Левое меню

Правое меню

 Блок Александр Александрович - Усталый от дневных блужданий... 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Маклин Алистер

Черный сорокопут


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Черный сорокопут автора, которого зовут Маклин Алистер. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Черный сорокопут в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Маклин Алистер - Черный сорокопут, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Черный сорокопут равен 207.96 KB

Маклин Алистер - Черный сорокопут - скачать бесплатно электронную книгу



Маклин Алистер
Черный сорокопут
Алистер Маклин
Черный сорокопут
Пролог
Маленький, насквозь пропыленный человечек в маленькой, насквозь пропыленной комнатенке. Таким я его всегда себе представлял: всего-то навсего маленький пропыленный человечек в маленькой пропыленной комнатенке.
Ни одна уборщица ни разу не удостоилась разрешения войти в этот кабинет, прокопченные, плотно занавешенные окна которого смотрели на Бэрдкейдж-Уолк. И, кстати сказать, вообще никому, не только уборщице, ни разу не удалось попасть вовнутрь в отсутствие самого полковника Рейна.
И никому не пришло бы в голову заподозрить, будто у полковника аллергия на пыль.
Пыль лежала повсюду - на полированных дубовых паркетинах, кое-где высовывавшихся из-под ковра. Она покрывала шкафы, бюро, радиаторы парового отопления. Она обозначила грязные полосы на поверхности старенького двухтумбового письменного стола. Свободные от пыли участки свидетельствовали: совсем недавно на этом месте находилась книга или папка, в сторонку ее убрали буквально пару минут назад. Пылинки деловито плясали в косом солнечном луче, пробившемся в щелочку между двумя половинками занавеса. И трудно сказать, световой ли эффект это был или жизненная правда, так или иначе, редкие, зачесанные назад волосы человека за письменным столом казались подернутыми пылевой паупщой. И не требовалось чрезмерного воображения, чтоб различить почерк искусного гравера в морщинах впалых щек или контурах высокого покатого лба. А потом вдруг вы замечали глаза под тяжелыми веками - и тотчас забывали про пыль. Эти глаза посверкивали твердым, уверенным блеском драгоценного минерала. Обдавали синевой чистейшего гренландского ледника, хотя были попрохладней.
Он принял меня стоя, пожал мне руку холодной костлявой рукой, чем-то похожей на грабли, жестом предложил стул - прямо напротив светлой фанерной панели, ограждавшей спереди стол красного дерева. Потом сел, прямой, словно аршин проглотил. Сцепленные руки положил перед собой, на пыльный стол.
- С возвращением домой, Бентолл. - Голос соответствовал глазам; чудилось: вот-вот послышится треск ломающегося льда. Быстро обернулся. Ну как, приятное было путешествие?
- Увы, нет, сэр. Текстильный магнат, которого сняли с самолета в Анкаре, чтоб отправить меня, негодует. С минуты на минуту жду визита его адвокатов. Авиакомпанию, того и гляди, лишат права обслуживать европейские линии. Пассажиры проклинают меня, а стюардессы - как не смотрели на меня в полете, так и сейчас не хотят смотреть. А в остальном поездка, можно считать, удалась.
- Подобные истории случаются, - заметил он рассудительно. Над поджатыми губами, чуть левее, слабый тик тронул щеку. Обладая богатым воображение.м, сей мимический казус можно было принять за улыбку. С другой стороны, подобная гипотеза могла оказаться безосновательной. За те двадцать пять лет, кои полковник отдал проблемам Дальнего Востока, тыча свой нос в чужие дела, мускулатура его щек, думаю, атрофировалась.
- Выспался?
Я покачал головой:
- Глаз не сомкнул.
Жаль. - Впрочем, свое отчаяние по данному поводу он скрыл вполне успешно, не без деликатности прокашлявшись.
- Боюсь, тебя снова ждет дорога, Бентолл. Отправление - нынешним же вечером. В одиннадцать из лондонского аэропорта.
Я помолчал пару секунд, давая ему понять: не все, что мне хочется высказать вслух, его уши стерпят. Потом, подчиняясь необходимости, пожал плечами:
- Опять Иран?
- Если б дело ограничивалось переводом из Турции в Иран, я не стал бы будить гнев текстильного магната, приглашая тебя в Лондон, чтоб именно здесь одарить новым назначением. - Снова подобие тика тронуло уголок поджатого рта. - Значительно дальше, Бентолл, - Сидней, Австралия. По-моему, территория тобой еще не обжитая.
- Австралия?! - Сам того не сознавая, я вскочил на ноги. - Австралия! Послушайте, сэр, вы, видно, не получили на прошлой неделе мою телеграмму? Восьмимесячный труд почти завершен. Осталось пришить последнюю пуговицу. Неделя, самое большее две - и я бы...
- Садись! - Этот тон, да еще в сочетании со взглядом! Словно ведром ледяной воды окатил меня полковник. Задумчиво всмотрелся в меня, после чего несколько утеплил свой голос, оставив его на градусе замерзания. Твоя озабоченность понятна, но излишня. Хочу надеяться, в твоих же интересах, что, недооценивая своих нанимателей, ты вместе с тем трезво оцениваешь противника. Ты превосходно справился с заданием, Бентолл. Уверен, что любой правительственный департамент, менее взыскательный, чем наш, и не столь преуспевающий, давно представил бы тебя к ордену. Так или иначе, осознай: свое дело ты сделал. И я не допущу, чтоб мои разведчики принимали на себя чуждую им миссию практиков-исполнителей.
- Простите, сэр, - начал я нерешительно, - у меня нет спецодежды...
- Развивая твою же метафору, последнюю пуговицу со дня на день застегнут. - Казалось, он меня не слышит. - Утечка информации, катастрофическая утечка информации о Гепвортской топливной лаборатории практически перекрыта. Полностью и навсегда. - Он посмотрел на электрические часы, украшавшие стену. - Итак, у тебя еще четыре часа. А завершенное дело мы спишем в архив - и пусть члены кабинета почивают спокойно.
Он помолчал, расцепил руки, уперся локтями в стол и уставился на меня сквозь сведенные в конус пальцы.
- Во всяком случае, у них появилась сегодня такая возможность. - Он втянул воздух каким-то укороченным вздохом. - Впрочем, в наши беспокойные дни поводов для министерской бессонницы тьма-тьмущая. Ты это прекрасно знаешь... Честно говоря, на тебе свет клином не сошелся. Есть и другие ребята. Но, во-первых, дело требует исключительно высокой квалификации. Ты ею обладаешь. А во-вторых, у меня появилось неясное пока еще неясное - предчувствие, что между сегодняшней проблемой и вчерашней существует связь. - Он разъял пальцы, потянулся к розовой полиэтиленовой папке и щелчком отправил ее мне. - Будь любезен, прочти.
Подавив желание отмахнуться от облака пыли, я принял папку. Внутри обнаружил с полдюжины газетных вырезок.
Вырезки (все как одна) из колонки объявлений "Дейли телеграф". На каждой вырезке сверху красным карандашом проставлена дата. И каждая вырезка, наряду с прочими объявлениями, содержит одно, обведенное все тем же красным карандашом.
Обычные объявления, заурядные. Реклама австралийских и новозеландских фирм - инженерных, исследовательских, индустриальных - химического профиля. Все адресованы высококвалифицированным специалистам в области современной технологии. Мне и прежде попадались подобные объявления, зазывавшие ученую публику то туда, то сюда, на самый край света. Эксперты по аэродинамике, микроминиатюризации, сверхзвуковым скоростям, электронике, радарам и передовым энергетическим "ноу-хау" пользуются в наши дни повышенным спросом.
Объявления, обведенные красным карандашом, кое-чем отличаются от прочих. Например, общим происхождением. В этом, разумеется, трудно усмотреть аномалию. Удивляет другое - предлагаемые должности, как правило, высшие административные должности, коим, по моему скромному мнению, сопутствуют астрономические оклады. Я присвистнул и перевел взгляд на полковника Рейна. Увы, его синеватые, со льдинкой глаза созерцали в этот момент пятнышко на потолке. А мысли блуждали за тысячу миль отсюда. Еще раз обозрев вырезки, я вернул их в папку, а папку послал по диагонали через стол ее владельцу. Причем, не в пример полковнику, нарушил устоявшуюся симметрию пылевого узора.
- Восемь объявлений, - суховато констатировал полковник. - В каждом около сотни слов. Но, уверен, тебе не составит труда воспроизвести каждое слово. Так ведь, Бентолл?
- Полагаю, что так.
- Счастливый талант, - проворчал он. - Завидую... Итак, твои комментарии?
- Ну, допустим, вон то ловкое воззвание к специалистам по аэродинамике. Конкретно названы цифры желательных результатов. Честно говоря, из обычных моторов такого не выжать, если не считать реактивных. Полагаю, речь идет о знатоках твердого топлива, каковых можно перечесть по пальцам. Сколько-то - на ведущих авиапредприятиях, еше сколько-то на университетских кафедрах, остальные - в Гепвортском исследовательском центре.
- И здесь-то как раз связь с твоим предыдущим заданием, - отметил он. - Конечно, это всего лишь гипотеза, скорее ошибочная, нежели достоверная; о, этот соблазн видеть в каждой соломинке частицу своего стога... - Кончиком мизинца он внес новые подробности в пьшевой чертеж на поверхности стола. - Что еще?
- Все объявления - из одного источника, - продолжал я. - Новая Зеландия или Восточное побережье Австралии. Все - срочные. Все гарантируют отличное меблированное жилье, передаваемое в собственность удачливому претенденту. Заработок втрое превышает максимальные нормы. Видно, там требуются самые лучшие головы. И в числе необходимых параметров - жена и отсутствие детей.
- Не поражает тебя этот странный набор требований? - отвлеченно спросил полковник Рейн.
- Нет, сэр. Зарубежные фирмы часто предпочитают женатых. Залетным птицам неуютно на чужбине, того и гляди, уложат вещички - и на первом же пароходе назад. А жены снимают опасность столь крутого поворота. Наниматели выплачивают денежки малыми порциями, за неделю или, пускай, за месяц денег на обратную дорогу для целой семьи не наберешь.
- О семьях там нет речи, - возразил полковник. - Только о женах.
- Боятся, как бы топот детских ножек не разлучил с наукой эти высокооплачиваемые мозги. - Я пожал плечами. - А может, у них с квартирами плохо. Сказано не так уж внятно: "Дети жильем не обеспечиваются".
- Не чудится ли тебе за всем этим угроза?
- По первому впечатлению, нет. При моем высоком к вам уважении, сэр, недоумеваю: что вас тут насторожило? Дюжины башковитых мужиков слоняются по белу свету в погоне за иноземными благами. Поделитесь со мной фактами, которые наверняка утаиваете, и я могу переменить точку зрения.
Снова тик тронул левый угол рта. Распустился, совсем распустился сегодня полковник Рейн. Он выудил из кармана трубку и принялся ее прочищать лезвием перочинного ножика. Потом, не поднимая головы, сказал:
- Имеется еще одно совпадение, коего я пока не упомянул: все ученые, устроившиеся на эту работу, а также их жены - исчезли. Бесследно.
С этими словами он исподлобья бросил свой арктический взор, оценивая мою реакцию. Я не люблю играть в кошки-мышки. Одарив его немигающим взглядом деревянного индейского идола, я спросил:
- До выезда, в пути или после прибытия?
- Мне представляется, Бентолл, что ты - самый подходящий для такого задания человек, - заметил он вне всякой логической связи с моим вопросом и сразу же вернулся к нему. - Из Англии выехали все как один. Четверо исчезли, как представляется, по дороге в Австралию. По сведениям тамошних иммиграционных служб - австралийской и новозеландской, - один добрался до Веллингтона, трое других - до Сиднея. Более властям не известно ничего. Прибыли. Пропали. И дело с концом.
- Какие у вас соображения на сей счет?
- Абсолютно никаких. Возможны различные версии. Но не в моих правилах гадать на кофейной гуще, Бентолл. Единственное, что не вызывает сомнений и соответственно вызывает суматоху в высших сферах: хотя эти люди работали в промышленности, они обладают уникальными познаниями, применимыми в военных целях.
- А искали их хорошо, сэр?
- Сам представляешь! Уверен, полиция в - этих, как их? странах-антиподах сбилась с ног. Но такая работа не для полиции.
Он откинулся на спинку кресла и, посылая в прокуренный воздух новые клубы дыма от низкопробных сигарет, выжидательно посмотрел на меня. Я чувствовал усталость, раздражение, и мне не понравилось, какой оборот приняла наша беседа. Посвящает меня в интеллектуалы? Проверим!
- Какую роль вы мне отводите? Физика-ядерщика? Он погладил подлокотник кресла.
- Роль человека, которому я завещаю это кресло, сынок. Со временем оно будет твоим. - Айсбергам непросто дается светское обращение. Но иногда все-таки дается. - Не буду вводить тебя в заблуждение, Бентолл. Твоя задача в общих чертах совпадает с той, какую мы возложили на тебя в Гепворте, обратив внимание, сколь удачно сочетаются в одном индивиде академические таланты с уникальными способностями иного, неакадемического свойства. Ты примешь на себя функции специалиста по твердому топливу. Прочти вот это. Девятое объявление. Появилось пару недель назад в "Телеграф".
Я и не прикоснулся к вырезке. Даже не поглядел на нее.
- Вторая апелляция к специалисту по горючим материалам, - сказал я. А кто отозвался на первую? Я могу знать его.
- Имеет ли значение? - Голос его звучал потише.
- Еще какое! - откликнулся я в тон ему. - Предположим, они - кем бы они ни оказались - напоролись на слабака. Ну, на такого, кто пускает пузыри на мелком месте. Тогда их волнения понятны. А если им достался профессионал высокого класса, а они все равно трубят тревогу, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.
- Доктор Чарлз Фейрфилд.
- Фейрфилд? Мой бывший шеф? Вторая фигура в Гепворте?
- Он самый!
На сей раз я среагировал не сразу. Я хорошо знал Фейрфилда блистательного профессионала химика и высокоодаренного любителя археолога. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше, о чем полковника Рейна могло бы оповестить выражение моего лица. Но он изучал потолок так озабоченно, словно ждал, что на него вот-вот обвалится штукатурка.
- И вы хотите, чтобы я... - начал я очередной вопрос.
- Именно этого я и хочу! - оборвал он меня. Голос его стал таким усталым, что нельзя было не посочувствовать этому человеку, обремененному непосильной ддя простого смертного ношей. - Я не приказываю, сынок. Я прошу. - Глаза его по-прежнему были устремлены в потолок.
Я потянулся за вырезкой, всмотрелся в объявление, обведенное красным грифелем. Это была почти дословная копия тех, предыдущих. Почти, да не совсем.
- Наши приятели требуют немедленного ответа, причем телеграфного, произнес я с расстановкой. - Они явно спешат. Дали вы им телеграмму?
- От твоего имени и с твоим обратным адресом. Надеюсь, простишь мне эту вольность, - пробурчал он суховато.
- Строительная компания Аллисона и Холдена в Сиднее? - продолжал я. Это, разумеется, почтенная, реально существующая фирма?
- Разумеется. Мы навели справки. Добавлю: имя в объявлении соответствует имени их кадровика, а письмо о твоем назначении - оно прибыло авиапочтой четыре дня назад - отпечатано на бланке фирмы и подписано тем же менеджером-кадровиком. Но, как установлено, сей автограф - поддельный.
- Что еще вам известно, сэр?
- Ничего более, Ты уж извини. Ровно ничего. Бог свидетель, рад бы отпустить тебе максимум стартовых данных. Увы...
Установилась недолгая пауза. Потом я резким движением сунул вырезку ему под нос.
- Неужто вы проморгали такую очевидную деталь: холостяки им вовсе не нужны?
- Я никогда не упускаю очевидного, - отрезал он. Я вытаращился на него.
- Вы никогда не... - Тут я замолчал и продолжил после небольшой иронической паузы: - Стало быть, свадебные приготовления закончены, и невеста ждет в церкви жениха?
- Я пошел дальше. - Опять на шеке заиграл тик. Он полез в ящик, вытащил оттуда кожаные корочки формата четыре на девять и протянул мне. - Обращайся с этим бережно, Бентолл. Твое брачное свидетельство. Процедура совершена в Кэкстон-Холле десять недель назад. Можешь посмотреть на свет, попробовать на зуб. Хотя в этом нет нужды. Документы в полном порядке.
- И не сомневаюсь, - процедил я сквозь зубы. - Если б еще с формальностями возникли затруднения, это была бы полная катастрофа.
- А теперь, - оживляясь, проговорил он, - ты, думаю, не прочь познакомиться со своей женой. - Он поднял трубку и сказал: - Попросите, пожалуйста, войти миссис Бентолл.
Трубка его погасла, и вновь он принялся за упражнения с перочинным ножиком, изучая недочищенный чубук. Мне нечего было изучать, а потому глаза мои блуждали от безделья по комнате, пока не зацепились за светлую панель в темной отделке письменного стола. С этой панелью связана целая история. Месяцев девять тому назад, может, чуть меньше, но уже после того, как погиб в авиакатастрофе предшественник полковника Рейна, на моем стуле сидел другой человек из команды Рейна. Рейн не знал о нем главного: этого агента в Центральной Европе раскрыли и перевербовали, обратив в двойника. Первое задание, возложенное на перебежчика, было возмутительно циничным: убрать Рейна. Устранение полковника Рейна (кстати, настоящее его имя засекречено) - шефа контрразведки, хранителя великих тайн - нанесло бы спецслужбам невосполнимый урон,.. Полковник ничего не подозревал, пока агент не вытащил пистолет. Агент тоже многого не ведал, как, впрочем, и другие до той поры. А именно, что к креслу полковника Рейна приторочен снизу люгер с глушителем и взведенным курком, приводимый в действие при помощи пружинного устройства. А все-таки новую панель можно было подобрать с большим тщанием и вкусом.
Естественно, в том случае у полковника Рейна не было выбора. Но, даже имея альтернативу - допустим, возможность обезоружить противника, - он почти наверняка пристрелил бы его. Столь беспощадных субъектов мне еще не доводилось встречать. Не просто жестоких - беспощадных. Цель для него всегда оправдывает средства. И если цель достаточно весома, он готов на любые жертвы. Вот почему он сидит в этом кресле. Но когда беспощадность превращается в бесчеловечность, тут я категорически против.
- Вы что - всерьез намерены послать со мной эту женщину? - спросил я.
- Не то что намерен послать, - ответил он, заглядывая в трубку с любопытством геолога, изучающего кратер потухшего вулкана. - Посылаю. Это решено.
У меня вмиг поднялось давление.
- Вы не можете не понимать: участь доктора Фейрфилда наверняка разделила его жена. И, несмотря на это...
Он положил на стол трубку, положил перочинный ножик, удостоив меня взглядом, который казался ему, надо думать, насмешливым, а мне угрожающим. Как пара надвигающихся стилетов.
- Сомневаешься в мудрости моих решений, Бентолл?
- Сомневаюсь в необходимости отправлять женщину на задание, откуда ей не вернуться. - Голос мой преисполнен негодования, даже гнева. Я не в силах скрыть свои чувства. - И сомневаюсь в пользе совместных рейдов. Вы ведь знаете, полковник Рейн, что я - кустарь-одиночка. Давайте рассмотрим такой вариант: сославшись на болезнь жены, еду один. Сами подумайте, на кой черт сажать себе на шею бабу в такой передряге? А, сэр?
- Сотрудничество с этой конкретной дамой, - сухо заметил Рейн, большинство мужчин сочло бы за величайшую привилегию. Не переживай. Ее участие в этой операции необходимо. А юная леди добровольно идет на риск. Добавлю: она умна, изобретательна, искушена в нашем ремесле, да она тебе сто очков вперед даст, Бентолл. Вполне возможно, не тебе с ней надо будет возиться, а совсем наоборот. А уж за себя она сама постоит. У нее оружие, без него она ни шагу. Уверен, что тебе...
Он осекся. Отворилась боковая дверь, пропуская в комнату девушку. Сказать просто "вошла девушка"? Воистину ложь! Простые слова в этом случае бессильны. Девушка не вошла, она вплыла с грацией прирожденной балерины. На ней было легкое гофрированное шерстяное платье серого цвета, облегавшее каждый изгиб ее фигуры как бы даже с гордостью: не каждому платью выпадает честь соприкасаться с таким телом. Талию охватывал темно-серый пояс, по окраске перекликавшийся с теннисными туфлями и сумочкой из крокодиловой кожи. В сумочке, вероятно, и находился пистолет, под таким платьем ведь и рогатку не спрячешь... Гладкие светлые волосы, откинутые назад. Темные брови, длинные ресницы, глаза газели, чистая атласная кожа, тронутая легким загаром. Вот и весь портрет.
Я знал, откуда этот загар. Знал я и кто она. Последние шесть месяцев мы с ней выполняли одно задание. Но она работала в Греции, и видел я ее всего два раза - в Афинах. Да и вообще встречал в четвертый раз. Да, я знал ее. А о ней знал всего ничего. Что зовут ее Мэри Гопман. Что родилась она в Бельгии, но почти совсем там не жила, потому что ее отец, крупный авиационный инженер, после падения Франции увез дочь и жену с материка. Вскоре родители погибли под немецкими бомбами. Сирота в чужой стране быстро стала самостоятельной. Так мне, во всяком случае, показалось.
Я отодвинул кресло, встал.
Полковник Рейн жестом руки представил нас друг другу, а потом озвучил этот жест:
- Мистер и... гм... миссис Бентолл. Вы знакомы, не правда ли?
- Да, сэр. - Он прекрасно знал, где и когда мы встречались. Мэри Гопман протянула мне крепкую прохладную ручку, удостоив отстраненно-оценивающим взглядом. Не исключено, что перспектива работать со мной отвечала ее амбициям, но свой энтузиазм, коли таковой наметился, она умело скрыла. Я еще в Афинах с раздражением приметил ореол самонадеянности, окружающий ее чело. Но заговорил о другом: - Рад видеть вас, мисс Гопман. Предпочел бы, правда, видеть вас в другом месте. Сознаете, на что отважились?
Она осмотрела меня с ног до головы большими, широко открытыми, словно у газели, глазами, подняла брови. На губах ее заиграла легкая усмешка. Она обернулась к полковнику.
- По-видимому, мистер Бентолл строил здесь из себя рыцаря при прекрасной даме? - спросила она лукаво.
- Пожалуй, да... Вы очень точно оценили ситуацию, - признал полковник. - Кстати, прошу вас, прекратите эти диалоги по раз и навсегда выработанной схеме: мистер Бентолл - мисс Гопман. Диалоги, не характерные для молодоженов. - С этими словами он пропустил сквозь трубку проволочку, удовлетворенно кивнул, когда проволочка вынырнула из ее отверстия черней, чем щетка лондонского трубочиста, и заключил почти мечтательно: - Джон и Мэри Бентолл! По-моему, превосходно звучит!
- Ведь правда же? - с любопытством подхватила девушка и, повернувшись ко мне, заулыбалась. - Тронута вашей заботой. Вы очень добры ко мне. После паузы она добавила: - Джон.
Я не ударил ее только потому, что не склонен прибегать к методам пещерного человека. Но его чувства ощутил в этот момент в полной мере. Отблагодарив ее улыбкой, холодной и загадочной, я отвернулся.
- Одежда, сэр! - напомнил я Рейну. - Мне надо экипироваться. Там сейчас лето в полном разгаре.
- У себя дома, Бентолл, ты обнаружишь пару новеньких чемоданов, до отказа набитых вещами, которые удовлетворят самого взыскательного потребителя.
- А как насчет билетов?
- Вот они! - Он послал мне через стол конверт. - Четыре дня назад нам доставила их фирма Кука. Оплачены чеком. От имени некоего Тобиаса Смита, никому не известного, но весьма состоятельного, судя по банковскому счету. Летите вы не на восток, как подсказывает тривиальная логика, а на запад: через Нью-Йорк, Сан-Франциско, Гавайские острова и острова Фиджи. Как водится: кто платит, тот и заказывает музыку.
- Что с паспортами?
- Оба в чемоданах. - Легкий тик снова прогулялся по щеке. - На сей раз все чисто, без подтасовок. Твой паспорт оформлен на твое имя. Суровая необходимость. Тебя ведь прошерстят вдоль и поперек вместе со всей твоей биографией. Университет, дальнейшая карьера и прочее. Прорехи тщательно заштопаны. Ни одному хмырю не дознаться, что год назад ты покинул Гепворт. А еще в твоем чемодане тысяча долларов американскими чеками.
- Богдаст, сумею ими воспользоваться, - сказал я. - Кто нас сопровождает, сэр?
На миг воцарилось молчание. Хрупкое молчание. Две пары глаз изучали меня: сощуренные, синие, ледяные и болыиие, теплые, словно у газели. Первой нарушила тишину Мэри:
- Не будете ли вы столь любезны объяснить...
- Ха! - оборвал я ее. - Попробую объяснить. Ведь вы... Ладно, извините... Итак, шестнадцать человек выезжают отсюда в Австралию или в Новую Зеландию. Восемь из них не попадают по месту назначения. Ровно пятьдесят процентов. Отсюда следует, что и нам суждено фифти-фифти: либо доберемся, либо нет. Орел или решка. Значит, на самолете будет наблюдатель. Дабы полковнику Рейну достались точные координаты: куда ставить могильную плиту. Или, скорее, куда, в какую точку Тихого океана сбросить венок.
- О том, что возможны казусы в полете, я подумал, - осторожно высказался полковник. - У вас будет сопровождающий... А вернее, сопровождающие. Разные на разных участках маршрута. А кто они - вам лучше не знать. - Он встал и, обойдя стол, приблизился к нам. Брифинг подошел к концу. - Искренне сожалею, что так складываются обстоятельства. Мне самому претит делать то, что я делаю. Но я слепец в темной комнате и нащупывать путь вынужден вслепую. Иного не дано. Надеюсь на счастливый исход операции. - Он наскоро пожал нам руки, покачал головой, пробурчал: - Весьма сожалею. До свидания, - и вернулся к себе за стол.
Я открыл дверь, пропустил вперед Мэри Гопман и оглянулся напоследок, любопытствуя, сколь же сильно он сожалеет. А он с превеликой серьезностью изучал свою трубку. Тогда я осторожным движением прикрыл дверь, оставив его наедине с самим собой - маленького пропыленного человечка в тесной пропыленной комнатенке.
Глава 1
Вторник 3 часа ночи - 5.30 вечера
Наши попутчики по рейсу, завсегдатаи американо-австралийских авиалиний, в один голос расхваливали отель "Гранд-Пасифик" в Вити-Леву: лучшего, мол, в западной части Тихого океана не сыскать. Даже поверхностное знакомство с гостиницей убеждало в их правоте. Чуть старомодный, но роскошный, сверкающий, точно серебряная монета новой чеканки, он столь успешно сочетал учтивость с деловитостью, что любой владелец английского отеля при встрече с этими чудесами сервиса схватился бы за голову. Шикарные спальни. Великолегтное питание. Уверен, память о нынешнем ужине будет украшать наши сновидения еще много лет. А вид с веранды на подернутые дымкой горы - зрелище для богов. Панорама нездешнего мира.
Увы, в нашем несовершенном мире нет совершенства. И запоры в спальнях отеля тоже оказались несовершенными. Я заподозрил это, когда посреди ночи меня ткнули в плечо. Правда, в тот момент меня разволновало не качество дверей и замков, а бесцеремонное самоуправство пальца, ввинтившегося мне в мышцы. Изо всех известных мне пальцев этот оказался самым жестким, прямо-таки стальным. С трудом одолевая дремоту, я открыл глаза, сощурился на лампу под потолком и наконец сосредоточился на своем левом плече. Вот оно что! Стальной палец, он и впрямь стальной. Стальной, тускло поблескивающий кольт 38-го калибра. Дабы у меня не было сомнений в подлинности предмета, владелец оружия приставил дуло к моему зрачку, к правому глазу. Клянусь, сквозь дырку весь ствол просматривался! Пистолет, совершенно точно! Глаза на то и даны, чтобы смотреть. Так. Пистолет, коричневое волосатое запястье, белый рукав кителя, невозмутимое смуглое лицо под мягкой мятой шапочкой яхтсмена. Опять пистолет.
- О'кей, приятель! - молвил я, стараясь выказать хладнокровие. Увы, голос мой обернулся карканьем - хриплым карканьем вороны на башнях Макбетова замка. - Вижу, у тебя пистолет. Вычищенный, смазанный и все такое. Но лучше б ты его убрал. Пистолет - опасная игрушка.
- Умничаешь?! А! - проговорил он жестко. - Показываешь молодой жене, какой ты герой? Только все это несерьезно, Бентолл! Ты ведь не станешь поднимать шум? Затевать кутерьму?
Ах, как хотелось поднять шум и затеять кутерьму! Как хотелось отобрать у него пушку - и по башке! Когда суют пистолеты дулом в глаз, во рту почему-то пересыхает, пульс учащается и адреналин выбрасывается в диких количествах. Я начал излагать в подробностях то, чего бы мне хотелось, но он кивнул в сторону.
- А если станешь, глянь сперва туда.
Я повернул голову - медденно, чтоб никого не спугнуть. Мужика по другую сторону кровати вполне можно было б назвать симфонией в черных тонах, кабы не желтизна зрачков. Черный китель, черный морской свитер, черная шляпа и наичернейшая из всех физиономий, какие я видывал на своем веку. Эта чисто индийская физиономия - тощая, суровая, нос торчком принадлежала низкорослому, щуплому типчику. Но зачем ему рост, если у него есть то, что есть. А именно ружье 12-го калибра, укороченное на две трети. У меня появилось странное чувство: куда ни глянь, всюду перед собой видишь темный туннель без просвета в конце. Неспешно повернулся к представителю белой расы:
- Ты мне все втолковал. Присяду я, что ли?
Он кивнул и отступил на пару футов. Я спустил ноги на пол, покосился на Мэри Гопман, сидевшую в кресле близ своей кровати, Рядом с ней стоял третий пришелец, тоже смуглый до черноты. На Мэри было бело-голубое шелковое платье без рукавов. Это последнее обстоятельство и позволило мне разглядеть четыре отметины повыше локтя: видно, хватанули ее без особых церемоний за руку.
Хоть и приехали мы несколько часов назад, оставив позади утомительную, нескончаемую тряску дороги, я был практически при полной экипировке - за вычетом ботинок, пиджака и галстука. К незапланированному путешествию нас вынудили незапланированные затруднения: в районе аэропорта, на другом конце острова, ночлега не оказалось. Наводнившие отель толпы неприкаянных пассажиров сняли с повестки дня вопрос об отдельных комнатах для мистера и миссис Бентолл. Но одетыми мы остались вовсе не из ложной скромности. Гостиничный бум спровоцировала незапланированная посадка самолета в Суве. А что спровоцировало эту незапланированную посадку? Эта проблема лишила меня покоя. Все началось с пожара, вспыхнувшего на нашем ДС-7, едва самолет кончили заправлять и убрали шланги. Огонь погасили в одну минуту, но командир корабля резонно отказался продолжать рейс, пока технари с Гавайских островов не определят размеры ущерба. Я многое отдал бы за то, чтоб выяснить причину пожара.
Я верю в совпадения, но не дохожу в этой вере до идиотизма. Четверо ученых исчезли вместе со своими женами по пути в Австралию. Шанс исчезнуть имелся также у пятой четы, то есть у нас. Задержка в аэропорту Сувы на островах Фиджи выглядела как попытка задействовать этот шанс. Вот почему мы не раздевались на ночь. Вот почему заперлись и прямо в одежде дежурили. Приняв вахту первым, я стоически отсидел в потемках до трех утра, а в три легким касанием разбудил Мэри и тотчас улегся почивать. Уснул я мигом, а она, кажется, сразу последовала моему примеру. Мне удалось глянуть украдкой на циферблат своих часов. Они показывали всего-навсего три двадцать. Одно из двух: либо я будил ее слишком деликатно - и не добудился, либо ее подкосила усталость следствие прошлой бессонной ночи. Ведь перелет Сан-Франциско - Гавайи протекал столь тяжко, что даже тренированные стюардессы не выдерживали. Да что, впрочем, махать кулаками после драки!
Надев ботинки, я всмотрелся в Мэри повнимательней. Ореол безмятежности вокруг ангельского чела померк, лицо побледнело, голубые тени утомления сгустились под глазами. Путешественница-мученица, вконец вымотанная дорогой. Перехватив мой взгляд, она заговорила:
- Каюсь, что я...
- Помалкивайте! - распорядился я свирепо.
Она заморгала часто-часто, словно схлопотала по физиономии. Затем, поджав губы, уставилась на свои чулки. Мужчина в яхтсменской шапочке противно захлюпал, ну, как вода, толчками опорожняющая засоренную раковину.
- Не берите его слова в голову, миссис Бентолл. Он вякает для блезиру. На земле не протолкаться - кругом крутые парни вроде Бентолла. А крутые они для показухи. А на деле - хлюпики. С перепугу еще огрызаются. Ловят в крике кайф. Да на кого огрызаются? На слабаков! - Он испытующе и отнюдь не благожелательно покосился на меня: - Верно, Бентолл?
- Чего тебе надо? - хрипло спросил я. - Что означает это... это вторжение? Зря теряешь время, парень. Ну, есть у меня долларов этак сорок. Есть туристские чеки. Тебе они без пользы. Камешки моей жены...
- Почему вы оба при параде? - спросил вдруг он. Я насупился.
- Не понимаю, зачем...
Нечто твердое, холодное и хамоватое ткнулось мне в затылок. Тот, кто укорачивал дуло этого двенадцатикалиберного ружья, плохо отшлифовал его жерло.
- У нас с женой приоритетное положение, - быстро отозвался я, совмещая две малосовместимые тональности: испуганную и павлинью, позерскую. - У меня крайне срочные дела. Я сообщил об этом начальству аэропорта. Известно ведь, что некоторые ночные рейсы садятся в Суве на дозаправку. Ну вот я и попросил, чтоб при первой же оказии нас отправили. Здешняя челядь предупреждена, держит руку на пульсе... - Я вешал ему лапшу на уши. Пусть проверят. Дневная смена давно разошлась по домам. Спрашивать не у кого. Но, кажется, он мне и так поверил.
- Очень интересно, очень интересно, - проворчал он. - И вполне подходяще... Миссис Бентолл, можете подсесть к вашему мужу. А то вы дрожите. Если от холода, муж вас согреет. - Она пересекла комнату, села рядом со мной и уставилась в пространство. Тогда он позвал: - Кришна!
- Да, капитан! - откликнулся индус, сперва карауливший Мэри.
- Пойди прогуляйся. Как увидишь телефон, позвони в отель администратору. Скажи, звонишь из аэропорта. Только что, мол, сел на дозаправку КLМ, на нем, мол, есть два свободных места. Пускай, мол, они в темпе выезжают. Понял?
- Да, капитан! - Блеснув белоснежными зубами, Кришна направился к двери.
- Не туда, дурак! - Капитан кивнул в сторону французской двери на веранду. - Зачем проталкиваться через толпу любопытных, верно? Теперь так. Как только закончишь разговор, бери такси у своего дружка - и к парадному. Скажешь, что тебя вызвали из аэропорта. И мигом в номер за чемоданами.
Индус кивнул, открыл французскую дверь и испарился. Мужчина в яхтсменской шапочке зажег бычок, выдохнул облако дыма мне в лицо, ухмыльнулся:
- Ну как, лихо сработано?
- Что вы намерены с нами сделать? - настоятельно поинтересовался я.
- Захватить с собой в путешествие. - Он вновь заухмылялся, обнажая неровные прокуренные зубы. - И ни у кого не будет никаких вопросов. Все решат: вы улетели в Сидней. Вот ведь беда, верно. А теперь - подъем, руки за голову и кругом марш!
На меня смотрели три дула, самое далекое - в восемнадцати дюймах от меня. Так что разумней всего было подчиниться приказу. Яхтсмен позволил мне лишний разок окунуться взглядом в зияющие пасти темных железнодорожных туннелей, пошекотал ребра пистолетом, обшарил одежду опытной рукой, которая не упустила бы и спичечной головки. Наконец давление пистолета на позвоночник ослабло. Яхтсмен сделал шаг назад.
- О'кей, Бентолл, присаживайся. Диву даюсь. Фраера такого пошиба обычно мнят, будто без пушки им жизнь не в жизнь. А у тебя... Может, в шмотках? Пошмонаем поздней. - Он переключил свой исследовательский пыл на Мэри Гопман. - А как насчет вас, леди?
- Не прикасайтесь ко мне? - воскликнула она. - Вы не посмеете до меня дотронуться, наглец! - Она вскочила на ноги, прямая, как королевский гвардеец. Руки по швам, пальцы сжаты в кулак. Глубокий вдох - быстрый выдох, еще глубокий вдох - еще быстрый выдох. Без каблуков росту в ней было от силы пять футов четыре дюйма, но гнев несколько дюймов ей прибавил. - Как вы смеете подозревать... Разве похоже, что я... Конечно же никакого оружия у меня нет.
Медленно, внимательно, но без излишнего цинизма его глаза прошлись по всем складкам и изгибам одежды, облегавшим ее тело с предельной откровенностью. Он вздохнул.
- Конечно нет. Чудес на свете не бывает, - признал он с явным сожалением. - Может, в шмотках? Но время терпит. Пока мы не доберемся до места, чемоданов вам не видать. - Еще мгновение раздумий. - У вас, кажется, есть сумочка, не правда ли, леди?
- Не прикасайтесь к моей сумке своими грязными руками! - воскликнула она.
- И вовсе они не грязные, - возразил он мягко. Поднес руку к своим глазам. - Во всяком случае, не такие уж и грязные. Итак, вашу сумочку, миссис Бентолл!
- Она в шкафчике у кровати, - с презрением бросила она.
Не сводя с нас глаз, он прошел в другой конец комнаты. У меня мелькнула мысль, что он не очень-то полагается на того парня, с мушкетоном. Он достал из шкафчика серую сумочку из крокодиловой кожи, отстегнул пряжку и вытряхнул содержимое на кровать:
деньги, гребень, носовой платок, косметичку и всякую прочую дребедень, вплоть до губной помады. Но пистолета среди этой дребедени не было.
- Действительно на вас не похоже, - сказал он, как бы извиняясь. - Но ведь чтоб до пятидесяти дожить, даже собственной мамочке нельзя доверять, леди, и... - Тут он замолчал, взвешивая сумочку на руке. Тяжеловата она все-таки! - Он заглянул внутрь, погрузил туда руку, вытащил обратно, ощупал сумку снаружи, снизу. Послышался слабый клацающий звук, и второе дно отвалилось, повиснув на скрепках. Теперь послышался удар тяжелого предмета об пол. Яхтсмен нагнулся и поднял тупоносый пистолет-автомат.
- Еще одна липовая зажигалка! - подытожил он весело. - А может, это флакон или пудреница? Да мало ли что!
- Мой муж ученый. В своей области - крупнейшая фигура, - весьма категорично заявила Мэри Гопман. - На него дважды покушались. Я... У меня есть разрешение на пистолет.
- Ладно, я выдам вам расписку, так что все будет красиво и по закону, - сказал он успокоительно. Но испытующий взгляд яхтсмена свидетельствовал: это миролюбие показное. - Итак, на выход! Рабат, - это распорядителю укороченного мушкетона, - через веранду! И чтоб между парадным и такси они были как шелковые!
Операция была организована на высшем уровне. Я не смог бы ничего предпринять, даже если б попытался. Но я и не пытался. Пока не пытался. По-видимому, он не хотел нас убирать - сейчас и здесь. А я сейчас и здесь не получил еще ответа на свои многочисленные вопросы. Так стоило ли мне убегать?!
Раздался стук, и яхтсмен исчез за гардинами, драпировавшими французские окна, вошел рассыльный, взял три чемодана. Кришна, обзаведшийся к этому времени остроконечным чепчиком, следовал за рассыльным с плащом на руке, что вполне соответствовало метеорологической обстановке: за окном лил дождь. Но я смекнул: под плащом не только рука, под плащом еще кое-что. Кришна вежливо пропустил нас вперед, забрал четвертый чемодан и пристроился в арьергарде. В конце ддинного коридора показался мужчина в яхтсменской шапочке, он вышел из нашей комнаты и последовал за нами, на достаточном расстоянии, чтобы не выглядеть одним из нас, и достаточно близко, чтобы пресечь любой мой взбрык. Видимо, подобные приюшчения были ему совсем не в новинку.
Ночной дежурный, тощий смуглый малый с печатью мировой скорби на лице, присущей всем ночным дежурным на белом свете, успел уже выписать счет. Пока я расплачивался, яхтсмен с лихо торчащим окурком вразвалку приблизился к конторке и вежливо поклонился клерку.
- С добрым утром, капитан Флекк, - почтительно проговорил клерк. Нашли своего приятеля?
- Как же! - Ледяная гримаса сменилась приветливой. - Он сообщил мне, что те, кого я ищу, как на грех, укатили в аэропорт. Кликните мне, пожалуйста, такси, ладно?
- Сию минуту, сэр! - По-видимому, на этих широтах капитан Флекк пользовался влиянием. - Простите, а это срочно?
- Все мои дела срочные! - отрезал Флекк.
- Разумеется, разумеется! - Клерк разнервничался, заискивая перед Флекком. - Видите ли, по счастливому совпадению, мистер и миссис Бентолл как раз едут в аэропорт, и такси их уже ждет...
- Рад познакомиться с вами, мистер... гм... Бентолл, - сердечно молвил Флекк, сжимая своей правой рукой мою в приступе показной моряцкой сердечности так крепко, что едва ее не раздавил. Зато левая рука как бы не фигурировала вообще. Левую яхтсмен держал в кармане жеваной куртки, рискуя с корнем его вырвать продвинутым на боевой рубеж пистолетом. Мое имя Флекк. Я тороплюсь в аэропорт. И если вы окажете мне любезность... расходы, естественно, пополам... я буду вам безмерно благодарен.
Что и говорить, профессионал! Меня с Мэри наши новые знакомые буквально вытолкали из вестибюля, подведя к машине с учтивой предупредительностью метрдотеля, определяющего вас за наихудший столик в битком набитом ресторане. Если у меня и оставались сомнения в профессиональной компетентности Флекка, они мигом выветрились, когда на заднем сиденье меня стиснули с двух сторон Флекк и Рабат. Ни дать ни взять клещи гигантского краба. Слева - двенадцатикалиберный мушкетон Рабата, справа - автоматический пистолет Флекка. Обе игрушки упираются правда, с разных сторон - в подреберье, как раз туда, откуда их ни за что не сдвинешь. Я сидел чинно-благородно, стараясь не шевелиться. Зачем провоцировать дополнительные осложнения в условиях сплошного риска? Проржавевшие рессоры, несчетные дорожные ухабы - один толчок и указательный палец Флекка - или Рабата? - ненароком нажмет на спуск.
Мэри Гопман сидела впереди, рядом с Кришной, притихшая, нездешняя. Любопытно, много ли в ней осталось к данному моменту апломба, самоуверенности и кокетства - всего того, чем она столь лихо козыряла в кабинете полковника Рейна? Кто ответит на этот вопрос? Преодолев в тесном соседстве с нею, локоть к локтю, 10 тысяч миль на борту самолета, я по-прежнему не знал о ней ровным счетом ничего. Благодаря ее личным стараниям.
О городе Сува я тоже ничего не знал. Но даже если б знал Суву как свои пять пальцев, ни за что не определил бы, куда нас везут. Два человека впереди, еще один - справа, еще один - слева. А то, что попадает в поле зрения через незагороженные участки боковых стекол, смазано сильным проливным дождем. Что в таких условиях разглядишь? Мелькнула темная громада кинотеатра, потом насыпь, потом канал, рой огоньков, отразившихся в его темных водах. Несколько узеньких неосвещенных улиц. Потом рельсы, гулко сотрясающие нашу колымагу. Длинная череда железнодорожных вагонов. Кое-какие из этих впечатлений резко расходятся с моим идеалом - "островком на юге Тихого океана". Чем и как? Обдумать сию проблему не успеваю. Машина резко затормозила, отчего мушкетон чуть не продырявил меня насквозь. Капитан Флекк выпрыгнул наружу, приказав мне вылезать. Я выбрался из такси, принялся разминать затекшие мышцы. Вокруг - непроглядный, замогильный мрак. Льет дождь. За его завесой смутно различимы две угловатые конструкции. Нечто вроде портовых кранов. Но наше местонахождение можно вычислить даже с закрытыми глазами, держа нос по ветру. Пахнет дымом, нефтью, ржавым железом. Пахнет смолой, пеньковыми канатами, сырыми снастями. А все эти запахи перешибает запах моря.
Что правда, то правда. Сна я не добрал, острых ощущений перебрал, и голова в результате работает со скрипом. Но и без великих интеллектуальных озарений ясно, что капитан Флекк не собирается отправлять нас в Сидней самолетом австралийского рейса КLМ. Я пытаюсь заговорить, но Флекк отстраняет меня пренебрежительным жестом. Освещает карманным фонариком чемоданы, для которых Кришна отыскалтаки лужу погрязнее. Флекк прихватывает пару чемоданов, дружелюбным кивком приглашая меня следовать его примеру и его маршруту. Рабат без всякого дружелюбия поддерживает волеизъявление начальства тычком в бок. Честно говоря, этот Рабат со своим двенадцатым калибром и гнусными манерами сидит у меня в печенках. Флекк явно перекормил его ссылками на американские триллеры.
То ли Флекк обладал кошачьей способностью видеть в потемках, то ли держал перед мысленным взором подробную карту местности со всеми тросами, канатами, тумбами и булыжниками, но нам не пришлось долго плутать, и упал я всего раз пять, не болыяе. Но вот он замедлил ход, повернул направо и двинулся по каменным ступенькам вниз. Без излишней поспешности сперва включил фонарик, за что я ему мысленно выразил искреннюю признательность: покрытые тиной ступеньки без перил доверия не внушали. Каюсь, было у меня искушение уронить Флекку на макушку чемодан. Экспериментально проверить его реакцию на закон всемирного тяготения. Но я подавил сей порыв по двум причинам: во-первых, два дула по-прежнему сверлят мне спину. А во-вторых, свыкшиеся с темнотой глаза мои уже различают смутный контур судна у подножия лестницы. Ну, допустим, собьешь его с ног, максимальный ущерб потерпевшего минимален - пара царапин. А моральный - максимален. По самолюбию Флекка будет нанесен удар, после которого он мигом сменит милостивый тон на гнев, дружелюбие - на мстительность. Кстати, выстрелив, он не промахнется. Такие стреляют наверняка.
Я покрепче сжал чемоданные ручки и продолжил нисхождение по скользким ступеням с настороженностью Даниила в приятном обществе спящих львов. Кстати, разница не столь уж велика. Разве что львы в данном случае на полную катушку бодрствуют... Через пару секунд Мэри Гопман и оба индуса были на причале рядом со мной.
Сейчас от морской глади нас отделяло едва ли футов восемь. Я все таращился на судно, пытаясь определить его тип и размеры. Но небо, затянутое тучами, было невыгодным фоном. Мои наблюдения сложились приблизительно в такой черновой набросок. Судно широкое, длина - футов семьдесят, ну, двадцатью больше или меныле. И мачты - то ли две, то ли три. Вдруг дверь палубной надстройки распахнулась, яркий свет, хлынувший наружу из помещения, буквально ослепил меня.
Длинная тощая фигура быстро пересекла освещенный прямоугольник. Дверь тотчас закрылась.
- Ну как, босс, порядок? - В Австралии я не бывал, но австралийцев встречал изрядно. В данном случае акцент неоспоримо изобличал австралийца.
- Порядок. Они у нас в руках. И поосторожней с этим треклятым освещением. Мы загружаемся.
Посадка прошла без приключений. Палуба корабля плотро прижата к причалу. Тридцать дюймов вниз - и ты на палубе. На деревянной, дощатой, а не стальной. Это я засек сразу.
Когда все забрались на судно, капитан Флекк спросил:
- Готовы мы к приему гостей, Генри? - В голосе слышалось облегчение: слава, мол, Богу, рискованная кампания позади.
- Каюты готовы, босс, - ответствовал Генри мерзким грубым голосом. Показать им?
- А что, покажи. Я буду у себя. Повидаемся позже. И пожалуйста, без фокусов!
Генри направился к корме, мы - за ним, за нами - конвойные. Когда палубная надстройка осталась позади, он осветил фонариком крышку люка. Нагнулся, убрал болт, открыл люк, направил луч в зияющую дыру.
- Спускайтесь.
Я, отсчитывая ступеньку за ступенькой на отвесной стальной лестнице, иду первым. Сразу за мной - Мэри Гопман. Считаю: раз, два... Десять ступеней. Едва светлая головка Мэри оказывается на уровне палубы, люк захлопывается. Слышен скрежет задвижки. Еще две-три ступеньки вниз - и пора осмотреться.
Отвратительный каземат, непроглядно темная тюрьма. Впрочем, зачем сгущать краски? Тусклый светлячок пробивается сверху, сквозь щели люка, ведь в рубке на палубе горит лампа. Так что определиться в пространстве можно без помощи рук и передвигаться - без тросточки. Но все равно гнуснейшая резиденция, равных в мире не сыщешь. И вонища жуткая. Бубонная чума, а не запах. Разит - аж небесам тошно.
Единственный путь отсюда тот, что ведет сюда. Поближе к корме дощатая перегородка, между досками - щель. Бесполезная. Ничего сквозь нее не разглядишь, зато унюхаешь. Запах бензина. Значит, там машинное отделение. Поближе к носу - две незапертые двери. Одна - в примитивный сортир. Унитаз и раковина с краном. Из крана, если пожелаешь, хлынет вода - коричневая, солоноватая, но все-таки не морская... Вторая - в крохотную, четыре на шесть, каморку, почти полностью загроможденную койкой, кажется, без простыней, зато с одеялами, по первому впечатлению вполне приличными. В передней части трюма просматриваются - наверху, слева и справа - отверстия, по шесть дюймов в диаметре. Вероятно, вентиляция, не такая уж роскошь в предлагаемых обстоятельствах. Жаль только, что в эту безветренную ночь - да еще на стоянке - она бездействует.
Весь трюм от носа до кормы опоясан досками В четыре ряда. Два ряда, те что поближе к бортам, ограждают ящики, пирамиды ящиков вдоль всех стенок лишь возле вентиляторов - проемы, открывающие достул воздуху. Между внешними и внутренними рядами досок наложены в половину высоты трюма еще какие-то ящики да мешки. Между внутренними перилами, от машинного отделения до двух дверей на носу, - проход фута в четыре шириной. Под ногами у нас - деревянный пол со скребком и веником он не встречался, думаю, еще со времен коронации.
Я продолжал осматриваться, постепенно обретая хладнокровие; в душе теплилась надежда, что освещение, хотя и убогое, все же позволит Мэри Гопман изучить мою тщательно выверенную мимику: некий баланс беспокойства, безразличия и бесстрашия. Как вдруг свет у нас над головой вовсе померк, секундой позже с кормы донеслось характерное нытье, переходящее в вой, сомневаться не приходилось: ожил мотор. Судно завибрировало, дернулось вперед, притормозило, и я явственно различил топот босых ног и шлепанье сандалий - с корабля уходили лишние. Потом мотор заглушил все побочные звуки. Судно слегка накренилось вправо и отвалило от причала.
Я нащупал в потемках руку Мэри Гопман. Гусиная кожа, влажная, холодная. Извлек спичку из коробка зажег огонек. Мэри зажмурилась от неожиданности. Перепачканные волосы ее сбились набок. Отсыревший шелк облепил тело. Она беспрестанно дрожала. Только теперь я осознал, как холодно и мокро в этой норе. Резким движением я погасил спичку, сорвал с себя ботинок и принялся барабанить по перегородке. Никакого результата. Тогда я взобрался на ступеньку и стал обрабатывать кулаками крышку люка.
- Чего вы хотите? - спросила Мэри Гопман.
- Сервиса - хотя бы в минимальных дозах. Если нам в самое ближайшее время не вернут чемоданы, мне придется осваивать азы медицины, чтоб совладать с тяжелым случаем пневмонии.
- Может, уместней было бы завладеть экземпляром оружия, пускай даже легкого? - спросила она негромко. - Почему вы ни разу не спросили у них, с какой целью они нас сюда приволокли?
- Думаете, чтоб ликвидировать? Чушь! - Я попытался изобразить смешок, но он у меня не получился. Так, пустое хмыканье, и совсем не убедительное. - Уверен, они не намерены нас уничтожать. Во всяком случае, пока. С равной легкостью такой план можно было осуществить в Англии. И наконец, им незачем было ради столь элементарной операции доставлять нас на этот корабль. Грязная канава, мимо которой нас везли, да пара камней на шею - и дело с концом. Кроме того, капитан Флекк конечно же хам и проходимец, но на убийцу он, по-моему, не лохож. Звучало это правдоподобно. Я и сам бы поверил в свою версию, кабы повторил ее раз сто.

Маклин Алистер - Черный сорокопут => читать книгу далее


Надеемся, что книга Черный сорокопут автора Маклин Алистер вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Черный сорокопут своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Маклин Алистер - Черный сорокопут.
Ключевые слова страницы: Черный сорокопут; Маклин Алистер, скачать, читать, книга и бесплатно