ее рассматривать. Он не считал себя экспертом, но жемчужины безусловно не были искусственными. Покачав головой, он опустил нитку обратно в ящик. Дело начинало представляться ему достаточно серьезным.
Десять минут спустя, задумчиво посвистывая, он вышел из номера. Сообщив в вестибюле дежурному клерку, что вернется через полчаса — приступая к очередному расследованию, он никогда не забывал этого делать — Шейн двинулся вперед по улице и, дойдя до знакомой редакции газеты, внимательно прочел всю информацию о Брайтонах, которую ему удалось отыскать. После этого он вернулся в отель. На сей раз он вошел в гостиницу через служебный вход и поднялся на свой этаж в грузовом лифте. Когда он входи;] к номер, телефон в его гостиной зазвонил. Его вызывал дежурный клерк.
- Мистер Шейн, вас желает видеть доктор Педикью.
Сдвинув брови, Шейн попросил клерка пригласить доктора Педикью к нему в номер. Даже после того, как он положил трубку и быстрым взглядом окинул помещение, характерное хмурое выражение не покинуло его лица. Судя по рассказу Филлис
Брайтон, он мог заранее предположить, что вряд ли будет испытывать симпатию к мистеру Педикью.
И действительно, глядя на стоящего в дверях Джоула Педикью, он почувствовал к нему мгновенную антипатию. Это был тонкокостный смуглый человек с черными, не по-мужски длинными волосами, обильно смазанными бриолином и зачесанными назад с низкого лба. У доктора были пухлые ярко-красные губы и нервные, беспокойные глаза-бусинки. При выдохе его ноздри широко раздувались. Остальные детали внешнего вида посетителя понравились Шейну в еще меньшей степени. Синий двубортный костюм висел, как на вешалке, на его сутулых плечах и впалой груди; безукоризненно белые фланелевые брюки плотно обтягивали мясистые ляжки.
Не отпуская дверной ручки, Шейн отступил на шаг в сторону.
— Проходите, доктор, — пригласил он. Доктор Педикью протянул руку:
— Мистер Шейн?
Кивнув, Шейн закрыл дверь и, вернувшись, сел. Протянутой руки он не принял.Доктор Педикью с жеманным видом последовал за ним и тоже опустился в кресло.
— Вас рекомендовали мне, мистер Шейн, как весьма опытного и осмотрительного частного сыщика. — Положив на колени свои нежные женственные руки, доктор подался вперед. Совсем недавно он, видимо, побывал в маникюрном кабинете. — У меня к вам дело исключительно деликатного свойства, — продолжил он мягким, вкрадчивым голосом. За его пухлыми красными губами время от времени поблескивала белая полоска зубов. — Я лечащий врач мистера Руфуса Брайтона, о котором вы, должно быть, слышали. — Он сделал паузу, ожидая реакции собеседника.
Шейн посмотрел на кончик сигареты.
— Да, — неопределенно произнес он.
— Возникла чрезвычайно сложная и своеобразная ситуация. — Доктор Педикью осторожно подбирал слова. — Возможно, вам неизвестно, что мистер Брайтон недавно женился и его падчерица сопровождала его сюда. — Он снова сделал паузу.
Ничего не ответив, Шейн невозмутимо глядел на дымящуюся сигарету.
Доктор продолжал тем же мягким, вкрадчивым голоском:
— Несчастный ребенок страдает от ...галлюцинаций —- я сознательно не пользуюсь специальной терминологией, — которые стимулируются сексуальными импульсами. Галлюцинации несут на себе безошибочные симптомы комплекса Электры. В периоды депрессий она становится иногда буйной, и я опасаюсь, что бедная девочка может физически травмировать свою мать.
— Почему же тогда, — раздраженно спросил Шейн, — вы не поместите ее в психиатрическую лечебницу?
— О, это было бы слишком ужасно! — воскликнул доктор Педикью, простирая перед собой маленькие ручки с розовыми ладонями. — Я искренне надеюсь, что сумею излечить ее. Ей нужен постоянный душевный покой. Шок от пребывания в сумасшедшем доме погубит ее окончательно.
— Какова моя роль? — поинтересовался Шейн.
— Ее мать приезжает сегодня во второй половине дня. Я хотел бы, если так можно выразиться, установить наружное наблюдение за матерью и за дочкой хотя бы в первые дни после приезда. Сам я в течение этого времени буду внимательно наблюдать за ребенком и надеюсь прийти к окончательному решению, может она быть излечена в домашних условиях или все же требуется стационар.
— Понятно, — медленно произнес Шейн. — Вы хотите, чтобы я не допустил убийства этой сумасшедшей девчонкой своей матери, пока вы будете наблюдать за ней?
— В общем, да, — доктор Педикью по-птичьи закивал своей маленькой головкой.
— Вы желаете, чтобы я не отходил от нее ни на шаг с первого же момента после приезда ее матери? — Голос Шейна стал решительным и деловым.
— Думаю, в этом вряд ли есть необходимость. — На лице доктора появилась слабая улыбка. — Достаточно будет незаметного, неафишируемого наблюдения. Нам необходимо соблюдать максимальную осмотрительность, полную конфиденциальность. Мне бы хотелось, чтобы за работу вы взялись сами, а не посылали ваших оперативников.
— Я мог бы, конечно, — небрежно сказал Шейн, — но вам это будет стоить дороже.
— Насчет оплаты не беспокойтесь, — доктор Педикью поднялся на ноги и, сунув руку во внутренний карман пиджака, достал бумажник. — Полагаю, вам лучше заглянуть к ним вечером на ужин. Познакомитесь с миссис Брайтон и девушкой. Мы все организуем спокойно, без суматохи.
Шейн тоже встал.
— Я приду, — пообещал он, — примерно в восемь тридцать. Доктор Педикью кивнул и раскрыл бумажник.
— Аванс — двести долларов, — потребовал Шейн.
Брови доктора Педикью приподнялись. Шейн холодно посмотрел на него. С видимым нежеланием доктор достал две купюры по сто долларов. Взяв деньги, Шейн довел посетителя до двери.
— Итак, восемь тридцать, — сказал он.
Педикью чопорно поклонился и вышел в коридор. Закрыв дверь, Шейн подошел к столу и разгладил между пальцами стодолларовые бумажки. Потом выдвинул ящик стола и достал нитку жемчуга. Завернув ожерелье в банкноты, он сунул его в карман пиджака.
Закончив эту процедуру, он ухмыльнулся и пробормотал:
- Если теперь появится стареющая леди и пожелает нанять меня телохранителем, ситуация станет на редкость забавной.
Глава 2
В семь тридцать, пройдя боковой улочкой, Шейн возвратился в отель через служебный вход. Сначала он спустился вниз по бетонным ступеням, потом прошел в вестибюль и поднялся вверх на два лестничных марша.
В номере он достал из кармана нитку жемчуга и стодолларовые банкноты, положил ожерелье на стол и некоторое время задумчиво его разглядывал. Минуту спустя, оставив деньги на столе, он отнес жемчуг на кухню и, открыв холодильник, вынул баночку со свежезамороженным салатом. Ожерелье он положи.1! на дно банки, прикрыв его листьями, после чего завинтил крышку.
В гостиную из кухни он принес рюмку и графин с водой, в которой плавали кубики льда. Поставив все это на стол, он достал из серванта бутылку мартеля и высокий бокал. Все действия, со стороны казавшиеся бессознательными, Шейн совершал с точностью лунатика и легкостью автомата. Ничто не указывало на усиленную работу его мозга, когда он садился, наливал в рюмку коньяк, прикуривал сигарету.
Следующие полчаса он провел в кресле, отхлебывая поочередно из рюмки с коньяком и бокала с водой, прикуривая одну сигарету за другой. Встав, он погасил свет и вышел из номера. Выражение его лица не изменилось, хотя походка казалась целеустремленной.
Спустившись на лифте в просторный вестибюль, он подошел к конторке администратора и, взглянув на дежурного клерка, увидел отрицательное покачивание головы. Не задерживаясь, он прошел через служебный вход к гаражам, отомкнул на одном из них висячий замок и сел в купленную им несколько лет назад автомашину. Вырулив из гаража, Шейн повел автомобиль в сторону Второй улицы, свернув сначала в направлении бульвара Бискейн.
На развилке он повернул направо и по дамбе переехал через залив. Достигнув полуострова, он прибавил скорости и по самому берегу океана двинулся к северу. Стрелки на его часах показывали восемь двадцать. Времени было с избытком. Слегка расслабившись, он огляделся по сторонам. Автомобильного движения почти не было. В Лумус-парке прогуливались несколько одиноких пешеходов. Продолжая медленно двигаться вперед, он поглядывал на номера домов. Неподалеку от площади
Роней-Плаза Шейн резко сбросил скорость и двинулся вверх но асфальтированной частной подъездной дороге.Особняк вместе с прилегающей территорией принадлежал, по всем признакам, очень богатому человеку. Слева уходил террасами кверху аккуратно подстриженный газон, заканчивавшийся просторной, обсаженной тропическим кустарником площадкой. За украшенными бугонвилией воротами виднелись контуры особняка. Свет горел только в нижних окнах.
Дверь ему отворила пожилая горничная. Когда Шейн назвал себя, она ответила, что его ожидают и предложила следовать за ней. Проходя мимо лестницы с балюстрадой, он увидел, что но ступеням спускается женщина в белой форме сестры милосердия. В руках она держала поднос, прикрытый салфеткой. Сестра была пышной блондинкой примерно тридцати лет с хищным взглядом голубых глаз. Шейн обратил внимание на выражение ее лица: губы ее были слегка вытянуты словно она собиралась что-то сказать.
В конце холла горничная свернула в другой, меньший по размеру зал и наконец остановилась возле широкой, приоткрытой двери.
— Они ждут вас там, в библиотеке, — сообщила она. Шейн не заметил, как она покинула его. Походка ее была бесшумной. Ему подумалось, что за сервис подобного класса приходится платить немалые деньги.
Через неплотно прикрытую дверь проникал свет, и доносились приглушенные голоса. Наклонив голову, Шейн прислушался, но, не разобрав ни одного слова, шире открыл дверь и заглянул внутрь.
Внезапно он услышал за своей спиной звук крадущихся шагов, и через мгновение чьи-то острые пальцы впились ему в руку. Обернувшись, он увидел бледное лицо Филлис Брайтон. Она выглядела, как привидение. Ресницы ее глаз, словно от сильного порыва ветра, были отогнуты назад, а сузившиеся до размера крохотной точки зрачки производили отталкивающее впечатление безумия. Шейн заметил, что на ней была прозрачная шифоновая сорочка, а ноги были босыми. Еще он увидел, что спереди сорочка покрыта алыми пятнами крови.
Плотно поджав губы, Шейн не отрываясь глядел на ее лицо и кровавые мазки на белье. Когда она попыталась что-то сказать и ее губы зашевелились, он быстро оттащил ее от дверей. Тихим, безучастным голосом она сказала: — И все-таки я это сделала. Вы опоздали. Все кончено. Не ответив, Шейн отвел девушку дальше от дверей и на расстоянии вытянутой руки стал ее разглядывать. Казалось, она тоже смотрит на него, хотя в действительности ее взгляд был устремлен куда-то в пространство. Стоя в напряженной позе в сорочке, небрежно свисающей с плеч и груди, она продол-
жала шевелить губами, но ни одного членораздельного звука так и не сумела произнести. Каждый раз во время выдоха она издавала лишь слабый стон. Когда она подняла руку, Шейн увидел, что ее ладонь тоже измазана кровью. Он ухватил ее за запястье, увидев, что она пытается уцепиться за него рукой. Тогда,/ она подалась назад, по-прежнему глядя своими невидящими глазами в пространство позади него, потом повернулась и двинулась через холл, прижимаясь к стене. Не выпуская ее руки, Шейн последовал за ней. Fie босые ноги бесшумно ступали по ковру, дыхание со свистом вырывалось сквозь плотно сжатые зубы. Когда в конце холла они стали подниматься по лестнице, Шейн левой рукой обхватил ее за плечо. Под тонкой тканью ощущалось холодное тело. Остановившись на верхней площадке, она повернулась к закрытой двери. Лицо ее было искажено горем или мучительным раскаянием:
— Она — там!
Открыв дверь, Шейн начал ощупью искать на стене выключатель, левой рукой продолжая крепко держать Филлис.Когда зажегся свет, он сделал несколько шагов вглубь комнаты. При ярком свете стоявшего в изголовье кровати торшера он увидел распростертое на окровавленной простыне тело женщины. Одна рука убитой бессильно свесилась, с нее медленно капала кровь, образовав на ковре маленькую лужицу. По телу девушки пробежала дрожь, и тогда он еще крепче сжал ее плечо. Потом, резко отстранив ее, подошел к кровати и молча взглянул на женщину, которую обещал защищать. На ней был серый дорожный костюм, серая блузка и туфли. Смерть, судя по всему, пришла к ней неожиданно, не оставив следов борьбы. Кровь, которой были измазаны простыня и наволочка, продолжала сочиться из зияющей раны в горле.
Отвернувшись от кровати, Шейн с силой притянул Филлис к себе. Дорожные сумки, распакованые лишь частично, стояли возле дверей; на тумбочке, накрытой парчовой салфеткой, лежал раскрытый саквояж с вещами, необходимыми для путешествия; перед зеркалом были разбросаны косметические принадлежности. Вместе с девушкой, повисшей на его руке, Шейн подошел к туалетному столику. На нем стояла инкрустированная серебром шкатулка с личными драгоценностями ее владелицы. Рядом лежала небольшая изящная сумочка из серой кожи с замысловатым рисунком.
Открыв сумочку свободной рукой, Шейн высыпал содержимое на столик. Оно состояло из губной помады и пудреницы, пачки банкнот, аккуратно сложенной телеграммы и небольшого кожаного держателя для ключей. Развернув телеграмму, он начал читать.
ПРОВЕРИЛ ПОДЛИННОСТЬ ВОЗВРАЩАЮСЬ HEMEДЛИННО ОБЫЧНЫМ
МАРШРУТОМ ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ НЬЮ-ЙОРК ИЛИ МАЙАМИ
ХЕНДЕРСОН
Телеграмма была послана из Лондона неделю назад на имя миссис Руфус Брайтон по ее нью-йоркскому адресу. Внизу чья-то рука приписала карандашом: «Мы встретим вас в Майами».
Шейн сунул телеграмму в карман. Филлис Брайтон попыталась вырваться из-под его руки и начала стонать. Дойдя с ней до дверей, он положил обе руки ей на плечи и стал энергично трясти. Ее глаза широко открылись, и стон прекратился.
— Где твоя комната? — чеканя каждое слово, спросил Шейн.
Она покачала головой, словно ее затуманенный мозг отказывался понимать смысл сказанного, потом неуверенно взялась за дверную ручку. Выключив свет, Шейн вместе с ней вышел из комнаты, где лежала убитая. Будто во сне, Филлис пересекла холл и открыла дверь в другое помещение.
Торшер горел в изголовье постели, в которой, по-видимому, спали совсем недавно. На прикроватном коврике валялся большой нож с деревянной рукояткой, весь испачканный кровью. Подведя Филлис к кровати, Шейн начал пристально разглядывать его. Потом, глянув на нее, спросил:
— Ты убила этим ножом? — Голос его звучал спокойно, почти безразлично.
Она снова задрожала всем телом.
— Я проснулась, — отвернувшись, чуть слышно прошептала она, — и он... он был здесь. Я не знаю... Наверное, им...
— Подойди ближе, — сказал Шейн. Она подчинилась послушно, словно ребенок.
— Посмотри на меня.
Она подняла на него глаза. Ее зрачки расширились до нормального размера, но глаза оставались по-прежнему безжизненными и несфокусированными.
— Ты знаешь, кто убил?
— Когда я проснулась, мне сразу все стало ясно.
— Ты помнишь, как это делала?
— Да. Как только я увидела, все сразу вспомнила.
Шейн в раздумье покачал головой. Ее голос был глухим, и говорила она, будто во сне, вряд ли отдавая отчет своим словам. Что-то загадочное, непонятное было связано с обстоятельствами гибели хозяйки дома. Пока Шейн не знал, что именно.
— Сними сорочку, на ней кровь.
По-прежнему глядя в пространство позади него, Филлис Наклонилась и плохо гнущимися руками стала стаскивать сорочку через голову.
Отвернувшись в сторону, Шейн протянул руку. На его лбу, покрытом глубокими горизонтальными морщинами, выступили капельки пота.
— Дай сорочку. — Смяв тонкий материал в комок, он продолжал: — А теперь отправляйся в ванную, вымой руки и как следует вытри их. Потом переоденься в чистое.
Проследив глазами, как она скрылась в ванной, он наклонился и поднял с пола нож, держа его за лезвие. Потом обернул рукоятку запачканной кровью сорочкой. Расстегнув пиджак, он поместил нож лезвием вниз во внутренний карман; кончиком лезвия он проколол материал, продвигая нож вниз до тех пор, пока рукоятка не уперлась в подкладку. Оставшуюся часть сорочки он затолкал в карман, после чего застегнул пиджак.
Переодевшись в ванной, Филлис встала перед Шейном покорно и молча, словно своей воли у нее не было и она ждала указаний от него.
— Залезай в постель, — приказал он. — Закройся и спи или делай вид, что спишь. Забудь обо всем. Обо всем, тебе ясно?
— Ясно, — ответила она усталым, безразличным голосом.
— Вот так. — Он не ушел из спальни, пока не убедился, что она легла в постель и погасила свет. Потом осторожно вышел в холл и закрыл за собой дверь. С минуту он стоял в нерешительности, глядя на торчащий в дверях ключ. Нахмурившись, он повернул ключ и, оставив его в дверях, направился через холл в сторону библиотеки. За все это время он не встретил в доме ни души. Происшествие с Филлис заняло не более десяти минут.
В библиотеке его ожидали четверо мужчин: доктор Джоул Педикью, тот самый, который нанес ему визит сегодня во второй половине дня, доктор Хиллиард — высокий, аскетического вида мужчина — хороший знакомый Шейна, и еще двое — предположительно мистер Монтроуз и Кларенс Брайтон.
— Из слов горничной я понял, что меня ждут, — сказал Шейн, войдя в помещение.
Приподнявшись со стула, доктор Педикью слегка поклонился.
— Да, мы ожидаем вас, мистер Шейн. Улыбнувшись, Шейн произнес:
— Привет, Хиллиард.
— Добрый вечер, Шейн. — Доктор Хиллиард со стула не встал, но тоже вежливо улыбнулся.
— Мистер Монтроуз — мистер Шейн, — представил доктор Педикью.
Мистер Монтроуз был небольшого роста, лысоватый и чисто выбритый. Одежда, казалось, была слишком велика для него; бледное, одутловатое лицо говорило о его болезненном состоянии. Он встал и поклонился, Шейн ответил коротким кивком.
— А это — Кларенс Брайтон, — продолжал доктор Педикью с ноткой почтения в голосе.
Положив ногу на ногу, молодой человек бросил на Шейна безразличный взгляд из-под полуопущенных век и что-то невнятно пробормотал.Присев на стул, предложенный ему доктором Педикью, Шейн внимательно посмотрел на Кларенса. Это был стройный, хорошо сложенный юноша лет двадцати со срезанным подбородком и бегающими глазами. У него были маленькие руки с темно-желтыми от никотина большим и указательным пальцами левой руки. Его манеры показались Шейну вызывающими.
Шейн произнес «ну?», переведя свой взгляд на доктора Педикью, вновь усевшегося на стул.
— Мы говорили о вас и некоторых ваших подвигах, — сказал доктор Педикью. — Доктор Хиллиард рассказал нам много интересного.
Закурив, Шейн дружески улыбнулся Хиллиарду.
— Надеюсь, вы умолчали о моих неудачах, док? Эти люди — мои клиенты.
— Нет, я просто заверил их, что, как правило, ваши предприятия заканчиваются успешно, — серьезно ответил тот. Доктор Хиллиард был одним из наиболее уважаемых представителей своей профессии в Майами, членом местной ассоциации медиков и активным общественным деятелем.
— Тогда все в порядке. Главное, не рассказывайте им, какими методами я добиваюсь успеха. — Потом Шейн обернулся к Педикью и небрежно добавил: - Я пришел по делу. До сих пор, я полагаю, все шло нормально?
— О да. Конечно. Сразу после обеда миссис Брайтон прошла в свои апартаменты и сейчас отдыхает. Просила устроить ей встречу с вами прежде, чем вы уйдете. Пациентка... тоже ведет себя спокойно.
— Замечательно, — произнес Шейн. — Вы разработали определенный план действий?
— Думаю, это лучше сделать вам. — Доктор Педикью накло: нил голову и поджал губы. — Теперь в вашем распоряжении все факты, вы можете действовать так, как сочтете наиболее разумным.
Шейн кивнул и вновь обернулся к доктору Хиллиарду:
— Как вы считаете, док? Педикью фантазирует или действительно существует опасность того, что мать может пострадать от руки дочери? Ваше мнение?
Вытянув перед собой руки, доктор Хиллиард кончиками пальцев одной руки начал постукивать по кончикам пальцев другой.
— Не буду ничего утверждать категорически, поскольку о болезни дочери могу судить лишь по самым поверхностным наблюдениям. Тем не менее, полагаю, что следует принять все меры предосторожности.
— Черт побери! — воскликнул Шейн. — Из вашего брата так же трудно вытянуть определенный ответ, как и из юриста.
Доктор Хиллиард вежливо улыбнулся:
— Психические заболевания требуют тщательного изучения и наблюдения в течение длительного времени, — объяснил он Шейну. — Меня не просили, - добавил он, — быть консультантом по болезни мисс Брайтон.
Шейн бросил взгляд на доктора Педикью:
— Вы никого к ней не допускаете? Доктор Педикью натянуто улыбнулся:
— Полагаю, в ее болезни я в состоянии разобраться сам. Напротив, в случае с мистером Брайтоном я видел необходимость пригласить консультанта.
— Кстати, — неожиданно спросил Шейн, — почему у девушки фамилия Брайтон? Насколько я понимаю, она не его дочь.
— Он удочерил ее после женитьбы, — объяснил мистер Монт-роуз. — Выразил желание сделать ее своей законной дочерью.
Когда мистер Монтроуз замолчал, Шейн посмотрел на Кларенса. Тот сидел, положив ногу на ногу и недовольно поджав губы.
— Лучше всего, если мне предоставят возможность поговорить самому с миссис Брайтон. Тогда я смогу предложить разумный образ действий, — заявил Шейн. Он встал. Доктор Педикью тоже торопливо поднялся на ноги. — Кстати, — продолжал Шейн, — как ко всему этому относится сама миссис Брайтон?
— Она вздохнула с облегчением, узнав о моей договоренности с вами, — ответил доктор Педикью. — Миссис Брайтон очень обеспокоена состоянием девушки. Она призналась, что уже наблюдала несколько случаев, дающих основание для серьезной тревоги. — Он проскользнул в дверь и держал ее открытой для Шейна. Тот тоже вышел, коротко кивнув троим оставшимся в помещении мужчинам.
— Сюда. — Доктор Педикью повел его через холл тем же путем, что и горничная.
Они молча поднялись по ступеням широкой лестницы, где наверху их встретила белокурая сестра милосердия, которую Шейн уже видел раньше. На руке она держала сложенное пополам одеяло. Сестра собиралась пройти мимо, когда доктор Педикью остановил ее вопросом:
— Ах, Шарлотта, как чувствует себя наша пациентка?
— Она отдыхает, доктор. — Ее голос был низким и слегка вибрирующим. Ее взгляд, не задерживаясь на докторе, с видимым одобрением остановился на могучей фигуре сыщика.
— Отлично, — заметил доктор Педикью. Сестра двинулась дальше, провожаемая задумчивым взглядом Шейна.
— Сюда, — пригласил доктор Педикью, показав на дверь, к которой перед этим привела его Филлис. В комнате было темно. Доктор Педикью негромко постучал. Когда ответа не последовало, он постучал сильнее и прислушался. «Что могло...» Не докончив фразы, он повернул ручку и отворил дверь.
— Миссис Брайтон, — негромко произнес он, нажимая на кнопку выключателя. Стоя за его спиной, Шейн наблюдал, как при взгляде на кровать напряглось тело франтоватого доктора, как стремительно он пересек комнату и наклонился над убитой. Когда доктор Педикью выпрямился, его лицо было искажено ужасом. Шейн заметил, что оно выражало и другие эмоции, характер которых было трудно определить. По телу доктора пробежала дрожь, и он отвел глаза от белого, как мел, лица убитой.
— Похоже, больше я здесь не нужен, — проговорил Шейн.
— Это ужа.сно, ужасно, — простонал доктор покачиваясь.
— Приятного мало, —- согласился Шейн,
Рискнув еще раз бросить взгляд на труп, доктор Педикью сказал более уверенно:
— Это она, дочка! Мы думали, она отправилась спать. Но Филлис, должно быть, проскользнула сюда и... О боже! Каким я был идиотом! Я должен был потребовать от сестры, чтобы она не спускала с нее глаз.
Забыв о своих жеманных манерах, он закрыл лицо обеими руками.
Спектакль начал действовать Шейну на нервы.
— Надо вызвать полицию. И возьмите себя в руки. Доктор Педикью сделал попытку вернуть себе бесстрастность профессионального медика.
— Моя вина, только моя, — снова повторил он. — Давно следовало поставить правильный диагноз. Я был обязан отправить девчонку в сумасшедший дом, а не подвергать мать опасности.
— Запоздалые мысли не стоят ни цента, — заметил Шейн. — Вызывайте полицию и всех, кого нужно, пока девчонка не прикончила кого-нибудь еще.
— Да, да, это абсолютно необходимо, — с готовностью согласился доктор Педикью. Проскользнув мимо Шейна, он сообщил страшную новость собравшимся в библиотеке и попросил их немедленно вызвать полицию. Когда он возвратился к Шейну, рот его нервно подергивался.
— Вот комната дочери. Давайте взглянем, там ли она.
— Взглянем, только подождем остальных, — возразил Шейн. — И главное, чтобы здесь был доктор Хиллиард. Сумасшедшая женщина с ножом — опасный противник.
Вверх по лестнице взбежали Кларенс и доктор Хиллиард. Снизу слышался возбужденный голос Монтроуза, разговаривавшего по телефону с полицией.
Шейн открыл дверь в комнату убитой, и все поочередно вошли внутрь. Поправив соскользнувшие на нос очки, доктор Хиллиард угрюмо покачал головой. Кларенс, бросив короткий взгляд на труп женщины, побледнел и быстро отступил назад.
— В какой комнате девчонка? — спросил Шейн доктора Педикью.
— Сюда.
Присутствовашие последовали за ним через холл. Дойдя до двери, которая вела в комнату Филлис, Педикью остановился, предлагая другим взять на себя инициативу. Шейн требовательно постучал. Когда ответа не последовало, он взялся за дверную ручку. Дверь не открывалась.
— Проклятие! — пробормотал он. — Она заперта снаружи на ключ.
Убедившись, что доктор Хиллиард внимательно наблюдает за каждым его движением, Шейн повернул ключ.
Все сгрудились в дверном проеме позади него. Отыскав на ощупь выключатель в темной комнате, он нажал на кнопку. От неожиданно вспыхнувшего света Филлис Брайтон негромко вскрикнула и села на постели.
— Что это? — судорожно глотая воздух, спросила она. Отступив на шаг в сторону, чтобы не мешать другим видеть девушку, Шейн пробормотал:
— Черт побери, она не похожа на убийцу.
— Что это? — еще раз громко закричала Филлис, поднимаясь с постели. Ее ночная сорочка была идеально чистой.
— Успокойся, — негромко сказал Шейн. — С твоей матерью произошел несчастный случай.
— Ах! — прижав ко рту костяшки пальцев, она с яростью впилась в них зубами.
— Успокойся, — повторил Шейн. — Ты к этому не имеешь отношения. Твоя дверь была заперта на ключ с наружной стороны. Ты не могла бы выбраться из комнаты, даже если бы очень захотела.
— Ах! Где она? Я хочу ее видеть! — закричала девушка. Сбросив одеяло, она спустила ноги с постели.
Сделав шаг вперед, Шейн положил ей на плечо руку и легонько толкнул назад.
— Возьми себя в руки. Сейчас тебе нельзя ее видеть. Она послушно легла. Шейн обратился к Хиллиарду:
— Понаблюдайте за ней, доктор. Ей надо прийти в себя до появления полиции. А мы все удалимся. Именно тот, кто убил миссис Брайтон, и запер девчонку в комнате. Ясно, она не могла сначала убить, а потом запереть себя.
Доктор Педикью достал из кармана белый шелковый носовой платок и вытер лицо.
— Я ничего не могу понять, — произнес он, спускаясь в холл вместе с остальными.
— Я тоже, — усмехнулся Шейн. — Так или иначе, моя работа закончена. Я ухожу.
— Подождите! — быстро сказал доктор Педикью. — А как же убийство? Ведь сюда едет полиция!
— Пусть они сами ловят убийцу, — ответил Шейн. — Это их работа. Мне нужно исчезнуть до того, как они начнут досаждать мне идиотскими вопросами.— Он начал спускаться по парадной лестнице, провожаемый озадаченными взглядами доктора и Кларенса.
Не теряя времени, Шейн съехал на автомашине с асфальтированной подъездной дорожки. Через два квартала навстречу ему попался полицейский автомобиль с включенной сигнальной сиреной. При виде его Шейн ухмыльнулся и не спеша повел машину к своему жилищу в Майами. В отель на этот раз он вошел через главный вход, а на свой этаж поднялся на лифте. В номере он снял пиджак и осторожно достал из кармана нож и ночную сорочку, положив их на стол возле бутылки с коньяком. На его лице вновь появилось отсутствующее выражение, означавшее, что Майкл Шейн подводит итоги проделанной работе. Когда его взгляд упал на две стодолларовые банкноты, он издал неясный фыркающий звук и сунул их себе в карман. После этого он прошел в спальню и переоделся в коричневую пижаму, поверх которой набросил халат. Сунув ноги в домашние туфли, он взял высокий бокал и, отнеся его в кухню, бросил в него несколько кубиков льда. После этого налил в него воды.
Вернувшись в гостиную, Шейн аккуратно поставил бокал на стол, наполнил рюмку коньяком и рядом с ней положил пачку сигарет и коробок спичек. Опустившись в мягкое кресло, он закурил и через голубоватый табачный дым стал задумчиво смотреть на нож с пятнами запекшейся крови. Стрелки часов показывали начало одиннадцатого. Спустя два часа, когда пепельница была до краев наполнена наполовину выкуренными сигаретами, уровень коньяка в бутылке значительно понизился, а вода в бокале стала совсем теплой, он все еще так и не пришел ни к какому заключению. Налив себе еще одну рюмку, он некоторое время размышлял, стоит ли идти в кухню за льдом. Решив наконец, что не стоит, он поднес рюмку к губам.
Он продолжал держать ее возле рта, когда услышал легкий стук в дверь. Отхлебнув, он осторожно поставил рюмку на стол и поднялся с кресла. Стук повторился. Шейн выдвинул ящик стола и бросил туда нож и ночную сорочку. Потом беззвучно задвинул ящик и, мягко ступая по ковру, подошел к двери. Открыв ее и выглянув наружу, он произнес: — Я ожидал тебя. Потом посторонился и пропустил в номер Филлис Брайтон.
Глава 3
Она была с непокрытой головой, в вязаной юбке и жакете, плотно облегавшем ее молодое крепкое тело. У нее были черные вьющиеся волосы. Без косметики, ее лицо, несмотря на бледность, казалось удивительно свежим. Пройдя на середину комнаты, она оперлась ладонями о стол и резко обернулась.
— Скажите, что я... что я ни в чем не виновата.
— Об этом лучше скажи ты сама, — отозвался Шейн. Он вплотную подошел к ней и в упор посмотрел на нее.
Ее чуть удивленные глаза выдержали его взгляд. Тело девушки застыло в какой-то напряженной, неестественно изогнутой позе, напоминая натянутый лук. Ее голос был прерывистым, будто она запыхалась от долгого бега.
— Больше мне никто не поможет. Я вынуждена снова прийти к вам.
— Из-за тебя мы оба угодим в тюрьму. Тогда-то уж я ничем не смогу тебе помочь, — резко возразил он. — Зачем тебе понадобилось являться ко мне? Разве ты не знаешь, что за тобой следят?
— Больше мне некуда было идти. Но за мной никто не следил. Я прокралась в гараж и незаметно выехала через задние ворота.
— Кто-нибудь видел, как ты поднималась ко мне?
— Никто. Я прошла через служебный вход.
— Где ты оставила машину?
— На платной стоянке на Второй улице.
Хмуро кивнув, Шейн взял со стола сигарету. Девушка следила за ним, оставаясь в той же напряженной позе, словно боялась упасть, если расслабится. Не меняя хмурого выражения лица, Шейн подошел к серванту и достал еще одну рюмку. Наполнив обе рюмки коньяком, он протянул одну из них Филлис.
— Выпей.
Она отшатнулась в сторону, ее глаза смотрели на него с отчаянием и мольбой.
— Не могу. Я никогда не пила раньше.
— Пришло время научиться, — сказал Шейн. — Теперь тебе придется многому учиться, тому, чего нет в книгах. Пей.
Правая рука девушки медленно оторвалась от стола, и она покачнулась. Выругавшись, Шейн бросился вперед, успев подхватить ее. Потом поднес рюмку к ее губам. Она покорно сделала глоток, и по лицу Шейна проскользнула легкая усмешка. Наклонив рюмку, он не отрывал ее от губ Филлис до тех пор, пока в ней не осталось ни капли. Когда он отводил девушку к креслу, она с покрасневшим лицом захлебывалась от кашля.
— Первая пинта всегда самая трудная, — с иронией в голосе заметил он. — Сейчас я принесу воды.
Допив коньяк, Шейн поставил обе пустые рюмки на стол и, пройдя в кухню, налил воды в небольшой графин, бросив в него кубики льда. Когда он возвратился в гостиную, Филлис по-прежнему боролась с кашлем. Протянув ей бокал холодной воды, он придвинул кресло и сел.
— Итак, расскажи обо всем.
— Что вам рассказать? — По ее телу пробежала дрожь. — Я пришла сюда послушать вас.
Закурив сигарету, Шейн сказал, тщательно подбирая слова:
— Подумай, что могу не знать я из того, что известно тебе? Поставив бокал на стол, она ухватилась за ручку кресла.
— Скажите мне, что я... не убивала маму. — В ее затуманенных глазах вновь засверкали безумные искорки.
Глянув на потолок, Шейн вздохнул.
— Я встречал странных людей, но ты далеко превосходишь всех.
Трясущимися руками Филлис взяла стакан воды.
— Вы разве не видите, что доводите меня до безумия?
— Тебя до безумия? — Шейн глянул на нее с раздражением.
— Да. — Она снова закашлялась, набрав в рот слишком много воды.
— Ты лучше сочини какую-нибудь правдоподобную историю, если хочешь, чтобы фараоны не упрятали тебя за решетку.
— Я не желаю ничего сочинять! — яростно воскликнула она. — Я хочу знать правду. Я не знаю, что произошло сегодня вечером. Если маму убила я, я покончу с собой. — Ее тело дрожало, как туго натянутая проволока на ветру. Некоторое время она безуспешно пыталась открыть свою сумочку, потом выхватила из нее автоматический пистолет 25-го калибра. Рукоятка оружия была инкрустирована перламутром.
— Ну, а это, — спокойно заметил Шейн, — будет достойным завершением всей истории. Начинай! — Наклоном головы он указал на пистолет.
Согнувшись, она внезапно начала рыдать. Протянув руку, Шейн взял у нее крохотный пистолет, потом пригладил копну своих непослушных рыжих волос.
— Черт возьми! — раздраженно воскликнул он. — Давай разберемся во всем по порядку. Прежде всего установим, что мне разрешено и что не разрешено знать.
— Неужели... я убила свою мать? — вновь произнесла она трясущимися губами.
— Ты меня спрашиваешь об этом уже в третий раз. Может, ты будешь со мной откровенна? Что говорит полиция?
— Не знаю. — Неожиданно она начала заламывать руки, с мольбой глядя на Шейна из-под опущенных ресниц. — Они задали мне тысячу вопросов, потом велели не выходить из комнаты.
— После чего ты тайком выбралась из дома и прибежала сюда в поисках утешения. — Шейн снова наполнил рюмку коньяком и передал ее в дрожащие руки девушки.
— Задержи дыхание и выпей коньяк, потом запей водой. Она осушила рюмку одним глотком. Новая доза смешалась с прежней, и глаза девушки ярко заблестели. Шейн потягивал коньяк маленькими глотками.
— Начни заново. С самого начала, — попросил он.

Холидей Бретт - Дивиденды на смерть => читать книгу далее


Надеемся, что книга Дивиденды на смерть автора Холидей Бретт вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Дивиденды на смерть своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Холидей Бретт - Дивиденды на смерть.
Ключевые слова страницы: Дивиденды на смерть; Холидей Бретт, скачать, читать, книга и бесплатно