Левое меню

Правое меню

 Джексон Лайза 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Басни автора, которого зовут Лафонтен Жан. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Басни в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Лафонтен Жан - Басни, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Басни равен 230.63 KB

Лафонтен Жан - Басни - скачать бесплатно электронную книгу



Лафонтен Жан
Басни
ЛАФОНТЕН ЖАН
Басни
ПРЕДИСЛОВИЕ.
Издание полного собрания басен Лафонтена давно составляет потребность русской переводной литературы. Басни Лафонтена принадлежат не одной только французской литературе, - они представляют собою одно из великих явлений литературы всемирной. 3начение их не в одних только гениальных литературных достоинствах, но и в том также, что они представляют читателю в аллегорических образах практическую мудрость всех народов: Лафонтен широкою рукой черпал содержание для своих басен, как это ясно из примечаний к ним, не из воображения своего, но главным образом из произведений классического мира (Эзоп, Федр), из произведений индийской и арабской мудрости (Бидпай, Локман) и незначительной частью из старинной французской литературы, носящей на себе печать привлекательного древнегалльского юмора
Издатель приложил все старания, чтобы достойно представить русскому просвещенному обществу "французского Гомера", как Тэн называет Лафонтена. Многочисленные великолепные рисунки, известного прекрасными изображениями животных, французского художника Эженя Ламбера, сделанные, когда уже Лафонтен, был иллюстрирован Гранвилем и позже Доре, не только соперничают с эффектными рисунками последнего художника, но и превосходят их большею реальностью изображений.
1. Стрекоза и Муравей
(La Cigale et la Fourmi)
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела;
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Помертвело чисто поле;
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол, и дом.
Все прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настает;
Стрекоза уж не поет:
И кому же в ум пойдет
На желудок петь голодный!
Злой тоской удручена,
К Муравью ползет она:
"Не оставь меня, кум милый!
Дай ты мне собраться с силой,
И до вешних только дней
Прокорми и обогрей!"
"Кумушка, мне странно это:
Да работала ль ты в лето?"
Говорит ей Муравей.
"До того ль, голубчик, было?
В мягких муравах у нас
Песни, резвость всякий час,
Так что голову вскружило".
"А, так ты..." - "Я без души
Лето целое все пела".
"Ты все пела? это дело:
Так поди же, попляши!"
И. Крылов
Содержание басни заимствовано у Эзопа. Она имеется также в сборнике Бабрия (III в. по Р. X.), собравшего и рассказавшего простым народным языком в стихах многие Эзоповы басни и, вероятно, писавшего басни самостоятельно. Позже басня эта вызвала множество подражаний как у латинских, так и у многих французских предшественников Лафонтена. На русский язык, кроме Крылова, ее переводили Хемницер и Сумароков. - Руссо в своем "Эмиле" осуждал эту басню, как "учащую детей жестокости"; но, конечно, Лафонтен хотел только осудить беспечность и леность и показать их последствия.
2. Ворона и Лисица
(Le Corbeau et le Renard)
Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
Ворона и Лисица
Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать-было совсем уж собралась,
Да позадумалась, а сыр во рту держала.
На ту беду Лиса близехонько бежала;
Вдруг сырный дух Лису остановил:
Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.
Плутовка к дереву на цыпочках подходит;
Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит,
И говорит так сладко, чуть дыша:
"Голубушка, как хороша!
Ну что за шейка, что за глазки!
Рассказывать, так, право, сказки!
Какие перышки! какой носок!
И, верно, ангельский быть должен голосок!
Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица,
При красоте такой и петь ты мастерица,
Ведь ты б у нас была царь-птица!"
Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло,
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во все воронье горло:
Сыр выпал - с ним была плутовка такова.
И. Крылов
То же содержание в баснях Эзопа и Федра, а также в многочисленных им подражаниях, из которых замечательнейшее-в известном средневековом (XII в.) романе о Лисице. Руссо находит басню, как и предыдущую, не нравственной, учащей самой низкой лести. Крылов придал басне, как и предыдущей, русский народный характер.
3. Лягушка и Вол
(La Grenouille qui veut se faire aussi grosse que le Boeuf)
Лягушка, на лугу увидевши Вола,
Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:
Она завистлива была
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.
"Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?"
Подруге говорит. "Нет, кумушка, далёко!"
"Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.
Ну, каково?
Пополнилась ли я?" - "Почти что ничего".
"Ну, как теперь?" - "Все то ж". Пыхтела да
пыхтела
И кончила моя затейница на том,
Что, не сравнявшися с Волом,
С натуги лопнула и - околела.
Пример такой на свете не один:
И диво ли, когда жить хочет мещанин,
Как именитый гражданин,
А сошка мелкая, как знатный дворянин.
И. Крылов
Содержание басни заимствовано у Федра. В измененном виде эту басню рассказывает Гораций в конце одной из своих сатир.
Лягушка и Вол
4. Два Мула
(Les deux Mulets)
Два Мула шли дорогою одной:
Один-с овсом, другой-с казной.
Последний, ношею тщеславясь драгоценной,
Расстаться ни за что б не захотел с мешком;
Звеня привешенным звонком,
Он плавно выступал походкою надменной,
Когда разбойники вдруг, на его беду,
Откуда ни возьмись, прельщенные деньгами,
Его схватили за узду.
Вот Мул уж окружен врагами
И, защищаяся, ударами сражен,
Вздыхает, жалуется он:
"Увы! Такую ли я ждал себе награду?
Опасности избег товарищ мой,
Меж тем как гибну я - попавшийся в засаду!"
"Приятель, - Мул сказал другой,
Грозят опасности тому, кто высоко поставлен.
Ты был бы от беды избавлен,
Будь ты, как я, лишь мельника слугой".
О. Чюмина.
Сюжет заимствован у Эзопа и Федра.
5. Воля и Неволя
(Le Loup et le Chien)
Волк, долго не имев поживы никакой,
Был тощ, худой
Такой,
Что кости лишь одни да кожа.
И Волку этому случись
С Собакою сойтись,
Которая была собой росла, пригожа,
Жирна,
Дородна и сильна.
Волк рад бы всей душой с Собакою схватиться,
И ею поживиться;
Да полно для того не смел,
Что не по нем была Собака,
И не по нем была бы драка.
И так, со стороны учтивой подошел;
Лисой к ней начал подбиваться:
Ее дородству удивляться
И всячески ее хвалить.
"Не стоит ничего тебе таким же быть",
Собака говорит, - "как скоро согласишься
Идти со мною в город жить.
Ты будешь весь иной, и так переродишься,
Что сам себе не надивишься.
Что ваша жизнь и впрямь? Скитайся все, рыщи,
И с горем пополам поесть чего ищи:
А даром и куском не думай поживиться:
Все с бою должно взять!
А это на какую стать?
Куда такая жизнь годится?
Воля и неволя
Ведь посмотреть, так в чем душа-то право в вас!
Не евши целы дни, вы все как испитые,
Поджарые, худые!
Нет! то-то жизнь-то, как у нас!
Ешь не хочу!-всего, чего душа желает!
После гостей
Костей, костей;
Остатков от стола, так столько их бывает,
Что некуда давать!
А ласки от господ, уж подлинно сказать!"
Растаял Волк, услыша весть такую,
И даже слезы на глазах
От размышления о будущих пирах.
"А должность исправлять за это мне какую?"
Спросил Собаку Волк. "Что? должность? ничего!
Вот только лишь всего:
Чтоб не пускать на двор чужого никого,
К хозяину ласкаться,
И около людей домашних увиваться!"
Волк, слыша это все, не шел бы, а летел;
И лес ему так омерзел,
Что про него уж он и думать не хотел;
И всех волков себя счастливее считает.
Вдруг на Собаке он дорогой примечает,
Что с шеи шерсть у ней сошла.
"А это что такое,
Что шея у тебя гола?"
"Так, это ничего, пустое".
"Однако нет, скажи".-"Так, право ничего.
Я чаю
Это оттого,
Когда я иногда на привязи бываю".
"На привязи? - тут Волк вскричал,
Так ты не все живешь на воле?"
"Не все. Да полно, что в том нужды?" - Пес
сказал.
"А нужды столько в том, что не хочу я боле
Ни за что всех пиров твоих:
Нет, воля мне дороже их;
А к ней на привязи, я знаю, нет дороги!"
Сказал, и к лесу дай Бог ноги.
Хемницер.
Содержание заимствовано у Эзопа и Федра. Хемницер ту же мысль и почти в той же форме выразил в другой басне: "Западня и птичка".
6. Лев на ловле
(La Genisse, la Chevre et la Brebis en societe avec Le Lion)
Собака, Лев да Волк с Лисой
В соседстве как-то жили,
И вот какой
Между собой
Они завет все положили:
Чтоб им зверей сообща ловить,
И что наловится, все поровну делить.
Не знаю, как и чем, а знаю, что сначала
Лиса оленя поимала
И шлет к товарищам послов,
Чтоб шли делить счастливый лов:
Добыча, право, недурная!
Пришли, пришел и Лев; он, когти разминая
И озираючи товарищей кругом,
Дележ располагает
И говорит: "Мы, братцы, вчетвером".
И начетверо он оленя раздирает.
"Теперь давай делить! Смотрите же, друзья:
Лев на ловле
Вот эта часть моя
По договору;
Вот эта мне, как Льву, принадлежит без спору;
Вот эта мне за то, что всех сильнее я;
А к этой чуть из вас лишь лапу кто протянет,
Тот с места жив не встанет".
И. Крылов.
Крылов несколько изменил басню Лафонтена, заменив персонажей у последнего: телку, козу и овцу - хищными собакой, волком и лисицей. Лафонтен следовал в своем рассказе Эзопу и Федру, но критика справедливо находила странным сообщество льва с нехищными животными и дележ между ними пищи, в которой ни телка, ни коза, ни овца не нуждались. В старинном романе о Лисице, как и у Крылова, сообщниками в охоте и дележе взяты лев, волк и лисица. Кроме Крылова, басню переводили Хемницер ("Львиный дележ") и Тредьяковский ("Лев, телица, коза и овца"), сохранив неизмененным и содержание, и персонажей Лафонтеновой басни, а также Державин, заменив персонажей Лафонтена Медведем, Лисой и Волком.
7. Карман
(La Besace)
Однажды объявил Юпитер всемогущий:
- Пускай все то, что дышит и живет,
К подножью моему предстанет в свой черед.
E если чем-либо в природе, им присущей,
Хотя один доволен не вполне
Пусть безбоязненно о том заявит мне:
Помочь беде согласен я заране.
По праву слово Обезьяне
Предоставляю я. Взгляни
На остальных зверей, наружность их сравни
Карман
С твоею собственной. Довольна ль ты собою?
- "А почему же нет?
Я не обижена судьбою!
Она промолвила в ответ.
И, кажется, ничем других не хуже.
А вот в Медведе все настолько неуклюже,
Что братцу моему дала бы я совет,
Чтоб он не дозволял писать с себя портрет!
Тут выступил Медведь,-но от него напрасно
ждали жалоб;
Найдя, что сам сложен прекрасно он,
Глумился он над тем, как безобразен Слон:
-Вот уши уменьшить кому не помешало б,
Прибавив кое что к хвосту!
Не лучше в свой черед отнесся Слон к Киту:
На вкус его тот слишком был громаден.
А Муравей, в сужденьях беспощаден,
Нашел, что Клещ чрезмерно мал,
(Себя же самого гигантом он считал).
Так, выслушав всех нелицеприятно,
Довольный, отослал Юпитер их обратно.
Но люди более всего
Явились тут в суждениях нелепы,
Себе прощая все, другим же-ничего...
Мы к собственным порокам слепы,
А для грехов чужих имеем рысий взгляд.
Всех на один и тот же лад
Нас мастер вылепил: свои изъяны
Подалее от глаз
Мы прячем, в задние карманы,
Грехи же ближнего мы носим напоказ.
О. Чюмина.
Сюжет-у Эзопа и Федра, а также в басне латинского поэта IV в. по Р. X. Руфия Феста Авиана (Simia et Jupiter).
8. Ласточка и Птички
(L'Hirondelle et les petits Oiseaux)
Летунья Ласточка и там, и сям бывала,
Про многое слыхала,
И многое видала,
А потому она
И боле многих знала.
Пришла весна,
И стали сеять лен. "Не по сердцу мне это!
Пичужечкам она твердит.
-Сама я не боюсь, но вас жаль; придет лето,
И это семя вам напасти породит,
Произведет силки и сетки,
И будет вам виной
Иль смерти, иль неволи злой;
Страшитесь вертела и клетки!
Но ум поправит все, и вот его совет:
Слетитесь на загон и выклюйте все семя".
"Пустое!-рассмеясь, вскричало мелко племя.
Как будто нам в полях другого корма нет!"
Чрез сколько дней потом, не знаю,
Лен вышел, начал зеленеть,
А Птичка ту же песню петь:
"Эй, худу быть! еще вам, Птички, предвещаю:
Не дайте льну созреть;
Вон с корнем! или вам придет дождаться лиха!"
"Молчи, зловещая вралиха!
Вскричали Птички ей.
Ты думаешь легко выщипывать все поле!"
Еще прошло десяток дней,
А может и гораздо боле;
Лен вырос и созрел.
"Ну, Птички, вот уж лен поспел;
Ласточка и птички
Как хочете меня зовите,
Сказала Ласточка, - а я в последний раз
Еще пришла наставить вас:
Теперь того и ждите,
Что пахари начнут хлеб с поля убирать,
А после с вами воевать:
Силками вас ловить, из ружей убивать
И сетью накрывать;
Избавиться такого бедства
Другого нет вам средства,
Как дале, дале прочь. Но вы не журавли,
Для вас ведь море край земли;
Так лучше ближе приютиться,
Забиться в гнёздышко, да в нем не шевелиться".
"Пошла, пошла! других стращай
Своим ты вздором!
Вскричали Пташечки ей хором.
А нам гулять ты не мешай!"
И так они в полях летали, да летали,
Да в клетку и попали.
Всяк только своему рассудку вслед идет:
А верует беде не прежде, как придет.
Дмитриев.
Сюжет заимствован у Эзопа.
9. Городская и полевая Крысы
(Le Rat de ville et le Rat de champs)
Однажды Крыса городская
На пир к себе землячку позвала.
Землячка ж та была
Провинциалка - Крыса полевая.
Вот гостья в барский дом является на зов.
Там в зале, на ковре французском,
Хозяйка ждет ее. Обед уже готов,
И счету нет всем яствам и закускам.
Какая роскошь! подлинно что рай!
С господского стола за месяц все объедки,
Приберегла хозяйка для соседки
Что хочешь, то и выбирай!
Тут, насказав любезностей несчетно,
И весело болтая всякий вздор,
Уселись Крысы на ковер
И принялись за яства беззаботно.
Вдруг слабый шум раздался у дверей...
Хозяйка взвизгнула, кричит: "Беги скорей!"
И в угол шмыг; за нею гостья следом.
Но вскоре шум замолк, и потчевать обедом
Хозяйка гостью снова начала.
"Пойдем, - промолвила она,
Теперь все тихо, слава Богу!"
А гостья ей в ответ:
"Нет, милая, прощай! Хоть вкусен твой обед,
А мне пора в дорогу.
Прошу теперь ко мне: я ем не на коврах,
И редких блюд таких в деревне не бывает,
Зато в обеде мне никто уж не мешает,
И радостей моих не прерывает страх".
Г-т.
Содержание этой Эзоповой басни искусно рассказано также в одной из сатир Горация. На русский язык она, как и предшествующие 2, 3, 4 и 5, отдаленно переведена Сумароковым, вообще охотно перелагавшим басни Лафонтена.
Городская и полевая Крысы
10. Волк и Ягненок
(Le Loup et l'Agneau)
У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем;
А вот о том как в Баснях говорят.
Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Волк.
Ягненка видит он, на добычу стремится;
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: "Как смеешь ты, наглец, нечистым
рылом
Здесь чистое мутить питье
Мое
С песком и с илом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву".
"Когда светлейший Волк позволит,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
От Светлости его шагов я на сто пью;
И гневаться напрасно он изволит:
Питья мутить ему никак я не могу".
"Поэтому я лгу!
Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!
Да помнится, что ты еще в запрошлом лете
Мне здесь же как-то нагрубил:
Я этого, приятель, не забыл!"
"Помилуй, мне еще и отроду нет году",
Ягненок говорит. "Так это был твой брат".
"Нет братьев у меня".- "Так это кум иль сват
И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.
Волк и ягненок
Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы все мне зла хотите
И, если можете, то мне всегда вредите,
Но я с тобой за их разведаюсь грехи".
"Ах, я чем виноват?"-"Молчи! устал я слушать,
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать".
Сказал и в темный лес Ягненка поволок.
И. Крылов.
Сюжет заимствован у Эзопа и Федра. Кроме Крылова, басню эту переводили на русский язык также Тредьяковский, Сумароков и Державин.
11. Человек и его Изображение
(L'Homme et son Image)
Герцогу де Ларошфуко.
Жил некто; сам себя любя,
И без соперников, на диво
Считал красавцем он себя,
Найдя, что зеркала показывают криво.
И счастлив был, гордясь собой,
Он в заблуждении упрямом.
Представлены услужливой судьбой,
Советники, столь дорогие дамам,
Напрасно перед ним являлися гурьбой
Повсюду зеркала: в окне у фабрикантов,
На поясе у модниц и у франтов,
Во всех домах! И вот, страшась зеркал,
Что делает Нарцисс?- бежит в уединенье.
Но там ручей прозрачный протекал.
Разгневанный, в недоуменьи,
В струях свое он видит отраженье
И прочь бежит от светлого ручья,
Но сожаленье затая:
Настолько тот ручей заманчив и прекрасен.
Смысл этой басни очень ясен:
Тот, кто в себя без памяти влюблен
Души подобье нашей он,
А зеркала-чужие заблужденья;
Нам образ наш являют зеркала
В правдивом воспроизведенье.
Ручей же, чья вода светла
Составленное в назиданье
Полезных "правил" мудрое собранье.
О. Чюмина.
Сюжет басни принадлежит самому Лафонтену. Герцог Франсуа де Ларошфуко (1613-1680) был другом и покровителем Баснописца. В конце басни Лафонтен намекает на его книгу "Reflexions et Maximes morales", вышедшую первым изданием в 1666 году. Предполагают, что сама идея басни внушена Лафонтену рисунком на заглавном листе этой книги. На этом рисунке изображен нагой Амур, срывающий с лица бюста Сенеки маску вместе с прикрепленным к ней лавровым венком и с сардоническою улыбкою указывающий пальцем на обезображенную угрызениями совести фигуру философа. На пьедестале бюста надпись: Quid vetat.
12. Стоглавый и стохвостый Драконы
(Le Dragon a plusiers tetes et le Dragon a plusiers queues)
У императора посланник падишаха
(Гласит предание) держал себя без страха,
И силы сравнивал обеих их держав.
Тут немец вымолвил, слова его прервав:
- У князя нашего есть многие вассалы,
Владенья чьи воистину не малы,
И каждый, в силу данных прав,
Своею властию, на помощь господину
Способен выставить наемную дружину.
Но рассудительно сказал ему чауш1 :
- Я знаю, кто и сколько душ
Здесь может выставить, и это очень живо
Напоминает мне рассказ,
В котором все хоть странно, но правдиво.
Из-за ограды как-то раз
Дракон предстал мне стоголовый,
На жертву броситься готовый.
Смертельным ужасом томим,
Я чувствовал, что кровь моя застыла в жилах;
Но страхом я отделался одним:
Достать меня он был не в силах.
Об этом думал я, когда Дракон другой
Стохвостый, но зато с одною головой,
Явился мне. Затрепетал я снова,
Увидев, как прошла сперва
В отверстие Дракона голова,
Путь проложив затем для остального.
Ваш господин - даю в том слово
Подобье первого, а мой-второго.
О. Чюмина.
13. Осел и Воры
(Les Voleurs et l'Ane)
Украв вдвоем Осла, сцепилися два Вора.
"Он мой!" - кричит один. "Нет, мой!"
В ответ ему вопит другой.
До драки вмиг дошла их ссора:
Гремит по лесу шумный бой,
Друг друга бьют они без счету и без толку;
А третий Вор меж тем, подкравшись втихомолку,
Схватил Осла за холку
И в лес увел с собой.
Не так же ль точно часто поступают
Державы сильные со слабою страной?!
Из-за нее заводят спор между собой,
Одна другую в битвах поражают,
И обе ничего не достигают;
А третий кто-нибудь без шума и хлопот
Добычу их себе берет.
Г-т.
Сюжет заимствован у Эзопа. В басне Лафонтен делает намек на владевшую тогда вниманием всей Европы борьбу Священной Римской Империи с Турцией из-за Семиградской области. На русский язык басня переведена Сумароковым ("Воры и Осел").
14. Предостережение богов
Симониду
(Simonide, preserve par les Dieux)
Перехвалить нельзя, хваля
Богов, любовницу и короля,
Сказал Малерб. Согласен с этим я,
И это правило всегда блюсти нам надо:
Лесть и спасет, и охранит.
Но вот как в древности платили боги
За похвалы. Однажды Симонид
Атлета восхвалить хотел в высоком слоге;
Но, рассмотрев поближе свой сюжет,
Увидел, что почти в нем содержанья нет.
О чем писать? Родители Атлета
Совсем неведомы для света:
Отец его - лишь скромный мещанин,
Для песнопения предмет ничтожный;
Известен лишь Атлет один.
И вот Поэт, сказав о нем, что лишь возможно,
Отвлекся в сторону: поставил
В пример всем доблестным борцам
Кастора и Поллукса, их прославил,
Да так, что похвала сим славным близнецам
Две трети заняла в создании Поэта
И только треть осталась для Атлета.
Когда Атлет прочел стихотворенье,
Он не обещанный талант Поэту дал,
А только треть одну; причем сказал,
Что за другие две вознагражденье
Дать Симониду те должны,
Кому они посвящены.
"Но все ж тебя я угостить желаю,
Прибавил тут Атлет; - приди на пир в мой дом,
Куда я избранных сегодня приглашаю:
В кругу друзей, родных мы время проведем".
Согласен Симонид. Быть может, он страшился,
Чтоб также и похвал, как денег, не лишился.
На славу праздник был:
Всяк веселился, ел и пил.
Вдруг подошел слуга к Поэту торопливо
И заявил, что у ворот
Два незнакомца ждут его. И вот
Пошел Поэт, а за столом шумливо,
Меж тем, все гости пьют, едят,
И тратить время не хотят.
Те незнакомцы - были близнецами,
Воспетыми его стихами.
Из благодарности за похвалы его
Они ему велели удалиться
Скорее с пиршества того:
Атлета дом был должен обвалиться.
Пророчеству свершиться суждено;
Подгнивший потолок внезапно обвалился
На пиршественный стол, на яства, на вино,
На головы гостей; пир грустно прекратился.
Чтоб совершилась месть полней
За оскорбление Поэта
Сломало балкой ноги у Атлета,
И искалеченных гостей
Спешили унести скорей.
Об этом случае прошла молва повсюду,
Дивился всяк такому чуду,
И вдвое начали ценить
Стихи певца, любимого богами.
И каждый добрый сын был рад ему платить,
Как можно более, чтоб предков восхвалить
Его стихами
Я возвращаюсь к теме. Я сказал,
Что лучше не жалеть похвал
Нам для богов; к тому ж для Мельпомены
Нет униженья торговать стихом,
И следует при том
Искусству нашему знать цену.
От высших милость - честь для нас;
Олимпу некогда был друг и брат - Парнас.
Ф. Зарин.
Басня заимствована у Федра, а также у Цицерона. Симонид - греческий поэт (558-468 до Р. X.), от которого сохранились незначительные отрывки; известны его элегии, лирических же стихотворений, восхваляющих атлетов, от него не осталось.
15. Смерть и Несчастный
(La Mort et le Malheureux)
Один Несчастный каждый день
Звал Смерть к себе, в надежде облегченья.
Он говорил: "Прерви мои мученья!
Приди за мной, возлюбленная тень!"
Не отказала Смерть ему в услуге;
И вот открылась дверь, идет к нему она.
Но, увидав ее, он закричал в испуге:
"Что вижу я! Уйди! Ты мне страшна!
При взгляде на тебя кровь в жилах леденеет,
Могильным холодом твое дыханье веет!
Не подходи!
О Смерть! о Смерть! Уйди!"
Вельможный Меценат, проживший столь беспечно,
Сказал: хотел бы жить я вечно
Как нищий, жалкий и больной,
Но только б жить! до сени гробовой
Я жизни буду более чем рад!
"О Смерть, не приходи!" Так все тебе твердят.
Ф. Зарин,
Эзоп разработал эту тему иначе, как ясно из следующей басни. Я написал свою, желая дать содержанию более общий характер. Но некто показал мне, что я поступил бы несравненно лучше, придержавшись оригинала, что я пропустил одну из прекраснейших черт, подмеченных Эзопом. Это заставило меня исправить мою ошибку. Нам не превзойти древних; на нашу долю они оставили лишь славу хороших последователей. Но я присоединяю мою басню к басне Эзопа не потому, что она заслуживает этого, но из-за прекрасного, находящегося в ней, имени Мецената, которое так идет к содержанию басни; я не счел себя вправе выбросить его. Приводимые в басне слова приписываются Меценату Сенекою.
Лафонтен.
16. Крестьянин и Смерть
(La Mort et le Bucheron)
Набрав валежнику порой холодной, зимней,
Старик, иссохший весь от нужды и трудов,
Тащился медленно к своей лачужке дымной,
Кряхтя и охая под тяжкой ношей дров.
Нес, нес он их и утомился,
Остановился,
На землю с плеч спустил дрова долой,
Присел на них, вздохнул и думал сам с собой:
"Куда я беден, Боже мой!
Нуждаюся во всем; к тому ж жена и дети,
А там подушное, боярщина, оброк...
И выдался ль когда на свете
Хотя один мне радостный денек?"
В таком унынии, на свой пеняя рок,
Зовет он Смерть: она у нас не за горами,
А за плечами.
Явилась вмиг
И говорит: "Зачем ты звал меня, старик?"
Увидевши ее свирепую осанку,
Едва промолвить мог бедняк, оторопев:
"Я звал тебя, коль не во гнев,
Чтоб помогла ты мне поднять мою вязанку".
Из басни сей
Нам видеть можно,
Что как бывает жить ни тошно,
А умирать еще тошней.
И. Крылов.
Заимствовано у Эзопа (см. предыдущее примечание), - на русский язык эту басню, кроме Крылова, переводили Тредьяковский, Сумароков, Державин, Хвостов.
17. Мужчина средних лет и его две Возлюбленные
(L'Homme entre deux ages et ses deux Maitresses)
Мужчина средних лет, заметив седину,
Которая в кудрях его блистала,
Решил, что для него избрать себе жену
Теперь как раз пора настала.
Он был владельцем капитала,
А потому
Мог выбирать: понравиться ему
Желали все. Он не спешит однако:
Ведь дело здесь касалось брака.
Две вдовушки приобрели права
Над сердцем зрелого поклонника и чувством.
Была моложе первая вдова,
Но старшая была одарена искусством
Восстановлять успешно то,
Что было у нее природой отнято.
И обе вдовушки исправно,
Среди веселья, смеха и услад,
Его на свой причесывали лад,
И голову притом намыливали славно.
Меж тем как старшая из них по волоску,
Своих корыстных целей ради,
Все темные выдергивала пряди,
Другая седину щипала бедняку.
Жених, оставшись лыс, заметил эту штуку.
- Спасибо, - молвил он, - красотки, за науку.
Пусть вами я ощипан наголо,
Зато в другом мне повезло:
О свадьбе мы отложим попеченье.
Которую б из вас ни выбрал я женой
Она по-своему вертеть захочет мной.
Ценой волос купил я избавленье,
И голове плешивой в прок
Пойдет, красотки, ваш урок!
О. Чюмина.
Сюжет заимствован у Эзопа и Федра. На русском языке отдаленный перевод Сумарокова.
18. Лисица и Аист
(Le Renard et la Cigogne)
Лиса, скупая от природы,
Вдруг хлебосолкою затеяла прослыть.
Да только как тут быть,
Чтоб не вовлечь себя в излишние расходы?
Вопрос мудрен - решит его не всяк,
Но для Лисы такой вопрос пустяк:
Плутовка каши жидкой наварила,
Ее на блюдо тонко наложила,
И Аиста зовет преважно на обед.
На зов является сосед,
И оба принялись за поданное блюдо.
Ну, кашка, хоть куда! Одно лишь худо,
Что Аист есть так не привык:
Он в блюдо носом тык да тык,
Но в клюв ему ни крошки не попало;
А Лисанька меж тем в единый миг
Всю кашу языком слизала.
Вот Аист в свой черед,
Чтоб наказать Лису, а частью для забавы,
Ее на завтра ужинать зовет.
Нажарил мяса он, сварил к нему приправы,
На мелкие кусочки накрошил
И в узенький кувшин сложил.
Меж тем Лиса, почуяв запах мяса,
Пришла голодная, едва дождавшись часа,
И ну, что было сил,
Давай вокруг стола юлить и увиваться
И щедрости сосуда удивляться.
Но лесть ей тут не помогла:
По клюву Аисту кувшин пришелся впору,
У гостьи ж мордочка чресчур была кругла...
Лисица и Аист
И жадная Кума ни с чем, как и пришла,
Поджавши хвост, к себе убралась в нору.
Г-т.
Заимствовано у Федра. Была переведена Сумароковым ("Лисица и Журавль").
19. Учитель и Ученик
(L'Enfant et le Maitre d'ecole)
Шалун великий, Ученик,
На берегу пруда резвяся, оступился,
И в воду опустясь, ужасный поднял крик.
По счастию за сук он ивы ухватился,
Которая шатром
Нагнула ветви над прудом.
На крик Ученика пришел его Учитель,
Престрогий человек и славный сочинитель.
"Ах, долго ли тебе во зло употреблять
Мое примерное терпенье?
Воскликнул педагог. - Не должно ль наказать
Тебя за шалости, дурное поведенье?
Несчастные отец и мать! жалею вас!
Ну как пойдешь ты мокрый в класс?
Не станут ли тебе товарищи смеяться?
Чем здесь в пруду купаться,
Учил бы лучше ты урок.
Забыл ты, негодяй, мои все приказанья;
Забыл, что резвость есть порок!
Достоин ты, весьма достоин наказанья;
И, ergo, надобно теперь тебя посечь".
Однако же педант не кончил этим речь,
Учитель и Ученик
Он в ней употребил все тропы и фигуры
И декламировал, забывшись до того,
Что бедный ученик его,
Который боязлив и слаб был от натуры,
Лишился вовсе чувств, как ключ пошел на дно.
Без разума ничто учение одно.
Не лучше ль мне поторопиться
Помочь тому, кто впал от шалости в беду?
За это ж с ним браниться
И после время я найду.
Измайлов.
Заимствована из сборника басен на арабском языке, относящегося к XII или XIII веку и известного под названием "Locman". По арабскому мифическому сказанию Локман был мудрец, живший до Магомета. Басня рассказана также у Рабле (в "Гаргантюа и Пантагрюель"). На русский язык басня переведена также Сумароковым ("Учитель и Ученик").
20. Петух и Жемчужное Зерно
(Le Coq et la Perle)
Навозну кучу разрывая,
Петух нашел Жемчужное зерно
И говорит: "Куда оно?
Какая вещь пустая!
Не глупо ль, что его высоко так ценят?
А я бы, право, был гораздо боле рад
Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,
Да сытно".
Петух и жемчужное зерно
Невежи судят точно так:
В чем толку не поймут, то всё у них пустяк.
И. Крылов.
Заимствовано у Федра. На русской язык, кроме Крылова, басню переводили Тредьяковский, Сумароков, Хвостов.
21. Шершни и Пчелы
(Les Frelons et les Muches a miel)
По мастерству и мастер нам знаком.
Нашлись оставленные кем-то соты,
E рой Шершней, корыстные расчеты
Лелявший тайком,
Их объявил своими смело.
Противиться им Пчелы стали тут,
И вот, своим порядком в суд
К большой Осе перенесли все дело.
Но как постановить в той тяжбе приговор?
Свидетели согласно утверждали:
Близ сотов все они видали
С давнишних пор
Жужжащих, длинных насекомых,
Крылатых и весьма напоминавших Пчел;
К несчастию, любой из признаков знакомых
К Шершням бы также подошел.
Стремясь пролить возможно больше света,
Оса и Муравьев к допросу привлекла.
Увы! Не помогло и это!
Взмолилась тут одна Пчела:
"Помилосердствуйте! Прошло уже полгода,
И портятся запасы меда;
Успела тяжба разрастись,
Из медвежонка став медведем.
Ведь эдак далеко мы, право, не уедем!
Судье нельзя ли обойтись
Без пререканий и отсрочек,
Запутанностей всех и разных проволочек?
Пусть просто разрешат с Шершнями нам сейчас
Приняться для добычи меда за работы:
Тогда увидели бы, кто из нас
Из меда сладкого умеет делать соты?"
Но от Шершней на это был отказ,
И Пчелам отданы поэтому Осой запасы меда.
О, если бы дела такого рода
Имели все подобный же конец!
Хоть Турцию бы взять себе за образец
И здравый смысл-взамен законов свода!
Избавлены от лишнего расхода,
И не дразня судейских аппетит,
От нестерпимых волокит
Мы не страдали б бесконечно.
Ведь устрица, в конце концов,
Судье останется, конечно,
И лишь скорлупки для истцов.
О. Чюмина.
Заимствована у Федра.
22. Дуб и Трость
(Le Chene et le Roseau)
С Тростинкой Дуб однажды в речь вошел.
"Поистине, роптать ты вправе на природу,
Сказал он,- воробей, и тот тебе тяжел.
Чуть легкий ветерок подернет рябью воду,
Ты зашатаешься, начнешь слабеть
И так нагнешься сиротливо,
Что жалко на тебя смотреть.
Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,
Не только солнца я препятствую лучам,
Но, посмеваяся и вихрям и грозам,
Стою и тверд и прям,
Как будто б огражден ненарушимым миром:
Тебе всё бурей - мне всё кажется зефиром.
Хотя б уж ты в окружности росла,
Густою тению ветвей моих покрытой,
От непогод бы я быть мог тебе защитой;
Но вам в удел природа отвела
Брега бурливого Эолова владенья:
Конечно, нет совсем у ней о вас раденья".
"Ты очень жалостлив,-сказала Трость в ответ,
Однако не крушись: мне столько худа нет.
Не за себя я вихрей опасаюсь;
Хоть я и гнусь, но не ломаюсь:
Так бури мало мне вредят;
Едва ль не более тебе они грозят!
То правда, что еще доселе их свирепость
Твою не одолела крепость
И от ударов их ты не склонял лица;
Но-подождем конца!"
Дуб и Трость
Едва лишь это Трость сказала,
Вдруг мчится с северных сторон
И с градом и с дождем шумящий аквилон.
Дуб держится,- к земле Тростиночка припала,
Бушует ветр, удвоил силы он,
Взревел-и вырвал с корнем вон
Того, кто небесам главой своей касался
И в области теней пятою упирался.
И. Крылов.
Сюжет заимствован у Эзопа и у Авиана (см. примеч. к басне 7).
1 Чиновник, передающий волю падишаха и вводящий к нему посланников.
23. К тем, кому трудно угодить
(Contre ceux qui ont le gout difficile)
Когда бы при моем рожденье Каллиопа
Мне принесла дары избранников ее
Я посвятил бы их на выдумки Эзопа;
Во все века обман с поэзией-друзья.
Но не настолько я в почете у Парнаса;
В подобных басенках всегда нужна прикраса,
Которая им блеск особый придает.
Я делаю почин в той области: черед
За тем, кто более с iiyceae знаком.
А все ж мне удалось-особым языком
Заставить говорить и Волка, и Ягненка,
И мной растениям ниспослан слова дар.
Ужели в этом всем не видите вы чар?
"Не велика заслуга-побасёнка,
Лишь годная для малого ребёнка,
Чтоб говорить о ней с подобной похвальбой!"
Мне голос критика насмешливого слышен.
Извольте! Род себе я изберу другой,
Он ближе к истине и более возвышен:
"Троянцы, десять лет в стенах окружены,
Геройски вынося все ужасы осады,
Успели утомить пришельцев из Эллады.
Напрасно эллины, отвагою полны,
Ценою тысячи внезапных нападений
И сотни приступов, и яростных сражений,
Пытались покорить надменный Илион,
Пока, Минервою самой изобретен
На верную погибель Илиона,
Там деревянный конь в свое не принял лоно
Улисса мудрого, Аяксов храбрецов
С неустрашимым Диомедом,
Которым он с дружиной их бойцов
Открыл врата Троянские к победам,
Предав им, в городе врагов,
На жертву все, включая и богов.
Так, утомленные трудами,
Искусной хитрости плодами
Воспользовались мастера".
- Довольно! Дух перевести пора!
Воскликнут критики. - Троянская столица
И конь из дерева, герои прежних дней
Все это кажется странней
И дальше нам, чем хитрая лисица,
Плененная вороньим голоском
И напевавшая любезности вороне...
Вам не годится петь в таком
Возвышенно-геройском тоне,
Не всякому по силам он.
Согласен я понизить тон:
"Амариллиссою ревнивой и влюбленной
Под кущею зеленой
Алкинн в мечтаньях призываем был,
И мнилось ей: тоски ревнивой пыл
Свидетелем имел собак ее и стадо,
Меж тем как не сводя с пастушки юной взгляда
Услышал Тирс, укрывшись между ив,
К Зефиру нежному из уст ее призыв..."
Но тут упрек предчувствую заране:
- Позвольте, рифма так плоха
И так неправильна, что эти два стиха
Весьма нуждаются в чекане.
Злодей, да замолчишь ли ты?
Понравиться тебе - напрасные мечты!
Разборчивый всегда несчастен,
Затем, что угодить никто ему не властен.
О. Чюмина
Сюжет заимствован у Федра. Рассказ о троянцах-вольный перевод из "Энеиды" Виргилия.
24. Совет Мышей
(Conseil tenu par les Rats)
В мучном амбаре Кот такой удалой был,
Что менее недели
Мышей до сотни задавил;
Десяток или два кой-как уж уцелели
E спрятались в норах.
Что делать? выйти- страх;
Не выходить-так смерти ждать голодной.
На лаврах отдыхал Кот сытый и дородный.
Однажды вечером на кровлю он ушел,
Где милая ему назначила свиданье.
Слух до Мышей о том дошел:
Повыбрались из нор, открыли заседанье
И стали рассуждать,
Какие меры им против Кота принять.
Одна Мышь умная, которая живала
С учеными на чердаках
И много книг переглодала,
Совет дала в таких словах:
"Сестрицы! отвратить грозящее нам бедство
Я нахожу одно лишь средство,
Простое самое. Оно в том состоит,
Совет Мышей
Чтоб нашему злодею,
Когда он спит,
Гремушку привязать на шею:
Далеко ль, близко ль Кот, всегда мы будем знать,
И не удастся нас врасплох ему поймать!"
- Прекрасно! ах, прекрасно!
Вскричали все единогласно.
Зачем откладывать? как можно поскорей
Коту гремушку мы привяжем;
Уж то-то мы себя докажем!
Ай, славно! не видать ему теперь Мышей
Так точно, как своих ушей!
-Все очень хорошо; привязывать кто ж станет?
- Ну, ты. - Благодарю!
- Так ты. - "Я посмотрю,
Как духа у тебя достанет!
- Однако ж надобно. - Что долго толковать?
Кто сделал предложенье,
Тому и исполнять.
Ну, умница, свое нам покажи уменье.
И умница равно за это не взялась...
А для чего ж бы так?.. Да лапка затряслась!
Куда как, право, чудно!
Мы мастера учить других!
А если дело вдруг дойдет до нас самих,
То исполнять нам очень трудно.
Измайлов.
Содержание басни заимствовано из сборников басен Абстемия (псевдоним писателя XV в. профессора изящной словесности Бевиляква) и Габриэля Фаерна (1500-1561), друга папы Пия IV, издавшего на латинском языке "Nтi басен, выбранных из древних авторов". На русский язык, кроме Измайлова, басню перевел Тредьяковский ("Мыший Совет").
25. Волк и Лисица на суде перед
Обезьяной
(Le Loup plaidant contre le Renard par-devant le Singe)
Волк подал просьбу Обезьяне,
В ней обвинял Лису в обмане
И в воровстве; Лисицы нрав известен,
Лукав, коварен и нечестен.
И вот на суд Лису зовут.
Без адвокатов дело разбиралось,
Волк обвинял, Лисица защищалась;
Конечно, всяк стоял за выгоды свои.
Фемиде никогда, по мнению судьи,
Не выпадало столь запутанного дела...
И Обезьяна думала, кряхтела,
А после споров, криков и речей,
И Волка, и Лисы отлично зная нравы,
Она промолвила: "Ну, оба вы неправы;
Давно я знаю вас...
Свой приговор прочту сейчас:
Волк виноват за лживость обвиненья,
Лисица же виновна в ограбленьи".
Судья решил, что будет прав,
Наказывая тех, в ком воровской есть нрав.
Ф. Зарин.
Некоторые здравомыслящие люди считали невозможным подобный самопротиворечивый приговор. Но я в своей басне следовал Федру, И по-моему, именно в противоречиях приговора и заключается вся соль.
Лафонтен.
Волк и Лисица на суде перед Обезьяной
26. Два Быка и Лягушка
(Les deux Taureaux et la Grenouille)
Из-за телушки молодой
Друзья Быки вдруг сделались врагами,
Сцепились грозными рогами
И начали ужасный бой.
То видя, в страхи спряталась одна Лягушка.
- Что сделалось с тобой, квакушка?
Спросила у нее подруга, и в ответ
Трусиха молвила: - Предвижу много бед!
Для нас опасна битва эта.
Конец ее таков:
Тот из Быков,
Которому достанется победа,
Возьмет добычу в достоянье;
Другой же к нам уйдет в изгнанье,
Чтоб в тростниках сокрытым быть,
И будет нас давить!
Так поплатиться нам придется
За жаркий бой, что здесь дается.
И предсказание Лягушки было верно:
Укрыться в тростниках сраженный Бык спешил
И ежечасно их давил
Он под копытами по двадцати примерно.
Не так же ли в делах людских
Страдают малые за глупости больших.
Ф. Зарин.
Из басен Федра. Есть описание подобной битвы в "Георгиках" Виргилия, которому Лафонтен охотно подражал. - На русский язык басня переведена Сумароковым ("Пужливая Лягушка").
Два Быка и Лягушка
27. Летучая Мышь и две Ласточки
(La Chauve-Souris et les deux Belettes)
Жестокую войну
С Мышами Ласточки имели:
Кого ни брали в плен, всех ели.
Случилось как-то, Мышь Летучую одну
В ночную пору
Занес лукавый в нору
К голодной Ласточке.-Прошу покорно сесть,
С насмешкой Ласточка сказала
Ты Мышь? Тебя мне можно съесть?
- Помилуй, - та ей отвечала,
Не ешь, а лучше рассуди,
Да хорошенько погляди:
В своем ли ты уме, сестрица?
Вот крылья у меня, - я птица!"
Окончилась война
У Ласточек с мышиным родом,
Но с птичьим уже брань они вели народом,
И Мышь Летучая опять
В плен к Ласточке другой попала.
- Ты птица? Ты теперь летала?
- За что меня так обижать?
Я Мышь и из мышей природных,
Был смелой пленницы ответ,
Похожа ль я на птиц негодных?
На мне и перьев вовсе нет!
В другой раз хитростью такой она спаслася,
И ложь и истина равно ей удалася.
Измайлов.
Содержание басни заимствовано у Эаопа.
Птица, раненая стрелой
28. Птица, раненая стрелой
(L'Oiseau blesse d'une fleche)
Крылатой ранена стрелой
И смертною охваченная мглой,
Судьбу свою оплакивала Птица:
"Где нашим бедствиям граница?
Мы все - орудия несчастья своего:
Из наших крыл, о люди! без пощады
Губительные нам вы сделали снаряды.
Но не спешите ваше торжество
Вы праздновать над нами злобно;
И сами вы страдали нам подобно:
Сыны Япетовы! не половина ль вас
Оружием другой является подчас?
О. Чюмина.
Заимствована у Эзопа. Лафонтен называет детьми Япета род человеческий вообще, беря название это у Горация, который, однако, под "родом (genus) Япета" разумеет Прометея, сына Япета, брата Титана и Сатурна.
29. Две собаки
(La Lice et sa Compagne)
Собаке время подоспело
Произвести щенят на свет;
А между тем разумно это дело
Она заранее обставить не сумела:
Две собаки
Час близок, а у ней и крова даже нет,
Где б отдохнуть могло ее больное тело.
Вот приползла она к соседке в конуру.
"Родная, - говорит, - ей-ей сейчас помру!
Ох! одолжи хоть только на недельку
Свою постельку".
Соседка сжалилась и из дому ушла,
А гостья временно у ней расположилась.
Меж тем неделя протекла,
И к дому своему хозяйка возвратилась.
"Голубушка моя, сама хоть посмотри,
Вновь замолила гостья со слезами,
Щенки мои малы, чуть шевелят ногами,
Уж потерпи еще недельки две иль три!"
Соседка снова просьбе уступила,
И чрез условный срок
Вернулася опять в родной свой уголок.
Но тут уж гостья ей с рычаньем отворила
И молвила, с зубами напоказ:
"Уж ты не гнать ли хочешь нас?!
Что ж! я тотчас уйду со всей моей оравой
Мои щенки теперь умеют уж кусать.
Но раньше ты изволь-ка доказать
Зубами нам на эту будку право!"
Что плуту одолжил, своим уж не считай
С ним наживешь лишь хлопоты да муку.
Неблагодарному лишь кончик пальца дай
Он заберет себе всю руку.
Г-т
Сюжет заимствован у Федра.
30. Орлица и Жук
(L'Aigle et l'Escarbot)
За кроликом следя в полете зорко,
Охотилась Орлица. На пути
Ему Жука попалась норка.
Плохой приют,- но где другой найти?
И что же? Вопреки священнейшему праву,
Свершить над кроликом расправу
Готовилась Орлица. Вдруг
Заговорил, вступаясь, Жук:
"Царица птиц! Презрев мои моленья,
Ты взять вольна его, безжалостно сгубя;
Но пощади меня от оскорбленья,
Даруй бедняге избавленье,
О жизни молит он тебя,
Иль пусть и я за ним погибну следом:
Он другом был мне и соседом".
Юпитера Орлица, ни одним
Не отвечая словом,
В жестокосердии суровом,
Жука крылом своим
Стряхнула прочь, глуха к его воззванью,
И, оглушив, принудила к молчанью,
А кролика похитила. Тогда,
В отсутствие ее, орлиного гнезда
Успел достигнуть Жук, задумав месть такую:
Он самую ее надежду дорогую
Все яйца нежные разбил.
Гнев и отчаянье Орлицы
Не выдали себе границы;
А в довершенье зла враг неизвестен был,
И жалобы ее лишь ветер разносил.
Так целый год жила она бездетной,
Весною же гнездо свила на высоте.
Увы! Была предосторожность тщетной,
И Жук, в места пробравшись те,
Ей мстя за кролика, все яйца уничтожил.
Вторичный траур потревожил
Надолго эхо гор. Во избежанье бед,
Та, кем несом был прежде Ганимед,
К царю богов с мольбой явилась неуклонно,
И яйца принесла Юпитеру на лоно:
Воистину тот будет смел,
Кто б унести оттуда их посмел!
Но враг прибег к иным расчетам,
Запачкав плащ Юпитера пометом;
И тот, стряхнув его, смахнул и яйца прочь.
Но тут пришлось Юпитеру невмочь
От ярости разгневанной Орлицы.
Она грозила: с этих пор
Бежать навеки из столицы,
Покинув службу царскую и двор.
Юпитер промолчал, но учинил разбор.
Перед судом явился Жук, и смело
Он изложил, как было дело
Вина Орлицы ей доказана была.
Но примирить врагов явилось невозможным,
И царь богов, решеньем осторожным,
Постановил, во избежанье зла:
Чтоб яица свои всегда несли Орлицы
Весною раннею, пока лучем денницы
Не согреваемы, как сонные сурки,
Спят зимним сном своим Жуки.
О. Чюмина.
Содержание заимствовано у Федра. Басня образно, но отдаленно переведена Жуковским ("Орел и Жук"). Похищение Ганимеда орлицею Юпитера описано Виргилием в "Энеиде".
31. Лев и Комар
(Le Lion et le Moucheron)
Бессильному не смейся
И слабого обидеть не моги!
Мстят сильно иногда бессильные враги:
Так слишком на свою ты силу не надейся!
Послушай басню здесь о том,
Как больно Лев за спесь наказан Комаром.
Вот что о том я слышал стороною:
Сухое к Комару явил презренье Лев;
Зло взяло Комара: обиды не стерпев,
Собрался, поднялся Комар на Льва войною.
Сам ратник, сам трубач пищит во всю гортань
И вызывает Льва на смертоносну брань.
Льву смех, но наш Комар не шутит:
То с тылу, то в глаза, то в уши Льву он трубит!
И, место высмотрев и время улуча,
Орлом на Льва спустился
И Льву в крестец всем жалом впился.
Лев дрогнул и взмахнул хвостом на трубача.
Увертлив наш Комар, да он же и не трусит!
Льву сел на самый лоб и Львину кровь сосет.
Лев голову крутит. Лев гривою трясет;
Но наш герой свое несет:
То в нос забьется Льву, то в ухо Льва укусит.
Вздурился Лев,
Престрашный поднял рев,
Скрежещет в ярости зубами,
И землю он дерет когтями.
От рыка грозного окружный лес дрожит.
Страх обнял всех зверей; все кроется, бежит:
Отколь у всех взялися ноги,
Как будто бы пришел потоп или пожар!
Лев и Комар
И кто ж? Комар
Наделал столько всем тревоги!
Рвался, метался Лев и, выбившись из сил,
О землю грянулся и миру запросил.
Насытил злость Комар; Льва жалует он миром:
Из Ахиллеса вдруг становится Омиром
И сам
Летит трубить свою победу по лесам.
И. Крылов.
Заимствована у Эзопа. На русский язык басню переводили, кроме Крылова, Дмитриев ("Лев и Комар") и, изменив персонажей, Сумароков ("Медведь и пчела").
32. Два Осла
(L'Ane charge d'eponges et l'Ane charge de sel)
Погонщик двух Ослов с поклажей в город вел.
Один Осел,
Хвостом махая, шел походкою веселой:
Он нес сухие губки на спине,
А всякий знает, как легки оне.
Другой едва ступал под ношею тяжелой:
Навьючили бедняге соли целый воз,
И он плелся, повеся хвост и нос.
Шли долго путники, и вот- дошли до броду.
Сев на Осла, что губки нес,
Погонщик пред собой погнал другого в воду
И начал путь ему указывать кнутом;
Но наш Осел упрямого был нраву
И пожелал устроить переправу
Своим умом.
Два Осла
Забрал он влево, в яму оступился
И вместе с солью в воду погрузился.
Беда! Ослу пришлося плыть.
Гребет он сильными ногами,
Пыхтит, и фыркает, и борется с волнами;
А плыть далеко... как тут быть?!
Но, видно, сжалилось над бедным Провиденье:
Он в ноше чувствует большое облегченье
Растаяла вся соль, и радостно Осел
С пустым мешком доплыл и на берег взошел.
Погонщик, между тем, со страху за скотину
И своему Ослу ослабил повода,
А этот, видя, что вода
Освободила друга от труда,
Не долго думая, бух вслед за ним в стремнину.
Но тут свершилася нежданная беда:
Водою губки мигом напитались
И стали как свинец тянуть Осла ко дну.
Погонщик мой взревел, Осел ни тпру ни ну,
И оба с жизнью бы наверное расстались,
Когда б не подошли на помощь рыбаки.
Не так же ль действуют иные дураки,
Которые в делах своих не рассуждают,
А только в точности счастливцам подражают.
Г-т.
Содержание басни заимствовано у Эзопа и Фаерна (прим. к басне 24).
33. Лев и Мышь
(Le Lion et le Rat)
У Льва просила Мышь смиренно позволенья
Поблизости его в дупле завесть селенье
И так примолвила:

Лафонтен Жан - Басни => читать книгу далее


Надеемся, что книга Басни автора Лафонтен Жан вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Басни своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Лафонтен Жан - Басни.
Ключевые слова страницы: Басни; Лафонтен Жан, скачать, читать, книга и бесплатно