Левое меню

Правое меню

 Харт Майкл Х. 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бишоф Дэвид

Роковые кости - 1. Роковые кости


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Роковые кости - 1. Роковые кости автора, которого зовут Бишоф Дэвид. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Роковые кости - 1. Роковые кости в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Бишоф Дэвид - Роковые кости - 1. Роковые кости, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Роковые кости - 1. Роковые кости равен 165.78 KB

Бишоф Дэвид - Роковые кости - 1. Роковые кости - скачать бесплатно электронную книгу



Роковые кости – 1


«Бишоф Д. Роковые кости: Авторский сборник»: АСТ; М.; 1999
ISBN 5-237-02790-3
Оригинал: David Bischoff, “The Destiny Dice”, 1985
Перевод: А. Блейз
Аннотация
Магический Полимир — это мир, где вещи и существа — не то, чем (или кем) кажутся. Здесь драконы не имеют привычки питаться прекрасными девами, а злобные тролли питают пристрастия к писанию плохих книг и печению хороших пирогов, коты любят поболтать, а демоны — поразвлечься. Здесь городской дурачек Ян Фартинг поневоле вынужден стать храбрейшим из героев, какие были на свете (и каких не было — тоже). Так уж вышло. Так уж легли Кости в Великой Игре, что ведут на Доске Судьбы Темные и Светлые Маги. Начали — ив кошмарном сне не могли вообразить, что получится...
Дэвид Бишоф
РОКОВЫЕ КОСТИ
Посвящается Марку и Керри, братьям Бишоф
Пролог
Двойное солнце.
Столетиями пламенные звезды-близнецы слепо таращились в темноту бесчисленных вселенных Полимира.
Но вот назначенное Время пересеклось с предначертанным Пространством, и глаза-звезды подняли веки. Таинственные светила прозрели. Из склеры, клокочущей водородными взрывами, вынырнул зрачок, докрасна раскаленный ненавистью и злобным умыслом. Протуберанцы рванулись с дьявольских роговиц в окрестную тьму; наэлектризованная яростью мысль впилась в переплетения лучей и теней.
С невиданной скоростью, быстрее света и самого времени, эта мысль собрала воедино остальные элементы. И родилось поистине адское созвездие, очертания которого держались не на воображаемых линиях, а на чистой Воле.
Звездные скопления стали ногами этого космического тела, мерцающая звездная пыль — шлепанцами на ногах; перламутровые струи межзвездного газа протянулись руками. То были длинные руки: в два счета могли бы они достать до самых краев галактики.
Белые карлики, красные гиганты, нейтронные звезды со своими планетами-спутниками, хвостатые кометы, серебряные луны и бесплодные астероиды толпились там, где полагалось быть торсу. Фрагменты вакуума искрились и потрескивали разрядами магической энергии, хлынувшей во все стороны неудержимо, словно потоки крови.
Под мантией звездной пыли, поблескивающей тусклым шелком, слились воедино свет и мрак. Мглистый плащ, отороченный цепью квазаров, всколыхнулся, как сумерки над заклятой землей, окутав туманности плеч обетованной тьмой.
Черная дыра стала ненасытным сердцем галактического колосса. Палящий взгляд его прожигал хлипкие завесы между мирами. Он всматривался, пристально и неотступно, обшаривая каждый уголок ближних и дальних вселенных. Он искал…
Искал до тех пор, пока не остановился на увитом плющом, видавшем виды особняке. Взгляд без труда пронзил стену и обнаружил захламленную комнату.
Космическое Существо мгновенно оценило обстановку и взяло себе на заметку: мышь. Мышка бежала, хвостиком махнула…
И если бы звуковая волна могла преодолеть исполинские просторы между галактиками и тонкие, как паутина, перепонки между бытием и небытием, то бесчисленные вселенные Полимира сотряслись бы от раскатов сатанинского хохота.
Глава 1
Начнем, пожалуй, с неполного каталога реквизита, захламлявшего пресловутую комнату в старом особняке: стол тикового дерева — одна штука; графин хрустальный — одна штука; поднос платиновый — одна штука; кружка оловянная (шнапса осталось уже на донышке) — одна штука; маг средних лет (потягивающий упомянутую жидкость с целью хоть немного расслабиться) — опять же одна штука.
Маг понимал, что события ближайшего получаса будут до крайности судьбоносны.
Кстати сказать, этот волшебных дел мастер обладал следующим (также далеко не полным) перечнем достоинств: безукоризненно подбритые бакенбарды, по оттенку и форме напоминающие бараньи котлеты; нос идеальных пропорций, украшенный ямочкой ровно посередине; скулы, не уступающие по высоте могучей глыбе лба, опершегося на брови домиком… Да, чуть не забыли! Глаза! Что за взгляд!…
Любого пригвоздит к месту — и надолго! Дело в том, что из двух этих глубоко посаженных глаз один был коричневым, как шоколадная конфета, а второй — голубым, цвета отчаянно лазурного небосвода.
В перерывах между глотками одетый, как всегда, с иголочки чародей затягивался крепкой французской сигаретой и обдавал клубами дыма люстру, свисавшую с расписанного фресками потолка.
И вот наконец явление первое: молниеносным прыжком из-за левой кулисы на сцену влетает… кто бы вы думали?
Ну конечно же, кот! Великолепный кот, сверкая золотом и серебром пушистой шубки, одним прыжком перемахнул груду чемоданов у стены и вскочил на диван.
Осмотревшись по сторонам, он спрыгнул на пол и, взметая на своем пути облака пыли, понесся дальше под вычурными стульями в стиле рококо и барочными креслами. Пылинки закружились по комнате в тусклых отблесках свечей.
Взгромоздившись на ворох растрепанных книг, кот навострил уши. Он был весь внимание: где-то на полу среди теней таилась незримая добыча. Зеленые в крапинку глаза вспыхнули первобытным восторгом охотника, кошачья морда расплылась в самодовольной улыбке.
— Алебастр! — прикрикнул на него маг, резко повернув голову, разметав свои длинные локоны по отворотам твидового пиджака. — Паршивый котище! Вредное животное! Сколько раз тебе повторять?! Мыши здесь ненастоящие. Это просто фантомы. Иди-ка лучше сюда. Мне нужна моральная поддержка.
В ответ на хозяйский упрек кот только дернул усами. Но услышав, что в его персоне всерьез нуждаются, он изящно соскочил на коврик, от которого поднимался белесый туман, и засеменил под столом к креслу мага. Маг тем временем затолкал окурок в пасть пепельницы-аллигатора и наклонился, чтобы подобрать кота.
Аллигатор сыто облизнулся.
— М-м-м, — промурлыкал маг, укладывая своего увесистого пушного любимца на тощие колени. — Вот так-то. Разве это не приятнее, чем гоняться за какими-то клочками эктоплазмы, а, Алебаструшка? — поинтересовался он, почесывая кота за ухом.
Кот тоже замурлыкал, потягиваясь от блаженства и легонько корябая когтями хозяйскую жилетку. Перед его глазами блеснула серебряная цепочка часов, и Алебастр игриво цапнул ее лапой.
— Верно, мой хороший. Сколько у нас сейчас времени? Спасибо, что напомнил.
А то я что-то совсем замечтался и замедитировался. — Маг вытряс из кармана, как золотую пилюлю из пузырька, часы-луковицу. — Гм-м… Час почти пробил. Без пяти минут пора, Алебастр! Успел поймать кого-нибудь во сне? Просыпайся, я буду бросать кости!
Покачивая галстуком, стянувшим жесткий воротник, маг переложил кота на коврик и рывком поднялся на ноги. Небрежным жестом взял кружку с подноса, задев при этом графин.
Раздался хрустальный звон. Маг подошел к Игровому Столу и поставил кружку на полированную столешницу рядом с Доской Судьбы. Пододвинув к Столу дубовый стул, на который собирался в скором времени воссесть, он направился к своему рабочему столику, дабы собрать все необходимые магические причиндалы.
Вдоль длинного верстака располагались в некоем неподвластном практическому разуму порядке многочисленные инструменты чародейного ремесла. На закопченной стене в несколько рядов висели склянки и пузырьки, помеченные карандашными каракулями; кристаллы, жидкости и коллоиды за стеклами бутылочек переливались всеми красками, словно радуга, побывавшая в когтях вивисектора. Прах паука, кобелиная моча, сушеная кровь висельника, слюна верблюда… Налево и направо в чудовищном беспорядке громоздились горы фолиантов; почти все они были раскрыты, поля пестрели неразборчивыми маргиналиями, страницы, казалось, едва удерживались от того, чтобы не рассыпаться в пыль от древности и обиды на неуважительное обращение.
В колбах, развешанных на стене, мариновались гомункулы — эльфы, феи и гномы. Невидящие глаза их были устремлены вниз, на груды ступок и пестиков, весов и гирь, черных от жара бунзеновских горелок и заляпанных химикатами лабораторных сосудов. Все уголки, закутки и щелочки были до отказа забиты всякой чудодейственной всячиной: волшебными палочками и талисманами, крестами, тау-крестами и анкхами, свастиками и гримуарами, амулетами и жуткими масками языческих богов. Запах, плотным облаком окутывавший это изобилие, напоминал смесь выделений скунса с ароматом французских духов: то был неповторимый букет из благоуханий добра и зловоний зла, сдобренный бесчисленными оттенками всех их сочетаний и вариаций.
Проворные пальцы мага уверенно разгребли верхний слой колдовской утвари и нащупали картотечный ящик из соснового дерева, покрытого черным лаком. Спустя несколько секунд со дна ящика был извлечен на свет пыльный бархатный мешочек, крепко завязанный шнурком. Еще пара мгновений — ив руке мага оказался увесистый латунный канделябр с тремя оплывшими свечами. Вполголоса бормоча заклятия, маг поволок эту драгоценную добычу к Игровому Столу.
Водрузив канделябр на край Стола, он достал из кармана зажигалку в форме человеческого черепа. Чиркнул кремень, и язычки пламени вырвались из глазниц.
Фитили свеч занялись неровным огнем, таинственно мерцая и потрескивая.
Маг развязал мешочек. Внутри, запеленутые бережно, как младенцы, приютились игральные кости: пара кубиков из слоновой кости с эбонитовыми крапинками очков. Маг взял по кубику в каждую руку и склонился над Доской Судьбы, вникая в текущую ситуацию.
Доска представляла собой, по сути, рельефную карту местности, наклеенную на коричневый лист фанеры. В центре карты красовался безупречно ровный круг грязновато-красного цвета. От круга во все стороны отходили пучки лучей, захватывая большую часть изображенного на доске ландшафта. Остальные участки были серыми. Если бы не эта странность, карта ничем не отличалась бы от обычной: на ней были и горы, и озера, и реки, и даже океан — короче, все геологические признаки неведомого фрагмента некоего материка.
Доска в строгом беспорядке была уставлена игральными фишками — крошечными статуэтками, изображавшими замки и башни, артиллерийские орудия и всадников, людей и нелюдей в таком пышном разнообразии, что, казалось, добавь сюда еще пол-столько персонажей — и на карте не останется ни одного свободного местечка.
Фигурки поражали глаз неистовым многоцветием: оникс, мрамор и блестящее полированное золото, сверкающий молочный кварц, резная слоновая кость и красное дерево, усыпанное алмазами… Было среди них и несколько призм, чьи радужные отблески доводили и без того пеструю кашу цветов, оттенков и красок до состояния умопомрачительной неразберихи.
Маг сосредоточенно вглядывался в один из серых секторов игральной доски, примыкавший вплотную к загадочному ржаво-красному кругу. Перед ним лежал лист миллиметровки. Маг принялся за расчеты при помощи рейсшины, компаса и рулетки; угол голубоватого листа быстро заполнялся какими-то иероглифами. От старания высунув кончик языка, маг перепроверил результат и снова бросил взгляд на сектор, где предстояла ответственная работа.
Почти на самой демаркационной линии стояла керамическая статуэтка, покрытая глазурью. Совсем крошечная в сравнении с остальными фигурками, она была одета в плащ цвета меди, длинное белое платье с оборками и бледно-лиловый шарф. Буквально в нескольких дюймах от нее виднелись три фигуры покрупнее: устрашающего вида всадники-нелюди, сжимавшие в руках оловянные мечи.
«Сейчас все решится», — подумал маг. Он поднатужился и сосредоточился еще сильнее. Некоторое время он смотрел не мигая на фигурки, застывшие в самом разгаре исступленной погони. Затем снова взглянул на часы.
Момент близился. Испустив тихий вздох, маг стал готовиться к броску. Он сжал в ладони гладкие игральные кости, дабы проникнуться нужным настроением, немного погремел ими в кулаке и несколько раз повторил про себя традиционную формулу аутотренинга: «В Багдаде все спокойно, в Багдаде все спокойно». Затем, дыша размеренно и ровно, маг устремил пристальный взгляд на кубики и вполголоса произнес соответствующие заклятия, предписанные предварительными расчетами.
Все было готово. Оставалось лишь совершить ход. Маг поднял руку, медленно вращая запястьем. О, как превосходно сейчас он контролировал ситуацию! Какая уверенность переполняла его! Он не сомневался, что сегодняшняя работа, несмотря на все напряжение и утомительные приготовления, разрешится удачным результатом.
Вздохнув и облизнув пересохшие губы, маг занес руку для броска.
Но в этот момент на дальнем конце Стола, незримо для мага, поглощенного работой, показалась белая меховая мордочка с розовыми глазами. Мохнатое существо бесшумно уцепилось коготками за край столешницы, подергивая голым хвостом, нерешительно втянуло воздух носом и стало подползать к карте. Оно было прозрачным и, казалось, перетекало с места на место, словно дымок.
Кот Алебастр с победным мявом взвился на Стол и молниеносным ударом лапы накрыл мышку, но та вырвалась и, побежав вдоль Стола, обогнув доску, наконец-то влетела в поле зрения мага. Кот прыгнул вслед за ней, пронзительно вереща от ярости и разочарования.
— В чем дело?! — Маг оторвал взгляд от игральных костей, лежавших на его раскрытой ладони, досадуя на неуместную помеху. — Алебастр, не смей!…
Мышь, сотканная из эктоплазмы, сделала бестолковый вираж вокруг позеленевшего медного канделябра и спрыгнула со Стола, легко спланировав на пол. Алебастр ринулся за ней, задев в прыжке канделябр. Тот покачнулся, языки пламени задрыгались, и увесистое сооружение из меди, воска и горящих колдовским огнем фитилей опрокинулось прямиком на мага.
Пламя охватило рукав чародея, и не успел он и глазом моргнуть, как огонь белкой взбежал на плечо твидового пиджака, оказавшись в опасной близости от шелковистых локонов — предмета заслуженной гордости нашего щеголеватого мага.
Маг взвизгнул и, как обезумевший, заколотил второй рукой по пылающему рукаву, совершенно позабыв про кубики, которые тем временем преспокойно выпали из ладони и покатились по столу. Пламя не унималось, и маг окончательно утратил свою хваленую рассудительность. Он упал на стол, пытаясь придушить огонь собственным весом. Доска затряслась, и все фигурки перемешались. Канделябр грохнулся на пол. Маг затоптал искры каблуками, спасая коврик.
Хватая воздух ртом и прижимая к груди обожженную руку, маг наклонился над столом и обмер. Отбросив со лба прядь спутанных волос, с ужасом уставился на кавардак, воцарившийся на доске. Кубики! Куда они подевались?
Они обнаружились у самого края доски, в секторе, окрашенном синей краской, — иными словами, в море.
Кубики лежали почти бок о бок. И у каждого посреди верхней белой грани красовалось одно-единственное черное как ночь пятнышко.
Предательские кости уставились на мага глазами змеи. Несколько секунд маг недоверчиво созерцал их. Перед его мысленным взором в одну секунду пронеслись неминуемые последствия этого злосчастного хода. Маг тяжело рухнул на стул и испустил долгий сдавленный стон.
«Merde… — подумал он. — Ну и геморрой теперь начнется!»
Глава 2
Ян Фартинг был дураком. Но вовсе не в том смысле, какой вкладывали в это слово жители Грогшира, насмехавшиеся над его телесными дефектами, косноязычием и беспомощностью. Нет, он был дураком потому, что сам был в этом убежден.
«Дурак!» — раздраженно обругал он себя, споткнувшись о корень лиственницы и летя носом вниз со скалы.
Солнце нахально выглядывало из-за рваных перистых облаков. Сегодня был праздник. День весенних обрядов, но Ян решил уклониться от участия в торжествах. Он предпочел прогуляться к границе Темного Круга, где небо обычно оставалось пасмурным — под стать угрюмому настроению Яна Фартинга.
Праздник был определенно не для него. Грогширские парни напьются до зеленых чертиков и начнут развлекаться за счет своего обожаемого Яна-Грязнорыла, ненаглядного Тупогубика, симпатяги Яйцешея. Пинки да тычки, тычки да пинки. Да и как им удержаться от соблазна при виде такой бесплатной потехи?! Дурак никогда не даст сдачи. А вдобавок он так смешно визжит и дрыгает ногами, как обезглавленный цыпленок, — надо только наподдать ему как следует!
Эх, вот забава так забава! Кое-кто толковал, что родителям дурака не худо бы сдавать его в аренду по таким случаям. Лупите Фартинга за пару фартингов! Не стесняйтесь! Отличная идея…
Потому— то сегодня, прежде чем молодежь в кабаке разошлась всерьез, Ян Фартинг украдкой выскользнул из дому, не сообщив ни старушке маме, ни отцу, что он затевает и куда направляется этим чудным весенним утром.
Тирлим— бомбом-тю-тю! -пускай эти деревенские подонки поищут его хорошенько!
Да— да, господа, ваша колченогая игрушка уковыляла туда, куда вы и носа сунуть не посмеете! В конце концов, хоть один выходной день можно провести в свое удовольствие! И вот Ян Фартинг бодро шагал через поля колышущейся пшеницы и по траве, шелестящей под ветром, через зеленый лесок и пеструю от цветов долину, бормоча себе что-то под нос и от всей души мечтая лишь о том, чтобы земля разверзлась пополам и поглотила писаря Тарди и пекаря Мосса (проклятие на их жирные утробы!), а заодно и всех прочих его обидчиков.
Несмотря на свою косолапость, Ян Фартинг передвигался почти с такой же скоростью, как нормальный человек, благодаря особому ботинку, который изготовил для него отец-сапожник. Три мили пути через лесную чащу и холм он преодолел на удивление быстро, не задержавшись, чтобы послушать щебет малиновок и полюбоваться на беличьи пляски. Ему было некогда впереди лежал Темный Круг (он же Черный Зем, он же Колдуньина Дыра). «Быть может, сегодня у меня даже хватит наглости пересечь границу, — размышлял Ян. — Мятый вереск, болотистые топи и вонючий туман — в самый раз! Вот это я понимаю! Это настоящий праздник для сына сапожника!»
Ур— ра! С древней известняковой скалы открывался превосходный вид на камни и пустоши Темного Круга. Яну не терпелось насладиться этим чернушным пейзажем, и он пустился бегом на вершину. На краю скалы торчали обнаженные эрозией черные корни лиственницы; Ян тысячу раз бывал здесь и всегда смотрел, куда ставить ногу. Но в этот момент он позабыл обо всем на свете, ибо на холме за границей Темного Круга показались кони и всадники.
Впереди мчался к границе одинокий наездник в плаще цвета меди; издали он казался лишь коричневым пятнышком на сером холме. А следом за ним, в сотне ярдов, неслись три грязно-черных пятна.
Вот это да! И в этот момент Ян споткнулся…
… и кубарем полетел с обрыва. Еще у вершины он сильно ударился о склон и остальную часть пути проделал в ступоре, потеряв почти всякое соображение.
Горькая грязь набилась ему в рот. Небо вертелось над головой… ох, болван, что же ты натворил! Гадкий запах известковой пыли заполнил ноздри, во всем теле отдавалась резкая боль от ударов. Камни молотили Яна по спине, впивались в руки и ноги, врезались в живот, в бока… бух! бух! бух! Наконец Ян приземлился, распластавшись на куче грязи, проросшей побегами ядовитого плюща. Он лежал, оглушенный, посреди листьев и стеблей, бессильно растопырив руки и ноги, словно марионетка с перерезанными ниточками. Тяжело дыша, он прислушивался к тупой боли во всем теле. Судя по всему, кости удалось сохранить в целости. «Ладно, полежи минутку, — сказал он себе. — Отдохни».
Но тут послышался топот и сопение, и Ян, открыв глаза, смутно различил нависшее над ним лохматое существо.
Мокрый язык облизнул его лицо. От существа пахнуло псиной.
Пес?!
— Мрак, это ты?!
В глазах у Яна прояснилось, и он разглядел смоляно-черную шерсть, висячие уши и длинный высунутый язык. Коричневые глаза сочувственно, но не без любопытства уставились на Яна. Да, это был Мрак.
— Какого дьявола ты приперся сюда за мной?! — Пес залаял, завилял хвостом, таким развесистым, что его хватило бы на пару метелок. От него несло тухлым мясом и путом. — У-у-у, чумное чистилище! Я хочу побыть один! Я же говорил тебе, гнусная скотина! Что? Ты волновался? Холера тебя разбери, из-за чего тут волноваться?!
Мрак смущенно тявкнул и, пуская слюни, поставил передние лапы на грубую крестьянскую блузу Яна. Сперва он задушевно склонил голову набок, а затем улегся Яну на грудь с покаянным видом. Правда, в его глазах по-прежнему пылала тревога.
— Волновался, что я могу упасть, да? Ты, паршивый волчий огузок! А тебе не кажется, что ты чуток опоздал?
В словах Яна слышалась искренняя привязанность к четверолапому приятелю; но слова эти вылетали из его рта искаженными до неузнаваемости, похожими на мычание, едва внятными скоплениями гласных и согласных. Бедняга имел врожденный дефект верхнего неба, в просторечии именуемый «волчья пасть». Но пес понимал Яна Фартинга — как понимали его почти все животные.
С бессловесными тварями его связывало какое-то странное сродство — правда, сам Ян не всегда мог понять их. Яна утешало, что его понимает хоть кто-то; тем более что животные вроде Мрака относились к нему куда лучше, чем его собратья-люди.
Не считая разве что Хиллари… Мрак принадлежал не Яну, а живодеру, чей дом стоял в Худом переулке, что в Швейных Клетках. Ян нередко забредал к нему на грязный двор, заваленный горшками и котелками, костями и трупами, присаживался и тихонько общался с дворняжкой. Иногда они вдвоем гуляли по окрестностям, гоняясь за вздохами ветра и оглашая вересковые пустоши и болота тявканьем и бормотанием. Но сегодня Яну не хотелось видеть рядом с собой ни единой живой души, поэтому он велел псу оставаться с хозяином, среди навоза и бурлящего в котлах жира, среди шкур, меха и мыла.
— Они еще решат, чего доброго, что я тебя своровал. И быть мне снова битым как пить дать! Твой хозяин отколотит меня бедренной костью дохлой коровы. Ну что мне теперь с тобой делать? Какого дьявола ты ходишь за мной хвостом?!
Но тут Ян умолк, потому что вспомнил невероятную картину, заставившую его зазеваться и потерять бдительность.
— О Боже пресвятой! Мрак, ты только послушай! Знаешь, что я видел оттуда, сверху? К нам из пустошей лезут такие чудища!… Точь-в-точь крылатые какашки из зада Сатаны! — Пес встревоженно вскочил на ноги, опустил голову и зарычал. — Да, дружок, ты совершенно прав. Я буду держаться от них подальше, но надо же рассмотреть их как следует! Они скакали вон оттуда! — Ян указал пальцем на дальнюю кедровую рощицу, заслонявшую обзор. — По-моему, не мешает прогуляться в ту сторону и взглянуть. Идешь со мной, приятель?
Черный пес припал к земле и расстроенно заскулил.
— Ох, Христовы гвозди! Так и знал, что в попутчики ты не годишься! — Ян с кряхтением поднялся на ноги и отряхнул грязь и прелые листья, прилипшие к штанинам. — Да не хочу я искать приключений себе на задницу. Мрак. Просто посмотрю, что там происходит, и все. — Он расправил капюшон и накинул его на голову. — Понимаешь? Мы проползем через те заросли и колючие кусты тихо-тихо, как крысы в шерстяных чулках. И поглядим, что это за гости к нам пожаловали.
Кто его знает, может, мы не найдем ничего, кроме оленьих следов. Хватит дрожать, ты, сучий помет! Пойдем, не бойся.
Ян решительно зашагал к рощице. Когда тебе двадцать три года и шесть с половиной дней в неделю ты корпишь над подметками, гвоздями и кожей за пару монет в месяц, то жизнь кажется такой пресной! Так хочется хоть одним глазком полюбоваться на приключения! А сегодняшнее утро обещало столько интересного, что Ян просто не мог отказаться от соблазна ради какой-то глупой хнычущей собачонки. Ну уж нет, господа!
Ян пробирался сквозь лес, треща валежником и стараясь не цепляться за кусты и ветки. Вскоре Мрак догнал его, хрипло ворча и потряхивая ушами, как самая веселая собака на свете. Ян утер грязь с мягкой светлой растительности на лице-, которую он сам называл бакенбардами, а его отец — пушком на заднице.
— Так-то лучше, Мрак. Пойдем. Мне уже полегчало.
Засаленные белокурые волосы Яна, доходившие до плеч, болтались спутанными лохмами. Сломанный нос крючком нависал над узкогубым ртом, который точно наспех прорезали на лице кинжалом. Насупленные черные брови придавали лицу угрюмое, озабоченное выражение. Но карие глаза Яна противоречили этому мрачному облику: в них то и дело поблескивала ирония. Сгорбленные и перекошенные плечи, на которых покоилась толстая шея, увенчанная головой весьма необычной формы, создавали впечатление, что этого младенца извлекли из материнского чрева при помощи каминных щипцов — не иначе! Позвоночник его был заметно искривлен в нескольких местах, из-за чего живот и ягодицы диковинно выпирали над коренастыми ногами. Пробираясь между кустами, Ян то и дело подергивал пальцами: то был слабый отголосок чудовищных припадков, порой сотрясавших все его тело.
При росте всего в пять футов и три дюйма Ян был значительно ниже большинства людей и не уставал сокрушаться в душе по этому поводу. О, если бы только он был хоть немного выше и сильнее! Он переловил бы в темных переулках всех своих мучителей одного за другим и выколотил бы из них злобу!
Но, увы, Ян не был бойцом по натуре. Он не знал, уродился ли он на свет таким беззлобным, или же агрессию просто успели выбить из него за долгие годы издевательств. Просто он не желал зла ни одному живому существу… а особенно — себе самому.
Тени и густая зелень ветвей скрывали солнце. Юноша и пес продолжали свой путь в полумраке, полном пляшущих бликов. Знакомые шорохи и запах земли заставили обоих расслабиться. Леса и поля давно уже стали любимым убежищем и пристанищем Яна, его настоящим домом. Чего ему бояться здесь, среди деревьев и трав?
Чего бояться?… Эта мысль напомнила Яну, что не худо бы подыскать крепкую дубинку на случай, если придется обороняться. Оружие ему носить не разрешали.
«Это нам как ножом по горлу! — заявил третейский судья. — Кто может поручиться, что во время своего очередного припадка он не бросится на кого-нибудь, как десять лет назад?!»
При этом воспоминании у Яна защемило сердце. Однажды утром он потерял рассудок от ярости и попытался утопить мерзко издевавшегося над ним Тома Горнодыра в лошадиной поилке. То был единственный случай, когда Ян по-настоящему озверел. Барон Ричард объявил, что Ян одержим демоном, и передал его в лапы лекарей. Эти шарлатаны наняли цирюльника, чтобы тот сначала выпустил из одержимого дурную кровь, а затем просверлил в его черепе дырочку — выпустить на волю злого духа. Кровопускание состоялось; от второй же процедуры Ян спасся, каким-то немыслимым образом сбежав в лес, где прятался целый месяц, питаясь кореньями и ягодами. Вернувшись наконец в деревню, он направился прямиком к барону Ричарду и убедил его, что рассудок полностью и целиком вернулся к нему, а демон исчез. Ричард погрозил ему пальцем и предупредил: «Если ты, колченогий карлик, еще хоть раз позволишь себе выходку против честных людей, то дырка в черепе тебе обеспечена».
К счастью, Ян научился владеть собой даже во время припадков, так что больше ни разу не бросался на обидчиков, сколько бы они его ни дразнили.
При мысли о том, что могло бы статься, не обрети он такой контроль над собой, Ян невольно потер макушку. Затем рука его скользнула ниже, к шее, и нащупала шишки, скрытые под густыми волосами. Два нароста, примерно одинаковые по размерам, похожие на гигантские прыщи. Особых неудобств они не причиняли, но вносили свою лепту в и без того длинный перечень уродств. Поэтому Ян Фартинг ненавидел их, но не срезал, поскольку боялся истечь кровью до смерти. Сейчас шишки под его пальцами оказались… горячими. Неестественно горячими. Ян пожал плечами и огляделся в поисках палки.
Прямо поперек тропинки торчала не успевшая сгнить толстая ветка упавшего дерева. Одного прыжка хватило, чтобы отломить ее от ствола. Подобрав ветку, Ян очистил ее от сучков.
— Ну вот, — проговорил он. — Недурная костоломка. Что скажешь. Мрак?
Мрак подпрыгнул и залаял, а затем с подозрением обнюхал новоиспеченное оружие. Ян сгреб собаку в охапку и прижал к груди.
— Ох, Мрак! По-моему, ты слишком высоко занесся в своих мечтах!
Ян игриво ткнулся носом в мокрый холодный нос своего спутника, хихикнул и выпустил пса из рук. Они двинулись дальше через подлесок; теперь Ян раздвигал палкой ветки, преграждавшие путь.
Ура, ура! Вперед! Сквозь листву, сквозь облака лесных ароматов. Вот грибы!
А вот и мох! Жимолость и дикая вишня, красные ягоды, голубые ягоды… Да, этот дом не сравнится с облезлыми стенами и соломенной крышей лачуги, где коротают свой век родители Яна! Вперед, навстречу приключениям!
Лиственный потолок разорвался, и в открывшемся просвете показалось вечно пасмурное небо Темного Круга. Ян Фартинг шепотом велел Мраку не отставать.
Остановившись на опушке, Ян выглянул из-за тиса, ища взглядом всадников.
Никого… Никого и ничего, если не считать болота и угрюмого ландшафта, перерезанного рытвинами и ямами, усеянного черно-бело-серыми пятнами и рвотно-зелеными клочками травы и мха, цеплявшихся за жизнь из последних сил, да неистребимого вереска, цеплявшегося за склон холма. Вдобавок вся эта местность, вплотную примыкавшая к Темному Кругу, была покрыта черными скальными выступами и оврагами, из которых поднимались клубы белесого тумана.
Чуть поодаль расстилался виновник этого запустения — сам Темный Круг, окаймленный клыкообразной цепью гор. Над зазубренными вершинами гор вечно клубились грозовые облака, время от времени сотрясая землю разрядами молний.
Среди туч метались крылатые твари, как хлопья пепла над пожаром. Порывистый ветер доносил оттуда влажно-соленый запах гнили.
Ян заставил себя покинуть гостеприимный лесной кров и двинулся вперед по петляющей тропе между ям и разломов. Споткнувшись о камень, он остановился и обернулся. Пес все еще медлил на опушке.
— Ну же, трусливая душонка! Что, дальше не пойдешь? Неинтересно?
Ладно— ладно, оставайся, но только не приходи ко мне больше выпрашивать остатки от ужина!
Мрак тревожно заскулил и побежал обратно, в гущу деревьев. Ян сплюнул, пожал плечами и поковылял дальше по тропе. Он хотел подняться повыше, туда, где лучше обзор.
Тропа змеилась, неторопливо забирая в гору. Внизу разверзлась трясина, окутанная молочным паром. Ян Фартинг уже почти добрался до очередного изгиба дороги, как вдруг из-за поворота на полном скаку появилась всадница в медном плаще, верхом на гнедой лошади.
Тропа здесь была в ширину два ярда и круто сворачивала. Конь мчался навстречу Яну, дико выкатив налитые кровью, обезумевшие глаза; сквозь оскаленные зубы падали клочья пены. Всадница отчаянно хлестала плетью по бокам скакуна. Она оглянулась, и золотая прядь волос выбилась из-под лилового шарфа.
Прекрасное лицо ее было искажено страхом.
Ян завизжал и прикрыл голову руками. Конь увидел его и попытался обогнуть.
Затем женщина повернулась, тоже заметила Яна и натянула поводья, чтобы избежать столкновения. Конь недоуменно захрипел и поднялся на дыбы, молотя в воздухе передними копытами. Эта внезапная остановка застала всадницу врасплох, и она рухнула на землю с изукрашенного самоцветами седла. Конь заржал и опустил копыта на край обрыва. Но шаткие камни не выдержали и оборвались, увлекая за собой животное вниз головой в трясину. Конь несколько раз дрыгнул задними ногами, и болото бесследно поглотило его. Ошеломленная красавица, запутавшаяся в кружеве юбок, боком подползла к обрыву и в ужасе проводила взглядом злосчастного скакуна.
Ян оторвал руки от головы и уставился на женщину.
— Даже и не знаю, что вам сказать. Надо смотреть, куда скачете.
— О, Крекер! — простонала юная дама, все еще не в силах оторвать глаза от ужасной трясины, ставшей могилой ее коню. — О Боже, теперь они меня схватят! Но руны сказали, что я выберусь! О Господи! — Она яростно взглянула на Яна. — Кто ты такой?
— Ян Фартинг к вашим услугам, миледи, — скромно потупив глаза, ответил тот, наклоняясь, чтобы помочь красавице подняться.
— Что?! Я не понимаю ни слова!
— Прошу прощения, но с произношением у меня неважно. — Ян поднял незнакомку на ноги и неуклюже попытался отряхнуть пыль с ее шелкового платья, усыпанного розовыми и голубыми бантиками, рюшечками и атласными оборочками. На дорожный костюм оно походило меньше всего.
— Все равно ничего не понимаю. Впрочем, у нас нет времени на разговоры.
Поблизости есть какое-нибудь селение? Какой-нибудь замок, где я могла бы найти защиту? Время не ждет. Это ведь Грогшир, я права? — Красавица тяжело дышала. Ее округлые груди высоко вздымались, соблазнительно натягивая шелковую ткань лифа.
Перед Яном стояло воплощение самых смелых мужских фантазий, самых дерзновенных грез. Абсолютное, сказочное совершенство. Ян ни разу в жизни не видел подобного рта: чуть припухлые алые губки, изогнутые в безупречной гримасе недовольства.
Не видывал он и подобного носика, гордо вздернутого в сознании собственной непогрешимости, и подобных глаз столь безмерной глубины.
— Надо бежать! Норхи догоняют! — Красавица потянула Яна за собой. — Наверное, ты и есть тот герой, которого посулили мне руны. Тебя зовут Годфри?
Хотя его звали иначе, Ян крепко стиснул в руке свою боевую палку и припустил вслед за незнакомкой. Должно быть, именно она возглавляла тот отряд, что он наблюдал с вершины холма. А те трое всадников — по-видимому, норхи… кто бы они ни были, эти норхи…
Но кто же эта прекрасная леди?!
Ян постарался выговорить этот вопрос как можно отчетливее.
— Побереги дыхание. Нам еще долго бежать! — вот и все, что услышал он в ответ.
Незнакомка была столь же легка на ногу, сколь прекрасна: во мгновение ока она обогнала пыхтящего Яна на несколько ярдов. Они бежали что было сил вниз по тропе, мимо известняковых скал и залежей гончарной глины, перепрыгивая через валуны, пока наконец не очутились на топкой равнине. Ян перешел на быстрый шаг, гадая, кто же за ними гонится. Что за диковинные создания мчались на лошадях следом за прекрасной беглянкой?
А беглянка в облаке развевающихся юбок и лент уже приближалась к спасительной кромке леса.
Но тут за спиной у Яна загрохотали копыта, словно гром из незаметно сгустившихся на небе туч. Снова рванувшись вперед, он осмелился оглянуться через сгорбленное плечо. Зрелище, открывшееся позади, сковало все его мускулы подобно парализующему яду.
Всего в тридцати ярдах у него за спиной земля разверзла скалистые челюсти в чудовищном зевке, изрыгая фантастические видения адских интерьеров.
Из этого провала один за другим возникли всадники на жеребцах цвета пыли.
Все трое преследователей выглядели одинаково: монструозные раки в человеческих одеждах. Неестественно длинные, серые с блестками плащи этих созданий хлопали на ветру и вздымались волнами, как живые. Серебряные мечи с тяжелыми железными рукоятями, украшенные затейливым орнаментом, рассекали воздух со зловещим свистом. Бочкообразные тела норхов вздувались под кольчугой буграми и шишками.
Ноги казались непропорционально короткими по сравнению с невероятно длинными волосатыми верхними конечностями. Чудовищные мускулы напряглись под темной кожей, словно узловатые корни красного дерева, подернутые налетом грязи. Когда первый всадник приблизился, Ян разглядел тыквообразную лысую голову: большой приплюснутый нос; тусклые, широко расставленные глаза; ротовая щель с клыками, похожими на моржовые бивни. «У трупов лица и то выразительнее!» — с содроганием подумал Ян. Всадники мчались безмолвно, подобно небесным молниям, облеченным всей колдовской властью беспредельно могучей стихии.
— Помоги мне. Бога ради! — вскричала незнакомка, по-прежнему далеко обгонявшая Яна, но не успевшая еще приблизиться к опушке. — Они не должны схватить меня, иначе все потеряно! Останови их! Если человек бросит им вызов, они не могут не принять его!
Внезапно Ян осознал, что все еще сжимает в руке палку. Он вытянул ее перед собой, повернувшись лицом к преследователям и грозно насупившись. Но тут где-то в недрах его утробы ежом заворочался колючий страх, расправляя отравленные иглы.
Топот несущихся галопом скакунов, завывание ветра и свист мечей, яростно рубящих воздух, слились в жуткую мелодию смерти, подобной которой Яну еще не приходилось слышать. Но он прекрасно понял, о чем эта песня. Зловещие твари приближались, и Ян одним прыжком преодолел границу, отделяющую испуг от панического ужаса. Он почувствовал, как по ногам его стекают теплые струйки, и на штанах медленно проступило пятно.
Он обмочился.
Приступ всепоглощающего стыда на мгновение затмил все прочие чувства. Ян ощутил, что тело его немеет, а душа словно воспаряет прочь от всего этого безобразия. Происходившее вокруг утратило смысл. Палка вывалилась из ослабевших пальцев, Ян повернулся и медленно двинулся вбок, уступая дорогу чудовищным всадникам. Над ним возобладал самый глубокий и могучий стимул — инстинкт выживания. Ян ничего не соображал: просто в какой-то момент он понял, что спасается бегством.
И тут его настиг припадок.
Яна в одно мгновение швырнуло обратно в действительность. Боль, куда более страшная, чем от меча, пронзила его тело от паха до самой макушки. Руки его задергались в судорогах, небо закружилось перед глазами и потемнело, уступив место комьям грязи и чахлой траве, когда голова Яна с чавканьем шмякнулась в лужу — прохладную и прекрасную, как мокрый компресс. Некоторое время бедолага лежал в грязи, извиваясь и вздрагивая, хрипло дыша и отплевывая слизь.
Краешком сознания он отметил, что всадники промчались мимо, обдав Яна облаком почти непереносимой вони — смесь гниющего мяса с дешевым одеколоном.
Ян зажал нос, но его все равно вырвало. Только теперь к нему вернулось ощущение действительности. Утерев рот, он зажмурился и попытался вспомнить, где он находится и что творится вокруг. Время от времени, когда Ян сидел дома и ему становилось слишком скучно, он проделывал такую штуку: сначала дышал глубоко и часто, а затем задерживал дыхание. Целью этих развлечений был именно такой беззаботный, воздушно-легкий переход от заигрывания с небытием к пробуждению; при этом все ощущения обязательно сопровождались кратковременной потерей памяти. Точно то же самое Ян испытывал сейчас, лежа в грязи среди жухлой травы.
Внезапно раздался вопль.
Самое ужасное, что этот визг был на удивление мелодичен: в нем звенела такая боль разбитых надежд и всепоглощающего отчаяния, такая запредельная горечь с примесью невыразимого ужаса, что душа Яна вновь попыталась покинуть бренную оболочку, дабы слиться с прекрасной музыкой скорби, встретить смертный час в объятиях этой лебединой песни и кануть в сладкое, нежнейшее забвение.
Черт побери!
Яну невыносимо захотелось повернуть вспять коварное колесо судьбы, снова оказаться на тропе перед чудовищными всадниками и задержать их хотя бы до тех пор, пока прелестная беглянка не скрылась бы в лесу.
Он обманул ее последние надежды. И его самого захлестнула волна досады. Ян давно уже считал себя дураком и даже почти не сокрушался по этому поводу. Но неужели он к тому же еще и отъявленный трус?!
Пошатываясь, Ян поднялся на ноги и направился к тропе. Но не успел он сделать и шагу, как из лесу появились давешние адские твари. Один из всадников сжимал в лапах добычу.
Девушка при этом брыкалась и ругалась, как пират.
Лошади гарцевали, едва не пританцовывая; на их зловещих мордах было написано самодовольство. Норхи, впрочем, сохраняли невозмутимый вид. Тип с девушкой в лапах ехал посередине, двое других прикрывали его с боков.
Картина была столь ужасна, что Ян в очередной раз онемел — и тут же обнаружил, что ноги сами несут его навстречу всадникам. Оставив в покое похитителя, девушка приподняла белокурую головку, чтобы пронзить Яна испепеляющим взглядом.
— Ты! Ты утопил бедного Крекера в этой выгребной яме! А потом, словно так и надо, дал дорогу этим мерзавцам! Всего-то надо было — крикнуть «Стойте!» и чуть-чуть подраться, я бы все успела! Да ты хоть понимаешь, что натворил?! Ты знаешь, кто я такая?!
Ян упал на колени, покаянно склонив голову.
— Что я должен сделать, чтобы заслужить ваше прощение и вернуть вам свободу, прекрасная леди?
— Чего-о? Ды-сды-зысл? Ни черта не понимаю! Ян решил ограничиться одним словом, вложив в него всю возможную членораздельность:
— Сделать?
— Ты? Сделать?! Теперь уж ничего не попишешь, дурачина. Свой звездный час ты упустил. Но если б ты позвал кого-нибудь на помощь, это было бы неплохо.
Предпочтительно — бравых рыцарей на белых конях, ясно? Увальни вроде тебя могут отдыхать. Это главное, запомни! Меня зовут Аландра. Как только Моргшвин заполучит меня снова, считай, вся Паутина Хаоса всего Круга у него в кармане!
Центральный всадник мотнул головой в сторону Яна и медленно вытянул длинный клешнеобразный палец.
— Брат Чернобронх! — Низкие, гулкие звуки каплями гнили сочились из его пасти. — Займись этим!
Глава 3
К смерти Ян Фартинг относился не иначе, чем большинство других смертных: он считал ее событием, которое следует отсрочить любой ценой.
Поэтому, когда один из норхов, повинуясь своему командиру, извлек из ножен меч и вонзил шпоры в бока лошади, Ян в первую очередь подумал о собственной шкуре и, прихрамывая, побежал прочь.
— Чудненько! — саркастически воскликнула пленница, когда двое других всадников повернулись и двинулись в противоположном направлении. — Улет, а не идея!
Каким— то чудом Яну удалось доковылять до опушки леса, прежде чем норх настиг его.
Меч, опускаясь, с замогильным вздохом рассек воздух. Услышав этот грозный свист — завывание бэньши в преддверии смертного мига, — Ян, опять-таки чудом, успел увернуться от удара. Лишь кончик меча разорвал его блузу и оцарапал плечо.
Кожу словно огнем обожгло.
Ян вскрикнул и упал навзничь в жирную грязь. Вонь, которую источало чудище, напрочь отшибла у него всякую способность соображать. Ян просто лежал на спине и, разинув рот в безмолвном вопле, смотрел, как всадник разворачивает коня, готовясь ко второму удару.
Теперь, оказавшись совсем близко от норха, Ян сумел разглядеть его как следует. Морда этой твари, покрытая слизистыми гнойниками, напоминала лицо разлагающегося трупа. Мертвые зрачки едва проглядывали сквозь молочно-белую пленку, покрывающую глаза. Подбородок порос желтоватой щетиной.
В полном молчании, куда более зловещем, чем самый жуткий боевой клич, челюсти монстра приоткрылись, обнажая острые, изъеденные гнилью зубы. Зеленая лапа снова занесла кривой меч, шпоры впились в бока лошади.
Ян заскулил и попытался отползти в сторону. Всадник уже возвышался прямо над ним, изготовясь к последнему удару.
И тут наперерез норху бросился, захлебываясь визгом, черный клубок шерсти.
Щелкая зубами и молотя лапами, он налетел на всадника и сшиб его на землю.
Перепуганный конь бросил наездника на произвол судьбы и помчался обратно, догонять своих товарищей.
Ян поднялся на ноги, чувствуя, как подкашиваются у него коленки. В мешанине рук и ног, клыков и лап он различил своего приятеля, пытающегося добраться до горла отчаянно брыкающегося норха.
— Мрак!!! — завопил Ян уже на бегу. — Брось его! Уходим! Само собой. Мрак не смог бы долго продержаться против такого сильного врага, а безоружный Ян ничем не способен был помочь ему. Спотыкаясь, он мчался к лесу во весь дух.
Вслед ему раздался лай. Добравшись до деревьев, Ян замедлил бег и обернулся, чтобы поторопить пса.
Мрак оторвался от разъяренного норха и уже собрался было припустить вслед за Яном. Но чудище успело сцапать его за хвост, и пес завизжал от боли.
— Нет! — вскрикнул Ян в ужасе, встретившись глазами с обреченным взглядом Мрака. Но меч норха уже опустился, разрубая тело пса пополам. Брызнул фонтан крови. Ян зажмурился: его тоже пронзила боль.
Удовлетворенно заворчав, норх поднялся на ноги. Пустые зрачки заворочались в глазницах, разыскивая Яна.
И снова инстинкт самосохранения взял свое.
Поборов первый приступ скорби, Ян опрометью бросился в гущу леса, через полянки и прогалины. Норх быстро настигал его, с хрустом продираясь через кустарник. Удивительно, что такая тяжелая тварь настолько подвижна! Хрясь!
Хруп! Хрясь! Хруп! — с каждым шагом чудище было все ближе.
Ветер завывал у Яна в ушах, все мышцы его так болели, словно хотели оторваться от костей. Надежды убежать от этого сухопутного бегемота было очень мало. Еще десяток шагов — и ноги окончательно откажутся повиноваться. Ян рухнет без сил, и тварь нашинкует его в ветчину-дохлятину. Но должен же быть какой-то выход!
Ян обогнул очередную группу деревьев и оказался на краю топкой ямы, из которой поднимались вонючие болотные испарения. Остановился он вовремя, поскольку топь поросла травой и была практически незаметна. Подумав о том, что неплохо бы передохнуть, иначе его ноги обязательно раскиснут, как кисель, Ян тут же заметил подходящее для этой цели дерево.
Листва старого кряжистого дуба, отливавшая темной зеленью лета, колыхалась под ветром, неустанно дувшим со стороны Темного Круга. Узловатые корни дерева торчали из земли. Вокруг рос бурьян — впрочем, у самого дерева почва была голая и подозрительно ровная.
В умении лазить по деревьям Ян мог бы потягаться со многими. Поэтому он из последних сил рванулся к спасительному дубу в расчете на то, что из норха верхолаз никудышный.
Оказавшись уже у самого дерева, Ян случайно ступил на этот странно гладкий участок — и нога его не нашла опоры.
Трясина!
К счастью, Яну удалось сохранить равновесие… Он вытащил башмак из смачно чавкнувшего болотца и в прыжке, которому позавидовала бы и кошка, вцепился в нижнюю ветку дуба. Шершавая кора впилась в ладони. Раз-два, взяли! Хей-хоп! — но фокус не удался. Ян продолжал висеть на руках, раскачиваясь, как тряпичная кукла.
Шаги Командора неумолимо приближались. Треск ломающихся веток воодушевил Яна на новое усилие. Он подтянулся на руках, забросил ногу на сук и с удивительным проворством взгромоздился на него.
Меч норха, обагренный кровью несчастного пса, просвистел в воздухе и врезался в кору дерева в нескольких дюймах от болтающейся ноги беглеца.
Ян торопливо переполз на другую ветку, а потом на следующую, повыше.
Оказавшись в двадцати футах над землей, он отважился взглянуть на своего преследователя.
Задранная кверху морда норха по-прежнему не выражала никаких эмоций.
Чудище некоторое время смотрело на Яна, держа меч наготове.
Затем норх внезапно подпрыгнул, как на пружине. Клешнеобразная рука вцепилась в нижнюю ветку дерева… и та с хрустом переломилась под тяжестью норха, как зубочистка.
Норх шмякнулся на землю со звуком, похожим на отрыжку. Из горла его вырвалось нутряное рычание. Он внимательно осмотрел обломок ветки, который все еще сжимал в руке, и отшвырнул его прочь с видимым презрением.
Ян приободрился. Значит, норх не сумеет забраться на дерево! Времени в запасе у этого чудища, должно быть, не так уж много. Что ему остается, кроме как догонять своих приятелей? Какой бы магией он ни владел, здесь все это бесполезно. Ему никак не выманить Яна из укрытия.
Ян вздохнул с некоторым облегчением, но все же продолжал бдительно наблюдать за чудовищем.
И тут монстр выкинул номер. Он подошел к дереву вплотную и обхватил руками ствол.
В чем дело?! Он что, хочет вырвать дуб с корнем? Такой здоровенный дуб!
Веселые дела!
Однако норх не собирался делать ничего подобного.
Он просто навалился на дерево всей своей тушей.
И дерево поддалось.
Оно заскрипело и покачнулось. Ошеломленный Ян едва не свалился со своего насеста, но в последний момент успел ухватиться за ствол. Он перепрыгнул на соседнюю ветку и вцепился в нее что было сил. Дерево то тряслось, то раскачивалось взад-вперед. Ян понял, что, если это безобразие продлится еще немного, он не удержится.
Ему почудилось, что сердце его вот-вот выскочит из груди. Ноги, успевшие занеметь от долгого сидения в скрюченной позе, пронзила тысяча ледяных колючек.
Шишки на затылке задрожали… наверное, от страха. Царапина на плече кровоточила и немилосердно пекла.
Но тут тряска прекратилась.
Ян рискнул бросить взгляд вниз. Норх по-прежнему сжимал дерево в объятиях, но дышал уже тяжело и прерывисто. Может быть, он совсем вымотался? Ян в приливе надежды вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же происходит с его преследователем.
Сердце его екнуло и ушло в пятки.
Ствол дуба — диаметром фута два, не меньше! — дал трещину. Откуда же у этой твари столько сил?! Значит, этот монстр одним напряжением мышц, без всякой помощи, может дубы валить!
Ян сжался в комок и захлюпал носом.
Вот и все. Значит, никакой надежды. Каюк. Даже если монстр провозится с дубом еще какое-то время, тем хуже для Яна. Беспомощно ждать, пока чудище доберется до него и отыграется за все… какой кошмар!
Ян взмолился Богу, которого вообще-то презирал. Он клянчил и клялся, требовал и вымогал. Крепко зажмурил глаза, смутно надеясь отгородиться от реальности. Омерзительное амбре чудовища ударило ему в ноздри. Ян уже почти чувствовал клещи беспощадных пальцев на своем горле, слышал свист оголодавшего меча…
Дерево опять качнулось с жалобным стоном. Яну стало дурно. Тьма сгустилась перед его глазами…
А потом эта чернота, испещренная точками разноцветных искр, внезапно взорвалась ослепительной вспышкой.
Сноп света затрясся, тихонько зашипел и принял вразумительную форму.
Перед Яном стоял незнакомый юноша изумительной красоты. На его широкие мужественные плечи был небрежно наброшен плащ, подбитый соболями и отороченный горностаем. Красавец нахмурился, встряхнув длинными белокурыми локонами.
— Ох, да успокойся же, Ян! Ты ведь знаешь, что остался один-единственный выход, — прошептал голос Яну прямо в ухо. Голос был до боли знакомый!
Да и самого юношу, стройного и высокого, сильного и уверенного в себе, Ян не однажды видел в зеркалах своих сновидений.
Видение померкло и растаяло.
— Стой! Куда?! Вернись! — воскликнул Ян. Дерево затряслось еще сильнее.
Поневоле возвратившись к неприветливой действительности, Ян во все глаза уставился на норха, по-прежнему трудившегося над стволом.
Да. Выход оставался только один. И теперь Ян понимал, что надо сделать.
Лучше сломать себе шею, готовясь к битве, чем покинуть сию юдоль скорбей, пресмыкаясь и визжа от страха.
С некоторым удивлением Ян обнаружил, что в нем проснулась своего рода отвага, а отвага, порожденная отчаянием, все же лучше, чем ничего.
Тщательно прицелившись, Ян испустил пронзительный клич и спрыгнул вниз — вперед ногами.
Охваченный приятным чувством невесомости, Ян летел к земле. Норх, удивленный его неожиданным воплем, задрал морду — и тут же в нее врезалась пара тяжелых башмаков.

Бишоф Дэвид - Роковые кости - 1. Роковые кости => читать книгу далее


Надеемся, что книга Роковые кости - 1. Роковые кости автора Бишоф Дэвид вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Роковые кости - 1. Роковые кости своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Бишоф Дэвид - Роковые кости - 1. Роковые кости.
Ключевые слова страницы: Роковые кости - 1. Роковые кости; Бишоф Дэвид, скачать, читать, книга и бесплатно