Левое меню

Правое меню

 Шумилов Павел - Осколки Эдема 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Мартынов Георгий Сергеевич

Сто одиннадцатый


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Сто одиннадцатый автора, которого зовут Мартынов Георгий Сергеевич. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Сто одиннадцатый в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Мартынов Георгий Сергеевич - Сто одиннадцатый, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сто одиннадцатый равен 945.98 KB

Мартынов Георгий Сергеевич - Сто одиннадцатый - скачать бесплатно электронную книгу





Георгий Сергеевич МАРТЫНОВ.
СТО ОДИННАДЦАТЫЙ
(хроника н…ских событий)


ГЛАВА 1
(вместо пролога),
о том, что случилось в ночь на 10 января по московскому времени, в трех с половиной миллиардах километров от Земли
Впереди – чёрное небо, усеянное бессчётными огоньками немигающих звёзд. Самая яркая из них, если наблюдать за нею месяц за месяцем, заметно перемещается, тогда как все остальные неподвижны и не изменяют своего взаимного расположения. Но это и не звезда, а планета Нептун.
Позади – то же чёрное небо с такими же огоньками звёзд, которое не затмевает своим блеском далёкое Солнце. Оно уменьшилось за время пути в несколько раз и кажется теперь меньше теннисного мяча.
Там же позади, невидимая из-за близости к солнечному диску, осталась покинутая более двух лет назад родная Земля. И огромная планета Уран, изменившая могучим полем тяготения траекторию полёта автоматической межпланетной станции, направившая её к Нептуну – цели полёта.
Уран выполнил свою роль, и теперь расстояние между ним и станцией увеличивается почти на два миллиона километров каждые двадцать четыре часа.
Уран давно не виден. Нептун ещё трудно найти среди звёзд. Вокруг чёрная бездна, и нет этой бездне ни начала, ни конца.
Но пути, по которому с третьей космической скоростью летит ракета, начало было – на Земле, и будет конец – возле Тритона, спутника Нептуна, одной из крупнейших «лун» Солнечной системы, превосходящего своими размерами планету Меркурий.
Конец только через много месяцев, а пока полет в пустоте, в скучном однообразии.
Но скучать некому. Автоматическая межпланетная станция, направленная учёными Земли, чтобы с близкого расстояния «осмотреть» Тритон, исследовать его атмосферу, измерить напряжённость магнитного поля и разрешить множество других вопросов, возникших у астрономов, летит без экипажа. На ней только приборы и электронно-вычислительные машины. Бесстрастно, точно и неутомимо выполняют они составленную на Земле программу полёта, аккуратно посылая радиограммы с результатами наблюдений.
Огромное тело ракеты, которой солнечные батареи придают некоторое сходство с самолётом, снабжено «глазами» – четырьмя телеобъективами, чутко реагирующими на малейшее изменение в окружающем пространстве. Этим «глазам» помогают локаторы, непрерывно прощупывающие лучами путь впереди ракеты. И те и другие сообщают обо всем, что «видят», главной электронно-вычислительной машине ЭВМ-1, управляющей полётом и всеми процессами, происходящими внутри станции. Сделано все, чтобы защитить станцию от любой случайности.
Пока объективам и локаторам нечего зафиксировать для передачи на Землю, радиограммы содержат только краткую сводку о режиме внутри станции – температуре, давлении, состоянии бортовых систем и механизмов. И об интенсивности космических частиц.
Так продолжается месяц за месяцем.
Последняя радиограмма, содержавшая хоть какие-то данные, помимо внутреннего режима, была передана, когда станция пролетала мимо Урана, в нескольких миллионах километров от гигантской планеты. Следующая будет послана в конце пути. А сейчас передавать нечего. Вокруг станции нет ничего. Нет и не может быть. Пространство между орбитами Урана и Нептуна практически пусто.
Это хорошо знают в координационно-вычислительном центре управления полётом. Но ежедневно дежурный оператор аккуратно заносит в журнал очередную радиограмму со станции, заносит одни и те же данные, не пропуская ни одной цифры кода, хотя месяц за месяцем эти цифры почти не меняются. Почти – потому что различно число зарегистрированных космических частиц.
Записи в журнале внимательно прочитывают учёные. Прочитывают каждый день, несмотря на то, что знают заранее – ничего нового в журнале нет.
Нет и не может быть!
Потому что:
ПРОСТРАНСТВО МЕЖДУ ОРБИТАМИ УРАНА И НЕПТУНА ПУСТО!
Учёные совершенно уверены в этом, но все же читают записи, потому что они всегда помнят: «А вдруг!…» А вдруг что-нибудь произойдёт вопреки вероятности, вопреки знанию и опыту.
Космос всегда может преподнести самый неожиданный, самый невероятный сюрприз!
И настал день, когда «А вдруг!» неожиданно превратилось в реальную действительность.
Только что была «привычная» для телеобъективов, локаторов и ЭВМ-1 чёрная пустота, усеянная огоньками немигающих звёзд. Вот только что сейчас, какую-нибудь секунду назад…
Только что не было ничего, кроме блестящих точек, от которых ощутимо отделяла ракету безграничная бездна пространства, непостижимая пустота космоса…
И вдруг все исчезло!
«Глаза» станции не видят больше ни одной звезды. Пустота космоса перестала быть чёрной, она засияла ровно и сильно, заполнив сверкающим блеском все!
Нечто исполински огромное мгновенно закрыло пространство впереди ракеты, несущейся прямо в центр этого «нечто»…
Бортовые системы станции все же успели составить и начать передавать на Землю экстренную радиограмму. Успели начать, но… не успели закончить. К Земле ушло всего полтора слова: «Возникло пре…»
А все остальное, вместе с самой станцией, исчезло в огненной вспышке, прочертившей в плотной среде того неведомого, что встало на пути ракеты, ярко блеснувшую узкую полоску, подобную тем, которые испокон веков видят люди, когда в атмосферу Земли врезаются метеориты.
Сложное, прекрасное в своём совершенстве творение разума и труда, очередной разведчик науки, созданный и отправленный людьми в бездну космоса, внезапно прекратил существование, превратившись на несколько секунд в падающую звезду.
В координационно-вычислительном центре автоматический приёмник, постоянно настроенный на частоту передатчика межпланетной станции, принял внеочередную и, как оказалось, последнюю радиограмму, заключавшую в себе только полтора слова.
А когда после получения этого отрывка прошло двадцать четыре часа бесплодного ожидания, в центре вынуждены были констатировать факт гибели станции и неудачу очередного космического эксперимента.
– «Пре…» может означать только «препятствие», – сказали учёные. – Видимо, ракета врезалась в астероид, случайно залетевший за орбиту Урана и случайно же оказавшийся на её пути. Хотя и в этом случае остаётся непонятным, почему этот астероид, или крупный метеорит, своевременно не заметили локаторы. Они должны были заметить его на расстоянии, достаточном для любого манёвра. Ведь только вчера станция радировала о полной исправности всех своих агрегатов.
Вот и все!
На газетное сообщение особой реакции не последовало. В длинном списке космических экспериментов неудачи случались и прежде. Они были очень редки, но неизбежны, как в любом большом деле, тем более таком, как завоевание человеком Солнечной системы.
Учёные, инженеры и рабочие приступили к созданию другой станции, которая должна была последовать по тому же маршруту и с тем же заданием. И как всегда бывает, эта вторая станция была более совершенна, чем первая. Кроме того, повторение роковой встречи практически исключалось. Учёные не сомневались в том, что на этот раз эксперимент увенчается успехом. Ведь первая станция погибла явно случайно, настолько, что даже причина её гибели осталась загадочной. Два раза такая случайность никак не могла повториться.
И не было, казалось, никакой надежды на разгадку тайны катастрофы первой станции.
Казалось до тех пор, пока Человечество не поняло, что случилось в Солнечной системе и что произошло в точке пространства, где на пути посланца Земли возникло препятствие, своевременно не замеченное очень чувствительными и совершенно исправными локаторами.
А когда все стало ясно, многие, а в особенности астрономы пожалели о том, что в ту ночь на 10 января 19… года ни один телескоп не был обращён в сторону Нептуна, что ни в одной обсерватории не возникло необходимости в наблюдениях или, что было бы ещё лучше, в фотографировании звёзд в том направлении, по которому удалялась от Земли сама уже ни в какой телескоп не различимая автоматическая межпланетная станция, удалялась навстречу гибели.
Никогда и никем не виденную, очевидно неповторимую, картину появления загадочного «препятствия» на пути ракеты так и не наблюдал никто.
А ведь как бы это ни казалось невероятным, её, эту картину, можно было УВИДЕТЬ и НАБЛЮДАТЬ!
Несмотря на расстояние в ТРИ С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИАРДА КИЛОМЕТРОВ!
Отполированные почти до зеркального блеска темно-вишнёвого цвета панели пульта отражают двенадцать сферических экранов, расположенных перед ним правильным полукругом. На пульте очень мало приборов. Вытянутые во всю его длину, чередуются прямоугольные и овальные рамки из материала чуть более светлого тона. Между ними по четыре – пять кнопок, тумблеров или маленьких рукояток с чёрными, жёлтыми и белыми головками.
Каждый экран до двух метров в диаметре. Их ряд тянется на сорок, сорок пять метров. Узкие рамы, сделанные из того же материала, что и весь пульт, такого же, как и он, темно-вишнёвого цвета, создают впечатление ряда огромных иллюминаторов.
Перед пультом не то кресло с низкой спинкой, не то очень короткая кушетка, обитая рыхлым материалом вроде бархата или плюша. «Кресло» передвигается вдоль всего пульта, бесшумно и плавно скользя словно по невидимым рельсам. Сидящему в нем не надо пользоваться какими-либо кнопками или рукоятками, чтобы привести в действие механизм. «Кресло» движется как бы само собой, подчиняясь биотокам.
К краю пульта сдвинуты ещё четыре таких же «кресла».
Экраны – «иллюминаторы» как будто висят в воздухе; стен, на которых они находятся, не видно, они прозрачны. Такой же прозрачный потолок позволяет хорошо видеть звезды на матово-чёрном фоне неба. Две из них сразу обращают на себя внимание величиной и блеском. Та, что ярче, висит бледно-жёлтым диском в неимоверной дали космоса, но свет её даёт даже тени. От другой теней нет, хотя она и очень близка.
Пол в помещении пульта матовый, все того же цвета переспелых вишен. В нем, как в пушистом ковре, не отражается абсолютно ничего.
В пяти – шести шагах позади «кресла», точно врезанный в пол, довольно большого размера овальный бассейн, ничем не ограждённый. Вода в нем бледно-голубая, как бирюза, и поверхность её находится почти вровень с полом.

Сквозь стены видны снаружи двенадцать металлических ажурных мачт, увенчанных на четырехсотметровой высоте тремя медленно вращающимися решётчатыми чашами-антеннами каждая. Тридцать шесть антенн связаны с двенадцатью экранами в помещении пульта.
На экранах нет никаких изображений, они пусты и на слегка зеленоватых поверхностях – ни искр, ни точек, которые могли бы указывать, что установка в целом включена.
Мачты, как и экраны, расположены полукругом в непосредственной близости к зданию, в котором находится пульт. Их основания скрыты в густых зарослях растений с длинными узкими листьями, которые светятся то зелёным, равномерно переливающимся светом, то синеватым, то жёлтым.
Вдали виднеются другие здания, которые также не имеют ни дверей, ни окон.
Всюду ничем не нарушаемая тишина и отсутствие движения, если не считать непрерывного вращения решётчатых антенн там, наверху.
Но это, возможно, только впечатление…
Дробно рассыпаются щёлкающие звуки, и на пульте, с правой его стороны, вспыхивает крохотный рубиновый огонёк сигнала.
«Кресло» плавно передвигается и останавливается напротив этого места. Сидящий в нем одновременно нажимает на одну из кнопок, переключает тумблер и передвигает две рукоятки, одну чуть влево, другую немного вверх. В овальной рамке загорается небольшой экран, и в жёлтой его глубине появляется… назовём ЭТО головой, так проще.
Из крохотного отверстия над экраном раздаётся негромкий голос:
– Во имя жизни!
– Во имя жизни! – отвечает сидящий в кресле. – Я давно жду!
– Только что раскодированы записи со всех тысячи ста восьмидесяти шести сторожей верхних слоёв.
– Зачем ты вызвал меня?
– К сожалению…
– Метеорит?
– К сожалению, хуже. Много хуже!
– Говори!
– В самый момент выхода…
– Погибла жизнь?
– К счастью, нет. Но несомненно искусственное происхождение…
– Тогда не вижу несчастья! Наоборот!
– Оно погибло! Восемнадцать ближайших к месту встречи сторожей верхних слоёв успели заметить и зафиксировать…
– Скорость? Время?
– Две с половиной секади и немного больше двадцати четырех арэ. Несущественно.
– Если так, сторожа верхних слоёв должны были успеть зафиксировать не только наружное, но и внутреннее. Две с половиной секади! Это для них очень много.
– Они это сделали.
– Степень совершенства определена?
– Между пятнадцатью и шестнадцатью.
– Так низко! – В голосе разочарование и грусть. – Опять и опять – так низко! Будет ли наконец удача! Или мы обречены на поиски того, что не существует? Где снимки?
– Будут доставлены вам после полной расшифровки объекта.
– Но что-нибудь уже известно?
– Автоматика. Простейшая система связи на электромагнитных волнах. Реактивное движение. В момент гибели не было – инерция. На нескольких деталях внутренних механизмов отчётливо видна совершенно одинаковая надпись. Вот её снимок.
На экране появляется строчка из двух слов. Сидящий у пульта молча рассматривает её несколько секунд.
– Странно! Неужели это буквы? Буквенная письменность! По-моему, это уже не шестнадцатая степень, а много ниже, порядка двадцатой.
– У нас определена шестнадцатая. И даже, возможно, пятнадцатая. Думаю, вы ошибаетесь. Но, как бы там ни было, это жизнь! Нельзя говорить о полной неудаче!
– В этом ты прав! Это жизнь и это разум! Начинаю поиск во всех двенадцати секторах. Передай об этом! Удалось определить, с какой стороны оно явилось?
– Со стороны центра системы.
– Ускорьте полную расшифровку! Проверьте все ленты, со всех восемнадцати сторожей верхних слоёв, на указание направления. Все новые сведения ко мне! Торопитесь! Помните, у нас очень мало времени. Никогда прежде не было так мало. Во имя жизни!
– Во имя жизни!
Экран гаснет.
Дежурный медленно движется в кресле вдоль пульта. Быстро и чётко, с едва слышными щелчками поворачиваются, переключаясь, головки тумблеров, передвигаются рукоятки, и один за другим оживают громадные экраны, покрываясь сеткой сверкающих линий. Сквозь прозрачный потолок видно, как ускоряется вращение решётчатых чаш-антенн. А затем они замирают, словно найдя, наконец, самое удобное положение. И синхронно с ними замирают линии на экранах, поверхность которых становится матово-серой, неподвижной, застывшей…
Проходит шесть, семь тысяч секади…
Третий слева экран внезапно покрывается бесчисленными зелёными точками. Они расширяются, теряя блеск, пока не сливаются в одну сплошную поверхность, из зеленой ставшую почти белой.
Короткий разговор по маленькому экрану.
– Что находится в секторе три?
Вместо ответа следует вопрос:
– Какой цвет?
– Зелёный, потом почти чисто-белый.
– Планета с растениями, осуществляющими фотосинтез с помощью хлорофилла.
– Сообщите точные координаты. Направьте ко мне Норит сто одиннадцать. Жду!
Экран гаснет.
Дежурный покидает кресло, направляясь к бассейну. Его шаги производят звук, подобный ударам валька по мокрому белью.
Шлёп, шлёп!… Шлёп, шлёп!
ПО ДВА!
С негромким всплеском бирюзовая поверхность воды смыкается над ним.

ГЛАВА 2,
рассказывающая о происшествии в доме Кустовых утром 12 января
Город Н…ск был невелик. В таких городках все жители, во всяком случае старожилы, должны если и не быть лично знакомыми, то хотя бы слышать друг о друге. В особенности это относится к работникам местной милиции, которым по самому роду их деятельности положено знать всех.
Если говорить именно о н…ской милиции, то такому требованию наиболее полно отвечал самый молодой из её не слишком многочисленных сотрудников – младший лейтенант Александр Кустов, которого сослуживцы и большинство жителей города звали просто Сашей, во-первых, по причине его молодости, а во-вторых, потому, что Саша Кустов родился и вырос в Н…ске. И он действительно знал всех, кроме родившихся или приехавших сюда на жительство за последние годы. С такими младшему лейтенанту предстояло ещё познакомиться, так как к моменту начала событий, о которых пойдёт рассказ, прошло всего лишь чуть больше двух недель со дня возвращения Александра Кустова в Н…ск после окончания школы милиции.
Поскольку именно ему предстоит оказаться главным героем или, во всяком случае, одним из главных, расскажем о нем немного подробнее.
Саше (будем называть его так, по примеру жителей города и для краткости) совсем недавно исполнился двадцать один год, и он был ещё холост. В меру высокий (рост сто семьдесят семь сантиметров), с широкими плечами и хорошей фигурой спортсмена.
Родителям Саши принадлежал домик, который фасадом выходил на главную улицу города и отделялся от неё низким палисадником. Впрочем, громкое название «улицы», да ещё «главной» вошло в обиход совсем недавно. До этого с незапамятных времён здесь проходила дорога, а затем – обыкновенное шоссе между районным и областным городами.
В доме было всего четыре комнаты; одна из них служила как бы гостиной, а три другие занимали спальни: отца с матерью, самого Саши и его младшего брата Николая, учившегося ещё в школе. Вместо столовой пользовались большой и светлой, в два окна, кухней.
Таких домов в Н…ске было сколько угодно, можно сказать, весь город состоял из них, кроме центральной части, где не так давно появилось несколько двух – и трехэтажных зданий – магазинов и учреждений.
Отец Саши – Александр Кустов-старший – работал бухгалтером в городском отделении Госбанка, а мать была учительницей.
Необходимо ещё упомянуть, что родители Александра Степановича жили и работали в колхозе, в пятнадцати километрах от Н…ска.
Саша Кустов унаследовал от матери тёмные глаза и брови, а от отца, коренного сибиряка, совсем светлые, «льняные» волосы, прямой нос и крупный подбородок.
Увлечение милицейской работой возникло у Саши, когда он учился в девятом классе и вступил в добровольную народную дружину.
К большому неудовольствию родителей, мечтавших о том, что их сын после окончания школы поступит в университет, решение посвятить себя работе в милиции не проходило, а все более крепло. Оно казалось непонятным, потому что Саша, по мнению учителей, был создан для серьёзной научной работы.
«Ну и что из того? – отвечал он тем, кто пытался отговорить его от поступления в школу милиции. – Разве там не нужны способности к анализу и научному мышлению? Ещё как нужны!»
Исчерпав все доводы, Александр Степанович в конце концов стал на сторону сына.
– Если человек так упорно стремится к одной профессии, – сказал он жене, – значит, он создан именно для этой профессии.
– Но ведь все прочат Саше научную карьеру, – возражала Антонина Михайловна. – Все говорят, что у него большие способности к математике и логике.
– Ну, это ещё большой вопрос, какие и к чему он имеет способности, – отвечал муж, – в таких вопросах нередко ошибаются, в особенности любящие матери, – поддел он жену. – Насчёт математики не знаю, а логика необходима и работникам милиции. Не будем мешать, пусть он идёт по тому пути, который избрал для себя. Да и не можем мы ему помешать, – прибавил Александр Степанович, – у Саши сильный характер, чему я очень рад!
На этом семейная дискуссия закончилась.
Чтобы покончить с описанием действующих лиц и места, где произошли ближайшие события, осталось сказать, что Н…ск был расположен по берегам небольшой речки, которая совсем близко от города впадала в озеро (километра полтора в длину и ширину), в котором водились краснопёрые окуни, и что ученик десятого «б» класса Николай Кустов был страстным рыболовом. Даже очень суровые зимы, довольно частые в Н…ске, не служили для него препятствием, и Коля с увлечением предавался удовольствию подлёдного лова почти каждый воскресный или праздничный день.
Ну, а теперь, после этого небольшого, но необходимого отступления, перейдём к самому рассказу.
В субботу 12 января, в семь часов утра по местному времени Саша Кустов в новом форменном кителе с погонами младшего лейтенанта сидел в кухне-столовой, с нетерпением ожидая завтрака. Отец и младший брат ещё не встали: первый – потому, что был выходной день, а второй – потому, что было ещё рано.
В сущности говоря, рано было и самому Саше: его дежурство начиналось сегодня в восемь часов, а от дома до места службы, даже при самом неторопливом шаге, было не более десяти минут ходу. Но увлекавшийся своей работой младший лейтенант засыпал вечером и просыпался утром с мыслью о ней и, как правило, являлся в отделение милиции раньше всех.
Вот и сейчас, когда в его распоряжении был почти час, он уже давно встал, привычно проделал утреннюю зарядку и поторапливал мать, которая не слишком спешила, зная, что опоздать на дежурство сын никак не может.
Нетерпение хозяина вполне разделял любимец семьи – белый, без единой отметины, пушистый кот, которого так и называли – Белкой. Он сидел на стуле рядом с Сашей, щуря зеленые глаза и поминутно облизываясь, словно предвкушая удовольствие.
Минутная стрелка старинных часов на стене кухни приблизилась к цифре два.
– Что ты сегодня так долго, мама? – спросил Саша, посмотрев на часы, которые видел тысячи раз до этого, но не подозревая, что на этот раз запомнит положение стрелок до конца своих дней. – Десять минут восьмого!
Он говорил что-нибудь в этом роде каждый день, и Антонина Михайловна только улыбнулась, ничего не ответив.
Так же как и Саша, она не могла заподозрить, что привычная фраза, сказанная сыном сегодня, запомнится ей на всю жизнь.
Потому что не только они двое, а и все население Земли навеки занесёт на страницы своей истории знаменательную дату: ДВЕНАДЦАТОЕ ЯНВАРЯ 19… ГОДА, СЕМЬ ЧАСОВ ДЕСЯТЬ МИНУТ ПО Н… СКОМУ ВРЕМЕНИ!…
Потому что именно в этот час и минуту начались в небольшом сибирском городке события, названные впоследствии «Н… СКИМИ».
– Десять минут восьмого! – сказал Саша.
Эти три слова слышала одна только Антонина Михайловна. И только они двое, мать и сын, запомнили это мгновение, пока ещё и для них самих ничем не примечательное!
Потому что только потом, через много часов, поняли они, что эти три слова, сказанные Сашей Кустовым, человеком, которому было суждено сыграть значительную роль в «н…ских событиях», как бы послужили сигналом к н а ч а л у этих самых событий!
Белка вдруг встрепенулся, и его острые уши шевельнулись, выражая напряжённое внимание. Кот слегка наклонил голову, к чему-то внимательно прислушиваясь и пристально глядя на пол.
– Мыши у нас завелись, что ли? – спросил Саша.
Мать удивлённо обернулась.
– Какие мыши? – возмутилась она. – Какие могут быть мыши? В нашем доме их отродясь не бывало!
– Посмотри сама!
Саша кивнул на кота.
Белка приник пушистой грудью к сиденью стула, словно перед прыжком. Он весь сжался, но смотрел уже не на пол, а прямо перед собой на стену, вернее на кухонный шкаф. Несомненно, он что-то слышал или чуял там, за этим шкафом. Что-то находящееся за пределами человеческого слуха и восприятия.
Потом они увидели, что Белка стал медленно поднимать голову, сохраняя все ту же напряжённую позу, словно следя за тем, что находилось перед ним и постепенно поднималось все выше и выше, к потолку.
Это уже совсем не походило на мышей…
Кот яростно зашипел.
Антонина Михайловна и Саша с любопытством наблюдали за поведением животного. Они ничего не видели, не слышали и недоумевали, что же могло так раздражать Белку, отличавшегося характером крайне флегматичным.

Вдруг кот сжался ещё больше и… прыгнул!
Ни Саша, ни его мать не могли впоследствии связно рассказать о том, что видели их глаза. В самом буквальном смысле они оба своим глазам не поверили.
Белка прыгнул так, что должен был оказаться на полу немного позади стула, на котором сидел Саша.
Но не оказался!
Саша и Антонина Михайловна смотрели в этот момент прямо на Белку. И у них не осталось никакой возможности прибегнуть к спасительному при таких обстоятельствах самообману, чтобы успокоить себя тем, что Белка якобы прыгнул не рядом с Сашиным стулом, а под стол и сейчас находится именно там. Они были бы бесконечно рады подумать так, но… оба инстинктивно боялись сделать самое простое и естественное движение и заглянуть под стол.
Потому что они знали, твёрдо и точно знали – КОТА ПОД СТОЛОМ НЕТ!
Ведь они оба все видели!
В их памяти навсегда запечатлелись, как остановившиеся кинокадры: кот, сжавшийся подобно пружине на сиденье стула, тот же кот, распластавшийся в стремительном прыжке и… ничего больше! Белка неожиданно исчез, словно растворился в воздухе.
Антонина Михайловна закричала. Саша, наоборот, сжал губы и тряхнул головой, желая как можно скорее, немедленно избавиться от чудовищного наваждения.
Но «наваждение» никуда не исчезло…
Белки не было!
Даже много лет спустя, вспоминая это утро, Саша и его мать не могли отделаться от впечатления, что они оба неподвижно простояли (Антонина Михайловна – у плиты, а Саша возле стула, с которого он вскочил в момент исчезновения кота) не менее пяти – шести минут, тогда как в действительности прошли считанные секунды. Но в эти секунды время как бы остановилось для них. Застывшие в оцепенении, они с какой-то необычайной, никогда не испытанной отчётливостью воспринимали все, что их окружало, такое привычное, обыденное, на что раньше они никогда не обращали внимания: булькание закипающего чайника, шипение масла на сковородке, которое не успело даже подгореть за эти мгновения, тиканье часов, темноту за окном и промелькнувшие блики света на стене соседнего дома от фар проезжающей автомашины. Все было как всегда, не было только Белки, и это отнюдь не примечательное, пустячное по сути обстоятельство придавало всему окружающему жуткий оттенок нереальности. И только потому, что отсутствие животного ничем разумным объяснить было совершенно невозможно.
Большой, пушистый, белый, как только что выпавший снег, зверёк исчез на глазах у двух человек. В это нельзя было поверить до конца!
На крик жены, разнёсшийся по всему дому, прибежал полуодетый Александр Степанович. Выслушав торопливый и бессвязный рассказ сына, он посоветовал «прекратить бред». И тут же заглянул под стол, под кухонный шкаф и во все углы. То же проделал прибежавший вслед за отцом младший Кустов. Он даже неизвестно зачем заглянул в духовку.
Кота нигде не было!
Коля кинулся искать его в других комнатах. Немного пришедший в себя старший брат последовал его примеру, хотя и был абсолютно убеждён в бесцельности поисков.
То, что он видел собственными глазами, не могло произойти, но в то же время, вне сомнения, произошло!
Антонине Михайловне стало плохо. Муж помог ей прилечь на кровать, а сам, поминутно чертыхаясь и зовя виновника переполоха, который упорно «не желал» появляться, принялся старательно помогать сыновьям.
Дом был несколько раз осмотрен сверху донизу. Коля не поленился побывать даже на чердаке, куда Белка, между прочим, не мог попасть, так как люк, ведущий туда, всегда был заперт на замок.
Минут через двадцать, когда все трое сошлись посреди гостиной, Саша сказал:
– Ну хорошо, я согласен с тем, что не прав, что правы вы оба. Я готов допустить, что стал жертвой обмана зрения, галлюцинации, бредового видения, чего угодно! Но ведь и мама видела то же самое. Одна и та же галлюцинация, один и тот же сон не могут привидеться двум людям одновременно. Здесь нет выбора! Правы либо вы оба, либо я и мама. Третьего нет! А мы утверждаем, что Белка исчез в момент прыжка, когда находился в воздухе между стулом, с которого прыгнул, и полом, до которого не допрыгнул.
– Глупости!
Но в голосе Александра Степановича уже не было недавней уверенности.
– Хорошо! – все тем же ровным, нарочито спокойным голосом сказал Саша. – Хорошо! Согласен и с этим. Глупости! Но тогда будь так добр и скажи: где же Белка, однако, сейчас находится?
– Надо искать!
– Дом осмотрен. Не думаю, чтобы мы трое пропустили хотя бы один квадратный сантиметр. Да Белка и не иголка. Где же искать дальше? Где?
Ответа Саша не получил.
Обе наружные двери, все окна и форточки закрыты. Мебели очень немного, Антонина Михайловна не любила загромождать комнаты вещами. Если кот находится в доме, он несомненно был бы давно найден.
Александр Степанович и Коля отлично понимали это. Но они не могли забыть и того, что Белка физически не мог покинуть дом.
– Эх! – неожиданно воскликнул Коля. – И почему только меня не было тогда на кухне вместе с вами.
Ему казалось, что если бы он сам был с матерью и старшим братом, то, уж конечно, увидел бы все гораздо лучше, чем они.
И, боясь признаться в этом даже самому себе, о том же подумал и Александр Степанович. Потому что человеку чрезвычайно трудно, почти невозможно, примириться с фактом чуда. А то, что произошло с Белкой, иначе как чудом назвать было нельзя…
– Ты вполне уверен, что форточка на кухне была закрыта? – прекрасно понимая бесцельность этого вопроса, задаваемого им в третий или в четвёртый раз, спросил Александр Степанович.
И в свою очередь не замечая, что в третий или в четвёртый раз слово в слово повторяет одно и то же, Саша ответил:
– К сожалению, сомнений нет! Я совершенно уверен в этом. Ведь я сидел под форточкой. Зима же сейчас. Мы могли забыть, что форточка открыта, только летом. И уж в любом случае не забыли бы, что закрывали её после исчезновения Белки. Кроме того, Белка прыгнул не в сторону окна, а как раз от него.
– Да, ты прав, – с глубоким вздохом сказал Александр Степанович. – Все это логично!
– Будем продолжать поиски?
– Нет! – решительно ответил отец.
Он первым почувствовал угрожающую опасность. Находиться и дальше в состоянии столь острой растерянности было нельзя. Так недалеко и до психического расстройства.
– Кот найдётся сам! – сказал он, стараясь говорить как можно твёрже, с уверенностью, которой у него и в помине не было. – Не может он не найтись. Такого не бывает! А на дежурство ты не опоздаешь, Саша?
– Нет, у меня ещё двадцать минут.
– Ведь ты, кажется, ещё не завтракал?
– Боюсь, что аппетит пропал, – поняв, что заставляет отца менять тему, попытался пошутить Саша, – и не вернётся, пока Белка не явится.
– «Явится», «найдётся», – сказал Коля. – А как он может найтись или, ещё того лучше, «явиться», если его нигде нет?
Он даже боялся, что Белка вдруг и на самом деле найдётся, что это столь таинственное исчезновение вдруг объяснится самым прозаическим образом и ему, Коле, нечего будет рассказать школьным товарищам.
– Нигде он не может найтись! – повторил он. – Ниоткуда не может явиться. Кот разложился на атомы!
– Что? Что?…
– Разложился на атомы! Очень просто! Как это случилось, не знаю, но уверен, ничего таинственного, сверхъестественного здесь нет.
– Чем говорить глупости, – рассердился Александр Степанович, – иди-ка ты мыться и одеваться! А то в школу опоздаешь из-за кота. И не советую говорить всю эту чушь в присутствии преподавателей. Белка найдётся самым естественным образом. Обязательно! Не может он не найтись!
Больше, чем сыновей, ему хотелось убедить в этом самого себя.
В матовой глубине чёрного неба мерцают бесчисленные точки звёзд, образуя узоры чужих созвездий. Неподвижно сияет в незримой дали бледно-жёлтый диск чужого солнца.

Нет от него ни света, ни живительного тепла, по которым так истосковались сердца уже трех поколений. И неизвестно, будут ли! Может быть, только расстояние спасает от губительного излучения этого солнца.
Так думают учёные.
Давно уже тепло и свет дают всему живому на планете густые заросли растений с очень длинными узкими листьями, бесконечным ковром покрывшие каждый свободный от построек и посевов участок почвы на всех континентах и даже островах. Без них быстро угасла бы вся жизнь, в том числе и их собственная. Только давая жизнь другим, они живут сами!
Но энергия, излучаемая растениями, – это искусственно вызванная энергия недр, только суррогат, только подобие естественной звёздной энергии. Она создана в поисках спасения могучим разумом, его наукой и техникой.
Энергия спасающая, но спасающая временно!
Если не будет найдено новое солнце, через определённое, давно рассчитанное время эта энергия перестанет поддерживать жизнь и в пространстве останется лишь мёртвая планета, сама обречённая на уничтожение. Потому что только живой разум, техника способны удержать планету, лишённую системы и её центра, от рокового падения на ближайшую звезду.
Надежда на спасение Человечества одна – найти солнце, дающее свет и тепло.
Только на это надежда!
Вот почему появилось и стало традиционным обмениваться при встречах и прощаниях словами «Во имя жизни!», полными для обитателей планеты глубочайшего смысла.
Вечная ночь! Для трех поколений подряд не сменяющаяся не только днём, но даже и сумерками, с небом, усеянным звёздами, созвездиями, узор которых изменялся уже сто десять раз. И сейчас опять новый. Вечное звёздное небо над головой, которое не может скрыть от глаз свет, излучаемый растениями. Этот свет разгоняет мглу только у самой поверхности планеты.
Никогда не потухающий и не разгорающийся, всегда один и тот же зеленоватый свет, равномерно переходящий то в синий, то в жёлтый:
И здания освещены только этим светом, и подлинного их цвета нельзя определить, так как для этого нужен белый свет – сумма всех остальных цветов видимого спектра.
И так всегда!

* * *

По сферическим экранам не пробегает ни единой полоски, ни единой светящейся точки, не мелькнёт ни одна искорка. Матово-серая поверхность каждого экрана замерла. И неподвижны тридцать шесть решётчатых чаш антенн там, наверху…
Проходит тысяча двести, тысяча триста секади…
В прозрачной стене позади пульта, за которой можно видеть ещё более громадное помещение, кажущееся совершенно пустым, не возникает никакого прохода, не отворяется и не сдвигается в сторону ничто, что можно было бы назвать дверью. Просто по эту сторону стены, в помещении пульта, внезапно появляется тот, кого дежурный в разговоре по маленькому экрану назвал странным именем «Норит сто одиннадцать».
Откуда он взялся? По соседнему помещению никто не проходил…
У пульта воздух сух и тёпел. Темно-синее влажное тело Норит сто одиннадцать быстро сохнет. Его неторопливые уверенные шаги замирают возле пульта у кресла, на котором никого нет.
Норит сто одиннадцать ждёт не шевелясь…
Всплёскивается разорванная снизу бирюзовая поверхность воды. Ступая по дорожке из вишнёво-красного дерева, наклонно уходящей под воду, из бассейна выходит тот, кто недавно скрылся в нем. Серебристое тело быстро обсыхает. Он снова устраивается на своём кресле.
– Во имя жизни, Норит сто одиннадцать!
– Во имя жизни, Вензот!
– Ты готов, Норит сто одиннадцать?
– Я давно готов! С тех пор, как меня избрала планета, я всегда готов! Уже наступило время?
– Иначе я не позвал бы тебя. Да, уже время! Существование разумной жизни доказано.
– Доказано сгоревшим аппаратом?
– Да. Техника – порождение мыслящего разума. Мы не знаем, в какую форму облечён этот разум, каково излучение этой бледно-жёлтой звезды. Ты скажешь нам это. Степень развития оценена в шестнадцать или в пятнадцать. Я думаю, что много ниже – двадцать. Но мне сказали, что я ошибаюсь. Возможно, конечно! Точно скажешь нам ты! Шансов мало. Это моё мнение.
– Я готов даже в том случае, если шансов нет совсем! Ведь это нужно!
– Да, это нужно! Ты простился?
– Тотчас же, как получил твой вызов.
– Ты идёшь на большой риск, Норит сто одиннадцать! Ты знаешь, из таких же далей не вернулось сорок.
– Я готов! – в третий раз произносит избранник планеты, её посол в неведомое.
– У тебя нет сожалений или колебаний? – настойчиво продолжает Вензот.
– А разве они возможны? Когда я родился, уходил сто девятый, а сто десятому я завидовал, будучи совсем ещё юным. Теперь ты сам уже сейчас, до старта, называешь меня сто одиннадцатым! О каких же сожалениях говоришь ты, Вензот?
Дробно рассыпаются щёлкающие звуки, и вспыхивает на пульте рубиновый огонёк. Кресло плавно передвигается. Норит сто одиннадцать не следует за ним, остаётся на месте.
– Задание выполнено, Вензот!
– Что находится в секторе три?
– Планета, по размерам немного больше нашей. Третья от центра системы. Номер сектора случайно совпал с порядковым номером планеты.
– Подходит по данным?
– Кажется, да! Боимся верить в такую удачу.
– Биологические препятствия?
– Ничтожны.
– Давайте координаты! Предупредите всех: включение через десять тысяч секади.
– Все уже на местах!
Экран гаснет. Кресло с Вензот возвращается на прежнее место.
– Ступай, Норит сто одиннадцать!
Не раздаётся ни единого звука, ничто не изменяется, все осталось так, как было только что. Но посланец планеты, её избранник исчезает из помещения.
Вензот остаётся один…
Поверхности экранов из матово-серых вновь становятся зеленоватыми. Кроме одного, третьего сектора, где обнаружена обитаемая планета – цель Норит сто одиннадцать.
Что ожидает его там? Радость удачи или горечь разочарования?
Что принесёт обречённому на гибель миру разумная жизнь, встреченная в просторах Галактики? Спасение или снова, в сто одиннадцатый раз, быть может, тщетное ожидание следующей случайной встречи? Окажется ли Норит только сто одиннадцатым или ещё и последним?
Приближается решающий момент. Девять тысяч секади прошли, осталась одна!…
В помещении появляются четверо серебристых и подходят к пульту. Четыре «кресла» мгновенно оказываются рядом. Четверо устраиваются в них.
Все происходит молча. Не слышно даже традиционного приветствия, слишком велико напряжение.
– Начинаем! – говорит Вензот.
Ярче вспыхивает экран третьего сектора. Но его антенна принимает сейчас не далёкие сигналы из космоса, а даёт возможность пятерым операторам пульта видеть то, что происходит на стартовой площадке.
Никто из живущих теперь не видел, как уходили для выполнения той же задачи первые восемьдесят три посланца, так давно это было. Старейшие на планете смутно помнят восемьдесят четвёртого, ушедшего в дни их детства.
И вот сто одиннадцатый…
– Внимание!
Секади… секади… секади…
– Старт!
Площадка на экране стремительно приближается. Темно-синяя фигура в её центре занимает весь экран.
Она неподвижна.
На мгновение гаснут экраны. Становится почти темно. Энергия огромного района сосредотачивается в едином импульсе исполинской силы, в едином сверхмогучем усилии!
А когда вновь загорается экран, площадка пуста!

ГЛАВА 3,
о том, как Саша Кустов стал «ясновидцем» и при каких обстоятельствах это произошло, а также о происшествии в вагоне поезда
Слова Александра Степановича «Не может не найтись» были последними словами о невероятном происшествии с котом Белкой, сказанными в это утро в доме Кустовых. Словно сговорившись, члены семьи старательно избегали затрагивать эту тему.
Втайне все, кроме Коли, надеялись, что «чудо» померещилось и в самом скором времени естественно разъяснится – пропавший кот вернётся домой (никто не осмеливался задать самому себе логический вопрос: откуда может вернуться Белка? Они не могли не понимать, что на такой вопрос нет и не может быть ответа), и все снова станет ясно и понятно, как было всегда.
Что же касается Коли, то он не только не надеялся на это, а, наоборот, боялся разъяснения загадки, с нетерпением ожидая момента, когда сможет рассказать обо всем школьным своим друзьям.
Антонина Михайловна встала внешне спокойная. Казалось, она обо всем забыла, но по частым взглядам на стул, с которого прыгнул Белка, можно было догадаться, что спокойствие это напускное, что в действительности ей мучительно хочется увидеть на этом стуле белого кота и перестать думать о том, что произошло.
Александр Степанович, наоборот, старался не смотреть на «таинственный» стул (никто почему-то не решился сесть на него). Погруженный в свои мысли, он упорно молчал, не отвечая на редкие вопросы жены или старшего сына. Само собой разумеется, что эти вопросы не имели ни малейшего отношения к пропавшему коту. Было похоже, что старый Кустов попросту ничего не слышал.
«Неужели, – напряжённо думал он, – Белка мог исчезнуть бесследно на глазах у двух человек прямо в воздухе, разложиться на атомы, как сказал Коля? А если он не исчезал, если здесь имела место одновременная и одинаковая галлюцинация, то тогда должен быть ответ на естественный вопрос: где кот находится? Ведь у меня и у Коли никаких галлюцинаций не было. Белка не блоха, а большой пушистый кот, которому спрятаться в доме совсем не так уж просто».
Смятение умов в семье Кустовых было понятно. Но если бы дело ограничилось исчезновением кота, все пришло бы в норму сравнительно скоро даже в том случае, если объяснения таинственному событию вообще не последовало. Но история с котом – не все, что произошло в этот знаменательный (пока только для Н…ска) день. События, более непонятные, чем исчезновение Белки, были близки…
Без десяти минут восемь Саша встал из-за стола, надел шинель и, ни с кем не прощаясь, не сказав никому ни слова, вышел из дому. За две недели его работы в н…ской милиции это был первый случай, когда он отправился на службу вовремя, а не с запасом времени в полчаса. Но мысль об этом не пришла ему в голову.
Утро короткого зимнего дня только наступало. За густыми облаками, плотно обложившими восточный горизонт, не было видно зари. Над самым городом облака медленно расходились, обещая ясный день, и кое-где между ними ярко, как всегда перед восходом солнца, сияли крупные звезды.
Саша не видел ни облаков, ни звёзд.
Сухой снег громко скрипел под его ногами, но он не слышал этого скрипа.
Когда внезапно погасли уличные фонари и темнота плотной завесой встала перед глазами, Саша даже не заметил явного нарушения установленного в городе порядка, которое не ускользнуло бы от его внимания в другое время, и не замедлил шага.
Он ничего не замечал вокруг, решая пустячный, по сути дела, но казавшийся ему почему-то чрезвычайно серьёзным и значительным вопрос: говорить на службе о происшествии с котом или не говорить?
То ему казалось необходимым и очень важным рассказать обо всем, то приходило решение молчать и не позорить себя. В ушах настойчиво звучали слова отца: «Белка не может не найтись!». Ну, а если кот действительно найдётся, если исчезновение только померещилось ему самому и его матери, тогда он, Александр Кустов, младший лейтенант милиции, окажется в глупейшем положении, прослывёт среди сослуживцев фантазёром.
Пройдя половину пути, Саша окончательно решил, что ничего говорить не будет.
«Вот если Белка не вернётся до завтрашнего утра…» – подумал он.
И тут же впервые за это утро в его мозгу словно вспыхнули давно назревшие вопросы: «Откуда может вернуться кот? Где он сейчас находится, если возможно какое-либо „возвращение“?»
– Какая чепуха! – почти громко сказал Саша самому себе. – Белка нигде не может быть! Он растворился, исчез бесследно и никогда не вернётся. Неоткуда ему возвращаться. Но если так, почему надо ждать до завтра, а не рассказать обо всем сегодня? Гораздо логичнее и правильнее будет…
– Ослеп ты, что ли?! – раздался рядом с ним сердитый возглас, и Саша внезапно осознал, что едва не сбил кого-то с ног. Столкновение произошло, конечно, раньше, чем были произнесены эти слова, но Саша не заметил и не почувствовал толчка. Но зато он сразу пришёл в себя и понял, что запутался в своих мыслях и находится в совершенно ненормальном состоянии, в котором никак нельзя появляться на службе. Хватит думать о таинственном исчезновении Белки, а то вместо дежурного помещения милиции легко можно оказаться в кабинете врача. Придёт время – и все получит своё объяснение.
– Что с тобой? – спросил человек, которого он толкнул, и голос его на этот раз показался Саше знакомым.
– Ничего! – ответил он, сообразив наконец, что перед ним стоит старший лейтенант милиции Кузьминых, заместитель начальника городского отделения. – Со мной ничего! Просто ты так внезапно налетел на меня…
– Я на тебя? Ну, знаешь! Не вали с больной головы на здоровую. Идёт как лунатик, ничего не видит, да ещё сам с собой разговаривает, а другие виноваты. Пошли! – скомандовал Кузьминых.
– Куда? Мне на дежурство.
– Успеешь! Вот к ним! – Старший лейтенант указал на закутанную в платок женскую фигуру (ни шубы, ни даже пальто на ней не было), на которую Саша сразу не обратил внимания.
Он узнал женщину, несмотря на темноту. Это была их дальняя родственница Полина Никитична Болдырева, или тётя Поля, как он с детства привык называть её. Видимо, тётя Поля бегала в отделение милиции и при этом так торопилась, что не надела шубы. А ведь мороз был нешуточный – никак не меньше двадцати – двадцати пяти градусов.
«Что могло у них случиться? – с беспокойством подумал Саша. – Почему заместитель начальника городской милиции пошёл с нею сам, а не послал кого-нибудь из милиционеров? Видимо, произошло что-то чрезвычайно серьёзное».
– Все же, – сказал он громко, – что случилось?
Ответа он не получил ни от Кузьминых, ни от самой тёти Поли. Может быть, потому, что оба они очень спешили, может быть, и просто потому, что как раз в этот момент все трое подошли к дому, где жили Болдыревы.
Всего три минуты назад Саша проходил здесь и не заметил ничего необычного. Теперь ему сразу бросилось в глаза, что все окна в доме освещены и, видимо, были освещены, когда он проходил. Как же он мог не заметить этого?
Саша знал, что Полина Никитична оставалась сейчас одна с трехлетней внучкой Анечкой. Павел Савельевич Болдырев был в командировке, а их дочь – мать Анечки – уехала с мужем в областной город на несколько дней. В доме могла быть только Анечка, но во всех комнатах горел свет и мелькали фигуры людей.
Что же произошло? Почему в дом сбежались соседи?…
И вдруг Саше показалось, что он понял причину тревоги. Это было так неожиданно, что он остановился, охваченный волнением. Он вспомнил о Белке…
Неужели?
И сама собой вырвалась фраза, которую он несколько раз слышал сегодня утром и которую несколько раз повторял мысленно:
– Найдётся! Не может не найтись!
– Вот и я так думаю, – сказал Кузьминых, уже взявшийся за ручку входной двери. Внезапно он обернулся: – Позволь, однако, о чем ты говоришь?
– Об исчезновении Анечки, конечно! О чем же ещё! – ответил Саша, совершенно не думая о том, какое впечатление произведут эти его слова, если он ошибается и причина тревоги совсем в другом.
– Ты уже заходил сюда?
– Нет, не заходил.
– Откуда же ты узнал?
Не рассказывать же сейчас, на улице, у порога дома, об исчезновении кота Белки!
Саша ничего не ответил.
Старший лейтенант не повторил вопроса. Он просто не поверил, что Саша не заходил в дом Болдыревых или не говорил с кем-нибудь из соседей. Но не подумал при этом, что тогда поведение Кустова и его вопросы при их встрече несколько странны. Ему было сейчас не до этого. Вместе с Полиной Никитичной он вошёл в дом.
Саша задержался. Он не спешил входить, желая хоть как-нибудь разобраться в нахлынувших мыслях. Но объяснения не было и, очевидно, не могло быть!
Пришедшая в голову догадка оказалась верной, трагически верной. Два одинаковых, по сути дела, события произошли в двух (а может быть, и не только в двух) домах города в одно и то же время. Но как они различны по масштабу, эти события! Исчезновение кота – любопытная загадка, не более. Исчезновение ребёнка – трагедия!
Саша вошёл в дом.
Видимо, он простоял на улице дольше, чем ему показалось. Старший лейтенант успел за это время разобраться в обстановке и расспросить присутствующих. При входе Саши он сразу же обратился к нему:
– Где, по-твоему, это произошло?
Саша понял, что целью вопроса является проверка. Кузьминых хотел убедиться, что младший лейтенант Кустов действительно знает, что именно произошло. Откуда знает, – это было для Кузьминых совершенно непонятным.
– Где? – повторил он. – И как?
Саша был уже совершенно уверен в том, что знает, где произошло исчезновение Анечки. Он мысленно прикинул расположение обоих домов, Болдыревых и их собственного. Они стояли на одной линии, и планировка была в обоих домах одинаковой. А раз так, то, следовательно…
Почему он пришёл к такому выводу, Саша не знал. Это было наитие, инстинкт, пресловутое «шестое чувство», все что угодно, но не вывод, порождённый мыслью. Никакой почвы для разумных выводов во всем, что происходило сегодня утром в Н…ске, не могло быть.
– Я не знаю «как», – ответил он своему начальнику. – А где – знаю! На кухне! Пойдём, я покажу точно.
Старший лейтенант не двинулся с места. Потирая рукой подбородок, он думал о чем-то. Саша огляделся и заметил отсутствие Полины Никитичны. В комнате не было ни одной женщины, хотя с улицы он видел их несколько, очевидно, соседок. Он понял, почему это так.
Кузьминых спросил почти шёпотом:
– Может быть, ты объяснишь все-таки? Или действительно обладаешь даром ясновидения?
– Не здесь! – Саша показал глазами на дверь в смежную комнату, где женщины хлопотали вокруг Полины Никитичны.
– Тогда пошли!
– А Анечка, – спросил Саша, – не будем её искать?
Простой этот вопрос, который должен был прозвучать вполне естественно для Кузьминых, ничего не знавшего о Белке, почему-то рассердил старшего лейтенанта. Он ответил резко:
– В доме её нет!
– А вне дома?
– А вне дома двадцать три градуса мороза! И вся одежда девочки находится здесь!

* * *

Работники милиции относятся к людям, не склонным к абстрактным рассуждениям, профессия заставляет их мыслить сугубо конкретно. Поэтому не приходится удивляться, что события утра 12 января, не поддающиеся естественному объяснению, выбили из привычной колеи весь личный состав милиции города Н…ска.

Мартынов Георгий Сергеевич - Сто одиннадцатый => читать книгу далее


Надеемся, что книга Сто одиннадцатый автора Мартынов Георгий Сергеевич вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Сто одиннадцатый своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Мартынов Георгий Сергеевич - Сто одиннадцатый.
Ключевые слова страницы: Сто одиннадцатый; Мартынов Георгий Сергеевич, скачать, читать, книга и бесплатно