Левое меню

Правое меню

 Александрова Наталья Николаевна - Наследники Остапа Бендера - 8. Ошейник для невесты 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Фэнтон Джулия

Великосветский прием


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Великосветский прием автора, которого зовут Фэнтон Джулия. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Великосветский прием в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Фэнтон Джулия - Великосветский прием, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Великосветский прием равен 393.71 KB

Фэнтон Джулия - Великосветский прием - скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Lady Vera
«Великосветский прием»: Библиополис; Санкт-Петербург; 1994
ISBN 5-7435-0108-4
Аннотация
Они встретились в школе для девочек из высокопоставленных семей и стали лучшими подругами.
Через одиннадцать лет Диана стала принцессой Уэльской, Александра – известным композитором, Джетта и Мэри-Ли прославились на телевидении и в журналистике. Но время не могло стереть потрясающее событие прошлого – тайну, о которой никогда не говорили.
Этим вечером Александра устраивает прием в честь принцессы Дианы.
Это будет прием века. На нем будут все...
Но королевские тайны могут превратиться в публичный скандал, друзья могут стать врагами, и репутация принцессы может стать темой взрывных заголовков в прессе.
Джулия Фэнтон
Великосветский прием
Кеннет Лейн
По случаю визита их королевских высочеств
принца и принцессы Уэльских
мистер и миссис Ричард Фитцджеральд Кокс мл.
имеют честь пригласить Вас на торжественный прием,
который состоится в субботу, 9 сентября, в 20 часов
в отеле «Фитцджеральд», Чикаго.
Приглашение действительно на два лица.
Просим подтвердить Ваше участие.
1450, Штат Иллинойс, Чикаго 60611,
Норт-Мичиган авеню
Форма одежды:
смокинг
бальное платье
ПРОЛОГ
– Не вешайте трубку, с вами будет говорить ее высочество принцесса Уэльская.
На трансатлантической линии слышалось едва уловимое потрескивание. Александра Кокс отвечала на телефонный звонок из своего кабинета в роскошных апартаментах, расположенных в чикагском небоскребе «Фитцджеральд тауэр». Огромные окна прорезали стену от пола до потолка; за ними, далеко внизу, открывалась необъятная панорама озера Мичиган. Среди множества фотографий, висевших на стене над ее письменным столом, мягким светом поблескивал платиновый диск, присужденный ей за песню «Ласковая женщина».
– Александра? Это ты, Александра?
– Диана! Конечно, это я. Сколько лет! Как приятно слышать твой голос.
– Я тоже очень рада. – Диана смеялась от удовольствия. – Знаю, что у вас с Ричардом все в порядке, про вас постоянно пишут в газетах. А как там Джетта и Мэри-Ли? Ты с ними встречаешься?
– Джетту видела на прошлой неделе. Она приезжала в Чикаго рекламировать свои духи.
– Вот как? Значит, у нашей Джетты даже есть собственные духи? – Эта новость позабавила Диану.
– Ну разумеется, и, конечно же, названы ее именем. Кроме того, она ведет переговоры с Эн-Би-Си по поводу нового сериала. Мэри-Ли по-прежнему на гребне волны. Когда я включаю телевизор, каждый раз вижу ее на экране: берет интервью у очередной знаменитости.
Диана вздохнула:
– О, Александра, как приятно с тобой поболтать. Мы ведь теперь совсем не видимся. А помнишь, как в прошлый раз в Лондоне мы надели эти жуткие парики и черные очки, чтобы нас никто не узнал на улице?
Подруги рассмеялись. Они были знакомы с ранней юности: обе учились в частной школе в графстве Кент. Одна была тогда просто Дианой Спенсер, а другая – замкнутой девочкой, дочерью состоятельного человека, тяжело переживавшего смерть жены.
– А у тебя как дела, Диана? Вы с Чарлзом не собираетесь посетить Чикаго во время своего визита? И Ричард, и я были бы счастливы показать вам город.
– Да, мы об этом подумывали. Вообще-то говоря, я именно поэтому тебе и звоню. Александра, не могла бы ты сделать мне огромное одолжение? Чарлз и миссис Тэтчер просят, чтобы ты в сентябре устроила для нас прием.
– Прием?
– Понимаешь, Чарлз ищет случая в неофициальной обстановке провести переговоры с директорами «Америкэн Моторс», «Форда» и «Крайслера». Может быть, ты слышала, что эти фирмы планируют открыть производство в Европе. Чарлз хочет употребить свое влияние, чтобы добиться размещения нескольких заводов в Англии. Вот мы и подумали, что идеальным местом такой встречи мог бы стать этот прием, человек на пятьсот. Как ты считаешь?
– Диана, это так неожиданно. – У Александры застучало в висках.
– Мне неловко об этом говорить, – продолжала Диана, – но ты прекрасно понимаешь: если прием будет устроен в нашу честь, все съедутся поглазеть на членов королевской фамилии. А лучшей хозяйки вечера нам не найти. Всем известны твои незаурядные организаторские способности; к тому же твои песни у всех на слуху. Между нами говоря, я ни минуты не сомневаюсь, что это будет блистательный прием. Прошу тебя, скажи, что ты согласна.
Слушая Диану, Александра смотрела в окно, но не замечала того великолепия, которое открывалось с головокружительной высоты. В ее воображении возникали, сменяя друг друга, иные картины: пышные цветочные композиции, устремленные вверх светильники, блеск драгоценностей; этот светский прием затмит даже то празднество, что устроил Малькольм Форбс в Марокко по случаю собственного семидесятилетия. Пресса объявит ее лучшей хозяйкой года, а это неоценимая реклама для сети отелей «Фитцджеральд», принадлежащих ее мужу. Помимо всего прочего, это будет захватывающий, незабываемый вечер, знак верности старой дружбе.
На какое-то мгновение Александру охватили смешанные чувства: несказанная радость, тревога и растерянность. Сумеет ли она организовать такой грандиозный прием всего за полтора месяца?
– Можно я пришлю тебе наш личный список тех, кому нужно послать приглашение? – Диана проявляла настойчивость. – Человек тридцать, не более.
Александра коротко засмеялась.
– Да, конечно, – голос ее чуть дрожал от волнения.
– И вот еще что, Александра, – продолжала Диана. – Надень, пожалуйста, на прием это дивное колье, которое подарил тебе Ричард, а я надену свое, новое: это подарок Чарлза к девятилетию нашего бракосочетания. Мне не терпится показать его в обществе.
Многие ожидали приглашения, но получили не все.
* * *
В киногородке Студио-сити стояло безоблачное утро. Солнечный луч ворвался в спальню актрисы Дэррил Бойер и скользнул по ее обнаженному, безупречно очерченному бедру. Женщина подняла голову, вздохнула и тут же протянула руку за свежим номером «Лос-Анджелес таймс», который горничная-мексиканка уже успела положить на ночной столик. Дэррил бесцеремонно уперлась локтем в крутой бок своего двадцатилетнего любовника, тренера по аэробике.
Пора найти ему замену, решила она. Бицепсы накачал, а между ног какая-то фитюлька, да и от той мало проку.
Дэррил лениво листала газетные страницы: уличные беспорядки, следствие по делу о наркотиках, скандал в сенате, уклонение от налогов. Ее взгляд остановился на крупном заголовке: «К ПРЕДСТОЯЩЕМУ ВИЗИТУ ИХ ВЫСОЧЕСТВ В США: КОРОЛЕВСКИЙ УЖИН НА 500 ПЕРСОН». Эту заметку Дэррил прочла от начала до конца. Принцесса Диана всегда очень мило выглядит, а принц Чарлз буквально источает мужское обаяние, считала Дэррил. По оценкам «Лос-Анджелес таймс», этот банкет должен обойтись в 3,75 миллиона долларов, а список приглашенных – Дэррил прищурилась и впилась глазами в мелкие строчки – включает массу громких имен: здесь и президент Буш, и конгрессмен Динджелл. Прием устраивает – глаза Дэррил сузились в щелки, – Александра Кокс собственной персоной, та самая, что выскочила за Ричарда.
Вот оно как, Птенчик-Дикки, мой бывший муженек, принимает венценосных особ, размышляла Дэррил.
Поскольку газета издавалась в Лос-Анджелесе, в ней уделялось особое место перечислению голливудских знаменитостей, удостоившихся приглашения: Нил Дайамонд, Фрэнк Синатра, Лью Вассерман с супругой, Сэмми Дэвис, Стивен Спилберг, Элизабет Тейлор, Пол Ньюмен, Сигурни Уивер, Аарон Спеллинг с супругой, Сидней Пуатье, Луис Рудолф с супругой. Дальше шли Мерв Гриффин, Брюс Спрингстин, Сидни Б. Коуэн...
У Дэррил задрожали руки. Она села в постели и почувствовала, как колотится сердце. Сид Коуэн! Он возглавлял киностудию «Омни», которая сейчас запускала потрясающий новый фильм «Лиловые ночи». Лет восемь тому назад ей бы прислали сценарий, ходили бы перед ней на цыпочках. А теперь никто и не вспомнил.
В сердцах Дэррил смяла газету и швырнула ее в дальний угол. Тяжелый ком угодил в этажерку. На пол полетели хрустальные вазы, букеты искусственных цветов, фотографии в рамках.
Дэррил вскочила, не замечая осколков под ногами, и набросила нежно-желтый шелковый халат. Такую возможность нельзя упускать. В последнее время ей постоянно отвечали по телефону, что Коуэна нет, а сам он ни разу не удосужился ей перезвонить. Вот если бы удалось попасть на этот прием и каких-нибудь десять минут поговорить с Коуэном без посредников... десять минут, больше не потребуется. Он не устоит перед ее шикарным новым платьем, едва прикрывающим такой же новый и шикарный бюст...
Решено.
Надо позвонить Майрону Орландо. Много лет назад он добился успеха не без помощи Дэррил; теперь он у нее в долгу. Она подошла к ярко-зеленому телефону и набрала номер.
* * *
Над Гонконгом плыл запах экзотических цветов. От бассейна, формой походившего на миндальный орех, поднимался легкий пар. Дэвид Квон, миллионер и киномагнат, наслаждался прелестями восточной ванны.
Миниатюрная красавица терла ему спину, зная, что круговые движения доставляют особое удовольствие. На какое-то мгновение Квон позволил себе забыть обо всем на свете. Разве он не заслужил этого, работая до седьмого пота по двадцать четыре часа в сутки всю свою жизнь?
На бортике бассейна примостился секретарь, сухощавый китаец, носивший очки в тонкой металлической оправе. Он читал вслух выдержки из свежих газет, выбирая только то, что могло заинтересовать его хозяина.
– «Из американских источников стало известно, что в следующем месяце наследный принц Чарлз и принцесса Диана совершат неофициальный визит в Соединенные Штаты и Канаду. Высказывается мнение, что предстоящая поездка имеет целью убедить руководство американских автомобилестроительных корпораций разместить ряд новых заводов на территории Англии», – монотонно бубнил секретарь.
Из бассейна донеслось нечленораздельное ворчание.
Секретарь продолжал:
– «В Чикаго принц и принцесса Уэльские будут присутствовать на торжественном приеме, который устраивают владелец международной сети отелей Ричард Фитцджеральд Кокс мл. и его супруга Александра Уинтроп, известная как автор многих популярных песен. В числе приглашенных ...» – он бесстрастно и размеренно перечислял имена режиссеров и кинозвезд. Среди них были и те, кого Квон безуспешно пытался заманить для участия в своем очередном восточном боевике.
Когда секретарь произнес имя Сидни Б. Коуэна, Квон снова что-то буркнул себе под нос.
– Читай письма, – распорядился он, нежась под круговыми движениями легких, но сильных пальцев массажистки. Секретарь принялся перебирать кипу конвертов. Квон вздохнул, отстранил девушку и, подойдя к краю бассейна, потянулся за полотенцем. Ему давно хотелось прибрать к рукам какую-нибудь американскую киностудию. Он остановил свой выбор на «Омни» и несколько раз за последние два года пытался прощупать почву, однако Коуэн уклонялся от обсуждения сделки. В Соединенных Штатах сложилось неоднозначное отношение к передаче собственности в руки иностранцев.
Вот если бы удалось поговорить с Коуэном лично, в непринужденной обстановке, когда он уже пропустит стаканчик-другой...
– Читай все приглашения подряд, – приказал он секретарю.
Квону не раз приходилось вести дела с Ричардом Коксом. Он не сомневался, что его имя включено в список приглашенных.
* * *
В Нью-Йорке начался новый день. Кеннет Лейн, приложив руку к сонной артерии, с беспокойством проверял свой пульс после утренней пробежки. Струйки пота текли по его лицу, спадая каплями на голый торс и спортивные шорты.
Вот досада, так и держится на ста тридцати.
Он посчитал еще раз, прислушиваясь к глухим толчкам в горле, которые напоминали, что ему уже за пятьдесят, что он занимается сидячей работой, а бегать пытается, как молодой.
Тяжело отдуваясь, он прошелся по своей квартире на Парк-авеню и взял в холле свежий номер «Нью-Йорк таймс». Возвращаясь в спальню, чтобы переодеться, он на ходу просматривал сухие и сжатые сообщения.
Заворачиваясь в парчовый халат, Лейн пробежал глазами заголовки первой полосы. Один из них, набранный мелким шрифтом и помещенный в левом нижнем углу, привлек его внимание: «Кокс с супругой дадут прием в честь членов королевской семьи».
Шесть лет назад Ричард заказал ему эскиз бриллиантового колье для подарка Александре. Об этом наперебой трубили все газеты. Колье окрестили «Фитцджеральд-фифти»: на него пошло пятьдесят крупных южноафриканских бриллиантов, пять из которых выделялись своими поистине гигантскими размерами и редкостным розовым оттенком. Лейну тогда несказанно повезло. Газетная шумиха создала отличную рекламу, к нему стали обращаться самые именитые клиенты, от Бьянки, жены Мика Джеггера, до Лиз Тейлор и самой Джекки Кеннеди-Онассис. Он сделался знаменитостью, у него даже появились подражатели.
Читая заметку, он удовлетворенно кивал. В такой знаменательный день Александра, несомненно, наденет свое колье. Чем еще можно так поразить гостей? Вот только Чикаго... Этот город никогда его не привлекал.
Шлепая по полу босыми ногами, он снова направился в холл и забрал стопку писем, оставленных Оделией на серебряном подносе.
Так и есть, вот оно.
Большой конверт из кремовой бумаги лучшего сорта, с водяными знаками, был надписан безупречным каллиграфическим шрифтом. Разумеется, от руки.
Приятный нюанс.
Лейн вскрыл конверт. Приглашение было изящно оформлено; на нем, также вписанное от руки, красовалось его имя. «Мистер и миссис Ричард Фитцджеральд Кокс мл. имеют честь пригласить Вас...»
Его губы тронула улыбка. Он с уверенностью полагал, что его друзья, Сид и Мерседес Басс, получили такое же приглашение, да и Эл Таубман тоже. Значит, можно будет полететь вместе с кем-нибудь из них на личном самолете и не тратиться на авиабилеты.
Ради Коксов он готов отправиться даже в Чикаго.
* * *
Такой же конверт был доставлен авиапочтой в Лондон на имя премьер-министра Маргарет Тэтчер. В тот день она работала допоздна в своей резиденции на Даунинг-стрит. С головой погрузившись в дела, она забыла задернуть шторы и не сразу заметила, когда в окно застучал назойливый мелкий дождик.
Она подняла голову от бумаг и потерла виски, в которых от напряжения начинала пульсировать боль.
На письменном столе красного дерева лежало раскрытое приглашение, прижатое тяжелым пресс-папье ручной работы, которое несколько лет назад преподнес премьер-министру итальянский посол.
Она, конечно, не сможет присутствовать на этом приеме: нельзя упускать из виду положение в Саудовской Аравии. Придется отправить в Чикаго вежливый отказ. Тем не менее, Маргарет Тэтчер в душе порадовалась полученному приглашению.
Прием был задуман для того, чтобы свести вместе нужных людей. Далеко не сразу выбор был остановлен на Александре Кокс. Она обладала большим светским опытом и пользовалась известностью как автор популярных песен, к тому же она не раз устраивала благотворительные балы на полторы тысячи человек – и вполне удачно.
Александра была далеко не единственной из тех, кто мог бы организовать блистательный прием. Но ее отличал от других редкий природный дар: все ее существо излучало душевную теплоту. Это подтверждали все, через кого наводились справки. Она умела – как бы поточнее выразиться? – создавать атмосферу покоя и согласия, которой проникались все окружающие.
Миссис Тэтчер взяла со стола приглашение и повертела его в руках. Бедный Чарлз! Злые языки говорили, что он не живет, а отбывает пожизненный срок в благоустроенной наследственной тюрьме. Но в данном случае от него может быть немалая польза. Американцы сами не свои до монархических титулов, и с этим приходится считаться. Ей вспомнился торжественный обед, устроенный в Голливуде в 1983 году студией «XX век Фокс» по случаю визита в США королевы Елизаветы и принца Филиппа. Американские кинозвезды, которых трудно поразить, поднимались на цыпочки и вытягивали шеи, чтобы не пропустить ни одного движения королевской четы.
Премьер-министр рассчитывала, что и в этот раз удастся добиться такого же эффекта.
* * *
В Джорджтауне, близ Вашингтона, другая женщина снова и снова мерила шагами вытертый ковер. Ее светлые волосы неряшливо сбились, во взгляде сквозила ярость. Она сама чувствовала, что от нее веет злобой, и этот душок невозможно скрыть, сколько ни поливай себя духами.
Последний номер «Вашингтон пост» валялся там, куда она его бросила; заметка о предстоящем ужине у Коксов жгла ее как огнем.
Она замедлила шаги у зеркала, которым пользовалась с единственной целью: не дать себе забыть, кто она есть и что с ней произошло. Усилием воли она заставила себя посмотреть на собственное отражение и, как всегда, испытала приступ тошноты.
Омерзительно.
Все лицо исполосовано.
Ее душила ненависть. Она только что прочла в газете, под рубрикой «Стиль», его имя, а ведь этот негодяй изуродовал ее, сломал ей жизнь; она до сих пор кричит во сне.
Он всему виной.
Окружил себя холуями, которые никого к нему не подпускают на пушечный выстрел. Но теперь его час пробил. Самое главное – не сплоховать и проникнуть на этот прием.
Она не оплошает.
Надо его убить. Она вынашивала свой замысел не один год. Нож войдет около пупка. Потом резко вниз. Не так-то просто будет вспороть ему внутренности, но сил у нее хватит. Она не успокоится, покуда не лишит его мужского естества.
Не отводя глаз от зеркала, она сложила губы в легкую улыбку. Что ж, получается неплохо, даже симпатично, так многие считают. Знакомые говорят, что пластическая операция удалась как нельзя лучше и дефекты вообще не заметны. Только это все вранье.
Ей лучше знать. Она-то видит, что лицо изуродовано безобразными шрамами. Но ему не уйти от расплаты.
I
АЛЕКСАНДРА, 1989
Андре Бертон, швейцар небоскреба «Фитцджеральд тауэр», безраздельно властвовал на пятачке в двадцать квадратных футов, ограниченном с одной стороны поребриком, а с другой – вращающейся входной дверью, поблескивающей нержавеющей сталью. Он трудился на своем посту уже 1650 дней. Мимо него в эту дверь торопливо входили элегантно одетые женщины с пакетами из самых дорогих магазинов; известные и влиятельные люди, направляясь к такси или к собственным лимузинам, не скупились на чаевые.
Верхние пятьдесят пять этажей шестидесятиэтажного небоскреба занимали личные апартаменты-кондоминиумы, которые можно было приобрести в собственность, заплатив по меньшей мере два с половиной миллиона. Каждый кондоминиум выходил окнами на четыре стороны света, открывая взору захватывающий вид на серые громады города, опоясанные серебристой лентой Чикаго-ривер, и синюю гладь озера Мичиган, словно увиденного с борта космического корабля.
К зданию приблизился посыльный, толкая перед собой тележку с объемистой коробкой, украшенной фирменным знаком магазина «Мэгнин». Андре жестом направил его к служебному входу, а сам поспешил к проезжей части, где, тихо урча, затормозил лимузин Коксов.
Андре, не мешкая, открыл заднюю дверцу.
– Здравствуйте, Андре. – Из автомобиля вышла красивая светловолосая женщина. Движения ее были грациозны и вместе с тем уверенны, а лицо лучилось такой приветливостью, что Андре улыбнулся ей от всей души, а не так, как другим, по долгу службы.
– Денек-то какой, миссис Кокс!
– Да, просто чудо, – откликнулась она.
Пышная копна золотистых, высветленных солнцем волос рассыпалась по плечам Александры. Ее широко посаженные глаза цветом напоминали веджвудский фарфор, а высокие скулы и сочные губы сделали бы честь любой фотомодели.
– Как здоровье вашей дочери? – поинтересовалась Александра, когда Андре провожал ее до дверей.
– Все обошлось. Через пару недель обещают снять с ноги гипс.
– Ну и хорошо. Она получила мою кассету?
– А как же! Вот радости-то было! Слушает теперь день и ночь. Она говорит, «Ласковая женщина» – ее любимая песня, хотя и «Женщина простит» – бесподобная мелодия. Моя дочка тоже хочет сочинять музыку.
– Передайте ей, что для этого надо быть невероятно упорной, сказочно везучей и немножко сумасшедшей, – Александра помахала ему на прощание и скрылась за дверью. Андре смотрел ей вслед.
Александра поздоровалась с дежурным службы безопасности и прошла через грандиозный вестибюль к скоростному лифту. Здание проектировал ученик великого Мис ван дер Роэ. Если не считать великолепных композиций из цветов и зелени на одной из стен, облицованной черным каррарским мрамором, вестибюль поражал намеренным отсутствием каких бы то ни было украшений.
Александра вызвала лифт и мельком взглянула на свое отражение в стальных створках двери. Белый полотняный костюм от Ферре и мягкие туфли из крокодиловой кожи отличались неброской элегантностью. Никаких драгоценностей, только пара жемчужин в ушах и золотые часы «Картье».
Нетерпеливо притопывая ногой, она напомнила себе позвонить Долли Ратледж, консультанту по организации приемов. К сожалению, декоратор-флорист, с которым Александра успела побеседовать, начисто лишен воображения. Надо подыскать более творческого специалиста. Впрочем, это мелочи. Сейчас на нее обрушилось столько дел, что даже работу над новой песней придется отложить до осени.
Она ступила в лифт, а следом за ней вошел посыльный. Александра про себя отметила, что ему полагается пользоваться другим лифтом. Она нажала кнопку пятьдесят девятого этажа и прислонилась спиной к задней стенке, доставая из кейса сегодняшний номер «Чикаго трибюн».
Лифт мягко взмыл вверх. Она открыла рубрику «Стиль». Опять заметка о предстоящем приеме. На сей раз газета информировала читателей о «благородном бостонском происхождении» Александры, упоминала три ее платиновых и два золотых диска и рассказывала о сотрудничестве с фирмой звукозаписи «Ариста рекордc». Далее журналистка Дана Чен высказывала предположение, что Александра наденет колье «Фитцджеральд-фифти», подаренное мужем: «Сорок пять бриллиантов чистой воды по пять карат каждый, пять редчайших розовых бриллиантов по десять карат, а также более сотни камней меньшего размера делают это колье одним из самых дорогостоящих ювелирных изделий в мире».
Ее колье. Символ былого семейного счастья. Знак любви, которая незаметно ускользала из ее жизни.
Ричард преподнес ей этот подарок шесть лет назад, после рождения их первенца. Она никогда не видела украшений такой ослепительной красоты; у нее тогда перехватило дыхание – и от игры камней, и от переполнявшей душу любви.
Ее чувства передались Ричарду. «Целая ювелирная мастерская в Париже работала день и ночь, – произнес он срывающимся от волнения голосом. – Я не умею говорить красивые слова... пусть каждый из этих бриллиантов будет как признание в любви. Как мой поцелуй...»
В те минуты, вспоминала Александра с грустью, Ричард не стеснялся казаться романтиком, и она отвечала ему со всей нежностью, на какую была способна.
А потом в их отношения вторглась обыденность. Не сразу, шаг за шагом. Все чаще их разлучали какие-то встречи, телефонные переговоры, деловые поездки в Европу, Южную Америку, Японию. Сделки с недвижимостью, новые приобретения, слияние концернов, увеличение доли в прибылях, вытеснение конкурентов.
Несколько раз у них заходил разговор о семейной жизни, но Роберт не разделял ее беспокойства.
Лифт резко остановился.
– Что такое?.. – опешила Александра.
Рассыльный вместо ответа разорвал оберточную бумагу, под которой оказался портативный телевизор с закрепленным сверху видеомагнитофоном.
Он нажал какую-то кнопку, и кабина лифта наполнилась голосами. Передавали рекламу томатного соуса: семья собралась в кухне, женское лицо улыбалось прямо в камеру.
– Очень мило, – выговорила Александра, стараясь ничем не выдать испуг, – но я бы хотела доехать до своего этажа и выйти.
Человек нажал другую кнопку.
Почти сразу на экране возникло изображение, от которого у Александры замерло сердце.
Она увидела игровую комнату своих детей. Камера поймала в кадр всех троих: они устроились на ковре возле кукольного домика и ничего вокруг не замечали. Трип, миловидный шестилетний мальчуган с таким же сосредоточенным взглядом, как у отца, уселся по-турецки перед большой коробкой и вытаскивал из нее игрушечную мебель. Пятилетний Эндрю, всегда застенчивый и неразлучный со старшим братом, лежа на животе, пытался забраться в кукольный домик. Стефани, которой исполнилось три года, сидела подле них на корточках, как веселый лягушонок.
Внезапно изображение изменилось. На месте детских фигурок остались только силуэты, искаженные судорожными движениями. Камера отъехала назад, и стало видно, как в комнату входит незнакомец и замахивается ножом.
Это компьютерная графика, в отчаянии убеждала себя Александра, такого не может быть, такого просто не может быть.
Карикатурный злоумышленник подкрался к детям и еще выше поднял свой рисованный нож. Потом он исчез так же внезапно, как появился, а камера снова обшаривала детскую.
Александра закусила губу. Она поняла, что три темных, изломанных силуэта на полу – это образы ее детей, убитых и лежащих в луже крови. Самая крошечная фигурка, изображавшая Стефани, оказалась на переднем плане. Ее сделали похожей на китайскую фарфоровую куклу с закрывающимися глазами и румяными щечками.
Только кровь выглядела как настоящая. Густо-красные пятна запеклись на детских лицах, брызги попали на кукольный домик, струйки растеклись по всей комнате.
Александра отвела глаза, не в силах даже закричать.
Посыльный уже упаковывал свой телевизор. Его взгляд как жало пронзил Александру.
– Если твой муж не подпишет договор с профсоюзом, – это были первые слова, которые он произнес за все время, – если он только посмеет не подписать, мы объявим забастовку, а от вашей семейки останется мокрое место. Так ему и передай, – прошипел он.
Он снова запустил лифт и быстро вышел на ближайшем этаже, толкая перед собой тележку. Все происшествие заняло не более двух минут.
* * *
Боже праведный. Профсоюз.
Лифт беззвучно остановился. Александра трясущимися руками достала ключ от этажа, чтобы отпереть дверь, ведущую прямо в семейные апартаменты.
Она как безумная кинулась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Если они причинили зло ее детям...
Дверь в детскую была приоткрыта. Александра вбежала, задыхаясь от ужаса, и остановилась посреди комнаты. В кресле-качалке с вязаньем в руках безмятежно сидела гувернантка, Элизабет Клиффорд-Браун. Перегнувшись через ее плечо, шестилетний Трип взахлеб что-то рассказывал, и его глаза сияли детским восторгом. Энди сидел на корточках, разбирая сложенную из конструктора башню. Стефани, сосредоточенно наморщив лоб, вытащила всю мебель из кукольного домика и пыталась расставить ее на деревянной крыше.
– Брауни! Как малыши?.. О Боже мой! – Александра бросилась к детям, еще не зная, кого обнимет первым. Ей не терпелось прижать их к себе, ощутить родное тепло. Она сгребла в охапку свою младшую, Стефани, и потянулась к Энди, который норовил увернуться. Трип подбежал к матери сам, и она крепко обняла его. Теперь она заключила в кольцо своих рук всех троих и зарылась лицом в мягкие, промытые волосы.
– Ребятки, вы мои самые любимые. Вам это известно? Вы самые чудесные малыши на всем белом свете!
Трип слегка отстранился.
– Мама, что ты нас так стиснула? Мне даже больно. Мы тебя тоже любим, мамочка.
– Милый мой, мне просто захотелось вас покрепче обнять и расцеловать. – Она уже смеялась. От облегчения у нее закружилась голова.
– Что-нибудь неладно, миссис Кокс? – насторожилась гувернантка, не утратившая привлекательности сорокалетняя англичанка, которая в свое время воспитывала детей принца Майкла.
– Нет, нет, ничего... Просто я соскучилась по детям, – ответила Александра; она взъерошила светлые волосы Трипа и заглянула в его смышленые глаза. – Как прошло утро? Трип идет на урок плавания?
– Обязательно, в три часа.
– Ну как, сумеешь проплыть сегодня целый бассейн? – подзадорила Александра старшего сына. – Получится у тебя?
– Мама, да у меня уже в прошлый раз получилось.
– Мамочка, – требовала внимания крепышка Стефани, обхватив колени Александры, чтобы та взяла ее на руки.
Привычно подняв дочурку, Александра посадила ее к себе на бедро.
Видит Бог, любовь к детям сильнее всего.
* * *
Ричард Кокс вышел из служебного лифта на шестидесятом этаже чикагского отеля «Фитцджеральд», где находилось правление корпорации, и прошел по коридору вдоль длинной череды великолепно отделанных помещений с видом на озеро Мичиган.
Одна из секретарш подняла голову с почтительной улыбкой. Служащие рассказывали о Ричарде легенды. «Уолл-стрит джорнэл» как-то назвал его гостиничным самодержцем Америки.
С ним пытались заговорить несколько вице-президентов корпорации, но Ричард только кивнул, бросил на ходу пару слов и проследовал в самый конец коридора, где располагался его офис.
Ричард Кокс выглядел значительно моложе своих пятидесяти с небольшим: ему можно было дать лет на пятнадцать меньше. При такой внешности он вполне мог бы исполнить главную роль в фильме «Уолл-стрит». Его подтянутая фигура сохраняла отличную форму благодаря регулярным тренировкам в спортзале, бассейне и яхт-клубе. В студенческие годы он боксировал в среднем весе и до сих пор мог сносно провести несколько раундов, что придавало ему уверенности, но отпугивало кое-кого из окружающих.
Его густые каштановые волосы еле заметно серебрились на висках. Прямой, резко очерченный нос и крупный рот были под стать упрямому квадратному подбородку. Проницательные голубые глаза смотрели прямо в лицо собеседнику. Внешность Ричарда свидетельствовала о том, что этот человек всегда добивается своего. И только добрые морщинки в углах глаз смягчали его облик, придавая ему теплоту.
– Доброе утро, мистер Кокс, – поздоровалась секретарша Ингрид, сидевшая в приемной. Ричард заметил, что в салоне для посетителей, утопая в мягких креслах, ожидают двое.
Он прошел в ассистентскую, где за столами сидели четверо референтов, владеющих всеми мыслимыми языками.
– Мистер Кокс, – к нему заспешила одна из них, Дайэнна Ридзуто-Кросби, со списком телефонограмм, – банкиры приехали на пятнадцать минут раньше. Три раза звонил Ли Айакокка и оставил для вас сообщение. Потом звонил Марвин Дэвис и дважды – мистер Грин. Конгрессмен Джон Динджелл просит вас сразу с ним связаться, и еще управляющий римского отеля «Фитцджеральд» ожидает вашего звонка. Он говорит, что дело не терпит отлагательств.
Ричард кивнул.
– Скажите банкирам, что я приму их через несколько минут, а пока соедините меня с Джоном Динджеллом. Еще что-нибудь есть?
– Срочного ничего. Вся информация у вас на столе, включая факсы: сегодня поступило несколько сообщений из Токио.
Войдя в свой кабинет, Ричард прикрыл дверь. Огромные окна выходили на озеро Мичиган. С головокружительной высоты можно было различить пристани, бухты и даже суда, бороздившие Великие Озера. На полу красовался пушистый вишнево-красный ковер; кресла и диваны были обтянуты мягчайшей черной кожей, заказанной в Италии. Необъятный письменный стол орехового дерева принадлежал еще его отцу.
Дверь направо вела в конференц-зал, оборудованный кинопроекционной установкой. В кабинете, за резным секретером, Ричард держал свой личный компьютер, чтобы в любой момент можно было независимо от служащих проверить какие-либо выкладки, слишком важные или слишком конфиденциальные, чтобы доверять их постороннему взору.
При кабинете имелась просторная ванная комната с душем, небольшая сауна и гардеробная. В случае необходимости Ричард мог отправиться в любую точку земного шара прямо из своей штаб-квартиры.
– Я готов, – сказал он Дайэнне по селектору. – Пригласите мистера Уилера и мистера Гринвальда.
Банкиры, представляющие Первый американский инвестиционный трест, вошли в кабинет и обменялись рукопожатиями с Ричардом. Он почувствовал, что у них слегка вспотели ладони. Банкиры старались скрыть свое изумление при виде наглядных атрибутов могущества. Стены кабинета были увешаны фотографиями Ричарда и его отца, Ричарда Ф. Кокса старшего в обществе президентов: Рузвельта, Эйзенхауэра, Кеннеди и Рейгана. На одном снимке Ричард был запечатлен между Рейганом и Горбачевым: на лицах всех троих отразилось оживление, торжествующе поднятые кверху руки соединены в дружеском пожатии – в тот день было достигнуто соглашение о строительстве отеля «Фитцджеральд» в Москве. Выделялась среди прочих и фотография Ричарда с Александрой, поздравляющих пару новобрачных – принца и принцессу Уэльских. На стене также висело окантованное свидетельство о полной реализации конвертируемых облигаций на сумму в два миллиарда долларов.
– Итак, джентльмены, – обратился Ричард к банкирам, – на нашу встречу запланировано тридцать минут. Приступим к делу.
Банкиры намеревались добиться приоритетного права на финансирование деловых операций Ричарда. Хотя они и намекали, что корпорация «Фитцджеральд», на их взгляд, «рыхловата», это не умаляло их решимости. Стороны присматривались друг к другу. Но как только Стивен Гринвальд и Джеймс Уилер перешли к конкретным деталям, на столе у Ричарда зажужжал аппарат внутренней связи.
– Мистер Кокс, – послышался голос Дайэнны, – на проводе номер пять ваша жена. Она говорит, что у нее очень важное сообщение. На проводе шесть – мистер Динджелл, я заказала с ним разговор, как вы распорядились.
– Хорошо, Дайэнна. Прошу прощения, джентльмены, – извинился Ричард. Он вышел из кабинета в приемную, а оттуда – в служебное помещение, где можно было говорить по телефону без посторонних.
– Лекси? В чем дело?
– Это не телефонный разговор. Ричард, прошу тебя... Дело в том... – Голос ее прерывался от волнения. – Мне необходимо поговорить с тобой лично. Немедленно.
* * *
– Что у тебя стряслось, Лекси? Почему нельзя было сказать по телефону? – Ричард вошел в кабинет Александры и смотрел на нее потемневшими глазами.
– Ричард, со мной в лифте произошел кошмарный случай, – она пыталась заставить себя говорить спокойно. – Со мной ехал посыльный. Он показал мне видеопленку, на которой... это сделано на компьютере... не знаю, как им это удалось...
Ричард смотрел на жену в недоумении:
– Ничего не понимаю. Кто-то пристал к тебе в лифте?
– Что значит «пристал»? – Александра сорвалась на крик. – Он прокрутил передо мной видеокассету, на которой я увидела наш дом, нашу детскую, наших малышей. Кадры были специально смонтированы, чтобы изобразить их... показать их... мертвыми, – закончила она шепотом, а затем передала Ричарду прозвучавшую в адрес их семьи угрозу.
– С ума сойти, – Ричард машинально провел рукой по волосам. – Эти мерзавцы проникли к нам в дом.
– Но почему? – Александра требовала ответа. – Почему они пошли на такую подлость? Неужели и вправду?..
– Конечно, нет, – Ричард обнял ее, привлек к себе и поцеловал. – Они просто хотели обратить на себя внимание. Нащупали мое слабое место. Ловко придумали, подонки. Все спланировали. Прошу тебя, дорогая, не тревожься.
– Легко сказать, Ричард, – она без сил опустилась в кресло.
– Лекси, с этим трудно смириться, но для них это всего лишь ход в игре. Чем спокойнее мы будем реагировать, тем лучше. Не надо принимать это всерьез. Вот увидишь, все образуется.
Она посмотрела на него непонимающим взглядом:
– Ричард, ты читаешь мне нотации? Тебе, похоже, эта история кажется чуть ли не забавной. Представилась возможность разделаться с очередным противником. В одном углу ты, в другом – профсоюз: все приемы разрешены, драться до последнего.
– Александра...
Она повысила голос:
– Они угрожают жизни наших детей, чтобы воздействовать на тебя!
– Лекси, ничего страшного не произойдет, уж во всяком случае, с детьми, клянусь всем святым.
– Ты так уверен?
Он подошел к жене и сжал ее плечи своими сильными, крепкими руками.
– Да, я уверен, – сказал он после мимолетного колебания и отпустил ее. – Мы уже почти обо всем договорились. Дней через десять разногласия будут улажены.
Улыбка его, как всегда в последнее время, получилась усталой. Он снова до боли сжал ее плечи:
– Поверь мне, Лекси, – прошептал он.
Ричард пересек холл и вошел в свой домашний кабинет, оборудованный двумя телефонными линиями, дополнительным выходом на линию континентальной связи, факсом и компьютером. Здесь же хранилась уникальная коллекция моделей парусников, часть которых датировалась восемнадцатым веком.
Он снял трубку, чтобы скоростным набором соединиться с начальником службы безопасности Слэттери. Занято. За стеклянной стеной реактивный самолет разрезал голубизну неба. Сейчас это зрелище не вызывало у Ричарда привычного восхищения. Ему было совестно за проявленную самонадеянность.
Он не обманывался. Происшествие встревожило его гораздо сильнее, чем он мог признаться жене. Никогда еще профсоюзные лидеры не действовали так нагло. Их требования высказывались в ультимативной форме. Пойдя на уступки, корпорация неминуемо понесла бы многомилионные убытки.
Профсоюзы готовили новое общенациональное соглашение в сфере гостиничного бизнеса, и сеть отелей «Фитцджеральд» была намечена как мишень на тот случай, если дело дойдет до забастовки. Такой поворот событий грозил ослаблением «империи Кокса» и в конечном счете – переходом ее в руки конкурентов. Аналогичная участь недавно постигла целый ряд авиакомпаний.
При одной этой мысли у Ричарда на лбу выступила испарина. Не секрет, что он в свое время немного поторопился с расширением собственных владений. Теперь настал срок выплат по облигациям. Трехгодичный заем под девять с половиной процентов. Само по себе это не страшно, надо только добиться стабилизации положения в течение ближайших двух лет.
Ричард подвинул к себе электронную записную книжку, нашел номер личного телефона Робби Фрейзера и быстро набрал его, нажав на кнопки. Фрейзеру – единственному из профсоюзных боссов – он доверял. Этот краснолицый, плотного сложения человек начинал как водитель грузовика на линиях междугородных перевозок, а теперь стал заместителем председателя профсоюза по международным связям. К тому же он занимал пост председателя профсоюзных объединений Среднего Запада, и это придавало ему большой вес. Благодаря своему ораторскому таланту Фрейзер снискал авторитет среди рядовых членов профсоюза. Все говорили, что он честный малый. Фрейзер подошел не сразу.
– Слушаю.
– Говорит Ричард Кокс. Кто-то из ваших парней решил напугать мою жену и подсунул ей в лифте видеокассету со съемкой наших детей. Фрейзер, мне не хочется верить, что ты влез в такое дерьмо.
– Эй, полегче на поворотах. Что еще за кассета?
– Моя семья – запретная территория, Фрейзер. Я хочу, чтобы все болваны из твоего комитета зарубили это себе на носу.
– Да что...
– Оставь в покое мою семью, черт тебя подери. Если вы еще хоть раз заденете мою жену, можете подтереться своим трудовым соглашением.
– Не могу взять в толк, о чем вы?
– Ладно, не прикидывайся. Вы проникли в мой дом, не погнушались даже вломиться в детскую. Я этого не потерплю. Не смей трогать мою семью, Фрейзер.
До Ричарда донеслось приглушенное ругательство:
– Засранцы поганые... Клянусь, мне об этом ничего не известно, слово даю, Кокс. Я с этим разберусь. Наши парни ... – Фрейзер шумно выдохнул, – они слегка оголодали, вот и все. А голод ударяет в голову.
– Свои сентенции оставь для профсоюзного митинга, – отрезал Ричард и бросил трубку.
* * *
Услышав щелчок и короткие гудки, Робби Фрейзер грохнул кулаком по столу. Он набрал знакомый номер, нервно тыча загрубелым пальцем в кнопки телефона.
– Спортивный клуб «Энергия», – ответил мужской голос.
– Мне Танка Марчека, – рявкнул Фрейзер.
Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, с прищуром глядя на фотографии в рамках: Джордж Мини, бывший председатель Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов; Уолтер Рейтер из профсоюза рабочих-автомобилестроителей; его старинный приятель Джимми Хоффа, с которым они плечом к плечу сражались в профсоюзных битвах еще в бытность свою шоферами-дальнобойщиками.
– Эмил Марчек на проводе, – раздался в трубке голос председателя 296-го местного комитета.
– Танк, ты соображаешь, какую кашу заварил? А мне приходится расхлебывать!
Марчек, по прозвищу Танк, хмыкнул:
– Чего там тебе наплели?
– Будто ты не знаешь? Это ты нагнал страху на жену Кокса? Ты подослал какого-то придурка с кассетой?
– Ну, допустим. Так ведь Кокс на переговорах уперся как козел. Я подумал, что не вредно будет припугнуть его маленько, чтоб он подобрел.
– Тебя повесить мало, – взорвался Фрейзер. – Какой мужик подобреет, когда наезжают на его семью? Ты в одночасье перечеркнул все, что было достигнуто за три года. Не суй свой нос в эти переговоры и не вздумай даже близко подходить к родне Кокса, понял?
* * *
Телефонный разговор выбил Ричарда из колеи. Не похоже, чтобы Робби Фрейзер вел двойную игру. Что же творится на самом деле?
Наконец его осенила смутная догадка. В этом профсоюзе две фракции. Та, которую возглавляет Танк Марчек, и устроила этот грязный фарс. Тогда все сходится. Марчек проходил по делу о вымогательстве и растрате пенсионного фонда профсоюза.
Он набрал домашний телефон Марчека и нетерпеливо прислушивался к бесконечным гудкам; потом отыскал телефон спортивного клуба в Джерментауне, где Марчек «таскал железо». Там ответили, что он уже ушел. Ричард повесил трубку, понимая, что гнев – не лучший советчик.
Александра... малыши... старший сын. Даже жене было неведомо, как много они значат в его жизни.
Ричард откинулся на спинку кресла, заставляя себя успокоиться. Взгляд его остановился на моделях с четырехугольными парусами. На видном месте помещалось последнее приобретение: модель английского чайного клипера «Тайпинг», построенного Робертом Стилом по собственному проекту для торговли с Китаем. Ричард сосредоточился и представил себе белые барашки волн, свежий бриз и соленый запах океана.
Повторно снимая трубку, чтобы вызвать Джека Слэттери, он уже полностью владел собой.
Начальник службы безопасности ответил довольно быстро, и Ричард рассказал ему об утреннем происшествии.
– Вот мать твою! – вырвалось у Слэттери. – Извините, шеф, не сдержался.
Раньше он служил в городском полицейском управлении, потом открыл собственное агентство. Дела шли неплохо, но Ричард переманил его к себе, пообещав высокий оклад, персональный автомобиль, долю в прибылях и пенсионные льготы.
– Так что ты посоветуешь?
– Для начала, шеф, нужно прочесать вашу обслугу частым гребнем. Кто за последние две недели был принят в штат?
– Никто.
– Значит, надо искать среди постоянного персонала. Не исключено, что кого-то из домочадцев подкупили, чтобы он проник в детскую и сфотографировал ребятишек, а потом изображение пропустили через компьютер. Советую проверить всех до единого, сэр. Обслуживающий персонал придется ввести в курс дела, чтобы все были начеку и не подпускали ни одной живой души к вашим детям и супруге. Если не возражаете, я пришлю пару своих людей, пусть побудут возле вас неделю-другую. Под видом дворецких, например.
Ричард невольно улыбнулся, представив себе пару дворецких, неотступно следующих за его семьей. Александра ни за что не согласится на круглосуточное присутствие телохранителей. Она всегда ценила возможность уединения. Во всяком случае, так было до сих пор.
– Хорошо, я поговорю с женой. Мы проверим домашнюю прислугу.
– А куда смотрели швейцар, дежурный у входа, вся охрана? Где у них были глаза, когда этот тип пробрался в вестибюль? И, что еще важнее, как ему удалось выйти? Неужели его никто не видел? Куда он дел телевизор – унес с собой или запрятал где-то в здании? Черт бы его разодрал. Я выезжаю. Буду у вас через десять минут.
* * *
Александра, спускаясь вниз по лестнице, уже перебирала в уме имена, припоминая послужные списки и сроки найма. У нее в доме завелся предатель.
Миссис Эбботт, экономка-домоправительница. Работает у них восьмой год. Крепкая, расторопная женщина сорока с лишним лет. Превосходный организатор, все хозяйство держит под контролем, верная, как служанка викторианской эпохи.
Джуди Уоллис, секретарша Александры. Работает четыре года. Увядающая красавица, родом из Филадельфии, происходит из хорошей семьи. Разведена, 48 лет, оплачивает обучение двоих детей в колледже. Нет, Джуди исключается, так же как и гувернантка Брауни. Эта просто кристально честна.
Трое домашних работниц, проживающих в семье Коксов. Кухарка. Всем им Александра доверяла.
Держась за перила, она сошла вниз. Кто же из домочадцев впустил этих профсоюзных наемников?
Как всегда, уют домашнего очага встретил ее приветливо. Это ощущение было почти осязаемым. Спокойные серые и розовые тона. Камины, в которых зимой потрескивали ароматные яблоневые и сосновые поленья. Красивые вещи были для нее насущной необходимостью, сродни воздуху, которым она дышала. У входа, на мраморном полу теплого молочно-розоватого оттенка, распростерся кашмирский ковер, вытканный кремовыми, нежно-розовыми и серыми узорами. Над симметрично стоящими китайскими столиками висели старинные зеркала, в которых многократно отражались восхитительные букеты светлых, нежных роз – любимых цветов Александры.
В просторной гостиной был настелен дубовый паркет, покрытый ковром китайской работы со стилизованным цветочным узором, также розовато-кремовых тонов. Тройные арочные окна смотрели из-за кремовых занавесок на пышные кресла и диваны, обитые нарядным ситцем, и свободно ниспадающие гардины. Здесь же стоял белый рояль фирмы «Стейнвей». Еще один рояль находился в другой комнате.
На мраморной каминной полке, украшенной затейливой резьбой, поблескивала пара серебряных ваз с чеканным орнаментом в виде морских раковин. В них красовались хрупкие стрельчатые ирисы. Камин загораживала продолговатая японская ширма на бронзовых стойках, изготовленная в прошлом веке: на светлом шелке были вытканы изящные белые хризантемы.
Александра свернула направо, в широкий коридор, который вел в кухню и хозяйственные помещения. Дощатый пол из золотистой сосновой древесины казался теплым, как в сельских домиках Франции. Из кухни доносился соблазнительный запах тарталеток с грушами и малиной.
Она вошла в кабинет экономки, где сейчас никого не было, и остановилась перед аппаратом внутренней связи. Глядя на кнопки и микрофон, она чувствовала, как у нее сжимается сердце. Невыносимо было думать о предстоящих допросах, о неизбежных слезах и обидах. Она всегда доверяла этим людям, и они платили ей тем же.
Зажмурившись, она пыталась придумать, как избежать этой унизительной процедуры, и наконец решение пришло.
Александра открыла глаза и направилась к двум небольшим картотечным шкафчикам, где миссис Эбботт хранила рецепты домашней кухни и личные дела персонала. Через несколько минут на стол легли аккуратно разложенные анкеты, которые каждый заполнял при найме на работу. Перебирая бумаги, Александра искала хоть какую-нибудь зацепку, хотя сама еще не представляла, какую именно.
Ей на глаза попалась анкета горничной, Корасон Моралес, двадцати шести лет, принятой на работу три года назад. Карандашные каракули складывались в слова: «Брат Рамон Моралес работает отель фитцджералд город Чикаго».
* * *
Получая расчет, Корасон Моралес безутешно рыдала.
– Да я и думать не думала... Миз Кокс, где мне было знать... Брат принес мне фотик, иди, говорит, щелкни их и сразу назад.
Александра резко перебила:
– Разве ты не догадывалась, для чего нужны эти снимки? Неужели даже не задумалась?
Сидя на стуле, девушка раскачивалась взад-вперед и горько плакала.
– Нет, нет, не догадывалась.
– Хватит молоть вздор! – закричала Александра. – Ты прекрасно знала, что замышляется какое-то зло. Ты знала, что нас хотят запугать.
– Ой, миз Кокс...
– Если бы ты была нечиста на руку, Корасон, если бы сбежала, прихватив серебряные ложки, это по-человечески можно было бы понять. Но пойти на такое... Ты подвергала опасности жизнь моих детей, – она схватилась руками за шкаф, чтобы не упасть. – Тебе известно, что значит верность? Что значит обыкновенная порядочность?
– Простите, простите, – бормотала горничная, – я три года при вас, куда ж мне идти?
– Меня это не касается, – ледяным тоном отрезала Александра. – Отправляйся собирать вещи. Даю тебе ровно двадцать минут. Я вызову снизу Генри, он тебя проводит к выходу.
– Да как же, миз Кокс...
– Вчера ты получила жалованье за две недели; я добавлю тебе еще столько же, – Александра чувствовала, что у нее срывается голос. – Не тяни время, Корасон. Вон отсюда. Убирайся!
Опустошенная, Александра медленно поднималась по лестнице. Ей хотелось побыть одной. В холле верхнего этажа она столкнулась лицом к лицу с экономкой, но та почувствовала ее состояние и ограничилась молчаливым кивком.
Александра плотно закрыла за собой дверь кабинета. Ее бил озноб, колени подгибались, словно ватные.
Кабинет служил одновременно и музыкальным залом, и просто прибежищем. Она отделала его по своему вкусу. Здесь была установлена новейшая стереосистема и хранилась богатая фонотека компакт-дисков с записями самых разных исполнителей, от Эллы Фитцджералд до звезд биг-бэнда, таких, как Китти Каллен и Элен Форрест, от Элен Редди до Оливии Ньютон-Джон, для которой Александра написала не одну песню.
Именно здесь стоял второй рояль «Стейнвей», а рядом с ним, на этажерке, целая нотная библиотека: старинная музыка и специальная литература.
Керамические вазы на низком столике – музейные авторские экземпляры – обхватывали стебли свежих роз.
Александра рухнула в широкое кресло и протянула руку к ближайшему телефону. Разговор с Генри, работником службы охраны, был недолгим: ему поручалось препроводить Корасон до дверей здания и посадить в такси, чтобы она навсегда исчезла из их жизни.
Александра повесила трубку и закрыла глаза. Ричард убеждал ее, что никакой опасности нет, но он явно многого недоговаривал.
Нет, Ричард не станет лгать, если дело касается детей, подумала она, гоня от себя мрачные мысли. Раз он намерен достичь соглашения, значит, он своего добьется.
Найдя в себе силы открыть глаза, Александра обвела взглядом комнату. В дальнем конце стоял секретер вишневого дерева, а возле него – стол такого же оттенка. На них были сложены стопки бумаги, карточки с записями и брошюры для избирательной кампании. С портрета, висящего на стене, ей улыбался старший брат, Дерек Уинтроп.

Фэнтон Джулия - Великосветский прием => читать книгу далее


Надеемся, что книга Великосветский прием автора Фэнтон Джулия вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Великосветский прием своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Фэнтон Джулия - Великосветский прием.
Ключевые слова страницы: Великосветский прием; Фэнтон Джулия, скачать, читать, книга и бесплатно