Левое меню

Правое меню

 Бэккер Р. Скотт - Князь Пустоты - 2. Воин кровавых времен 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Петров Александр

Джихан - 1. Забавы жестоких богов


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Джихан - 1. Забавы жестоких богов автора, которого зовут Петров Александр. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Джихан - 1. Забавы жестоких богов в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Петров Александр - Джихан - 1. Забавы жестоких богов, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Джихан - 1. Забавы жестоких богов равен 471.43 KB

Петров Александр - Джихан - 1. Забавы жестоких богов - скачать бесплатно электронную книгу



Джихан - 1


«Забавы жестоких богов»: Эксмо; Москва; 2002
ISBN 5-699-01059-9
Аннотация
Пилотов Черного Патруля называли «драконами». В глубинах Космоса они бились насмерть с безжалостными машинами-убийцами, и лишь немногие доживали до окончания своего контракта. Джек Эндфилд по прозвищу Капитан стал одним из этих счастливчиков. Но насладиться заслуженным отдыхом «дракону» не удалось — всемогущие Устроители Жизни решили использовать его в своей жестокой игре. В роли пешки. Но даже маленькая пешка способна стать ферзем. Тем более что в роли ферзя Джек уже побывал. Правда, в другой игре, в другое время и под другим именем…
Петров Александр
ЗАБАВЫ ЖЕСТОКИХ БОГОВ
Посвящается С. (Т.)
Глава 1
ДОРОГИ, КОТОРЫЕ ВЫБИРАЮТ ЗА НАС
Броневая плита ворот медленно опустилась. Сначала она скрыла лица, руки, поднятые в салюте, потом черные мундиры с драконьими головами в петлицах, пояса с оружием, ботинки. Джек подумал, что некоторым не помешало бы их хорошенько вычистить для торжественной церемонии. Перед глазами Капитана встала несокрушимая твердь металлополевого композита, который за многие века сделался шероховатым, темным и неровным из-за ударов энергетических импульсов стартовых ускорителей.
Сто миллиметров перестроенного на атомарном уровне материала не были преградой для сверхчувственного восприятия. Джек Эндфилд проник в сознание генерала Карцева, сканируя его внутренний монолог. Командир 511-го полка распустил офицеров и с тоскливым раздражением, устало размышлял, насколько хуже теперь станет по милости тупоголовых чиновников СБ боеспособность конвоев и групп свободного поиска.
«Драконы» расходились с площадки построений, как обычно внешне спокойные и невозмутимые, стараясь не думать о том, как они сами покинут полк и Базу, чтобы никогда больше в этой жизни не вернуться в рубки боевых крейсеров. Смерть приходит в разных обличьях. Какая разница, убит командир четвертого звена второй эскадрильи в бою, превратясь в позитронный газ вместе со своим кораблем, был ли вынесен вперед ногами из траурного построения почетного караула в камеру Дезинтегратора или демобилизован. Просто пришел срок для одного из них. Каждого это ожидает…
Впрочем, последнего «мастера» Черного Патруля действительно боялись, хоть и старались не признаваться даже себе, что меньше всего хотели бы вот так, с чемоданчиком, в который Уложены их нехитрые пожитки, навсегда покинуть источенный ходами астероид, на котором базировался их полк. Порой «драконы», у которых заканчивался срок службы, специально подставляли свои машины под удар, чтобы только не возвращаться. Это было хуже, чем умереть медленно и мучительно на непригодной для жизни планете после вынужденной посадки сбитого корабля. Приковать себя к слабому и беспомощному человеческому телу, ослепнуть, оглохнуть, стать мертвым еще до биологической смерти, прозябать среди внешне похожих, но таких чужих существ…
Ритуал был соблюден. Никто не кинулся звать майора Эндфилда обратно. Ждать ему было больше нечего…
Джек повернулся и зашагал по закопченному тоннелю, освещенному редкими огоньками дежурных светильников, к транспортнику, который лежал в самом начале стартового желоба. Этим путем пилоты уходили редко: умершие от ран, списанные, арестованные. Основные потери Патруль нес в Космосе. Капитан возвращался дорогой для пассажиров — тех, кто не считал этот путь черным: генералов, политкомиссаров, изредка прибывавших с инспекцией, сотрудников СБ, врачей и гражданских специалистов. Если поискать, то на стене можно найти зарубку от луча, который убил второго лейтенанта Джона Смита — Коротышку. В официальном рапорте было сказано, что его застрелили при попытке к бегству. На самом деле с взятого под стражу офицера сняли наручники и прикончили на месте безо всякого повода. Именно тогда впервые пришло к Эндфилду ощущение собачьей удавки на шее, которая вначале так ласково приглашает идти, а потом жестко передавливает горло.
Когда подошел к концу срок контракта, Джек подал рапорт на продление, не особо надеясь на удачу. Впрочем, определенный шанс был. Если только вновь не вмешается Служба Безопасности с ее вывернутой наизнанку, враждебной «драконам» логикой…
Сегодня утром генерал вызвал его и сообщил, что держать пилотов больше двух сроков они не могут. Рапорт Капитана отклонен. Оставлен без внимания запрос командования Базы о возможности использования Эндфилда как инструктора, консультанта, завхоза, директора офицерского клуба и прочее, и прочее. Все, пора собирать вещи.
Джек возразил, что в течение десяти лет только и делал, что летал и стрелял, что ему трудно будет жить без Космоса, боевых звездолетов, Черного Патруля. По лицу генерала скользнула тень. Он заговорил не так официально:
— Вы хороший пилот и грамотный командир звена. Мне жаль терять вас. Мы с Доусоном уже подготовили рекомендацию для поступления в Академию Генерального штаба, вам нужно только подать рапорт. Я не знаю более достойного кандидата для продолжения военной службы. Кроме того, командование Базы добилось присвоения вам высокого звания «майор» если это сможет вас утешить. — Он помолчал и потом тихо добавил: — Сколько экипажей теперь погибнет…
Капитан, конечно же, подписал заранее подготовленный полковой канцелярией бланк, прекрасно понимая, что для большинства отставников эта бумага так и оставалась символом надежды, несбыточной мечтой, которая помогала преодолеть первые, самые тяжелые месяцы «гражданки».
Эндфилд шел, размышляя о странности своей двойной жизни. О том, что же полагается ему за все его добрые дела: быстрая смерть от луча или медленная в лапах дознавателя СБ и куда тянет эта невидимая, но прочная веревка на шее? Впрочем, надежда действительно умирает последней. Академия, выпуск и снова Дальний Космос. Сам Капитан не очень верил в это, но…
Восьмидесятичетырехметровый цилиндр транспортника принял Джека в тесный шлюз, и он взлетел на девять метров выше уровня ноль, в кабину, где все свободное место занимали приборы, датчики, панели, рукоятки — бредовое нагромождение дикого железа, которое попискивало, гудело, вспыхивало разноцветными огнями.
Чак Ричардс, пилот транспортной службы, уже был почти готов. Проделав заключительные пятнадцать-двадцать подготовительных манипуляций, он посмотрел на Эндфилда и спросил:
— Что, не нравится?
— Есть странная прелесть в старинных вещах, — ответил Джек.
— Сам ты старье, — обиделся пилот. — Совсем новый аппарат.
— Я про принцип управления, — пояснил Капитан.
Ричардс проигнорировал его слова и продолжил возню с тумблерами.
Вспыхнул сигнал «Минутная готовность». По экрану поплыли цифры последнего отсчета. Внезапно вклинился оператор: «Планета Дельта два в зоне нуль-циклона! Отмена! Отмена! Борт 386! Заглушить стартовый реактор, обесточить ходовые секции».
— Вас понял, выполняю, — ответил пилот.
— Майор Эндфилд на связи. Дежурный, что в пределах досягаемости?
— Планета Деметра, господин майор.
— Пусть будет Деметра, — согласился Эндфилд. На мониторе выскочили новые цифры, Ричардс стал перенастраивать свой корабль. Джек тем временем просканировал центральный компьютер и узнал, что нуль-циклон существует лишь в голове старшего уполномоченного СБ, майора Доусона по кличке «Бешеный носорог». Но больше он прочитать ничего не успел, лишь понял, что есть распоряжение доставить майора Эндфилда в определенное, не указанное в директиве место и сдать под наблюдение. Вновь пробежали цифры последнего отсчета, звездолет мягко вздрогнул. Мелькнули смазанные скоростью детали шлюза, и корабль покинул Базу 511.
В отличие от патрульных звездолетов, которые прямо из шахт ныряли в нуль-пространство, транспортник вынужден был идти на Кольцо, через которое с Базы отправляли грузы в один конец. Собственной нуль-установкой такие корабли пользовались только в исключительных случаях.
Их путь лежал через плотное поле астероидов — остатков планетной системы вокруг взорванного светила. Корабль шел через мешанину обломков разных размеров, пыль и разреженный газ. Каменные бомбы были повсюду: вверху, внизу, слева, справа. Локаторы транспортника выли на разные голоса, вспыхивало табло систем оповещения, на мониторах то и дело появлялись сообщения о перегрузках в двигательных контурах и защите. Ричардс поминал бога, черта, старое корыто, руки его летали от штурвала к пультам и рычагам хода, глаза бегали по приборным панелям и обзорным экранам. Звездолет вертелся ужом, уклоняясь от ударов. Плохо настроенные компенсаторы не полностью поглощали ускорения от маневров, и экипаж корабля мотало в креслах пилотской рубки из стороны в сторону. Время от времени Ричардс поворачивал потное и красное от напряжения лицо к Эндфилду. В глазах транспортного пилота Капитан видел выражение превосходства над «бесчувственным „драконом“, который не в состоянии оценить его мастерство, почувствовать удовольствие борьбы с неповоротливой машиной и метеоритным роем, насладиться прелестью опасности. „Драконы“ летают так, подумал Джек, — лишь если боевой крейсер серьезно поврежден. Этот Ричардс… Неужели он в самом деле думает, что это произведет на меня впечатление?»
Но вот они вошли в искусственно расчищенную зону перед Кольцом. Полет стабилизировался. Корабль перестало раскачивать и трясти. Уже не опасные каменные глыбы, блестя свежими разломами, поплыли за кормой, переваливаясь с боку на бок в бесшумном полете, быстро уменьшаясь в размерах. Капитан понял, что за полем астероидов осталась не только База, но и лучшая часть его жизни. Это надо просто принять… Если не прямо сейчас, то хотя бы когда-нибудь. Внезапно в голове Джека промелькнуло, что если бы их достал маленький камешек, из тех, что плыли под ними, то так, наверное, было бы лучше. Ведь рано или поздно игры со Службой Безопасности кончаются подвалом и дознавателем.
— Ну вот, а ты боялся, — обратился к Капитану Ричардс, улыбающийся и довольный, видимо, ожидая похвалы за мастерский пилотаж.
— Займись лучше делом, — оборвал его Эндфилд. «Драконы» не любили транспортников.
— Борт 386, видим вас. Крен, тангаж, рысканье в норме.
Это дежурный оператор нуль-пространственной установки засек их на радаре. Далекая звездочка начала расти прямо по курсу. Пожалуй, слишком быстро.
— Борт 386! Замедлить скорость на четыре десятых.
— Вас понял, исполняю. — Руки Ричардса поспешно забегали по клавиатуре.
— Борт 386! Скорость в норме, выключить двигатели.
— Есть выключить двигатели.
— Переключиться на внешнее управление.
— Есть! — с большим облегчением сказал пилот. Дежурный продолжал скороговоркой, для контроля своих действий:
— Восьмая секция — максимум. Девятая… Подключить накопители. Полная мощность на оси.
Астероид приближался, медленно поворачиваясь. Когда столкновение уже казалось неизбежным, корабль прошезг через маскировочное поле и попал в исполинскую воронку Кольца.
— Удачного перехода… — донеслось сквозь вой помех.
По звездолету побежали полосы разрядов, он вздрогнул и словно остановился. Из нестерпимо яркой точки впереди стали расширяться огненные кольца, потом все померкло… Лишь вибрация и чувство падения в бездонную тьму…
На экранах горели другие звезды. Механический голос повторял: «Корабль вышел в расчетной точке с минимальным отклонением от цели. Повреждений нет. Все системы корабля работают нормально».
Жесткий удар концентрированной энергии в фокусе нуль-пространственной установки в одно мгновение перенес звездолет на тысячи парсек, в центральные области Обитаемого пространства.
У Джека все плыло перед глазами. Он встряхнул головой, напряг и расслабил мускулы, чтобы вновь ощутить свое тело. «Дракон» телепортируется гораздо мягче.
Ожило радио:
— Неизвестный корабль, назвать свой идентификационный номер! Остановить ходовые реакторы! В противном случае стреляем без предупреждения!
Со стороны звезды вынырнуло звено «Ангелов», тормозя и разворачивая полевые каналы пушек на транспортник.
— Говорит борт 212511386, транспортный отдел службы Дальней Разведки. Код доступа — «Чистое небо».
— Вас понял. Назовите состав экипажа, личный номер каждого, воинское звание и выполняемые на корабле функции.
— Второй лейтенант ВКС Чак Ричардс, личный номер 523678321413, пилот корабля.
— Майор ВКС Джек Эндфилд, личный номер 498587322210, пассажир.
— Пилот! Переключиться на внешнее управление, открыть центральный компьютер для сканирования.
— Есть! — ответил Ричардс и добавил сквозь зубы: — Пижоны.
Наклонясь к Эндфилду, он горячо и невнятно стал рассказывать о жутких порядках на Деметре, которая носит статус регионального центра. Джек досадливо отстранил болтливого пилота и произнес так, чтобы слышали все: «А почему ты мне только сейчас об этом говоришь?» Действительно, все это можно было сказать раньше, да и не первый день Капитан живет на свете, сам знает. Пилот стал бледным, в голове закружились мысли о человеческой подлости. Под негодующие вопли систем контроля звездолет выполнил маневр и двинулся к планете в окружении конвоя из кораблей охраны…
Вскоре транспортник опустился в обширном ангаре суперлинкора «Деметра-4». Их встретил нестерпимый блеск металло-полевого композита, наведенные на корабль прожекторы, капониры, построенные из той же полевой брони, с башнями орудий малого калибра. Снова залаяли динамики: «Выходить по одному, не делать резких движений, предъявить сигнальные браслеты для идентификации».
Когда Капитан вышел из люка, массивный и неповоротливый в своем скафандре высшей защиты, на него глядел десяток стволов.
— Браслет на идентификацию, — пророкотал голос. Джек медленно и осторожно протянул правую руку. Пискнуло считывающее устройство. «Личность майора Эндфилда подтверждаю», — загорелось на дисплее. «На корабле посторонних нет», — пришел сигнал от монитор-автомата. Команда досмотра опустила оружие.
Включился большой экран связи.
— Рад приветствовать вас на борту орбитальной станции «Деметра-4». Прошу прощения за доставленные неудобства, связанные с особым статусом планеты. — Лысоватый молодой блондин с усталым лицом старательно улыбнулся. — Майора Эндфилда прошу подняться в офис Службы на 25-м уровне, кабинет 15.
Джек отметил, что изображение было скверного качества, звук искажен, а первый лейтенант намеренно не представился. Четверо солдат под командой прыщавого капрала окружили Капитана.
— Эй, я сам найду дорогу.
— Отставить разговорчики. Не хочешь, пойдешь в наручниках.
Капрал недобро взглянул на Джека, ствол тяжелого излучателя уставился ему в живот. Один из «ржавых» сделал попытку вытащить пистолет из его кобуры. Капитан легким ударом сломал торопыге руку и, когда тот начал приседать на корточки, мыча от боли, повернул глупого недотепу так, что тот загородил его от бластера командира группы. Солдаты группы досмотра, поднимая оружие, двинулись к нему.
— Как ты смеешь, скотина, так говорить с майором Черного Патруля! Смирно! Приказываю соединить меня с начальником отдела пограничного контроля! Распустились здесь, крысы тыловые! Сгною на сортире!
По лицу капрала пробежала тень. Рядовые замерли.
— Хорошо, господин майор, я найду вам провожатого, — с угрозой произнес он.
Открылась дверь, и появился конвойный робот. Подчеркнуто вежливо «ржавый» выдавил:
— Конвойный 1492! Приказываю проводить господина майора в офис Службы Безопасности, уровень 25, кабинет 15.
Затем произошло нечто неожиданное. Команда досмотра в полном составе, прихватив Чака Ричардса, которого успели обезоружить и скрутить, исчезла в дверях капонира.
Джек чувствовал их жадное внимание. Робот загудел и произвел сканирование. В электронных мозгах столкнулись две программы. С одной стороны, это действительно был майор ВКС, а с другой — вооруженный человек без документов, разрешающих нахождение на планете, что означало уничтожение на месте. Заслонки на вытянутой голове андроида, за которыми пряталась пара мощных излучателей, судорожно дернулись, робот прогудел: «Господин капрал, требую дополнительных инструкций».
А тот с мстительной радостью ждал, когда же наконец створки бластеров разойдутся, давая дорогу смертоносному лучу. Малейшее движение — и сомнения робота закончатся.
Эндфилд стоял не двигаясь, не дыша и даже не моргая. Он понял, что это конец, но ему вдруг так не захотелось умирать на глазах торжествующих ублюдков… Сработал инстинкт самосохранения. Хоть он и понимал, что выдает себя с головой, но усилием воли переключил контуры робота. Тот встал по стойке смирно и пролаял: «Следуйте за мной, господин майор, я провожу вас», к великому разочарованию солдатни.
Выходя из зала, Эндфилд услышал, как Ричардса выдернули и из скафандра. Капрал задышал ему в лицо:
— Так какие, ты говоришь, порядки на Деметре, сука? — и согнул его ударом приклада бластера в живот, а сзади кто-то из солдат ударил транспортного пилота по почкам… и «Надеюсь, его не забьют до смерти», — подумал Джек, когда он и его конвоир погрузились в лифт.
Набранные из городского отребья нижних кварталов, «ржавые», военнослужащие частей Планетной Охраны, считали оскорблением для себя спокойный, уверенный голос и вид оппонента, искренне верили в святое, от бога данное им право унижать и оскорблять, бить и глумиться, обыскивать, безнаказанно грабить, убивать неугодных.
Офис Службы поразил Эндфилда помпезной, вычурной и ненужной роскошью. Мрамор, чрезвычайно редкое и дорогое красное дерево в стеновых панелях, обитые кожей металлополевые бронедвери, ширина которых соответствовала рангу начальника, берггласовые люстры со светильниками, идеально имитирующими солнечный свет, говорили о том, что для себя СБ денег не жалела. Робот склонился в почтительном поклоне:
«Прошу вас». Эндфилд шагнул мимо согнутой жестянки внутрь. Огляделся. Пожалуй, самым главным здесь был стол. Массивный и прочный, стоял он, блестя полировкой, опираясь на толстые резные ноги. На нем горела лампа, резко очерчивая световой круг. Остальной кабинет утопал в полумраке, лишь смутно вырисовывались высокие, до потолка, деревянные шкафы, за стеклами которых поблескивали золотые буквы печатных книг страшной по нынешним временам редкости.
Глубокие кожаные кресла на мягком ковре группировались, как планеты вокруг центра света и притяжения, около стола. За ним сидел тот, кто по праву мог называться гвоздем этой композиции. На нем был синий с золотым шитьем мундир СБ, на котором гордо сверкали погоны первого лейтенанта. Он был молод, мелок и суетлив, но старался держать себя соответственно роскошной обстановке обитого кожей и мореным дубом кабинета. Он поднял глаза и, щуря их от света, сложил на лице несколько суровую, но благожелательную отеческую улыбку, заимствуя ее с обрамленного в толстую раму стереопортрета председателя Союза Планет. Пальцы лейтенанта нервно барабанили по топографическому экрану компьютера, где, невидимые для Джека, красовались голые девицы и карты разной масти. Молодой человек усердно разрушал козни врагов государства, пятый час подряд играя в подкидного дурака в порнографическом оформлении. Капитану же, очевидно, отводилась роль блудного сына, вернувшегося под мудрую и добрую родительскую опеку Службы. Офицер с некоторым сомнением посмотрел на скафандр Эндфилда и предложил ему сесть.
— Меня зовут Виктор Каминский. Я второй заместитель начальника отдела пограничного контроля Службы. Вы — Джек Эндфилд, майор Военно-Космических Сил, старший пилот, командир звена?
— Да.
— Имеете боевые награды?
— Да.
— Какие?
— Орден Железного сердца и два Алмазных креста за храбрость. Награжден именным оружием.
— За что были награждены? — голосок Каминского дрогнул и стал мягче.
Как и все мальчишки, лейтенант обожал романтику сражений, красивые побрякушки на кителе, хотел почувствовать себя бывалым ветераном.
— Боевые действия в Дальнем Космосе. Подробности в деле.
— Не хотите рассказывать. Понимаю. Мне интересно не что вы скажете, а как вы это говорите. Это тоже часть психотеста. Десять лет вы сражались за Объединенное Человечество в Дальнем Космосе. Мы хотим помочь вам привыкнуть к мирной жизни с ее непростыми правилами. На основании тестов мы вынесем заключение о наиболее подходящем роде деятельности и месте жительства для вас.
Каминский выразительно посмотрел на Джека, всем своим видом показывая, что именно он будет решать, где и как именно окажется бывший майор Эндфилд.
«Я бы хотел сам выбирать, где я буду и кем я буду, щенок», — готово было сорваться с языка, но стены кабинета внезапно расширились и почернели…
Медисон сделал единственно возможное, встав на пути ракеты, от которой не увернулся пузатый грузовоз. Штурман Лив успел сделать залп, выпустив целую стаю «Перначей» и «Булав», а он расстрелял из пушек наполненный металлическим водородом смертоносный цилиндр вражеской «Канделы» в сотне метров от корабля. Это спасло экипаж от мгновенной смерти, но близкий разрыв сорвал защитное поле, и пламя полного распада коснулось корпуса звездолета. Сквозь огонь они увидели, как и разлетелась туша корабля противника. Ракеты «драконов» тоже попали в цель.
Взрывы трясли крейсер, вибрирующая субстанция полного распада разносила реакторы и секции накопителей. Потеряв скорость, они вывалились из боя и все больше и больше притягивались четвертой планетой системы Крона. Гасители работали на полную мощность, но этого не хватало, чтобы прекратить разрушение подбитого корабля. «Дракон» вошел в атмосферу, и к толчкам от взрывов добавилась зубодробительная тряска.
Звездолет спас ядовитый плотный воздух планеты, который с силой ворвался в изрешеченный бронекорпус. Подхваченная избытком детонирующего материала субстанция мгновенно вылетела и разрежилась, образовав гигантский, но неопасный для металлополевой брони огненный шар вторичной М-плазмы. Взрывная волна швырнула корабль на десятки километров вниз, так, что Медисон сумел выправить крейсер, только израсходовав последнюю энергию накопителей. Теперь они летели на крыльях, постепенно отставая от ударной волны, вдребезги разносившей старые, ветхие горы древней тяжелой планеты. Пожар в небе стихал, но поверхность на сотни километров, вокруг светилась вишневым цветом. Все умение, весь накопленный за долгую службу опыт вложил первый пилот, унося крейсер как можно дальше от эпицентра взрыва, от предательской трясины, в которую превратился камень. Полевая броня могла выдержать звездные температуры, но утонуть, быть погребенным, мучительно и медленно умереть под слоем медленно остывающей лавы после того, как спаслись от сверхтермоядерного жара полного распада, было гораздо хуже, чем мгновенно испариться в ослепительной вспышке взрыва…
Корабль пропахал борозду в полтора километра, прежде чем остановился. Компенсаторы кресла Джека отказали только на последней сотне метров, и перегрузка не превысила 14 g. Первому пилоту и штурману не посчастливилось, как ему, их расплющило ускорением при торможении…
Эндфилда спасло почти машинальное переключение накопителей скафандра, что категорически запрещалось, на компенсаторы кресла, за мгновение до удара. Теперь он остался с полностью обесточенной энергосистемой, слушая, как снаружи, все больше усиливаясь, раздается странное постукивание и вой.
Джеку надо было быстро уходить, несмотря на то что крейсер яростно колотило снаружи стихийными силами чудовищной планетарной катастрофы, вызванной падением их машины.
Раскаленный звездолет, словно торпедированное судно в морскую пучину, погружался в плавящийся под ним камень. Капитан собрал аварийный комплект, свой и своих мертвых товарищей, вынул из их скафандров накопители, упаковал в рюкзак из металлополевых волокон генератор и конфигуратор. Задержался, посмотрел на развороченные кресла, на висящие на ремнях разбитые скафандры, изнутри стекла были густо заляпаны красным.
— Боб, — обратился он к тому, что осталось от командира корабля. — Ты до самой смерти спасал нас и только о себе не позаботился. Прощай… И ты, Чен, прощай. Жаль, что не сообразил…
И уже в дверях, с трудом держась на вздыбленной палубе, сказал тихо:
— Простите меня, ребята.
Разбитый «Дракон» хранил колоссальные запасы жара. Деформированные стойки и переборки ярко светились. Там, где бушевала М-плазма, выжигая атомы из несокрушимого металлополевого композита, поверхности были в кавернах и сплошных дырах.
Эндфилд карабкался по свалке раскаленного добела металлолома, которая была раньше центральным коридором. По мере того как звездолет кренился, утопая в расплавленном базальте, ползти становилось все труднее. Наконец ему пришлось включить антигравы и двигатели.
Лавируя между рваными корпусами накопителей, искореженными кольцами нуль-установки, взорванными реакторами, которые сияли остатками звездного пламени, Джек добрался до достаточно большой дыры и покинул разбитый крейсер.
На поверхности бушевал ураган. Сильнейший ветер нес глыбы всех размеров и целые скалы над оплавленной взрывом поверхностью. Бешеная круговерть расколотого неба била ими, словно мстя за содеянное, в несокрушимую броню мертвого корабля. Поток грубо подхватил Капитана, дергая и кувыркая во все стороны, несмотря на включенную тягу моторов скафандра, тараня каменными бомбами поставленное на максимум защитное поле, потащил к эпицентру взрыва, сквозь ад кипящих, конденсирующихся газов и сталкивающихся глыб, постепенно поднимая в стратосферу. На большой высоте направление ветра сменилось встречным, сила его ослабела, и Джек смог управлять своим полетом.
Двигатели скафандра уносили Эндфилда все дальше и дальше. Снежная буря бушевала под ним, мельчайшие кристаллики замороженного метана вились в струях аммиака, постепенно осаждаясь огромными грязно-белыми горами.
Прошло довольно много времени, прежде чем Капитан выбрал место посадки в противоположном месту взрыва полушарии планеты, куда не добралась прямая термическая волна вспышки М-распада, лишь прошли горячие вихри взбудораженной атмосферы, расплавив замороженные газы на вершинах горных пиков. Джек приземлился на остатках ледника, посреди замерзающего озера жидких углеводородов.
Было темно, красный карлик — центральная звезда системы Крона недавно зашла за горизонт. Поверхность остывала, давление падало. По мере того как атмосфера Крона-4 конденсировалась на поверхности, звезды становились все более яркими и колючими, а тьма глубокой и непроглядной.
Капитан занялся монтажом антенн аварийного квик-передатчика, прижатый к поверхности непривычной полуторной гравитацией. Мыслей в голове не было, слишком много случилось сегодня.
Эндфилд торопился, с каждой секундой конвой удалялся на тысячи километров, и его шансы быть услышанным падали. Наконец он запустил приемо-передающий комплекс. В шлеме начались трески, шумы, потом идиотский бабский треп о шмотье и мужиках. Такого вообще не могло быть.
«Галлюцинация, — подумал он. — Этого еще не хватало».
Джек посмотрел вокруг: серый, неприглядный лед со всех сторон, темнота космической ночи сразу за границей светового круга от слабенького светильника, чужие звезды над головой. Понимая глупость того, что делает, стал монотонно повторять, меняя частоты: «Вызываю неизвестный передатчик! Вызываю неизвестный передатчик! Говорит второй лейтенант ВКС Джек Эндфилд. Жду ответа на частоте вашей передачи».
Из трещин стал выползать густой туман, что было совсем удивительно при температуре, близкой к абсолютному нулю, и остаточном давлении в одну десятитысячную стандартной атмосферы. Джек включил защитное поле на полную мощность, хотя уже истратил половину запаса накопителей. Туман проник под силовой купол, начал густеть, сверкая мелкими кристалликами. Капитан потерял способность удивляться, лишь вытащил из чехла тяжелый излучатель, прижался спиной к ледяной глыбе, активировал инфракрасные очки, локатор, зажег яркие, остронаправленные фары-искатели на шлеме, включил полевой индикатор и детектор биополей. Устало подумал, что нажмет на гашетку, как только получит сигнал присутствия.
«Если „они“ подойдут, выдерну чеку гранаты», — решил Джек. Внезапно мир вокруг потерял четкость, пропал свет, пропали руки. Эндфилд с усилием передвинул назад указательный палец и не увидел вспышки луча…
Зрение было круговым. Тела не было. Он висел в центре колоссального, заполненного светом пространства. Легкая дымка плыла в световых лучах. Потом, когда медленно проявились детали, Джек понял, что это не туман, не дым, а сложно сплетенная трехмерная сеть. В ее узлах висели почти невидимые в свете шары. Долгие годы эта картина всплывала, стоило ему только закрыть глаза. Шары прорастали человеческими телами, поглощая световую субстанцию, и мягкое зеленое свечение разливалась вокруг. Все отвратительные тайны человеческого существования увидел тогда Капитан. Увидел все явные и тайные пороки и слабости голой обезьяны, гордо именующей себя человеком, понял истинную подоплеку ее действий и мыслей. Разобрался, как управляется эта несложная биологическая конструкция, увидел приоритеты и истинный смысл жизни ее животной части. Осознал, какая она мощная, эта сторона, и что вся жизнь построена вокруг нее и для нее. Наблюдал, как искорки духа втаптываются ею в грязь, чтобы не мешать распущенным эмоциям вечно крутиться в порочном кругу грусти, страдания, надежды, радости, разочарования, вокруг совокупления и краткого срока жизни с ее малыми возможностями. Узнал, как фабрикуется счастье и несчастье, как человек сам себя ограничивает для поддержания своего ничтожества, чтобы следовать проторенным в старые времена путям. Видел, как, развиваясь и крепчая, древние смыслы пропитывают разум человека и его дух, навсегда отвращая от путей истинного света. Смотрел, как отрава старых энергий вливается в молодую жизнь, лишая ее возможности питаться Изначальным светом, делая ее своим слепком и обрекая на смерть в пустоте, после того, как система выпьет ее изначальный жизненный импульс. Видел, как больные и немощные тела поглощают жизнь из других, с ними связанных. Понял, как энергия мысли и воли течет по нитям от одних тел к другим, превращая их в тупые орудия для несложной работы. Смотрел, как толстые нити паразитных связей оплетают людей, заставляя их отдавать силы и саму жизнь в обмен на глупые и сумасбродные Идеи, возможность совокупляться и жрать, направляя свое существование по несложным, навязанным самой системой образцам, все больше становясь слепком функций, застойной ямой болезней и могилой изначально заложенного разума. Наблюдал бесчисленные смерти и новые рождения к новым страданиям. Ему стали ведомы пути и цвета истинных энергий, известны точки концентраций силы, откуда вечноживые Управители Жизни распределяли ее по своему разумению. Джек узнал всю историю существования человеческого рода, смотрел, как целые гроздья жизни рассыпались и вновь становились Первородным светом, когда счет безумств оказывался тяжким даже для бессмертного духа. Видел он и свою жизнь, простенькую и не слишком удачную. В тот день Эндфилд навсегда потерял возможность быть веселым, глупым и беспечным. Понимание совокупности связей мира забрало у него спасительное невежество, которым слабый разум пытается прикрыть свое несовершенство.
Его обнаружила спасательная команда, снаряженная по личному приказу Дубова, тогдашнего начальника Базы. Генерал никому не признался в том, что много ночей подряд ему являлся Джек Эндфилд, монотонно повторяя: «Система Крона, четвертая планета, идите на пеленг». Кошмар прекратился, как только он распорядился прочесать место, где исчез боевой корабль с бортовым номером 253.
Поисковая пара, 133-й и 134-й, четко засекли комариное пение неэкранированного генератора полного распада. Когда крейсеры сели, четыре человека спасательной команды долго выкапывали Джека из глыбы газового льда. Капитану повезло. В первый раз, когда он на ощупь подключился к клеммам аварийного комплекта, и еще раз потому, что враг не запеленговал его раньше, чем спасатели. Умный скафандр поддерживал жизнь хозяина: из атомного конфигуратора поступали вода, воздух и пища, он согревал его, стимулировал электричеством мышцы и впрыскивал сильнодействующие лекарства, не позволяя упасть ниже критических значений кровотоку и обменным процессам, выводил продукты распада. По расшифрованным записям, за 25 дней Эндфилд очнулся лишь один раз, через полчаса после начала видений, когда нужно было переключиться на внешнее питание.
Несмотря на все принятые меры, в великолепно тренированное, молодое, здоровое тело не возвращалось сознание…
Он пришел в себя через два месяца, когда в госпитале Базы про него основательно забыли. Джек вылез из модуля жизнеобеспечения, опередив операторов и дежурных, которые бросились к нему, как только получили сигналы от датчиков. Они в изумлении смотрели на голого человека, который с любопытством глядел на их растерянные физиономии.
— Что уставились? — сказал Эндфилд. — Дайте какую-нибудь одежду.
На психосканировании молодой веселый лейтенант-оператор, просмотрев записи, вышел в сортир и аккуратно выжег служебным пистолетом себе мозги.
При повторных попытках погибло несколько психотехников, которых не спасли ни ударные дозы транквилизаторов и антидепрессантов, ни мягкие камеры и смирительные рубашки, пока наконец не стало ясно, что второй лейтенант ВКС Джек Эндфилд носит в голове нечто непереносимое для людей, единственное избавление от которого — смерть…
— Вам плохо? — голос Каминского вернул его в реальность.
— По какому праву вы сканируете меня без предупреждения? — сухо и официально спросил Капитан.
— А вы пожалуйтесь… — хамски посоветовал чиновник.
— Никто не стрелялся из операторов? Я полагаю, ваш шеф будет весьма доволен, что его подчиненные проявляют похвальное рвение, не удосужившись заглянуть в дело. Я понимаю, карты интереснее…
— Ну, если так, то не будем тратить слова. Категория учета 16S, которую, кстати, вы уже успели подтвердить, лишает вас всяких прав. Вы будете жить там, где вам укажут, и делать то, что вам укажут, если вообще будете…
— Во-первых, с этой несчастной 16S я шесть с половиной лет управлял самым совершенным оружием — боевым патрульным крейсером, а последние три года их звеном. Благодаря моей 16S мы практически не несли потерь от внезапных нападений, командование Базы использовало меня для прекогнистического обнаружения кораблей и баз противника. В Дальнем Космосе обладание «опасными паранормальными способностями», как формулируется 16S, использовалось на благо Системе. Мне бы хотелось, чтобы и в дальнейшем меня рассматривали как ценного специалиста, но не как опасного отщепенца.
Во-вторых, мною подан рапорт о приеме в Академию Генерального штаба. Среди рекомендателей — начальник Базы генерал Карцев и комиссар СБ майор Доусон. Официально подобные рапорты рассматриваются не менее пяти месяцев. До заключения авторитетной комиссии о пригодности заявитель продолжает оставаться военнослужащим с сохранением воинского звания, оклада, табельного оружия, льгот и привилегий по третьему классу, и прочее, и прочее. Хочу вам также напомнить, что третий имущественный класс сохраняется для военнослужащих, окончивших службу в чине не ниже майора в Планетной охране или Белом Патруле, и капитана в Дальней Разведке, вы это знаете.
В-третьих, я заявляю официальный протест против попытки убийства меня командой досмотра, а также нанесения побоев пилоту транспортной службы Базы.
— О чем вы? — притворно удивился Каминский. — Сейчас мы его сами спросим.
И действительно, Ричардс, несмотря на разбитый нос и наливающееся синевой опухшее лицо, дрожащим голосом принялся уверять, что это он споткнулся, постоянно запинаясь и оглядываясь. Закончив разговор, пилот вытянулся в струнку и откозырял, как забитый солдат-первогодок.
У Эндфилда дернулась щека, и он поднес к виску указательный палец, сложив остальные, показывая, что надо делать офицеру, чтобы избавиться от бесчестья.
— А впрочем, лучше сначала расскажи на Базе, как хорошо и гостеприимно нас встретили, — это было единственное, что сказал ему Джек.
— Я вас обвиню в клевете на части охраны, в раздувании ненависти между родами войск.
— А я обращусь в региональный отдел контроля СБ, благо он есть на этой планете. И прошу помнить, что я — боевой офицер, а не штатский, которым каждый может вытереть себе зад.
— Как вы выражаетесь, господин майор?! — попытался изобразить негодование Каминский, но было видно, силен он лишь с теми, кто не пытается сопротивляться.
— Уж вы поверьте, господин первый лейтенант, — Эндфилд вложил в голос как можно больше ядовитой сладости, — что в этом деле счет ваших ошибок и злоупотреблений достаточен, чтобы даже предубежденная комиссия не обратила внимания на это не слишком изящное выражение.
— Не будем играть словами, — попытался спасти положение Каминский, произнеся эту серьезную и значительную фразу глупым и легковесным тоном. Сдайте скафандр и пистолет, получите документы и можете быть свободны, пока…
— Похоже, слов вы не понимаете, господин первый лейтенант. Может, это вас убедит, — нарочито медленно Джек расстегнул кобуру и вытащил излучатель.
Каминский смертельно побледнел и покрылся испариной, когда Эндфилд невзначай, на неуловимо короткое мгновение, навел на него ствол.
— Посмотрите, господин первый лейтенант, на эту голографическую табличку, — сказал Джек, поворачивая пистолет левым боком, где под стандартной формулировкой награждения гордо красовалась подпись председателя Союза Планет. — Вы, может, думаете, что это имитация? Вы же знаете, что подделывать это опасно из-за того, что легко проверить, да и невозможно технически.
— Давайте сюда, — пришел в себя Каминский. — В лаборатории проверят.
— Не могу понять, чего больше в ваших словах: некомпетентности или, может, неуважения к установлениям законной власти? — равнодушно сказал Эндфилд, пряча «громобой» в кобуру. — Я полагаю, что забрать пистолет у меня вы можете только на основании добровольного отказа от оружия даже в случае увольнения из армии. Посему я решил оставить его как память.
— Советую хранить вашу железку при себе и брать ее в сортир, в ванну, в постель, — зловеще сказал лейтенант. — Хранение оружия имеет больше минусов, чем плюсов. Но скафандр придется сдать в любом случае. Никто вам не позволит держать у себя крайне опасные средства уничтожения.
— Я и не собирался на этом настаивать, — улыбнулся Джек.
— Можете получить документы в пятой комнате, и милости поошу на планету, — а затем, приблизясь, он прошептал: — Мы еще как-нибудь потолкуем, майор.
— Всегда готов, — ответил Джек, смерив Каминского презрительным взглядом.
Глава 2
ДЕМЕТРА
После регистрации в Центральном компьютере жизнь повернулась к Эндфилду своей приятной стороной. В сигнальном браслете горел пурпурный глазок неограниченного пятилетнего кредита, на счетчике наличности красовалась значительная сумма подъемных — так Союз расплачивался за десять лет войны, за смерть товарищей, за то, что Капитан выжил один из сотни. Еще одной приятной новостью было разрешение на обналичивание, которое позволяло ему стать весьма состоятельным человеком. Разумеется, существовало ограничение на суточное кредитование, но, как оказалось, Деметра не была в списке бедных миров для персон третьего имущественного класса, уступая лишь таким специализированным на развлечениях и удовольствиях мирам, как Дар Венеры, Лагуна, Гелиос. Двери автоматически открывались, военные отдавали честь, красивые женщины обращали на него внимание. Но Капитана это радовало мало. После холодноватой аскетичности помещений пилотского сектора Базы Черного Патруля, после погруженных в себя интеллектуалов-пилотов четвертая орбитальная станция Деметры была раздражающе шумной, яркой, пропитанной возбуждающими запахами и обрывками сексуальных эмоций. Эндфилду казалось, что он идет по гигантскому обезьяннику.
Накрашенные лица, декольте, обнаженные ноги, каблуки, соблазнительное колыхание грудей под тонкой материей, объединившись с настроением от посещения пограничного контроля СБ, дало образ многогрудой, многозадой, губастой самки в непрерывной течке, единственным назначением которой было — благоухать наполовину искусственным сексуальным ароматом, превращая рутинную работу в непрерывный праздник чувственности на радость хорошо откормленным, не обремененным заботами самцам.
Таков был четвертый имущественный класс — чиновники средней руки в привилегированных учреждениях на богатых планетах региональных центров.
Закончив формальности, Джек направился в зал ожидания, размышляя о том, не слишком ли нашумел в контроле. Пожалуй, нет. Именно так должен был повести себя уверенный, кристально чистый, заслуженный офицер. «Ветеран. Какое глупое слово», — неожиданно промелькнуло у него в голове.
Вдруг Эндфилд испытал панику от мысли о том, что теперь он будет только пассажиром, обреченным на скучное размеренное существование на дне планетных атмосфер в грязи энергетических отбросов низкоорганизованной жизни, вдали от чистых и светлых просторов Космоса.
Грубый и жесткий бросок через Кольцо и шумное скопление жизни на спутнике наполовину оглушили его, но Капитан чувствовал прямую и явную угрозу там, куда он шел. Тупомордые голографические камеры наблюдения слишком явно «вели» его, фиксируя каждое движение, отслеживая мимику, жесты… Эндфилд был достаточно знаком с устройством этих систем, чтобы понять, что сейчас опытные физиономисты при помощи специальных программ раскладывают на трехметровых экранах ракурсы его лица, отслеживая колебания, сомнения, страхи нежданного гостя. Джеку показалось, будто за ним по пятам крадутся «белые» десантники, умело, четко, соблюдая дистанцию, готовые схватить при малейшей попытке повернуть.
Коридор закончился. Эндфилд оказался перед высокой дверью мореного дуба со скромной золоченой табличкой «Служебный зал». Подавив вздох, он прислонил браслет к устройству считывания.
Десантников не было. Джека встречала миловидная женщина в униформе. Она улыбнулась и сказала:
— Мы ждем только вас, господин майор. Малый челнок давно готов к старту.
Они пошли через зал, наполненный мягким, приглушенным светом настенных светильников. Вокруг стояли глубокие кожаные диваны, шкафы с книгами в дорогих кожаных переплетах, низкие столики темного дерева, на них вазы с букетами, статуэтки, безделушки, висели картины на стенах. Композицию завершали огромный, толстый ковер на полу и окно во всю стену наполовину прикрытое тяжелой, плотной портьерой. За огромным иллюминатором, в тридцати мегаметрах под орбитальной станцией, плыл шар Деметры, резко рассеченный на дневную и ночную стороны.
Эндфилд остановился, разглядывая громаду планеты, ее фиолетовые океаны, густые облака над экватором, горные цепи, синеватые от нетронутых лесов материки. На самом деле ему не хотелось идти к посадочным модулям, откуда все сильней и сильней веяло опасностью.
— Внизу это выглядит еще красивее, господин майор.
— Да-да, идем, — отозвался Джек.
«Неплохо живут, — подумал он. — Никакого белого пластика, тонированного стекла и блестящего металла. Никаких жалюзи и резкого, пульсирующего света из газоразрядных трубок. В интерьере только натуральные материалы. За деревянными панелями стен толстая броня, скрытые генераторы защитных полей, стойки со скафандрами высшей защиты. Комфорт, удобство, безопасность. Все вокруг прямо кричит о том, что здесь бывают лишь немногие избранные».
Подъемник опустил Эндфилда прямо к входному люку челнока. Ощущение опасности стало непереносимым. Капитан задержался, сосредотачиваясь, потом резко влетел вовнутрь, положив руку на кобуру.
На шум обернулась молодая девушка, сидевшая в голове салона. Их взгляды встретились. Из зеленых глаз ушел мимолетный испуг, она улыбнулась, опустила взгляд.
— Что-нибудь не так? — спросила незнакомка, снова взглянув на него. Вы привыкли путешествовать в полном одиночестве?
Джек отметил, как дивно она хороша. Эндфилду показалось, что он уже где-то видел это лицо. Может, во сне или отраженным в витрине, когда девушка на мгновение остановилась, чтобы поправить свои волосы, глядя в зеркало темного стекла. Странное смущение сковало тело.
— Нет, обычно втроем… — До Эндфилда стал доходить комизм ситуации.
Напряжение отпустило, на всякий случай он прошел к ней, ожидая, что из-за кресел начнут выскакивать люди в масках.
Девушка поняла это по-своему. Она указала Капитану на соседнее сиденье, внимательно оглядев с головы до ног, стараясь, чтобы это было не слишком бесцеремонно.
— Значит, из-за вас я задержалась здесь. Меня попросили подождать несколько минут, а растянулось все на целых полчаса.
Было видно, что она совсем заскучала в тишине и полумраке неподвижного корабля.
— Мне так медленно оформляли документы, что я подумал, будто меня оставят в офисе насовсем.
— Вы ничего не понимаете, — с улыбкой произнесла девушка. — Жизнь скучна и однообразна, а женщины любопытны. У нас очень редко бывают пилоты Дальней Разведки, тем более в таком грозном виде, в полном вооружении.
— Вы хотели сказать — «драконы»?
Она попыталась сдержаться, но сначала прыснула, потом, не таясь, засмеялась глубоким грудным смехом.
— Извините, — проговорила девушка, пытаясь остановиться. — Я слышала, что вы и сами себя так называете.
Она замахала на себя ладонями. На Джека дохнуло тонким ароматом духов, неуловимым запахом молодого женского тела.
— Я — Джек Эндфилд.
— Ника Громова. — Девушка протянула руку. Капитан осторожно сжал ее теплую, нежную ладонь, затем, повинуясь внезапному импульсу, поцеловал. Она слегка покраснела и опустила глаза.
— Вы надолго к нам?
— Видимо, да. Месяцев на пять минимум.
Ника стала рассказывать, какая замечательная планета Деметра, сколько хорошего есть на ней. Под звук ее прекрасного, глубокого голоса челнок мягко тронулся. Загорелись экраны полного обзора, создавая иллюзию свободного полета. Прогулочная машина высокого класса шла без рывков и раскачки, удаляясь от громады древнего суперлинкора, переделанного в стационарный орбитальный спутник. Разговор сам собой прервался. Автоматический пилот мягко вел челнок сквозь пустоту туда, где вырастала планета, наползая на экраны своей биллионнотонной массой. Корабль начал тормозить сильными двигателями, придерживая хрупкий груз компенсаторными полями. Они уже подлетели к границе атмосферы, как вдруг Эндфилд уловил слабый свист. Так воспринимается близкая работа двигателя нереактивной тяги без экранировки, когда интенсивность пространственных волн становится настолько большой, что непосредственно воздействует на среднее ухо.
— Посмотри, Джек, — с восторгом крикнула Ника, касаясь его плеча. — Это эфемеры.
Эндфилд увидел цепочку огоньков, которую они быстро нагоняли. Огоньки быстро превратились в голубые шары, вернее, сфероиды с маленькими тонкими хвостиками. Корабль прошел сверху, живая экзотика ушла за корму.
Двигатели челнока послали очередной тормозной импульс. Машина круто провалилась вниз. «Что он делает?!» — мелькнуло в голове у Капитана.
Светящиеся комки наткнулись на днище аппарата, несколько из них взорвалось. Ника вскрикнула. Челнок резко дернулся, словно получил хорошего пинка. Эфемеры встали в круг и обстреляли корабль частичками своего вещества. В кабине запахло озоном, по металлическим поверхностям побежали разряды, экраны и светильники погасли, гравитация выключилась. Корабль заревел и затрясся, входя в атмосферу.
— Джек, сделай что-нибудь, — растеряно прошептала девушка.
Эндфилд подхватил Нику, потащил ее в пилотскую кабину, выбив тонкую дверь, толкнул в кресло и приказал пристегнуться. Сам сел на место первого пилота, посмотрел на безнадежно мертвый пульт. Наведенные электрические разряды нарушили работу компьютера.
Челнок вращался, на стекла кабины набегало вишневое пламя, но температура обшивки была еще относительно невелика.
«Попытаться можно…» — решил Капитан.
Он сломал пломбу, потянул рычаг. Грохнули пирозаряды, выталкивая аварийные крылья и стабилизаторы.
«По крайней мере, эта система уцелела, — подумал Джек. — Загадка решилась просто: столкновение, катастрофа. Нет человека — нет проблемы». Именно это он почувствовал, когда не хотел идти на посадку.
Перегрузки росли, пламя становилось все ярче. Челнок ревущим болидом пропарывал стратосферу, теряя космическую скорость. Эндфилд уловил момент, когда машина достаточно замедлилась, чтобы перейти с аэродинамического торможения на планирующий полет, и поворотом другого рычага широко раскрыл основные несущие плоскости.
Корабль заскользил на тридцатикилометровой высоте, освещенный лучами светила, восходящего над огромным, погруженным во мрак континентом. Надо было выбирать место приземления. Джек знал, что посадочная скорость превысит 100 метров в секунду, поэтому сесть машина могла только на воду или на достаточно ровную, желательно песчаную площадку. Катапультироваться без защитных костюмов и антигравитационных поясов было бы самоубийством.
Челнок все круче забирал к земле. Косые лучи местного солнца осветили деревья под аппаратом до самого горизонта и зеркало воды вдалеке. Эндфилд тянул к далекому озеру, аппарат все хуже слушался рулей.
Джек с трудом удерживал штурвалом и педалями неровный, неустойчивый полет, грозящий перейти в «штопор». Едва не зацепив верхушки деревьев, через которые она перевалила буквально на честном слове, машина тяжело ударилась о воду, подпрыгнула и заскользила, поднимая носом вал воды и оставляя за собой широкий кильватерный след.
Со стоном лопнула обшивка. Девушка и Эндфилд моментально промокли.
Корабль пропахал брюхом дно мелководья, тяжело врезался в песок берега. Машина закувыркалась по пляжу, ломая крылья, оставляя куски обшивки, стабилизаторы, осколки блистеров. Наконец она перевернулась в последний раз и осталась лежать, показывая небу разодранное брюхо.
В салоне клубилась пыль. Ника висела на ремнях головой вниз, ее мокрые волосы качались как маятник. Она открыла глаза и чихнула.
— Ты не ранена? — спросил Джек, освобождаясь от ремней.
— Все в порядке, — ответила она. Голос был на удивление спокоен.
Эндфилд расстегнул ремни ее кресла, помог спуститься. Девушка пошатнулась и прижалась к нему. Джек обнял ее, поддерживая. Ника положила голову ему на плечо, судорожно вздохнула. Капитан повел девушку к выходу, чувствуя под рукой крутой изгиб талии и упругость крепкого молодого тела под мокрым комбинезоном.

Петров Александр - Джихан - 1. Забавы жестоких богов => читать книгу далее


Надеемся, что книга Джихан - 1. Забавы жестоких богов автора Петров Александр вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Джихан - 1. Забавы жестоких богов своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Петров Александр - Джихан - 1. Забавы жестоких богов.
Ключевые слова страницы: Джихан - 1. Забавы жестоких богов; Петров Александр, скачать, читать, книга и бесплатно