Левое меню

Правое меню

 Евсеев Александр - Перевалы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Сташеф Кристофер

Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне автора, которого зовут Сташеф Кристофер. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Сташеф Кристофер - Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне равен 183.72 KB

Сташеф Кристофер - Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне - скачать бесплатно электронную книгу



Волшебник-Бродяга – 4

OCR —
«Кристофер Сташеф. Волшебник на войне. Волшебник в мире/ Авторский сборник. 590 с.»: АСТ; М.; 2002
ISBN 5-17-014033-9
Оригинал: Christopher Stasheff, “A Wizard in War”
Перевод: Н. Кудряшов
Аннотация
Сын легендарного «чародея поневоле» Магнус — это, что называется, оригинальное слово в искусстве Высокой магии!
Есть, знаете, масса чародеев, бродящих из мира в мир во исполнение своей высокой миссии... а вот как насчет волшебника, что бродяжничает В ПОИСКАХ этой самой миссии — а найти ее ну никак не может?..
Есть, знаете, просто куча магов, готовых сей секунд пустить свое искусство в ход во имя благого дела... а вот как насчет волшебника, что во имя благого дела чародействовать КАК РАЗ НЕ НАМЕРЕН?..
Это — блистательный сериал Кристофера Сташефа.
Самая забавная смесь фэнтези и фантастики, невероятных приключений и искрометного, озорного юмора, какую только можно вообразить.
Вы смеялись над славными деяниями «чародея поневоле»? Тогда не пропустите сногсшибательную сагу о странствиях ВОЛШЕБНИКА-БРОДЯГИ!
Кристофер Сташеф
Волшебник на войне
(Волшебник-бродяга — 4)
Глава 1
Когда Дицея услышала наконец приближение рыцаря, было слишком поздно. Обидно: ведь тот смеялся и шутил со своей дружиной, а когда она в страхе отвернулась лицом к стене, он ее уже заметил.
— Хой-ла! — вскричал он. — Поди-ка сюда, красотка!
Она перепуганно отпрянула в сторону.
— Приведи ее, Барл, — приказал тот одному из своих. Солдат, ухмыляясь, шагнул к ней, широко раскинув руки. Дицея с жалобным криком вжалась в стену, закрыв лицо руками.
И тут Колл, ее брат, не выдержал. Бросившись между Дицеей и солдатом, он с размаху двинул того кулаком в зубы. Солдат едва успел удивленно крякнуть — где это, в конце концов, слыхано, чтобы сервы давали отпор господину! — и с закатившимися глазами осел на землю.
Рыцарь разом побагровел от ярости.
— Убить его! — Кому, как не ему, было знать, что сервам не позволено огрызаться...
Сразу четверо солдат бросились на Колла. Его охватил ужас: он понимал, что единственный его шанс на спасение — это убить их первым. Он прыгнул навстречу тому, что оказался ближе, и замахнулся кулаком, якобы целя в лицо. Солдат был уже наготове и прикрылся от удара, но Колл сделал ему подсечку и одновременно, ухватившись за копье, сильно дернул. Солдат повалился, оставив оружие у него в руках, и Колл тут же замахнулся им на остальных. Те отпрянули, ибо понимали, что может натворить зазубренное острие и как мало защищают от него их кожаные доспехи. Они оправились почти сразу же, со злобным криком наваливаясь на него снова, но и этой заминки хватило, чтобы Колл, пригнувшись, добил упавшего солдата.
Рыцарь взвыл от ярости, и его люди бросились в атаку. Колл прыгнул навстречу, отбил удар солдата справа и тут же двинул его в пах тупым концом копья так, словно это была длинная дубина. Вообще-то сервам не дозволено драться даже оглоблями, но — ясное дело — Колл с дружками баловались этим тайком. Разделавшись с правым, он повернулся к среднему. Взмах копьем, солдат парировал удар, отбив копье вниз, — и тут Колл в нарушение всех правил двинул ему в зубы кулаком.
При виде уже третьего упавшего солдата рыцарь взревел еще громче и пришпорил своего коня. Колл едва успел отскочить в сторону — не слишком удачно, ибо в результате оказался спиной к остальным солдатам.
— Сзади! — крикнула Дицея, и Колл успел повернуться вовремя, чтобы отразить их атаку. Он успел вонзить копье в одного из нападающих, когда рыцарь повернулся и с искаженным от ненависти лицом направил коня прямо на него.
— Беги! — взвизгнула сестра. — Ну же, Колл, беги!
Каждая клеточка его тела требовала, чтобы он остался и дрался, но рыцарь уже замахивался на него мечом, так что рассудок перевесил бушевавший в нем гнев. Он уклонился от удара в самое последнее мгновение и бросился в просвет между крестьянскими хибарами. Рыцарь повернул коня в погоню, и глазевшие на поединок сервы бросились врассыпную из-под копыт. Виляя как загнанный заяц, Колл пронесся между домишками и вылетел на узкую полоску земли, отделявшую деревню от леса. Грохот копыт неумолимо приближался, и ему казалось уже, что он ощущает на спине горячее дыхание скакуна. Он ворвался в лес, опередив коня на каких-то десять футов, и устремился в спасительный зеленый полумрак. По крайней мере на какое-то время лес обещал ему безопасность. Надолго ли — другой вопрос.
Где-то за спиной рыцарь, выругавшись, натянул поводья, останавливая коня.
— Давай, дурак, беги на здоровье! — рявкнул он вдогонку. — Из тебя выйдет знатная дичь для князя и его рыцарей — никакому оленю не сравниться! Вот уже мы тебя выследим да заколем, как свинью... ты меня слышишь, а, свинья?
Колл бежал, петляя между деревьями, на бегу кляня себя за глупость. Он убил двух солдат, так что охотиться на него будут всерьез, без дураков. Все рыцари на много миль вокруг не пожалеют сил, чтобы выследить и примерно наказать дерзкого серва, что посмел ударить господского солдата. Он не совладал со своим характером, он не удержался от попытки защитить младшую сестренку; он, считай, уже покойник или в лучшем случае беглый преступник — это если ему удастся перехитрить рыцарей и их ищеек. И чего он этим добился? Рыцарь все одно получит Дицею, только теперь он, поди, грубо изнасилует ее в отместку за брата, тогда как могло бы обойтись почти без насилия... у знати это считается едва ли не галантным обхождением. А уж за жизнь Колла, если кому удастся его поймать, и гроша ломаного не дашь.
Колл решил не давать им и этого.
* * *
Дирк Дюлейн с отвращением покосился на обзорный экран.
— Вот так ты и решаешь, народам каких планет помогать? По случайному выбору?
— Ну, не по «случайному». — Магнус д'Арман оторвался от штурманского дисплея и повернулся к другу. — Я исключаю все планеты, на которых существуют и соблюдаются твердые нормы прав человека.
— Ну, здорово! Значит, ты ограничиваешь число кандидатур теми, кто нуждается в помощи, да? А потом? Что потом-то? Берешь ту, что к тебе ближе? Почему тогда просто не бросить кости... или, скажем, не писать названия планет на мишени для дартса?
— А что бы ты посоветовал?
— Я? Ну, не знаю... Может, по степени остроты проблемы?
— Что ж, мысль интересная. — Магнус задумчиво почесал подбородок, уставившись куда-то в пространство. — По каким только критериям ее оценивать, эту остроту? По степени беспардонности властей?
— А почему бы и нет? А ее как рассчитывать?
— Хороший вопрос... Ну, ясное дело, в истории одни правительства вели себя беспардоннее других. Предоставленная самой себе аристократия всегда эксплуатирует личность сильнее, чем при монархии. Король все-таки удерживает своих ноблей в каких-то рамках — по крайней мере человек, пострадавший от своего сеньора, может апеллировать к королевскому правосудию. Римские диктатуры, конечно, являлись потенциально тяжким бременем для подчиненных, однако на деле дружки патриции тоже сдерживали диктатора, особенно в Сенате. Ну и, конечно же, тираны античной Греции...
— Верю! Верю! Убедил! — Дирк поднял руки вверх. — Этак мы можем весь день спорить и не договориться! Любую форму правления можно сбалансировать местными факторами.
— Ну я же не говорил, что все это выходит просто так, само собой, — возмутился Магнус. — Впрочем, любой принцип хорош, только бы он помог нам выбрать тех, кому наша помощь важнее всего.
— Все верно. Вот только пока мы будем вычислять такую планету, на ней могут погибнуть тысячи невинных. Я же вижу, что ты делаешь, — уж лучше спасти хоть нескольких сейчас, чем никого позже. Пусть при этом мы спасем и не самых нуждающихся.
— Самых нуждающихся? Ба, да так и нужно! — Магнус даже в ладоши захлопал от удовольствия. — Коэффициент людского отчаяния! Его-то уж подсчитать не так трудно. Эй, Геркаймер, покажи-ка нам несколько примеров отчаяния.
Часом спустя Дирк, дрожа и заметно побледнев, отложил свой блокнот с карандашом.
— Все, сдаюсь. Если бы моей планете пришлось ждать, пока ты дойдешь до конца этого своего списка человеческих горестей, ты бы не взялся за нее на протяжении поколений пяти — это как минимум.
— Э нет, в твоей идее что-то есть, — не сдавался Магнус, хотя вид и у него был не самый бодрый. — Должен же иметься какой-то способ определять, какие из этих бедолаг еще несчастнее остальных!
— Право, не вижу, чем одни господские притеснения у последней дюжины примеров отличаются от других, — возразил Дирк. — Все эти бедняки живут, как скот, в хижинах, построенных из жалких остатков урожая, все они мерзнут зимой, страдают от зноя летом, а голодают весь год напролет. Они мрут от цинги и бери-бери, не говоря уже о дюжине других заболеваний, связанных с нехваткой витаминов, а мозги их развиты лишь наполовину из-за недоедания в детстве. Их господа заставляют их работать палкой и кнутом, насилуют тех немногих красоток, которые у них рождаются, и карают малейшее сопротивление смертью, столь жестокой, что я не называю ее варварской единственно из нежелания обидеть варваров. Так займись же первой попавшейся из них, Магнус, прошу тебя! Нужно же нам вырвать этих бедолаг из этого кошмара, а то я до конца своих дней спать спокойно не смогу!
— Что ж, я согласен. — Магнус даже вспотел от волнения. — И все-таки ты здорово придумал с коэффициентом отчаяния. Уж дюжину-то самых тяжелых случаев мы с тобой точно нашли.
— Что верно, то верно. По крайней мере мои соотечественники не голодают, одеваются не в самую рвань, а господа выбирают только самых хорошеньких девиц, да и не насилуют их, а соблазняют с подобающей куртуазностью. Ну, конечно, унижают нас на каждом шагу и вообще держат за полудурков, но все-таки мы живем не в такой нищете, как эти! Стыдно признаться, мы сами не сознаем, как нам повезло!
— Нет, — покачал головой Магнус. — Вы просто не сознаете, как не повезло другим или как могло не повезти вам самим. Что ж, для начала займемся той планетой, которая не вылезает из войн. Правда, сейчас там как раз затишье, так что знати нечем заняться, кроме как еще усерднее мешать своих сервов с грязью. Как ты посмотришь на то, чтобы устроить на планете Мальтруа небольшую революцию?
— Небольшую? Нет уж, давай лучше побольше! Самую большую, на какую у нас хватит сил!
— Э нет. Такая приведет разве что к смене господ, — уверенно заявил Магнус. — Не говоря уж о том, что смена господ будет сопровождаться такой кровавой баней — мало не покажется. Нет, маленькая революция может прямо сейчас заметно улучшить жизненные условия, а с каждым новым поколением они будут делаться еще лучше. Геркаймер, проложи-ка нам курс на Мальтруа.
Дирк, нахмурившись, опустился в свое кресло.
— Не понимаю, как это маленькая революция может привести к большим изменениям?
Магнус пустился в объяснения, Дирк продолжал задавать вопросы, так что их разговор становился все оживленнее. Впрочем, Магнусу удалось более или менее завершить его ко времени, когда их корабль через пять дней вышел на орбиту Мальтруа.
* * *
Гвардейцы выстроились вокруг королевского герольда плотным каре и проводили его в залу, где восседал в своем кресле резного дуба сам эрл Инсол. Что ж, намек был — яснее некуда: ежели слова гонца оскорбят благородного эрла, почетный эскорт мгновенно превратится в конвоиров... если не палачей. Дабы скрыть раздражение, королевскому гонцу пришлось изобразить на лице учтивую улыбку. Не осмелится же этот дерзкий аристократ противиться его величеству!
Правда не осмелится?
Как бы то ни было, он расправил плечи. Двое гвардейцев шагнули в стороны, оставив его лицом к лицу с эрлом. Кланяться он подчеркнуто не стал.
— Добрый день, милорд.
Инсол нахмурился: герольд много себе позволял, заговорив первым. Не иначе этот болван воображает себя воплощением пославшего его короля... ну уж по меньшей мере ровней ему, эрлу.
— Ну и что там говорит король? — спросил он, так же подчеркнуто обойдясь без церемонных приветствий, взаимных представлений и всякой подобной чепухи. Герольд подавил острое желание нахмуриться в ответ на такую бесцеремонность. Ужели их светлости неизвестно, что он оскорбляет этим не только герольда, но и того, кто его послал?
— Его величество послал меня поговорить с вами о некоем Багателе, милорд, торговце тканями и одеждой.
Глаза эрла вспыхнули: это имя было ему знакомо.
— Трус из простолюдинов? Ну и что там с ним?
— Этот Багатель обратился к нашему благородному королю, повелителю Агтранда, с челобитной. Он утверждает, будто его товар украли, а его самого избили, и что это сделали лично вы, милорд эрл. Его величество вызывает вас к своему двору, дабы услышать из ваших уст, правда или нет, что вы нарушили установленный королем порядок, обойдясь столь грубо с одним из подданных его величества.
С минуту эрл сидел молча.
— Вызывает? — спросил он наконец. — Уж не хочешь ли ты сказать, что этот сопляк вызывает эрла на двадцать лет старше его самого?
Герольд покраснел: ему и самому едва исполнилось двадцать.
— Он король!
— Ну да, и дерзкий выскочка при этом, — откликнулся эрл. Голос его сделался вдруг вкрадчиво-бархатистым. — Он что, не мог пригласить меня как дворянин дворянина? Или дождаться моего визита?
— Он не обязан! Он король, и все его подданные должны повиноваться ему! — Впрочем, происходящее нравилось герольду все меньше.
— Что ж, настало время этому наглому недоростку усвоить, что у власти его имеется предел! — рявкнул эрл. — Эй, стража! Отведите эту нахальную балаболку на конюшню, да сорвите с него эти золотые одежды!
Оказавшись в грубых лапах гвардейцев, герольд смертельно побледнел.
— Как смеете вы дерзить своему господину и повелителю?
— Легко, — ухмыльнулся эрл, и лицо его приобрело выражение голодного волка. — Только не начинайте порку до моего прихода, ладно?
Впрочем, он пришел довольно скоро и, ухмыляясь, смотрел на то, как гвардейцы кулаками перебрасывают герольда от одного к другому, словно мячик. Он смотрел, как палач порет юнца, как его слуги натянули на того драные крестьянские портки, вывели во двор и усадили, голого по пояс, на спину ослу. Дождавшись, пока его привяжут к ослиной спине как следует, эрл подошел к нему и крепко взял его за подбородок.
— Передай своему господину, что он много себе позволяет. Передай ему, он не вправе вызывать своих дворян, но должен приглашать их со всей подобающей учтивостью. Скажи ему, пусть следит за своими манерами, пока его нобли не обрушились на него, как обрушились некогда на его деда, — загнали его кнутом в собственное поместье, чтобы сидел и не высовывался!
Сказавши это, он отпустил герольда и с размаху вытянул осла плетью по ляжкам. Скотина взревела от боли и понеслась прочь со двора, не оставив несчастному герольду ничего, кроме как из последних сил цепляться за его гриву. Верховые со смехом поскакали следом, хлеща осла всякий раз, как тот сворачивал с дороги, ведущей к королевскому дворцу.
— Король не спустит такого оскорбления, милорд, — негромко заметил старший из рыцарей, глядя вслед ослу и его избитой, окровавленной ноше.
— Конечно, не спустит, — согласился эрл. — Он пойдет на нас войной — вот тогда мы его и высечем как Сидорову козу. — Он пожал плечами. — Рано или поздно его пришлось бы проучить, сэр Дурман. И по мне так лучше не откладывать с этим: чем дальше от коронации, тем больше он о себе возомнит. — Он в последний раз посмотрел вслед скрывающемуся за поворотом ослу и повернулся к рыцарю. — Разошли весть об этом происшествии всем графам и эрлам королевства — пусть готовятся к войне.
* * *
Пока Коллу удавалось убегать от гончих, но колени его медленно, но верно слабели, да и все тело сковывало усталостью. Всю ночь он пробирался по лесу, пытаясь сбить с толку погоню, и все же ближе к полудню, когда даже древесные кроны почти не защищали от палящих солнечных лучей, гончим удалось напасть на его след. Они еще не нагнали его, но это было лишь вопросом времени. Их лай становился громче с каждой минутой.
В последней отчаянной попытке оторваться от погони Колл прыгнул в ручей. Вода в нем была, как и положено по весне, ледяной, и он понимал, что не сможет долго брести по ней: ноги онемеют. И все же он продолжал упрямо двигаться вниз по течению, ругаясь, дрожа от холода, оглядываясь в поисках хоть какого пути к спасению...
И тут он увидел его: из воды торчал здоровенный камень, прямо над которым свешивался сосновый сук! Скользя и плюхаясь обратно в воду, Колл пытался забраться на камень, и это ему наконец удалось. Он распрямился на нем во весь рост и, дрожа от холода, усталости и напряжения, вытянул копье вверх и зацепился поперечиной острия за развилку сука. Что ж, если выдержит поперечина, и сук, и его руки...
Ничего не выйдет. Он слишком изможден погоней; у него едва хватало сил, чтобы не выпускать копье из рук. Подтянуться и влезть на сук он не сможет никак.
И тут собачий лай раздался вдруг совсем близко. Он даже мог разобрать, что кричали загонщики:
— Ату, Бьюти! Ату, Мервель!
— Переведите половину гончих на тот берег! — Это кричал уже сам рыцарь. — Ищите с обеих сторон, пока не найдете место, где он вышел из воды!
Черт, как близко! Отчаяние придало силы его усталым рукам. Перехватываясь руками все выше и выше, Колл карабкался вверх по древку копья до тех пор, пока не зацепился пальцами за шершавую кору и проворно, белкой, не вскарабкался на сук. Цепляясь одной рукой за мелкие ветки, он другой поднял копье и затаился. Дыхание его постепенно успокаивалось, но страх все не унимался: свора приближалась, приближалась...
И пронеслась по самому берегу — меньше чем в пяти ярдах от того места, где он лежал, схоронясь в хвое! Колл до боли стискивал ветки и копье, молясь, чтобы ветер не донес его запах до собак. Должно быть, святые все-таки услышали его, ибо гончие миновали сосну и с лаем понеслись дальше, подгоняемые окриками псарей и загонщиков.
А потом они скрылись из виду.
Еще некоторое время Колл цеплялся за ветки, задыхаясь и сдерживая всхлипы, ибо понимал, что, стоит ему позволить вырваться хоть одному, и он уже не остановится, а любой звук до сих пор мог выдать его. К тому же свора в любую минуту могла вернуться.
И она вернулась. Снова он цеплялся изо всех сил, стараясь дышать как можно тише, надеясь на невозможное: чтобы они опять пробежали мимо.
Они пробежали мимо. Он шепотом сотворил молитву доброму и всепрощающему Богу и лишился чувств.
* * *
Глубокой ночью одинокая звезда отцепилась от небосклона и, обращаясь по спирали, устремилась к земле. По мере ее приближения стоявший на земле наблюдатель мог бы заметить, как из заурядной звезды она превращается в большой золотой диск.
Но, разумеется, никаких наблюдателей в тот поздний час на земле не случилось, если не считать небольшого табуна одичавших лошадей, спящих на краю болотистой пустоши. Собственно, именно отсутствие свидетелей и было причиной, по которой корабль приземлялся посередине этой пустоши. Второй причиной стали лошади.
Сегмент обшивки корабля выдвинулся и лег одним концом на землю, образовав трап для Дирка и Магнуса.
— Ладно, — вздохнул Дирк, надеясь, что ничем не выдает своего волнения. — Как мы это проделаем?
— Ты хочешь сказать, тебе никогда прежде не приходилось ловить лошадей?
— Только прирученных. — Дирк помахал в воздухе веревкой, которую держал в руках, и скептически покосился на нее. — А что мы будем делать с дикими?
— Убедим их в том, что мы их друзья и они просто счастливы будут везти нас туда, куда нам нужно. Это как раз легкая часть задачи.
— Легкая часть? — ахнул Дирк. — Что же тогда считается сложной?
— Добиться шанса быть представленными. — Магнус повозился со своей веревкой, делая из нее подобие аркана. — Сейчас покажу, как это делается. — Он зашагал к лошадям, и Диск, несмотря на продолжавшие терзать его сомнения, двинулся за ним.
Подойдя к лошадям ярдов на пятьдесят, Магнус замедлил шаг. Дальше он двигался почти крадучись — медленно и бесшумно.
Ночной ветерок сменил направление, и жеребец-часовой поднял голову, встревоженно раздувая ноздри, и посмотрел прямо на Магнуса.
Магнус замер, глядя на него.
На глазах у Дирка жеребец успокоился и опустил голову — Магнус, телепат и большой дока по использованию почти всех видов психической энергии, известных мужчинам (и вдобавок изрядной доли известных женщинам), мысленно связался с жеребцом, успокаивая его. Больше того: тот опустил голову и уснул.
— А теперь, — чуть слышно прошептал Магнус, — мы выберем себе тех, что нам нравятся, и накинем им на шею лассо.
— Ты хочешь сказать, ты накинешь, — поправил его Дирк.
* * *
Часовые у моста заметили возвращавшегося герольда еще за милю — точнее, заметили ослика, тащившего кого-то на спине. Подозрения вызвал не сам осел, а сопровождавшие его двое всадников, почти сразу же развернувшихся и уехавших в направлении, откуда появились. Часовые доложили об этом начальнику караула, и тот выслал двух верховых проверить, что же такое тащит осел. Когда они поняли, в чем дело, один из них остался на месте в попытках оживить герольда, а второй поскакал обратно с новостями.
Молодой король сам спустился к воротам встретить герольда. Черные брови гневно сдвинулись при виде синяков, ссадин и кровавых следов от плети у того на спине. Собрав остаток сил, герольд поднял голову и встретился с ним взглядом.
— Ваше... величество... — с трудом прохрипел он. — Эрл Инсол сказал... что вы... вы не должны выходить... за пределы своей власти...
— У королевской власти нет предела! — Его величество наотмашь хлестнул герольда по избитому лицу; голова у того мотнулась, и он свалился бы с осла, не будь накрепко привязан к его спине. Король брезгливо отвернулся. — Отнесите его в постель и проследите, чтобы его лечили.
Герольд жалобно прохрипел что-то.
— Ваше величество, — вмешался начальник стражи. — Вы не желаете узнать остальную часть послания?
— Я и так ее знаю. По его виду, — фыркнул король. — Эрл Инсол не явится ко мне — что ж, я сам явлюсь к нему со своей армией! Разошлите курьеров ко всем рыцарям моих земель: пусть незамедлительно прибудут ко двору, каждый с сотней дружинников!
— Как угодно вашему величеству. — Лицо начальника стражи оставалось бесстрастным, ничем не выдавая сомнений. — Прикажете вызвать также ваших дворян?
— Дворян? Болван, да мои дворяне скорее выступят против меня! Кто как не дворяне унизили моего деда, и именно дворян надлежит проучить как следует — пусть знают мою власть! Не для того ли мой отец все годы своего правления наращивал число рыцарей у себя на службе? Вот и настал час использовать их! И эрл Инсол станет первым! Зови моих рыцарей и их дружинников, и мы покажем ему, что есть предел и его власти!
* * *
Колл скорчился меж камней, наблюдая за одиноким монахом — тот верхом на осле приближался к его холму. Колл следил за ним голодным взглядом — на голодный желудок. О, ел он в последнее время лучше, чем за всю свою жизнь серва, гораздо лучше, — но он с радостью променял бы все свежее мясо на постную кашу, но в хорошей компании.
Ну что ж, это ему пока было заказано, но в очень скором будущем кое-какая пожива ему все-таки светила. Черт, может, даже две! Это казалось невероятным, но за месяц, что он скрывался в этих диких местах, он узнал, что жизнь порой подбрасывает и не такие сюрпризы. Миновала уже неделя с тех пор, как по этой тропе проходил кто-то, заслуживающий ограбления, а отобранная у того еда кончилась еще два дня назад, и за эти два дня он не ел ничего, кроме мелких грызунов, что рыли норы у подножия холма, да еще ястреба, который на них охотился, но сам стал добычей. Зато теперь, словно по прихоти судьбы, по тропе приближались сразу трое — двое с востока и еще один с запада! Дорога огибала холм, так что они еще не видели друг друга. Колл решил, что успеет ограбить монаха прежде, чем покажутся рыцари, — хотя ему наверняка придется спускаться с холма тайной тропой с другой его стороны, ибо рыцари неминуемо пустятся в погоню за ним, как только ограбленный фриар нажалуется им. Хорошо еще, они оба были не в броне, однако по их одежде и выправке Колл безошибочно распознал в них рыцарей или по крайней мере ривов. Не то чтобы он их боялся, но удача всегда может отвернуться в самый неподходящий момент. С одним бы он справился без особого труда — за последний месяц он здорово поднаторел в спешивании конных рыцарей. Но связываться с двумя разом было бы рискованно.
Что ж, решено! Ограбить монаха и живо сматываться. Проворно, не уступая в ловкости местным хомячкам, Колл спустился с холма. Теперь он уже хорошо знал дорогу, помнил наперечет все камни, за которые можно было хвататься и за которые не стоило. У подножия холма он схоронился за двумя лежавшими друг на друге валунами — собственно, холм был скорее не холмом, а поросшей лесом, выветренной скалой — и принялся ждать.
Монах неспешно приближался на своем ослике, распевая во все горло балладу довольно фривольного содержания. Колл выпрыгнул на дорогу, угрожающе выставив перед собой копье. Осел попятился, а монах торопливо потянулся к своему кошельку.
— Не бей меня, дикарь, не надо! Я отдам тебе весь свой кошель, всю медь, что там, даже одну или две серебряные монеты!
— На кой ляд мне твои деньги? — фыркнул Колл. — Где мне их тратить? Нет, толстяк, мне нужна твоя седельная сума! Хлеб, и сыр, и вино, и все, что у тебя там есть такого, чтобы набить пузо!
— Пузо? О, для пуза твоего у меня найдется кое-что получше — здесь, под рясой! — Монах повозился рукой у себя под рясой и вдруг, распахнув ее, выхватил спрятанный меч, под коричневой тканью зловеще блеснула кольчуга, а на месте откинутого клобука показался стальной шлем. — Отведай-ка моей стали, разбойник! — вскричал он. — Эгей, люди! А ну взять его!
Они посыпались разом со всех сторон — дюжина солдат в кожаных доспехах и стальных касках. Должно быть, они сидели, схоронившись за камнями, с самой ночи, мигом сообразил Колл, бросаясь назад. Рыцарь прислал их сюда ночью, а сам приехал с рассветом, чтобы Колл не успел обнаружить засаду.
Однако члены их затекли от долгого сидения за камнями, а Колл был легок и быстр. Они ринулись за ним вверх по склону, спотыкаясь, поскальзываясь и ругаясь. Колл навалился всем весом на один из неустойчивых валунов, и рыцарь даже закричал от досады, когда каменная махина сдвинулась с места и, набирая скорость, покатилась вниз, прямо на него. Ему пришлось на время забыть про Колла и отъехать на своем осле в сторону. Но солдаты, увы, увернулись без особого труда и навалились на него.
С замиранием сердца Колл понял, что ему пришел конец, — странное дело, он испытал даже изрядное облегчение от того, что это означало одновременно конец его одиноким скитаниям, и свирепую радость от того, что это давало ему шанс поквитаться напоследок с рыцарем и его холопами. Он вознес к небу последнюю короткую молитву, моля о прощении за смерть людей, которых убьет в безнадежной попытке спасти собственную жизнь, потом раскрутил над головой свою пращу и метнул камень. Булыжник размером с гусиное яйцо угодил ближнему к нему солдату прямо в лоб, и тот опрокинулся навзничь. Колл бросил бесполезную пращу и, отбив удар следующего солдата, сам полоснул его острием копья по руке. Тот взвыл и покатился вниз по склону, однако это высвободило больше места для остальных восьми, и они навалились на Колла кричащей толпой. Он размахивал своим копьем, отбивая чужие удары и сам нанося их, пока его не выбили из его рук. А потом четыре крепкие руки схватили его сзади за локти и плечи, сверкающий меч замахнулся, целя ему в живот...
Громкий крик почти оглушил его, солдаты брызнули в стороны, чьи-то косматые лошаденки потрепали их напоследок зубами и копытами — и Колл вдруг остался стоять один-одинешенек. Половина солдат валялась на земле, а другая поспешно отступала, теснимая двумя верховыми.
— Стой здесь, — бросил ему тот, что был ниже ростом, и Колл даже не поверил своим ушам. — И подними свое копье. С нами троими им не справиться.
Тот, что повыше — да нет, не просто повыше, а настоящий великан! — тем временем остановился перед взбешенным от такого бесцеремонного вмешательства рыцарем в монашеской рясе.
— Кто вы такие, что осмеливаетесь отбивать у нас этого разбойника?
— Сами разбойники... хотя и одетые получше. — Здоровяк спешился. — Я, конечно, разбойник, но был некогда рыцарем, так что сражаться со мной тебе не зазорно. Впрочем, делать это верхом на лошади против твоего осла было бы нечестно, да и просто недостойно, так что мы сразимся пешими, верно?
Все еще наряженный монахом рыцарь смерил взглядом его дет — добрых семь футов, да и плечи шириной с хороший жернов — и отступил на несколько шагов.
— Но ты гораздо больше меня!
— Верно, но ты в броне, а я нет. — Здоровяк поднял шпагу. — En garde!
Глава 2
Рыцарь злобно выругался и пришпорил своего осла. Его солдаты отозвались нестройным боевым кличем и устремились на спутника великана.
Колл тоже чертыхнулся и прыгнул, прикрывая незнакомца со спины. Некоторое время он орудовал копьем как шестом, отбивая один удар за другим. Ослик, однако, оказался разумнее своего седока: он покосился на возвышавшегося перед ним человека-стену с мечом и сел, не тронувшись с места. Рыцарь выругался еще злобнее и наполовину свалился, наполовину спешился со своей скотины. Великан рассмеялся и, шагнув вперед, сделал выпад мечом. Он замахивался явно вполсилы, но и этого хватило, чтобы заставить рыцаря обороняться своим мечом. После этого оба взялись за дело уже серьезнее.
Колл отразил еще два удара — не слишком, впрочем, удачно: один из них оцарапал ему руку. Он не обратил на это никакого внимания, ибо мало заботился о том, какой именно удар убьет его: он знал, что погиб, с того самого мгновения, как мнимый монах выхватил меч. На какие-то полсекунды его противники ослабили натиск, и он с размаху ударил тупым концом своего копья. Древко угодило левому нападавшему в живот; тот, охнув, согнулся и упал — и его место сразу же занял другой. Колл едва успел отбить удар справа, и тут же ему пришлось отражать атаку слева, потом прямо перед собой... Враг не давал ему передышки. Он отпрянул вправо, врезал древком по плечу солдата, начинавшего замахиваться для нового удара. Вскрикнув от боли, солдат выронил свое копье, а Колл уже припал на колено, поднырнув под удар справа. Острие вражеского копья оцарапало ему щеку, но он, сморгнув навернувшиеся от боли слезы, ударил копьем снизу вверх того, что надвигался на него спереди. Копье погрузилось в податливую плоть; одновременно он толкнул солдата плечом, швырнув на копье того, что стоял за ним.
Теперь у Колла оставалось только двое противников. Один напал на него сбоку, больно огрев его по плечам. Колл врезал ему древком ниже пояса и тут же взмахнул острием копья как мечом, резанув по руке солдата, нападавшего на него справа. Тот завопил и, зажимая рану, отшатнулся назад, споткнулся об одного из своих товарищей и упал.
А потом все вдруг стихло, только двое рыцарей остались перед Коллом. Незнакомец пониже стоял в окружении трех валяющихся на земле тел. С рукава его капала кровь, лицо было оцарапано, но это не помешало ему одарить Колла веселой, уверенной улыбкой. Колл невольно улыбнулся в ответ. Оба повернулись смотреть поединок, готовые в любой момент броситься на помощь.
Помощи, впрочем, не требовалось: великан наверняка одержал бы уже безоговорочную победу, когда бы его противник не носил доспехов. Даже так кровь уже просачивалась сквозь звенья кольчуги. Правда, камзол великана тоже покрылся кровавыми пятнами, но не следует забывать, что он бился всего лишь шпагой и кинжалом, тогда как рыцарь орудовал двуручным мечом.
— Таким только дубы валить! — буркнул великан, отпрыгивая от особенно яростного удара. Не встретив сопротивления, меч обрушился на землю, рыцарь пошатнулся, теряя равновесие, и тут его соперник подтолкнул его! Рыцарь с криком и лязгом упал, но быстро перекатился на спину, наугад отмахнувшись мечом. Великан парировал удар, сменив ему направление. Меч вонзился в землю, и великан наступил на него тяжелым башмаком. Рыцарь выругался, попытался высвободить оружие — и тут же застыл, ибо острие шпаги, не дрожа, уставилось в прорезь его забрала.
— Сдавайся, — негромко произнес рослый незнакомец. — Сдавайся, или я ударю.
Рыцарь снова выругался.
— Ну, бей же, трус! — выкрикнул он. Незнакомец грозно нахмурился, но кончик его шпаги не шелохнулся.
— Дирк, — сказал он, не оборачиваясь. — Обдерешь этого лобстера для меня, ладно?
— Давай, — бросил Коллу тот, кого звали Дирком, склонился над рыцарем и принялся расшнуровывать его доспехи. Тот ругался как сапожник, но пошевелиться не осмеливался, ибо шпага продолжала целиться ему в глаза. Колл ухмыльнулся и подошел помочь Дирку.
Они отшвырнули броню в сторону, открыв взгляду мускулистое тело в пропотевшей и окровавленной нательной рубахе.
— Теперь шлем, — скомандовал здоровяк и отодвинул конец шпаги на пару дюймов, позволяя Дирку стащить с поверженного неприятеля шлем. Рыцарь оказался светловолосым, с жестким лицом, шрамом на верхней губе и убийственным взглядом ледяных серых глаз.
— Назад, — скомандовал верзила.
— Как скажешь, Гар. — Дирк сделал шаг назад. Гар тоже отошел.
— Вставай, — сказал он, обращаясь к рыцарю. — Встань и возьми свой меч. — Он отвел шпагу в сторону.
Не веря своим ушам, рыцарь уставился на него. Потом, злобно рассмеявшись, вскочил на ноги, схватил свой меч и сделал выпад.
Гар отклонился назад, и клинок просвистел в каком-то дюйме от его груди. Прежде чем рыцарь успел опомниться, Гар прыгнул вперед, перехватил того за запястье одной рукой, а за локоть — другой. Рыцарь вскрикнул от боли и неожиданности; Гар вывернул ему руку, и меч выпал из онемевших пальцев, вслед за чем верзила отпустил рыцаря и отступил назад.
— Сын заразной шлюхи! — выкрикнул тот, растирая руку и испепеляя Гара свирепым взглядом.
— Рад познакомиться. — Гар церемонно поклонился. — Что же до меня, я сын дворянина.
Лицо рыцаря побагровело от оскорбления — его же собственного, но обернувшегося против него самого. Он выкрикнул что-то нечленораздельное, бросился с голыми руками на Гара, но вдруг, передумав, развернулся и напал на Дирка.
Колл стоял, как окаменев, потом, опомнившись, крикнул, предупреждая того об опасности. Но Дирк уже выбросил вперед руки, перехватил того на полпути, а потом с размаху ударил кулаком в зубы. Рыцарь резко остановился, пошатнулся, упал и остался лежать.
— Извини, — перевел дух Гар. Дирк пожал плечами.
— Всякое бывает. Только на будущее брось свои каскадерские штучки и просто дерись, ладно?
— Приму к сведению, — кивнул Гар и повернулся к Коллу. — Надеюсь, ты стоил этих хлопот, незнакомец.
— Не говоря уже о нескольких ранах — правда, несерьезных, — добавил Дирк, тоже поворачиваясь к нему. — Ну, конечно, тебе тоже досталось. Так кто ты такой?
Колл ошеломленно смотрел на него — до него только что дошло, что спасли его два совершенно незнакомых ему человека.
— Всего лишь Колл, — ответил он. — Всего лишь беглый серв и убийца. — Он отсалютовал своим копьем. — Я благодарен вам за вашу помощь, но... но зачем?
Гар не обратил на копье ни малейшего внимания.
— Нам не нравится, когда на одного наваливается целая толпа.
— Совсем не нравится, — подтвердил Дирк. — Ну, конечно, нам нужен провожатый. Видишь ли, мы люди городские, вот и решили, что мы избежим многих неприятностей, будь с нами кто-то, хорошо знакомый с этими краями.
— Ну... Я могу запросто водить вас по здешним местам в округе миль десяти, — со вздохом признался Колл. — Это-то я за месяц жизни в бегах неплохо изучил. А вот дальше — дальше я знаю не больше вашего. И если дворяне прознают, что вы укрываете беглого преступника, это может стоить вам головы!
— Пусть сначала до нас доберутся, — пожал плечами Дирк. — И потом, откуда нам знать, что ты преступник? Ты просто встретился нам на пути — откуда нам знать?
Гар достал из седельного мешка штаны и куртку.
— Скажи на милость, разве опознает кто-нибудь в человеке, одетом в такую одежду, беглого преступника?
Колл изумленно выпучил глаза.
— Это мне?
— Ну, конечно, тебе придется прежде умыться как следует. — Дирк достал из своего мешка какую-то бутылку и направился к Коллу, на ходу смачивая жидкостью из нее тряпку. — И потом, надо посмотреть эти твои порезы. Потерпи, это будет щипать.
Колл подозрительно покосился на тряпку, но послушно остался на месте. Дирк протер ему плечо, и Колл охнул от боли. Все же ему удалось, стиснув зубы, удержаться от крика.
— Вы и правда решили взять меня в слуги? — спросил он по возможности спокойно.
— Точнее будет сказать «нанять», — ободряюще поправил его Гар. — Может, ты и не слишком хорошо знаешь края чуть подальше от этих мест, но ты наверняка разбираешься, кто здесь чей господин и кто кого терпеть не может, — и, сдается мне, разбираешься ты также и в том, кто на кого нападет первым.
Дирк отступил от Колла, закупоривая свою бутыль — не пробкой, но какой-то странной черной крышкой. Колл перевел дух: щипало уже не так сильно.
— Кто на кого нападет? — Он передернул плечами. — Да любой из этих господ. Только не друг на друга, а на нового короля. С самой его коронации они забыли все свои распри, только бы проучить его и посадить на место.
Гар удивленно вскинул брови.
— А я-то думал, ваши нобли только и делают, что сражаются друг с другом.
— Ну, обычно так оно и есть, — согласился Колл. — Можно сказать, у нас сейчас блаженная передышка. Ну, конечно, граф Кнабе до сих пор бьется с герцогом Гасконским, а князь Владимир продолжает отбивать пограничные набеги маркиза Де ла Порта, — но эти семейства дрались еще с незапамятных времен.
— Значит, они не сделают передышки ради такой мелочи, как коронация, а? — поинтересовался Гар.
— Конечно, нет, — возмутился Дирк. — Что такое коронация по сравнению со старой, доброй враждой? — Он повернулся к Коллу. — Выходит, все ждут, пока один из дворян нападет на молодого короля, так?
Колл пожал плечами.
— Если, конечно, тот сам не нападет на одного из них первым.
— И тогда они навалятся на него всем скопом?
— Могут, конечно, — задумчиво сказал Колл. — Но могут и выждать, пока он не ослабнет. А если победит его величество, кто-нибудь из других найдет повод напасть на него, пока соседи побежденного будут делить его земли.
— Разумеется. А почему бы не подождать, пока не ослабеют оба? — предложил Дирк.
— Не вижу смысла. — Похоже, Колл не распознал сарказма в голосе Дирка. — У нас в деревне, например, кто-то из старших ставит на одного, а кто-то — на другого. Но, конечно, кое-кто считает, что дворяне нападут на короля, не дожидаясь удобного предлога.
— Ну и страна, — заметил Дирк, обращаясь к Гару. — Каждый крестьянин может запросто читать лекции по курсу политической интриги.
Гар пожал плечами.
— Что ж, мы узнали достаточно, чтобы выжить... по крайней мере на первое время. — Он снова повернулся к Коллу. — Ладно, пока мы с Дирком не начнем разбираться в этом по-настоящему, мы были бы рады захватить тебя с собой. В качестве учителя.
Колл недоверчиво рассмеялся.
— Учителя? Найдите мне серва, которого учили бы читать и писать!
— После революции найдем. — Лицо Дирка посуровело. Колл нахмурился.
— Что это такое — революция?
— Это когда кормят не только господ, но и крестьян, — объяснил Дирк. — Нет, мне кажется, ты обладаешь всеми необходимыми нам качествами. Да, кстати, как тебя зовут?
— Колл, — удивленно отозвался разбойник. — Но, уверяю вас, я ничего не знаю!
— А мы уверяем тебя, ты знаешь все, что мы хотели бы знать, — возразил Гар. — И потом, у нас нет никаких сомнений в том, на чьей ты стороне.
— Да, в этом вы можете быть уверены. — Колл старался сохранять на лице каменное выражение, но все же не удержался:
— Но почему все же вы доверяете мне? Я же разбойник! Убийца!
— Скажи, а у тебя имелся другой выбор? — спросил Гар.
— Я мог позволить рыцарю взять мою сестру, — угрюмо сказал Колл, и горечь с новой силой накатила на него. — Он, поди, все равно своего добился.
Гар с Дирком переглянулись, и Дирк кивнул;
— Да, мы тебе доверяем. Как теперь насчет того, чтобы умыться?..
* * *
Дирк и правда помог Коллу вымыться — дал ему кусок самого настоящего мыла, потом какую-то маслянистую жижу, чтобы промыть волосы, и, наконец, какую-то коричневую жидкость, чтобы прополоскать их. Гар дал ему кусок мягкой, ворсистой ткани, чтобы вытереться. Натягивая порты — да какие там порты: настоящие штаны! — Колл не выдержал.
— Что, если меня в таком виде увидят наши, деревенские? Или кто из господских?
— Они тебя не узнают, — заверил его Дирк. — Разве что вот эти шрамы на лице были у тебя и до того, как ты бежал из дома?
— Ну, нет... — Об этом Колл как-то не подумал.
— И потом, все они помнят, что у Колла были волосы соломенного цвета. — Гар снова порылся в мешке и извлек на свет божий круглый кусок полированного металла. — Посмотри-ка!
Колл заглянул в кружок и увидел в нем чье-то лицо. Он даже вздрогнул от неожиданности: это лицо почти ничем не напоминало то, которое смотрело на него из тихого лесного озерца всего месяц назад! Оно заострилось, украсилось шрамами — ив довершение всего волосы, обрамлявшие его, были каштанового цвета! С широко открытыми глазами он повернулся к Гару.
— Что же это за волшебство такое?
— Краска для волос, — невозмутимо пояснил Гар. — Правда, это смотрится немного странно со светлой бородой. Что ж, придется обучить тебя кое-какому новому искусству, Колл.
Серв удивленно уставился на него.
— Искусству? Меня?
— Называется «бритье». — Дирк раскрыл прятавшееся в деревянной рукоятке странное прямоугольное лезвие. — Это делается бритвой, вот такой. А теперь не дергайся, это не больно.
Это оказалось и правда не слишком больно, особенно по сравнению с раной от копья — хотя и так Колл огорченно поморщился, услышав, что ему придется проделывать это каждый божий день. Черт, зато он сделался гладколицым, что твой рыцарь! Ну, по крайней мере сквайр...
— Да, вы верно сказали! Теперь меня даже соседи не узнают!
— Не сомневаюсь, так оно и будет, — согласился Дирк. — Впрочем, береженого бог бережет. Где лежит твоя родная деревня, Колл?
Колл ткнул пальцем на запад.
— Там, на землях эрла Инсола.
— Раз так, двинемся на восток. — Дирк вскочил в седло. — Что там, на востоке?
— Собственные королевские владения, — ответил Колл. Дирк с Гаром снова переглянулись.
— Что ж, — произнес верзила, тоже садясь на своего коня. — Раз так, все равно, кто на кого нападает — мы все равно увидим весь спектакль. Не знаешь, Колл, они берут на службу солдат?
— Наемников? Еще как берут. Правда, еще больше таких шатается по дорогам. — Колл нахмурился. — Если они не находят себе работы, они становятся разбойниками — куда там мне до их жестокости! Во всяком случае, если правда то, что поют о них менестрели.
Дирк кивнул:
— Вот такую работу мы и ищем. Ты еще можешь отказаться, Колл. Ты вовсе не обязан ехать с нами.
Колл оглянулся на свой холм и подумал о рыцаре и его людях — те, поди, как раз приходили в себя, чтобы обнаружить, что среди них есть и убитые.
— Спасибо вам покорное за возможность выбора, господа хорошие, но коли подумать, так я все одно поеду с вами.
* * *
Куртка и штаны были сделаны из хорошего, крепкого сукна — лучше любого, что приходилось носить Коллу.
Ближе к вечеру они миновали ничейные земли и ехали теперь по возделанным полям — вернее, по полям, которые некогда возделывали. Теперь их усеяли сломанные копья, разбитые повозки, меж которых белели обглоданные кости волов и лошадей, а там и здесь — и человечьи, на которых трепетали на ветру изорванные остатки одежды. То тут, то там в траве поблескивали наконечники копий или сломанные мечи. Все остальное железо давным-давно растащили старьевщики, Полоса обломков тянулась вдоль линии, на которой встретились и сразились две армии — линии, разделившей поле вместо втоптанных в землю изгородей. Впрочем, крестьяне снова вспахивали поле битвы, так что жизнь, выходило, брала верх над смертью.
— Битва-то была нешуточная, — заметил Гар, задумчиво оглядывая поле сражения. — Кто с кем бился?
Да, эти двое наверняка откуда-то из дальних стран.
— Князь Экхайн с эрлом Инсолом, — объяснил Колл. — Неудобья, по которым мы проходили, принадлежат князю, а вон та речка отделяет их от плодородных земель эрла Инсола... точнее, от земель, которые были плодородными.
— Выходит, князь... — как там его, Экхайн? — пытался захватить их, а эрл Инсол отбил свои земли, — перевел Гар. — А скажи, Экхайн называл какой-нибудь предлог к нападению?
— Предлог? — удивленно уставился на него Колл. — С какой стати ему искать предлог?
— И правда, с какой стати? — кивнул Гар.
— Но хоть какое-то обоснование!.. — не унимался Дирк. Колл пожал плечами.
— Какие обоснования могут быть на войне?
— Вон тот пахарь. — Гар мотнул головой в сторону ближнего поля, где седой как лунь человек налегал на соху. Перед волочившей ее клячей бежал мальчишка, то и дело с криком дергавший ее за узду, чтобы та вела прямую борозду. — Не слишком ли он стар для такого занятия?
— Ну да... А что, у него есть другой выбор? — отозвался Колл. — Вся молодежь, да и их отцы бьются на войне. Кому еще остается пахать, кроме дедов?
— Будем надеяться, — вздохнул Гар, — что война скоро закончится.
— Какая разница? — снова передернул плечами Колл. — Кончится эта — начнется другая, и нескольких месяцев не пройдет.
Гар удивленно уставился на него.
— Это что, всегда так?
— По меньшей мере сколько я себя помню, — ответил Колл. — Да и отец мой тоже. — Он понемногу начал склоняться к мысли, что эти двое — не просто иноземцы. Должно быть, они еще и недоумки, коль не понимают таких простых вещей. Чтобы войны кончились? Как это войны могут взять и кончиться?
Ну, если они и не недоумки, то недалеко от этого ушли. На мгновение Колла охватило неожиданное возбуждение. Может, и правда есть такие места, где войн больше нету? Где целое королевство... ну, пусть хотя бы княжество, отдохнет от войн лет этак десять или двадцать? Есть ведь на свете феи и эльфы — это всем известно, пусть никто из знакомых и не видел их своими глазами. Но страна без войны? Невероятно!
Дирк тоже вгляделся в пахаря, седые космы которого разлетались на ветру.
— Сколько ему, этому деду? Лет шестьдесят? Или всего пятьдесят?
— Пятьдесят? — не веря своим ушам, переспросил Колл. — Да до такого возраста и в мирное-то время редко кто из сервов доживает! Нет, сэр, этому человеку не больше тридцати пяти... ну, в крайнем случае сорока!
Дирк удивленно закрыл рот, и Колл заметил, что эта новость изрядно потрясла его.
— В такой стране и я бы состарился очень рано, — мягко заметил Гар.
Дирк с усилием сглотнул и кивнул.
Незнакомцы озадачивали Колла все сильнее. Нет, они наверняка рехнулись! Где это, скажите на милость, видели такую страну, чтобы люди доживали в ней до шестидесяти? Какой-нибудь лорд — тот, может, и проживет столько, но уж никак не серв. В тридцать пять выглядеть молодым? Нет, такого не бывает!
Похоже, такая же мысль пришла в голову и Гару, ибо тот повернулся к Коллу.
— Я было решил, что тебе около тридцати, Колл. А сколько тебе лет на самом деле?
— Тридцати? — Колл всерьез подумал, не обидеться ли ему — Мне исполнилось двадцать, сэр!
— Ну да, конечно. — Гар еще раз внимательно вгляделся в его лицо, кивнул и отвернулся. — Мне кажется, мы с тобой попали, Дирк, как раз туда, куда нужно.
— Не то слово, — согласился Дирк, трогая коня дальше. Коллу ничего не оставалось, как последовать за ним.
За поворотом дороги он увидел женщину, сидевшую на обочине. С обеих сторон к ней жались двое оборванных детишек. При виде их Колла вдруг охватило раздражение. Скоро ли эрл Инсол выступит против короля? Скоро ли солдаты доберутся до матери и сестры? Рыцарь ведь наверняка уже натешился Дицеей и отправил ее домой... При одной мысли об этом кровь вскипела в его жилах, но тут его отвлекли слова Дирка, вполголоса переговаривавшегося с Гаром:
— Как по-твоему, сколько лет этой женщине?
— Я бы дал ей пятьдесят, — отозвался Гар. — Но, судя по тому, что говорит Колл, ей вряд ли больше тридцати.
Колл пригляделся к женщине и кивнул.
— А это у нее мальчики или девочки? — все тем же полушепотом поинтересовался Гар. — Или и тот и другая?
— Трудно сказать на вид, — отвечал Дирк. — Но я бы сказал, что обоим лет по пять.
— Такие тощие... — вздохнул Гар.
Колл посмотрел на детей, и все в нем сжалось от жалости. Эти дети не знали ничего, кроме военного времени, никого, кроме проходящих через их деревню солдат, — и ни одного дня в жизни не были сыты. «Интересно, — подумал он, — жив ли еще их отец — и если жив, в какой армии сейчас бьется?»
Заслышав стук копыт, женщина подняла на них мутный взгляд и с неожиданной живостью вскочила и протянула к ним руки.
— Подайте, господа добрые! Пенни деткам, краюху хлеба... хоть корочку!
— И только? — возмущенно вскричал Дирк и потащил из седельного мешка каравай хлеба.
— Не слишком много, — дотронулся до его плеча Гар. — Они ведь голодали...
Колл нахмурился. Разве не лучше дать голодающим как можно больше — сколько смогут унести? Впрочем, еда-то господская; если им жаль делиться, им виднее.
Дирк согласно кивнул, отломал от каравая большой кусок и протянул женщине. Она с жадностью схватила его и собиралась было разломить для детей, но Дирк мотнул головой.
— Нет. Остальным дам по стольку же.
Женщина поражение застыла, уставившись на него. Дирк отломал другой такой же кусок и еще один и раздал их детям.
— Вот, ешьте.
Все трое впились зубами в хлеб, а он вопросительно повернулся к Гару. Тот кивнул, и Дирк спешился.
— Немного бульона будет очень кстати. — Он достал из мешка котелок, какую-то железную штуковину и маленькую коробочку. Отойдя на обочину, он разложил эту штуку, и она превратилась в железное кольцо на четырех коротких ножках. Он поставил ее на землю, развел под ней костер и поставил на него котелок, налив в него воды из бурдюка. Потом достал из коробочки какой-то темный кубик и бросил в воду. Женщина с любопытством и жадностью следила за ним.

Сташеф Кристофер - Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне => читать книгу далее


Надеемся, что книга Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне автора Сташеф Кристофер вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Сташеф Кристофер - Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне.
Ключевые слова страницы: Волшебник-Бродяга - 4. Волшебник на войне; Сташеф Кристофер, скачать, читать, книга и бесплатно