Левое меню

Правое меню

 Фет Афанасий Афанасьевич - Жду я, тревогой объят... 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Сташеф Кристофер

Чародей - 9. Напарник чародея


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Чародей - 9. Напарник чародея автора, которого зовут Сташеф Кристофер. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Чародей - 9. Напарник чародея в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Сташеф Кристофер - Чародей - 9. Напарник чародея, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Чародей - 9. Напарник чародея равен 229.2 KB

Сташеф Кристофер - Чародей - 9. Напарник чародея - скачать бесплатно электронную книгу



Чародей – 9

OCR Gray Owl (-ogo)
«Кристофер Сташеф. Напарник Чародея»: Зеленоградская Книга; М.; 1996
ISBN 5-86314-048-8, 5-86314-041-0
Оригинал: Christopher Stasheff, “The Warlock's Companion”
Перевод: Д. Арсеньев
Аннотация
Рыцарская сага о Роде Гэллоугласе, ВЕРХОВНОМ ЧАРОДЕЕ острова Грамарий, и о его необыкновенном коне-роботе, Фессе, хранящем в памяти фамильную историю своего хозяина за последние пятьсот лет, а также о его супруге, огненнокудрой ведьме Гвендайлон, и их детях, способных летать верхом на помеле и без оного, плавить взглядом металл и проходить сквозь крепостные стены, а также о Волшебном Народце: феях, эльфах, оборотнях, краккобаррах, аквагиппусах, единорогах, драконах и прочей забавной живности.
Кристофер Сташеф
Напарник чародея
Пролог
Хосе неодобрительно покосился на экран и напечатал первую команду процедуры записи информации в новый мозг:
«Копирование мозга».
Экран опустел. Затем по нему пробежала вереница символов и стандартных заголовков:
«Загрузка черепной коробки».
Хосе крепко зажмурил глаза и покачал головой. О Марсии можно будет подумать позже. Сейчас он на работе. Ему здесь неплохо платят, и он не получит денег, если выполнит работу спустя рукава. Тогда у него вообще не будет никакой работы.
Он коснулся клавиши, которая открывает окно производственной лаборатории внизу, и напечатал:
«Проверка черепной коробки».
По экрану побежало сообщение:
«Черепная коробка загружена».
Хосе довольно кивнул: он знал, что внизу под ним, в стерилизованной белой комнате, в обитой мягкими прокладками полусфере закреплен шар из нержавеющей стали размером с баскетбольный мяч, который будет находиться в этой колыбельке, пока в него записывается главная программа. В шаре спрятан гигантский кристалл, трехмерная решетка, которая способна вечно сохранять электрические заряды, пока еще представляющий собой всего лишь старательно выращенный камень, а не абсолютно новый мозг робота.
Тем временем техник подсоединил компьютер Хосе к памяти мозга. Теперь мозг готов к получению базовых операционных программ.
На экране появилась новая строка:
«Определите маршрут».
Хосе напечатал:
«А = В =...»
«Равно». Две маленькие параллельные линии как будто что-то перевернули в нем. Хосе поразила интенсивность собственной реакции. Как все-таки сильно идея равенства, перед которой он всегда преклонялся, может взволновать его! И все потому, что Марсия опять принялась за свое сегодня утром, опять завела давний разговор о том, равны ли они в своих взаимоотношениях, как должны быть, по ее мнению. И, конечно, начав, она уже не отвяжется.
Все началось, когда жена выпорхнула из душа, а он объявил:
— Завтрак готов...
Марсия остановилась в дверях, закутанная в махровое полотенце, и бросила такой надменный взгляд, на который способна далеко не всякая женщина.
— Я не хуже тебя могу нажимать кнопки автоповара, Хосе.
Хосе удивленно посмотрел на нее.
— Конечно, можешь. Я просто подумал, что было бы неплохо...
— ...дать понять мне, что я не выполняю свои обязанности? Ты прекрасно знаешь, что женщины не должны больше готовить еду.
— Конечно, знаю. Ты мне не прислуга.
— Но и мужчины тоже не слуги, верно? — саркастически заметила Марсия.
Хосе нахмурился.
— Эй, давай не будем заводиться. Никто не должен быть ничьим слугой, так?
— Не говори глупости! — раздраженно прошипела она. — Если мужчины не будут это делать, кто тогда будет?
— Мы оба станем это делать для себя. Верно?
— Совсем неверно, — возразила она. — Как это может быть?
— Ну, если каждый готовит себе пищу, никто никому не служит.
— Итак, высокомерный и могущественный сильный пол все-таки не сможет отвертеться от черной работы?
Хосе в самом деле почувствовал себя заинтригованным.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я время от времени готовил тебе завтрак?
Марсия, побагровев, выпалила:
— Не будь ослом! — и вылетела в спальню. Содрогнувшийся Хосе взглянул на календарь.
— Действительно, правильно предупреждали Цезаря, берегись мартовских Ид...
Он вздохнул и откусил кусочек поджаренного хлебца. Почему-то тост больше не казался вкусным.
Хосе едва успел просмотреть перечень новостей, и в тот момент, когда он нажимал комбинацию кнопок, чтобы получить подробности заинтересовавших его сообщений, Марсия появилась из спальни, безупречно одетая и причесанная.
— Декларация независимости утверждает, что мы равны, верно? — заявила она.
Хосе, захваченный врасплох, сумел лишь промямлить:
— Что... как...
— Декларация! — погрозили ему пальцем. — Но мы не можем быть по-настоящему независимы, пока связаны друг с другом. Чтобы действительно быть равными, нужно быть абсолютно НЕзависимыми. Вот что говорится в Декларации!
Хосе побледнел.
— Неужели ты это серьезно?
— Конечно! Тиран, ты мог бы позволить мне самой заказывать себе завтрак, — она откусила английскую булочку и поморщилась. — К тому же она совершенно остыла.
— Ну, ладно! Я не должен был заказывать автоповару твой завтрак! — Хосе стиснул зубы, свернул невостребованный завтрак и повернулся, чтобы бросить его в мусорную корзинку.
— Эй, ты что делаешь! — закричала Марсия. — А что я буду есть?
Хосе удивленно посмотрел на женщину.
— Закажешь новый, конечно. По крайней мере, он будет горячим.
— У меня нет для этого времени! И все из-за того, что ты считаешь оскорбленным свое глупое мужское «Я»!
— Какое отношение имеет мое глупое мужское «Я» к тому обстоятельству, что ты не переносишь холодные булочки?
— Разве я говорила что-нибудь подобное?
— Ты сказала, что она холодная...
— Но я же ее ем. А мог бы заказать мне и новую!
— Не знаю, хватит ли у меня для этого глупого мужского соображения, — Хосе повернулся, чтобы набрать комбинацию на пульте управления автоповара.
— О, теперь в ход пущен уже сарказм? — Марсия вскочила, задрала подбородок, глаза засверкали. — Скажи мне, мистер Большой Сторонник Равенства, ты с таким же сарказмом относишься и к своей священной Декларации?
Хосе воздел брови.
— Вот уж чего не было, того не было!
— Но, мой дорогой, ты нарушаешь все ее принципы!
— Ни духа, ни буквы не нарушаю.
— Неужели? А как же насчет той фразы, где говорится, что «Создатель наделил всех людей определенными неотъемлемыми правами?»
— Да я никогда...
Она заставила его замолчать.
— А Джефферсон показал, что значит «люди должны быть свободными и равноправными личностями!»
Хосе нахмурился.
— Не думаю, чтобы это вполне...
— О, конечно, придираешься к словам. Но позволь сказать тебе, мистер Всезнайка, если «люди должны быть свободными и равноправными личностями», тогда и жены должны быть свободны и независимы от мужей!
— Но ведь Джефферсон имел в виду штаты! — взвыл Хосе.
— Какая разница, что он имел в виду? Все дело в принципах! — Марсия устремилась к двери. — Пошли, мы опаздываем!
Она уселась в угол мягкого сидения и приказала компьютеру:
— Восьмая Миля и Адамс, — потом тем же тоном обратилась к мужу. — Закрой дверь.
Хосе закрыл дверь и одарил Марсию многозначительным взглядом, уговаривая себя сохранять спокойствие.
Но сегодня это могло не получиться, ибо Марсия уже заговорила вновь.
— Если принципы применимы к штатам, следовательно, они применимы к людям, населяющим эти штаты. Если Нью-Джерси независим от Англии, то и жена должна быть независима от мужа.
— Но ты и так независима.
Воздушное судно двинулось, и Хосе по инерции сел рядом с женой.
— Тогда почему ты по-прежнему ждешь, что я приготовлю тебе завтрак?
— Завтрак! — Хосе хлопнул себя ладонью по лбу. — Твоя булочка еще в автоповаре!
— О, не волнуйся. Я с голоду не умру! — она действительно не напоминала дистрофичку, ее роскошная фигура выглядела чрезвычайно аппетитной. Особенно в тех местах, где это было связано с выпуклостями. — В конце концов, всегда можно заскочить в забегаловку и перехватить пару листьев салата или кофе с пирожными. И все это придется сделать из-за того, что ты начал этот глупый спор!
Хосе прикусил язык — он чуть было не напомнил, кто именно начал спор, — и глубоко вздохнул.
Завтрак? Зачем ей завтрак? Марсия питается распрями с собственным супругом!
— О, конечно, теперь ты изображаешь из себя терпеливого мученика! — выпалила Марсия в ответ на красноречивое молчание мужа. — Неужели ты так бесхребетен, что даже не можешь постоять за себя?
— Вопрос в том, нужно ли это делать, — осторожно ответил Хосе. — В конце концов, в Декларации действительно говорится...
— Ах, оставь в покое Декларацию! А голова у тебя на плечах есть, сам подумать не можешь?
Хосе обиженно уставился куда-то вверх.
— Ну вот, теперь точь-в-точь обиженный щенок, — презрительно бросила Марсия. — Откровенно говоря, Хосе, ты иногда так липнешь ко мне, что я начинаю задыхаться. Я хочу сказать, что если твоя драгоценная Декларация утверждает, что люди — свободные и независимые личности, ты мог бы позволить и мне тоже побыть такой личностью.
Лицо Хосе исказилось.
— Отлично! — выкрикнул он в пароксизме гнева. — Если ты этого так хочешь, получи! Счастлив сообщить, что мы разводимся!
— Разводимся? — в непритворном ужасе переспросила Марсия. — Хосе! Как ты мог даже подумать такое!
Хосе недоумевающе посмотрел на жену.
— Только из-за того, что я слегка перенервничала и позволила пройтись по поводу твоей любимой Декларации... Хосе! Признайся, что ты это сказал сгоряча!
— Но, дорогая... я думал... Ты сказала, что хочешь...
— И не смей даже!
— ...быть свободной и независимой личностью! — закончил свою мысль Хосе.
— Это гласит твоя Декларация, а не я! Как ты мог подумать, что я захочу быть независимой в результате развода?
— Но ведь это как раз и значит, что ты станешь независимой от своего супруга, то есть от меня...
— Ну, погорячились, с кем ни бывает, — примирительно прошептала Марсия, наклонилась и потянула мужа за рукав. — Неужели я не имею права немного поболтать с тобой по утрам?
Машина приземлилась, и в решетке микрофона послышалось:
— Восьмая Миля и Адамс.
— Даже не думай о разводе! — приказала Марсия, быстро поцеловав мужа. — Всего хорошего, дорогой.
Неплохое пожелание.
Как можно «хорошо» провести день, который начался так отвратительно?
Хосе тяжело вздохнул, потом еще раз вздохнул, но уже полегче, пытаясь справиться со своими негативными эмоциями, и подумал, сумеет ли он когда-нибудь понять своим глупым мужским умишком, серьезно ли говорит Марсия или просто болтает.
Но не думать об этом он тоже не мог. Каждый раз пытаясь чем-нибудь заняться, он снова и снова вспоминал ее доводы. Надо признать, что они выглядели логичными. Во всяком случае, на первый взгляд.
Он тяжело вздохнул, убрал руки с клавиатуры, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Лучше как следует обдумать это происшествие с остывшей булочкой, тогда он успокоится.
Декларация.
В ней все дело. Это ключевой аргумент Марсии. Фразы о том, что «все люди наделены Создателем определенными неотъемлемыми правами» и «эти колонии должны быть свободными и независимыми штатами». Хосе знал, что Марсия неправильно цитирует Декларацию, искажает слова Джефферсона, чтобы они больше соответствовали ее замыслам. Но это неважно: в таком настроении она пользуется любым оружием, которое подвернется под руку. Но все же он сможет забыть этот спор, если увидит фразы, написанные самим Джефферсоном, и удостоверится, что на самом деле не нарушает собственным образом жизни принципы Декларации.
Именно поэтому Хосе очистил экран и набрал код базы данных Центральной библиотеки, чувствуя себя полным придурком. Он хорошо знал, что живет в соответствии со своими идеалами и теперь проявляет слабость, доказывая это самому себе.
На экране появилась логограмма Центральной библиотеки и просьба сделать запрос.
Хосе напечатал с чувством облегчения:
«Декларация независимости».
По крайней мере, хоть что-то в этом мире устроено разумно.
Политическая организация, созданная Декларацией, по-прежнему существует, хотя стала неотъемлемой частью союза государств, частью единой сложной системы вместе со всеми остальными государствами Земли. Но слова, с которых начинался этот союз, по-прежнему звучат в человеческих сердцах, заражают молодые умы пылом и рвением предшественников. Глубокий смысл, заложенный давным-давно отцами-основателями в основу документа, стал основанием и для Земного Союза.
И вот на экране появилось точное факсимиле самого документа. Хосе знал, что каждая буква представлена и в двоичном исчислении. Но, конечно, он не собирался рассматривать документ, состоящий исключительно из нулей и единичек.
Тем не менее просмотреть его нужно.
Так он и поступил. Просмотрел слово за словом. Вчитываясь в звучные фразы, он чувствовал, как к нему возвращается спокойствие.
Вот они, эти слова, которые Джефферсон считал самоочевидными: люди созданы равными, все они наделены Создателем некими неотъемлемыми правами...
Но тут он остановился.
«Все люди созданы равными?»
Но в английском языке для понятия «люди» можно использовать два слова: «people» в смысле «народ» и «men» в смысле «люди-мужчины», и если Марсия в своих доводах употребляет первое, то в Декларации упоминается второе, а следовательно, новоявленная феминистка исказила цитату.
Но Хосе тут же отбросил эту мысль как недостойную. Половое различие не имеет значения: по-видимому, Джефферсон имел в виду всех — и мужчин, и женщин. И даже если он подразумевал именно то, что написал в 1776 году, то уж в 3035-м — наверняка выразился бы иначе.
Но все равно истина подрывает аргументы Марсии. А так как она использует Декларацию только ради спора...
«Сексистский документ!»
Он почти слышал ее гневный голос.
Может быть, жена и права. Но в таком случае ей не следовало цитировать Декларацию.
Это совсем неуместно. Важно одно: пытался ли он, Хосе, обращаться со своей супругой, как с низшим существом. Он-то прекрасно знает, что не пытался. Он просто рассуждал вслух, а не снисходил к бессловесной твари.
Хосе просматривал документ дальше, чувствуя себя уже немного лучше. И наконец дошел до фразы: «Эти Соединенные Колонии являются и имеют право быть СВОБОДНЫМИ И НЕЗАВИСИМЫМИ ШТАТАМИ». Он задержал ее на экране и удовлетворенно кивнул: память не подвела — он помнит ее очень точно. Марсия была неправа, а он прав: существует разница между правом колонии управлять самостоятельно своими делами и правом женщины, как и правом любого мужчины, не исполнять чужие приказы.
Разумеется, всем приходится подчиняться приказам, если, конечно, ты не принц крови, но в наши дни даже королям и королевам, чего уж говорить о принцах, нужно подчиняться законам. Но жена не обязана исполнять приказы мужа, точно так же, как муж не обязан исполнять приказы жены...
На мгновение у Хосе закружилась голова, и он обнаружил, что усиленно рассуждает, зачем вообще вступил в брак. Да и брак ли это по большому счету?
Ересь.
Он заставил себя вернуться к проблеме. Да стоит ли расстраиваться, если живешь в соответствии с принципами Декларации? Не стоит.
Конечно, возникает мелкое сомнение: а вдруг принципы Джефферсона означают, что для сохранения независимости человек вообще не должен вступать в брак. Но Хосе был уверен, что Джефферсон имел в виду не это.
Однако сами принципы...
Принципы могут подождать.
Хосе взял себя в руки. Он еще успеет уточнить принципы за тот срок, который отмерили ему боги. Да и решить-то следовало всего одну проблему: как сохранить независимость, оставаясь женатым. Он был уверен, что сумеет найти приемлемое решение со временем. А сейчас важнее всего запрограммировать мозг робота, а то он медлит с этим делом дольше чем следует.
Тем более что документ уже почти дочитан.
Хосе нажал кнопку пролистывания и впитал Декларацию до конца, наполняясь чувством гордости за свою принадлежность к роду людскому...
— Эй, Хосе!
Хосе поморщился и повернулся к соседнему программисту.
— Да, Боб?
— Он не воспринимает оригинал, — Боб откинулся и махнул рукой в сторону экрана. — Я сделал что-то неправильно?
Хосе сдержал улыбку. Боб очень молод и пашет в лаборатории без году неделю. Конечно, парень разбирается в компьютерах получше Хосе, но с глупостями бюрократии и произвольным характером ее решений еще не знаком.
— Сейчас посмотрим, — он придвинул свой стул к стулу Боба и посмотрел на экран, поджав губы. — Какой код доступа ты используешь?
Боб взял руководство и ткнул пальцем в заложенную страницу:
— RB-34h-Z.
Вот теперь Хосе позволил себе улыбнуться.
— Мы перестали производить эту модель пять лет назад. А серия модификаций RB-34h-Z теперь длиной в милю.
Боб нахмурился.
— Откуда же мне знать, какая из них в работе?
— Каталог должен появиться на экране автоматически, когда ты набираешь код.
— Почему же он не появился?
— Потому что ты должен ввести код прежде, чем запустишь процедуру копирования, — Хосе прервал программу копирования, очистил экран, затем набрал RB-34h-Z.
На экране слева появился список, а справа — сообщение, что модели, отмеченные звездочкой, все еще находятся в производстве.
Боб нахмурился.
— Почему об этом не говорится в руководстве?
— Потому что парень, который его написал, кретин.
Боб несколько секунд смотрел на Хосе, потом улыбнулся.
— Что ж, к этому нечего добавить.
— Конечно, нечего. Если не спрашивать, почему он получил эту работу. — Хосе тоже улыбнулся. — Кстати, если не ошибаюсь, его все-таки уволили, но те, кто здесь распоряжается, посчитали, что все программисты обязаны знать процедуру, и потому не побеспокоились внести поправку в руководство.
Боб вздохнул.
— Тяжело начинающим, верно?
— Потому тебя и сажают рядом со стариком, — Хосе недавно стукнуло аж целых тридцать два года. — Ну, а теперь догадайся, какую модель тебе нужно загрузить.
Боб поднял голову, озадаченно взглянув на старшего товарища.
— Что?.. Откуда мне...
— Это прямо здесь.
Боб указал на примечание, напечатанное мелким шрифтом в правом нижнем углу должностного расписания Боба.
Боб нахмурился:
— А я-то думал, что это последний код в процедуре.
— Похоже, но на самом деле после кода RB-34h-Z ты должен добавить подстрочный индекс.
— Тогда почему они... Нет, забудь об этом, — Боб вздохнул. — Ты был прав, старина, считается, что каждый работающий здесь программист знает это, так?
Хосе кивнул.
— Должностные расписания — это матрицы. Они просто добавляют индекс и переправляют тебе.
Боб развел руки и покачал головой:
— Что ж, теперь я знаю. Спасибо, Хосе.
— Всегда готов помочь, — Хосе снова сдержал улыбку. — В следующий раз сразу зови меня.
Он вернулся на свое место, сопровождаемый улыбкой Боба. Посмотрел на свой пустой экран — ничто так не помогает решить свои проблемы, как помощь другим, перед которыми встали свои.
Удовлетворенно вздохнув, он напечатал:
«Копирование мозга».
Экран ответил:
«Загрузка черепной коробки».
Хосе потратил каких-нибудь десять минут, чтобы проделать все необходимые действия, нажал клавишу «исполнять» и с улыбкой откинулся в кресле, глядя на экран, чтобы убедиться, что все идет нормально.
И все прошло безупречно. Час спустя на экране возникла надпись:
«Конец копирования».
Ее сменил вопрос:
«Записать?»
Хосе довольно кивнул. Программа была воспринята без сучка и задоринки.
Программист набрал «Да», и компьютер подал серию электрических импульсов в расположенный в нижней комнате большой кристалл, превращая только что скопированную электронную матрицу в постоянный элемент будущего мозга. После подробной процедуры программа становилась неподвластной любым стихиям: наводнению, огню, землетрясению и электромагнитным полям любого напряжения. Единственное, что теперь способно стереть программу, — электрический разряд такой силы, что весь мозг превратится в груду шлака. На экране засветилось:
«Запись закончена».
Хосе улыбнулся и напечатал:
«Извлечь мозг».
В производственной лаборатории по этой команде извлекут мозг из полусферы, чтобы подготовить к дальнейшей эксплуатации.
И тут Хосе вспомнил о Декларации.
Когда он начал копирование, она сохранялась в записи.
И теперь превратилась в неотъемлемую часть базовой оперативной программы робота.
Хосе невидящим взором уставился в экран, чувствуя, как что-то сжимается у него внутри. Программа введена в мозг навечно. Он не может извлечь Декларацию.
Новый мозг потерян.
И работа тоже.
Хосе продолжал смотреть на экран, чувствуя, как весь цепенеет.
Глава первая
— Ну, хорошо, почему мы должны тащить эти мешки на себе? Мы можем оставить одежду в шкафу и телепортировать смену каждое утро.
— Нельзя так безалаберно использовать нашу силу, — строго указала Гвен. — Этим мы подаем плохой пример детям. И все равно замызгались бы.
— К тому же, папа, — добавил Магнус, — для этого нужны усилия. Неужели ты намерен перенапрягаться каждое утро, когда твой дар только-только народился?
— Откровенно говоря, я как раз собирался делать это, — ответил Род, — и вообще предпочел бы телепортацию вместо таскания мешка за двадцать миль. Но мама права: прибережем магию для того, чего нельзя достичь обычными методами. Хотя я часто вижу, как кастрюли вибрируют со сверхзвуковой скоростью, сбрасывая грязь, потому что мы не жаждем драить их щеткой, — он повернулся и сердито посмотрел на Джефри. — Перестань смеяться над отцом! Довольно того, что ты убираешь стол при помощи телекинеза!
Джефри попытался надуться, но его переполняло возбуждение, и поэтому он только озорно улыбнулся.
— Да это ради забавы, папа, и быстрее к тому же. Что тут плохого?
— А это похоже на хвастовство, — объяснил Род. — Ты рисуешься, а если бы тебя увидел неэспер, он испытал бы зависть. А из подобных чувств и рождается охота на ведьм.
— Тогда почему ты разрешил мне баловаться с Даром, папа? — спросил Джефри.
— Потому что рядом нет неэсперов, а для тебя это хорошая практика: каждый день ты увеличиваешь количество вещей, которые поднимаешь одновременно.
— Посочувствуйте бедной женщине, которая должна следить за тобой и подхватывать все, что ты роняешь, — напомнила Гвен.
Корделия обняла мать.
— Бедная женщина, которая всегда должна предостерегать нас от глупостей. Но ведь замечательно, мама, что ты помогаешь нам в игре!
— Неплохо сказано, — улыбнулась довольная Гвен. — Спасибо, дочь, — она посмотрела на мужа со значением. — Они все доказали, что способны переносить предметы одной лишь мыслью.
— Пожалуй, — вздохнул Род, — так что есть смысл запаковать одежду. От нее всегда такая суматоха в последний момент.
— Неужели всегда? — Магнус лукаво улыбнулся. — А когда раньше мы отправлялись на каникулы, папа?
— Ну, мы ездили к Романовым...
— Как оказалось, охотиться на злого колдуна, — напомнила Гвен.
— Еще было океанское плавание, когда мы учили вас, дети, ходить под парусом.
— ...и началась страшная буря, и нас отнесло к острову, на котором злой колдун творил свои чары, чтобы поработить страхолюдов, — напомнил Грегори.
— Ну, была еще небольшая образовательная поездка на юг — в поисках источника странных камней, которые вы, дети, нашли...
— И все кончилось открытием непреднамеренного колдовства, — напомнила Корделия.
— Ну, это только крестьянин действовал непреднамеренно, моя дорогая, но не футуриане, стоявшие за ним.
— Однако вряд ли это можно назвать отдыхом, — заключил Джефри и улыбнулся. — Хотя мы и получали удовольствие.
Глаза Корделии загорелись, и она начала приплясывать, вспоминая.
— Хватит, — приказал Род. — Больше никогда не буду доверять музыке.
— В таком случае, — послышался у него в ухе голос Фесса, — ты тем более должен быть готов нести одежду в мешке.
Род нахмурился.
— Есть какие-нибудь особые причины для подслушивания? Тебе полагается, как доброй старой лошади, жевать свой овес в стойле. Или, во всяком случае, как настоящей лошади.
— Ни одного неэспера в конюшне нет, Род. Но я думаю, что ты просто упрямишься, когда разговор заходит о том, чтобы взвалить на плечи мешок.
Род поморщился.
— Тебе хорошо, ты — стальной. А нам, созданиям из бренной плоти, каково? Когда мы устанем, ты понесешь все наши мешки!
— Итак, мы все согласны тягать мешки? — спросила Корделия.
Род застыл, не зная, что на это ответить.
— Ну, все готово, — Гвен затянула узел, взвесила мешок в руке и бросила Роду. — Пошли, супруг.
Род натянул поводья перед тем, как въехать в лес, и повернулся назад, прощаясь со своим домом. Когда-то это был коттедж, но теперь его так не назовешь: слишком много помещений пришлось пристроить. Точнее, их пристроили эльфы-шабашники.
— Все в порядке, супруг, — мягко проговорила Гвен.
— Поехали, папа! — потянула отца за руку Корделия.
— Не стоит волноваться, Род, даже если в твое отсутствие произойдет чрезвычайное происшествие в масштабах всего государства, — послышался в ухе Рода тихий вкрадчивый голос Фесса. — Королевский ковен отыщет тебя в секунды, если ты понадобишься.
— Знаю, знаю. Но я не проверил, погашен ли огонь в камине...
— Я проверил, — быстро отозвался Магнус, — пожарников вызывать не придется.
— ...и закрыты ли двери...
Корделия на мгновение зажмурилась, потом открыла глаза и улыбнулась.
— Теперь наверняка закрыты, папа.
— И закрыты ли шкафы...
Грегори несколько мгновений смотрел в пространство, потом сказал:
— Один ты пропустил, папа. Теперь он закрыт на два оборота ключа.
— А если еще что-то упущено, за этим присмотрят эльфы, — твердо подытожила Гвен, беря супруга за руку.
— Никто не попытается нарушить покой нашего жилища: все в округе знают, что за ним присматривает легион эльфов, — заверил Рода Грегори.
Гвен кивнула и ласково позвала:
— Пошли, супруг. Наш дом в полной безопасности, пока мы отсутствуем.
— Знаю, знаю. Я слишком беспокойный человек.
Но Род еще несколько мгновений смотрел на дом, едва заметно улыбаясь. Гвен встретилась с ним нежным взглядом, потом повернулась и тоже мысленно попрощалась с коттеджем, положив голову на плечо мужа.
Род с грустной улыбкой повернулся к жене:
— Неплохо мы справились, верно?
Глаза Гвен блеснули, и она кивнула в знак согласия:
— Дом подождет нашего возвращения. Идем, супруг, пусть он отдохнет.
* * *
— Ты молчалив, милорд, — заметила Гвен.
— Разве это так необычно? — удивился Род.
— Нет, — осторожно ответила Гвен, — но обычно ты более разговорчив...
— Ты хочешь сказать, что я обычно молчу, когда сердит?
— Нет, я не имела в виду что-нибудь...
— Мне просто казалось, что я умею слушать.
— Да, конечно! — Гвен схватила его за руку, в которой он держал повод. — Когда мне нужно, ты охотно слушаешь. Но я чувствую себя одинокой, когда ты погружаешься в мысли, которых я не понимаю.
— Глупышка! Помолчи со мной немного! — и он крепче обнял любимую.
Она замолчала, прижалась к нему, провожая затуманенным взором детей, которые стайкой мотыльков порхали над полем вдоль дороги; изредка до супругов доносился их смех, похожий на звон колокольчиков. Потом Гвен посмотрела на возвышающийся впереди лес и сказала:
— Я молчу, милорд, но знаю, что в эту минуту ты думаешь не обо мне.
Через несколько секунд она услышала его негромкий смех.
— Неужели ты так эгоистична, что не позволяешь мне подумать о чем-то другом?
Услышав этот смех, Гвен слегка успокоилась.
— Я радуюсь твоим мыслям, но есть радостные мысли и есть мрачные размышления. Почему тебя посещают темные мысли, милорд?
Род вздохнул:
— Я думаю о прошлом, дорогая. Стараюсь вспомнить, сколько времени у меня не было по-настоящему нормального отпуска. Конечно, пока я оставался холостяком, у меня возникали периоды вынужденного безделья между работами. Но их тоже нельзя было бы назвать каникулами. Интересно узнать твое мнение, можно ли считать отпуском наш медовый месяц?
Гвен улыбнулась и поудобней устроилась рядом с мужем.
— Может быть, его можно засчитать, хотя тогда перед нами были поставлены трудные задачи. Мы узнавали друг друга по-новому и удивлялись этому узнаванию. Но потом несколько месяцев ты был отстранен от общения с королем и королевой. Я ждала рождения Магнуса, а ты затеял строить наш дом...
— Да, и эльфы показывали мне, как это делать. Я все еще считаю, что, в основном, дом построили они...
Гвен поторопилась заговорить о другом: не стоит объяснять строителю-дилетанту, что в действительности удерживало камни в кладке, пока эльфы готовили раствор.
— А потом первый год жизни нашего первенца, пока Их Величества не призвали тебя снова и постарались заделать трещину, возникшую между вами...
— Насколько помню, это я заделывал трещину. А они нашли для меня дело. Правда, после этого благодарные монархи уже старались не расширять ее. Когда война закончилась, августейшая чета, как тебе хорошо известно, моя дорогая, просила меня совершать небольшие поездки для сбора информации, советовалась о том и этом...
— Может, отчасти это потому, что мы живем недалеко от них.
Род вздохнул.
— Наверное, ты права. Нужно уехать подальше, чтобы расслабиться, — он удивленно осмотрелся. — Кажется, мы уже это сделали. Когда мы успели въехать в лес?
Небо над ними закрыла густая листва высоких старых деревьев, обладателей толстых стволов и грубой коры. Тут и там уходили ввысь могучие ветераны местной флоры, окруженные многочисленными побегами-юнцами, радующими глаз ярко-зелеными листочками. Кроны шелестели, и солнечный свет, изредка пробивавшийся сквозь нависший полог, казался неярким, как непочищенное столовое серебро. Род и Гвен задрали головы. Картина, открывшаяся взору, взволновала их до глубины души, они чувствовали, как сердца их расширяются и устремляются к открытости...
...пока поток солнечных лучей на мгновение не заслонило четырехфутовое тельце, заливавшееся счастливым смехом, а за ним пролетел на метле, радостно выкрикивая мрачные пророчества, юный преследователь.
— Дети! — воскликнула Гвен, и Джефри застыл в воздухе, потом свернул к ближайшему дереву. Корделия опустилась на землю, стараясь спрятать метлу за спину; в то же время соседний вяз, казалось, дрогнул, заколебался, потом снова стал неподвижным, но его ствол чуть расширился. При этом Джефри исчез.
— Не испытывай мое терпение, сын, я знаю, что ты здесь, — строгим голосом проговорила Гвен, — а ты знаешь, что нарушил правила. Выходи из вяза, в котором спрятался.
— Он ничего не мог поделать с собой, мама! — воскликнула Корделия. — Я прыгнула на него и... — Гвен бросила на дочь сердитый взгляд, и Корделия прикусила язык.
— Заступничество сестры тебя не спасет, — сообщила Гвен вязу, — ты не должен летать в лесу. Выходи!
Наступило напряженное молчание, и Род уже собирался сказать, что ведь в конце концов никто не пострадал и не такое уж это серьезное нарушение (хотя понимал, что не нужно выступать в поддержку озорства), как Джефри избавил отца от этой дилеммы, выйдя из дерева. Голова опущена, плечи сгорблены, но он предстал перед родителями в собственной ипостаси, а не в образе этакого дриадца. Вяз снова стал тоньше.
Род слез со спины Фесса и приготовился прочитать строгую нотацию, но потом решил предоставить это занятие Гвен. Он неожиданно почувствовал, что устал.
Гвен осталась верхом, сердито глядя на сына сверху вниз.
Джефри не отводил взгляда.
Лицо Гвен, казалось, окаменело.
Джефри какое-то время выдерживал взгляд матери, но потом начал ерзать.
Гвен ждала.
— Ну, ладно, — выпалил Джефри, — я неправильно поступил! Ты часто говорила нам, что не следует летать в лесу, а я не послушался.
— Начало многообещающее, — неумолимо продолжила Гвен, — интересно, каким будет окончание?
Джефри какое-то время смотрел в глаза родительнице, но было видно, что озорник постепенно теряет решимость. Наконец он опустил глаза и прошептал:
— Прости, мама.
— Еще лучше, — заявила Гвен. — Ты снова будешь это делать?
— Нет, мама.
— Почему?
— Потому что ты не разрешаешь.
— Нет, это не годится. Конечно, хорошо, что ты помнишь, но этого недостаточно! Почему я запретила тебе летать в лесу?
— Потому что я могу разбить голову о ствол, — ответил Джефри тихо, однако потом снова вызывающе посмотрел на Гвен. — Но ведь такого со мной никогда не случалось!
Гвен продолжала сурово смотреть на сына.
— Ладно, — Джефри снова опустил глаза, — ну, было один раз, два года назад. Я тогда потерял сознание... И три года назад, когда я вернулся домой малость оглушенный. Но ведь я тогда был маленьким!
— Конечно, теперь ты летаешь лучше. Наверняка, Джефри, ты способен прицелиться и боднуть ствол точно в центр.
— Я совсем не ударяюсь о деревья! — Джефри с обидой выпятил подбородок. — Я накопил большой опыт пикирования, мама!
— Точно, — согласился Род, — наш сын так наловчился, что теперь легко может расплющить свою голову в лепешку.
— Нет! Я могу проскользнуть между сучьями, как угорь!
— Какой кошмар! — Род наглядно представил себе стаю летающих угрей, проносящихся по небу. — Но все равно устраивать высший пилотаж между сучьев опасно для тебя.
Джефри раздраженно закатил глаза.
— Неужели ты не можешь быть серьезным, папа?
— Думаю, тебе не понравится, если он станет серьезным, — заверила Гвен мальчика. Но Род лишь пожал плечами.
— Я и так серьезен, — он наставил палец на Джефри. — А за то, что ты усомнился в этом, пойдешь пешком до самого замка.
Джефри посмотрел на отца, и Род неожиданно почувствовал, что тело мальчика готово устремиться вверх. Но за мгновение до того, как сын собрался взлететь, Верховный Чародей успел выдать свой мысленный импульс.
Джефри нахмурился, как будто что-то у него пошло неправильно. Лицо его напряглось от усилий. Род почувствовал, как энергия левитации мальчика сталкивается с его телекинетической силой, и удвоил собственные усилия. Но тут Гвен спешилась, и Род с удовлетворением почувствовал, как она присоединилась к нему. Теперь можно было чуть расслабиться.
Но Джефри не уступал. Лицо его покраснело, плечи согнулись от внутреннего напряжения.
Гвен прислонилась к Роду, не проявляя ни малейших признаков усталости от мысленного соревнования с сыном.
Джефри отказался от продолжения борьбы, во взгляде его появилось покорное выражение.
— Вы сговорились против меня!
— Нет, мы просто выработали общие правила и условия наказания.
— Вот я и говорю, что вы сговорились, — Джефри старался выглядеть уверенно.
Он не мог сдаться просто так. Род понимал чувства сына и позволил ему спасти свое лицо.
— Ты прав. Но в таком случае ты знаешь, что произойдет, если ты ослушаешься.
— Разве ты маленьким всегда слушался? — выпалил Джефри. Род покраснел.
— Это не имеет отношения к предмету нашего разговора... И вообще, хватит болтать. Нам пора двигаться дальше.
Он повернулся и зашагал в глубь пышной растительности. Гвен с легким удивлением посмотрела мужу вслед, потом повернулась к детям и, поощряюще улыбаясь, кивнула:
— Пошли, дети. Вы слышали, что сказал отец.
Младшие Гэллоугласы последовали за Родом. Корделия и Грегори, как самые младшие, теперь оккупировали спину Фесса.
— Могло бы последовать и более строгое наказание, — наконец заметила Корделия.
— О, замолчи, пожалуйста! — выпалил Джефри. — Меня раздражают не усилия.
— Конечно, нет. Стыдно, братец, — согласился Магнус. — Но нечего сожалеть о том, что проявил уважение к старшим.
— Включая и тебя, вероятно? — язвительно прошипел Джефри. — Нет, я склонен считать, папа тоже испытывал такой же стыд! Разве ты не видел, как он покраснел?
— Видел, — с кривой улыбкой отозвался Магнус. — Интересно, что он вспомнил.
Все молчали несколько минут, представляя себе всевозможные истории, в которые мог попасть Верховный Чародей.
— Фесс должен знать точно, — неожиданно сказал Грегори.
— Ага, верно, — Джефри повернулся к Фессу, глаза его заблестели. — Говори! Что происходило, когда папа не слушался дедушку?
— Это должен рассказывать он, а не я, — медленно ответил робот. Педагогический контур в его мозгу не допускал возможности критиковать поведение старших по положению в семье.
— Послушай, Фесс, — очень мило попросила Корделия. — Ты не можешь хотя бы намекнуть?
— Личные дела вашего отца конфиденциальны, дети, — робот не поддавался ее чарам.
— Но намек — это совсем не рассказ, — возразил Магнус.
— Моя программа не допускает разглашения закрытых материалов, — строго сказал Фесс.
Дети помолчали, пытаясь придумать, как обойти программу.
— Но о своем собственном прошлом ты, надеюсь, можешь говорить? — спросил Грегори.
Фесс немного помолчал, потом ответил:
— Да, и с радостью расскажу вам об истории вашего рода и о ваших предках...
— Нас интересует только та часть, которая об отце, — быстро уточнил Грегори. Он уже не раз выслушивал лекции Фесса. — Расскажи, что ты делал, когда он не слушался.
— Не могу! В том случае, когда мои действия связаны с личными делами вашего отца, воспоминания закрыты для его детей.
— Я должен изучить Кобол, — вздохнул Грегори.
— Зачем его изучать? — повернулся к нему Джефри. — Кобольд — злое малосимпатичное существо.
— Он говорит не о существе, а об алгоритмическом языке, — объяснил Фесс.
Джефри вздрогнул.
— Как это?..
— Это язык колдунов, — небрежно пояснил Магнус. — Фесс, расскажи нам о самых значительных событиях в своем прошлом.
— Я так понимаю, что вы теперь не отстанете, — вздохнул Фесс. — Прекратите свои попытки, дети. Я не раскрою вам тайны вашего отца ни случайно, ни намеренно.
— Но ты же обещал, что расскажешь нам об его делах, — напомнил Магнус. — А ты сам разве всегда слушался, Фесс?
Джефри раздраженно уставился на брата, но Грегори махнул рукой, заставляя его молчать, а сам посмотрел на Магнуса. Джефри нахмурился, но тут до него начало доходить. И он заулыбался.
— Ваш вопрос можно интерпретировать как относящийся к моей программе, — медленно проговорил робот, — и в таком случае я должен ответить. Нет, я никогда не действовал не в соответствии с заложенной в меня программой.
Джефри возбужденно хлопнул себя по бедру, но Грегори спросил первым:
— А как в смысле приказов хозяина? Ты никогда не действовал вопреки им?
Фесс молчал так долго, что Джефри снова приободрился. Наконец робот согласился:
— Да, было несколько случаев, когда приказы хозяина противоречили моей программе.
— Значит, ты иногда не слушался! — воскликнул Джефри.
— Я подчинялся более важным приказам, — быстро заметил Фесс. — Непослушание невозможно по собственному капризу робота, дети.
— А по чьему капризу возможно? — спросила Корделия.
Фесс испустил громыхающий лязг, что у него соответствовало вздоху.
— Моя базовая программа была разработана Петером Петроком, дети, но она была испытана, пересмотрена, снова испытана и наконец одобрена руководителем отдела, затем вице-президентом, ответственным за программирование, самим президентом «Когерент Императивз, Лимитед», после чего была передана на утверждение Совету директоров.
Джефри ошеломленно посмотрел на него.
— Таким образом, отвечая на ваш вопрос, — продолжал робот, — я должен сказать, что непослушание не делается по чьему-либо капризу. Это сознательное, взвешенное решение группы ответственных индивидуумов, действующих на основании многочисленных данных и оценок в соответствии с хорошо обоснованными принципами.
Дети, пораженные велеречивостью и железной логикой, молчали.
Наконец старший, Магнус, пришел в себя.
— А зачем нужны такие сложности?
— Потому что робот может причинить много вреда, если в его программу не будут заложены предохранительные средства, — ответил Фесс. — Вы несколько раз видели, как я отражал нападения всякого рода злоумышленников на ваших родителей и на вас самих, дети. Представьте себе, что я мог бы сделать с нападавшими, если бы в моей программе не было никаких запретов на членовредительство и прочие малоприятные штучки.
— Да, это была бы адская сумятица, — сказал сразу Джефри с широко раскрытыми глазами. — Доброе небо, Фесс! Ты мог бы опустошить весь Грамарий!
— Правильное заключение, — согласился Фесс, — а я ведь всего только робот общего назначения, а не специализированная военная машина.
Грегори содрогнулся, а Джефри порадовался:
— Хвала святым за эти твои ограничения!
— Вернее, хвала основателям науки роботехники. Мне тоже приходила в голову такая мысль.
— Но как же тебе в таком случае позволено не повиноваться приказам? — спросила озадаченная Корделия.
— Я не повинуюсь лишь в том случае, если повиновение приведет к опустошениям, которые подметил Джефри, — объяснил Фесс, — или к вреду для живого существа — помимо того, что абсолютно необходимо для защиты моего владельца.
Грегори нахмурился:
— Ты хочешь сказать, что должен защищать и другие существа от собственного владельца?
— Ну, возможно, это преувеличение, — медленно сказал Фесс, — хотя могу представить себе обстоятельства, когда это необходимо.
— Но тебе ничего похожего никогда не приходилось делать, — вмешалась Корделия. — А от кого тебе приходилось защищать твоего хозяина?
— От него самого, — ответил Фесс.
— Что?
— Как это возможно?
— Зачем ему?..
— Дети, де-ти, — начал успокаивать возбужденных отроков Фесс. Дети утихомирились. Фесс вздохнул.
— Вижу, что нужно рассказать вам, как это произошло, иначе вы не поймете принцип.
— Да, рассказывай! — Корделия перебросила ногу через луку седла, расправила юбку и устроилась, готовясь слушать. — Мы внимательно слушаем тебя, Фесс.
— Да-да, слушайте внимательно, потому что дело сложное. Я получил сознание на фабрике «Амальгамейтид Автоматонз, Инк.» в соответствии с программой «Когерент Императивз»...
— Не нужно рассказывать про всю твою жизнь, — нетерпеливо воскликнул Джефри.
— Ты сам об этом просил, Джефри, — с обидой произнес робот. — И все потому, что инцидент произошел с моим первым владельцем. Он купил новое антигравитационное судно, а закон требовал, чтобы такие машины были снабжены компьютером новейшей модели, чтобы защищать человеческую жизнь. Последней моделью и была серия «ФСС», которую я представлял...
Глава вторая
— Ты вполне сможешь изучить наш бизнес в будущем году. Времени достаточно, — сказал отец Регги, протягивая ему чек на миллион. — Я хочу, чтобы ты хорошо провел время, Джо.
— С удовольствием выполню твое пожелание, — Регги радостно поглядел на чек. Он так обрадовался, что даже не напомнил отцу о том, что сменил имя. — Спасибо, папа.
— Не стоит благодарить, — Вапочек-старший небрежно взмахнул дымящейся сигарой. — Собачьи консервы расходятся хорошо, еще лучше продаются свитеры для попугаев. Так что можешь потратить немного времени и отдать дань увлечениям молодости. Выгони их вон из своего организма, — папаша усмехнулся. — Тебе придется постараться, если хочешь побить мой рекорд.
— Успокойся, папа, я постараюсь! И начну со спортивной машины!
— Да ну? — глаза папы сверкнули. — На что ты положил глаз?
— Новая модель «хитраш», папа, с форсажными камерами и двойной системой антигравитации.
— Да, я о них слышал. На них новый компьютер системы ФСС, верно?
— Точно. И кашемировая обивка в фут толщиной, встроенный автобар, стереофоническое звуковое оформление, не говоря уже о световой картинке на потолке...
— А кто же будет смотреть на потолок? — папаша Вапочек засмеялся и энергично взмахнул сигарой. — Давай, сынок, позабавься как следует! Покатаешь меня, ладно?
Красивая молодая женщина окинула оценивающим взглядом машину, выходящую из ангара. Сидя за рулем, Регги заметил внимание красотки и улыбнулся, но напустил на себя вид, что ничего не видит. Но сразу же пришел в отчаяние, когда она только вздохнула, покачала головой и прошла мимо.
— Воображала! — проворчал он.
— Не понимаю команду, хозяин, — ответила приборная доска.
— Я не с тобой говорю, ржавые мозги!.. Вероятно, просто завидует.
— Да, хозяин, — ответила приборная доска.
— А ты-то откуда знаешь? — рявкнул Регги. — Отправляйся к дому Ширли... и не жалей лошадей!
— Машина приводится в действие не мышцами животных.
— Ну, лошадиных сил! Давай! — откинувшись назад в мягком сидении, Регги пробормотал: — До чего дошел прогресс — машина и та воображает!
Судно поднялось на пятьдесят футов и зависло в нерешительности.
— В чем дело? — прорычал Регги. — Двигай, залетный!
— На расстоянии примерно в тысячу футов курсом пересечения движется омнибус, хозяин.
— Нырни под него! О, дьявольщина! Дай-ка мне руль! — Регги наклонился вперед, переключился на ручное управление и вдавил педаль акселератора до упора. Машина устремилась вперед так быстро, что у Регги появилось ощущение, будто его желудок остался сзади на мостовой. Регги улыбнулся, наслаждаясь этим ощущением.
— Точка пересечения приближается! — назидательно сказал компьютер, но Регги только шире улыбнулся, глядя на увеличивающийся прямо на глазах автобус. Он подождет с торможением еще одну-две секунды, потом в последнее мгновение свернет, чтобы у тех придурков было о чем поговорить...
Машина остановилась так внезапно, что зубные коронки Регги едва не сорвались с места. Автобус пронесся в добрых ста футах над его головой, и было ясно, что пассажиры совершенно не подозревают о его существовании.
Регги испустил поток проклятий, среди которых слова, имеющие смысл, встречались лишь изредка. Просеивая звуки, не несущие полезной информации, компьютер получил приблизительно фразу, соответствующую «Зачем ты это сделал?»
— Мы шли по курсу столкновения с омнибусом, — объяснил компьютер. — Через три секунды в воздухе произошло бы крушение, а это плохо отразилось бы на вашем здоровье.
— К дьяволу мое здоровье! Я отвернул бы в нескольких метрах! Ты не дал свершиться транспортно-дорожной проделке столетия!
Компьютер помолчал, потом объяснил:
— У меня не было сведений о ваших намерениях.
— Тебе совершенно не обязательно знать о моих намерениях! Если я решу совершить самоубийство, это мое дело, но никак не твое!
— Я запрограммирован в соответствии со следованием всем гражданским и уголовным законам, — ответил компьютер. — И не могу действовать, нарушая их.
— Не ты действуешь, а я! Твоя программа — повиноваться мне!
— Тем не менее я обязан избегать столкновений с законом.
— Предоставь своему хозяину беспокоиться о законах! Если я отключаю блокировку, то это становится моей проблемой, а не твоей!
— Закон не позволяет...
— Закон не отправит тебя на металлолом, если не будешь мне подчиняться! — взвыл Регги. — А я отправлю! И еще как! Давай дуй побыстрее к дому Ширли! И больше не смей вмешиваться в мои действия!
Компьютер замолчал, зафиксировал этот приказ и внес его в свою программу. Однако это изменение создало внутреннее противоречие, и компьютер часть своей мощности переключил на попытку его разрешить. (В его программе была заложена возможность, что подобное противоречие является кажущимся, а не реальным).
Регги снова откинулся на спинку сиденья, шедшего вдоль трех сторон каюты, и пробормотал:
— Тупая машина!.. Эй! — он посмотрел на приборную доску. — Подай мне мартини!
Панель у его локтя отодвинулась. Настроение Регги резко улучшилось, как только он ощутил в руке запотевший стакан с прозрачной жидкостью и маслиной в ледяном кубике.
— Ну, хоть что-то в твою программу включено полезное, — заявил он.
Компьютер разумно предпочел не отвечать. Он сверился с хранящейся в памяти картой города, сопоставил с адресом, который назвал Регги, садясь в машину, предварительно сделав скидку на произношение, омонимы и неточности, повернулся на шестьдесят восемь градусов по часовой стрелке и начал ускоряться так плавно, что Регги проворчал.
— Ты не можешь двигать эту посудину побыстрее?
Лакей открыл дверь и впустил Регги.
— Мисс Делдер сейчас выйдет к вам, сэр.
— Прекрасно, прекрасно. Мартини у вас здесь есть?
Мартини материализовался так быстро, что Регги подумал, а на самом ли деле этот лакей из породы роботов. К несчастью, не успел он сделать глоток, как Ширли впорхнула в комнату в облаке косметики и обтягивающем платье из тафты.
— Как ты быстро, Регги! Пошли отсюда! Я умираю с голоду.
Регги неохотно вернул недопитый стакан лакею и подставил барышне локоть кренделем. Могла бы по крайней мере подождать, пока он выпьет!
Но тут ему пришло в голову, что Ширли сделала так нарочно. Это плохое предзнаменование — то, что она была полностью экипирована ко времени его появления. Может быть, она жаждет что-то сообщить ему?
Нет, он не угадал.
Девушка застыла, вытаращив глаза, дыхание у нее перехватило:
— О, Регги! Ты не сказал даже мне!
Она увидела «хитраш», конечно. Регги позволил себе улыбнуться.
— Всего каких-нибудь полста тысяч.
— Я тоже такой хочу! — Ширли погладила дверцу, и Регги неожиданно для себя испытал укол ревности.
— Кончай заморочки, малышка, почему бы тебе не сесть в тачку? — предложил он.
— С удовольствием!
Дверца скользнула в сторону, и звучный голос произнес.
— Мадемуазель, добро пожаловать.
Ширли подняла голову, глаза ее сверкали.
— Ну и ну! Тот, кто программировал эту штуку, знал, как обращаться к леди!
— Это робот серии ФСС, — небрежно заметил Регги. — Как водится, со всеми прибамбасами!
— Знаменитая серия кибернетической компании? — неожиданно Ширли насторожилась. — Эти роботы программируются исключительно для верного служения хозяину?
— Ну... да...
— В нашу программу заложено также глубочайшее уважение ко всем людям, — заверял ее робот, — за исключением тех случаев, когда хозяину угрожает опасность непосредственного нападения. Не хотите ли войти, мадмуазель?
— Ну... если ты так говоришь... — и Ширли вошла.
Регги последовал за ней — побыстрее, на всякий случай: вдруг у нее или у робота возникнут какие-то идеи, — и дверца закрылась.
Ширли уютно устроилась калачиком на мягком сидении.
— Мне всегда нравилось сибаритствовать. А тут — это можно делать с полным основанием!
— Клево, старуха! — Регги придвинулся к ней поближе.
— С другой стороны, есть определенные ограничения, — Ширли отодвинулась от него. — Когда отправимся?
— Мы уже в воздухе, мадемуазель, — сообщил компьютер.
— Что за неженка эта машина, — пробормотал Регги.

Сташеф Кристофер - Чародей - 9. Напарник чародея => читать книгу далее


Надеемся, что книга Чародей - 9. Напарник чародея автора Сташеф Кристофер вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Чародей - 9. Напарник чародея своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Сташеф Кристофер - Чародей - 9. Напарник чародея.
Ключевые слова страницы: Чародей - 9. Напарник чародея; Сташеф Кристофер, скачать, читать, книга и бесплатно