Левое меню

Правое меню

 Марш Эллен Таннер - Великолепие шелка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Брин Дэвид

Возвышение - 2. Звездный прилив


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Возвышение - 2. Звездный прилив автора, которого зовут Брин Дэвид. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Возвышение - 2. Звездный прилив в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Брин Дэвид - Возвышение - 2. Звездный прилив, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Возвышение - 2. Звездный прилив равен 358.01 KB

Брин Дэвид - Возвышение - 2. Звездный прилив - скачать бесплатно электронную книгу



Возвышение - 2

Дэвид Брин
Звёздный прилив
Моим собственным прародителям...
СЛОВАРЬ И ПЕРЕЧЕНЬ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ
Акки – дельфин, корабельный гардемарин с Калафии.
Акцептор – представитель расы клиентов танду. Телепат с исключительными способностями к восприятию.
Би Чохуан – синтианский разведчик.
Баскин, Джиллиан – врач, представитель Совета Земли. Результат генной инженерии.
Библиотека – информационный банк данных, который обеспечивает единство галактического сообщества; архив знаний, накопленных со времен прародителей.
Братья Ночи – галактическая раса патронов.
Брошенный флот – обнаруженная «Стремительным» флотилия гигантских космических кораблей, давно забытых и блуждающих в космосе.
Брукида – дельфин-металлург.
Ватгасети – сержант-неофин.
Возвышение – процесс включения старшими космическими расами младших в галактическую культуру с помощью обучения и генной инженерии. Образующаяся при этом раса клиентов служит своим патронам определенное договором время.
Галакты – представители старших космически рас, которые образуют сообщество пяти галактик. Большинство из них являются патронами, участвуя в древнем процессе возвышения.
Губру – псевдоптичья галактическая раса, враждебная Земле.
Д'Анит, Эмерсон – инженер «Стремительного», человек.
Дарт, Чарлз – планетолог, неошимпанзе.
Ивашика, Тошио – гардемарин с Калафии.
Ики – древний остров смерти и уничтожения.
Ифни – «Бесконечность», или госпожа Удача.
Калафия – колонизованный мир, населенный людьми и неодельфинами.
Кантен – одна из немногих галактических рас, дружески относящихся к Земле.
Карранк% (человек не может произнести правильно) – галактическая раса, настолько измененная в процессе служения по договору, что превратилась в расу безумцев.
Кикви – земноводные предразумные существа, туземные обитатели планеты Китруп.
Кининк – философская школа, объединяющая логику человеческой мысли с наследием «сна китов».
Кипиру – первый пилот «Стремительного». Уроженец планеты Атласт.
Клиент – раса, достигшая стадии разума благодаря генной инженерии, осуществленной расой патронов. Договорный клиент – раса, выплачивающая свой долг патрону согласно договору.
Крайдайки – капитан исследовательского корабля «Стремительный».
Крат – командующая эскадрой соро.
Кта-Джон – особая разновидность неодельфина-стенос. Один из младших офицеров «Стремительного».
Маканай – корабельный хирург «Стремительного»; фем-неофин.
Мел – термин языка англик, обозначающий человека-мужчину.
Мелкое скопление – редко посещаемое ненаселенное шаровое скопление, в котором был обнаружен брошенный флот.
Метц, Игнасио – эксперт по возвышению, приписанный к «Стремительному».
Моки – неофин-стенос.
Нисс – псевдоразумный компьютер, переданный Томасу Орли агентом тимбрими.
Орли, Томас – агент Совета Земли, результат незначительной генной инженерии.
Пила – галактическая раса патронов, входящая в клан соро и враждебная Земле.
Праймал – полуязык, которым пользовались дельфины Земли до возвышения.
Прародители – мифическая первая раса, основавшая галактическую культуру и Библиотеку несколько миллиардов лет назад.
Сахот – неодельфин-стенос. Гражданский лингвист на борту «Стремительного».
Свесси, Ханнес – инженер, человек.
Синтианин – член одной из трех галактических рас, дружески настроенных по отношению к Земле.
Соро – одна из старших рас патронов, враждебно настроенная по отношению к Земле.
Стенос – профессиональное название неодельфинов, у которых есть гены естественных дельфинов вида Stenos bredanensis.
Stenos bredanensis – вид естественных дельфинов на Земле, дельфин крупнозубый.
Судман, Дэнни – экзобиолог, человек.
Такката-Джим – неофин-стенос, помощник капитана «Стремительного».
Танду – воинственная галактическая раса, враждебная Земле.
Теннанинцы – воинственная галактическая раса.
Тимбрими – галактическая раса, дружески относящаяся к Земле; известна своим умом.
Турсиопы – профессиональный термин, обозначающий неодельфинов без генов стенос.
Tursiopus amicus – современный неодельфин. В переводе – «дружественная афалина».
Tursiopus truncatus – естественный дельфин Земли, афалина.
Тшут – неофин, самка, четвертый офицер «Стремительного».
Фем – термин языка англик, обозначающий женщину.
Фин – профессионализм, неодельфин.
Хаоке – неодельфин-турсиопа.
Херби – мумия древнего астронавта неизвестного происхождения.
Хикахи – неодельфин, самка, третий офицер «Стремительного».
Хеурка-пит – неодельфин-стенос.
Эписиарх – член расы клиентов, служащий по договору танду. Телепат.
ПРОЛОГ
ИЗ ДНЕВНИКА ДЖИЛЛИАН БАСКИН
«Стремительный» хромает, как пес на трех лапах.
Вчера наудачу мы прыгнули в овердрайв, чтобы уйти от преследования галактов. Единственная уцелевшая после Моргранской битвы вероятностная обмотка стонала и скрипела, но все-таки доставила нас сюда, к источнику слабой гравитации, звезде-карлику, которая называется Ктсимини.
Библиотека указывает на наличие одного пригодного для жизни мира – планеты Китруп.
Говоря «пригодный для обитания», я выражаюсь очень мягко. Мы с Томом, Хикахи и капитаном провели много часов в поисках альтернативы, и в конце концов Крайдайки решил привести нас сюда.
Как врач, я страшусь высаживаться на такой коварной и опасной планете, но Китруп – океанический мир, а нашему экипажу, состоящему в основном из дельфинов, необходима вода, чтобы передвигаться и ремонтировать корабль. Китруп богат тяжелыми металлами, на нем есть все необходимое.
К тому же еще одно преимущество – его редко посещают. Библиотека утверждает, что планета очень давно не возделывалась. Может, галакты не догадаются искать нас здесь.
Я сказала об этом Тому вчера вечером, когда мы, взявшись за руки, смотрели, как вырастает планета в иллюминаторе каюты. Обманчиво красивый голубой шар, перевитый белыми лентами облаков. Ночная сторона тускло освещается действующими вулканами и молниями.
Я сказала Тому:
– Уверена: здесь нас никто преследовать не будет.
Конечно, я поделилась этой догадкой только с ним, и поэтому никого не пришлось обманывать. Том улыбнулся и промолчал: пощадил мое желание надеяться только на лучшее.
Конечно, они не оставят нас в покое. «Стремительный» мог уйти только по нескольким пространственным линиям, не пользуясь пунктом перехода. Вопрос лишь в том, сумеем ли мы отремонтировать корабль и улететь прежде, чем появятся галакты.
Впервые за последние дни мы с Томом смогли несколько часов побыть наедине. Мы ушли в свою каюту и занимались любовью.
Сейчас он спит, а я пишу эти строки. Не знаю, когда смогу их продолжить.
Только что позвонил Крайдайки. Он вызывает нас обоих на мостик. Вероятно, чтобы фины видели и знали, что патроны-люди рядом. Даже такой опытный астронавт, как Крайдайки, время от времени испытывает подобную потребность.
Если бы и у нас, людей, было такое психологическое убежище!
Пора заканчивать писать и будить моего уставшего спутника. Хочу еще кратко изложить, что сказал мне Том вчера, когда мы смотрели на бурные моря Китрупа.
Он повернулся ко мне, улыбнулся своей необычной улыбкой – как всегда, когда мыслит иронично, – и просвистел на дельфиньем языке тринари краткую хайку:

Звезды дрожат от бури,
Вода ревет от грома —
Но разве мы промокли, любовь моя?
Я рассмеялась. Иногда мне кажется, что Том наполовину дельфин.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПЛАВУЧЕСТЬ
Все ваши лучшие дела должны быть записаны на воде...
Фрэнсис Бомонт и Джон Флетчер
1. ТОШИО
Фины тысячелетиями смеялись над людьми. Люди всегда казались им ужасно смешными. То, что люди вмешались в их генетику и научили инженерии, нисколько не повлияло на это отношение.
Фины по-прежнему наглецы.
Тошио смотрел на маленькую инструментальную панель своих морских саней, делая вид, что проверяет показания глубиномера. Сани двигались на глубине десять метров. Никаких поправок вносить не нужно, но Тошио сосредоточился на панели, когда к нему подплыл Кипиру – несомненно, собираясь отпустить новую шутку.
– Маленькие Руки, свистни! – Гладкий серый дельфин сделал справа от Тошио «бочку» и подплыл поближе, небрежно взглянув на него. – Насвисти нам мотив о кораблях, и космосе, и возвращении домой!
Голос Кипиру, резонируя во множестве полостей его черепа, напоминал звук фагота. Но дельфин с таким же успехом мог имитировать гобой и саксофон.
– Ну, Маленькие Руки? Где твоя песня?
Кипиру говорил так, чтобы слышали все остальные. Прочие дельфины плыли тихо, но Тошио знал, что они слушают. Он радовался, что Хикахи, командир экспедиции, находится впереди, в разведке. Было бы гораздо хуже, если бы Хикахи оказалась рядом и приказала Кипиру оставить юношу в покое. Слова Кипиру ничто по сравнению с позором – его, Тошио, защищают, как беспомощного ребенка.
Кипиру лениво перевернулся вверх брюхом около саней и легкими движениями плавников удерживался рядом. В хрустально чистой воде Китрупа все странно преломлялось. Похожие на кораллы вершины металлических островов-холмов мерцали, как горы, сквозь дымку в конце длинной долины. С поверхности свисали длинные нити водорослей.
Серая шкура Кипиру фосфоресцировала, острые как иглы зубы в его длинной узкой V-образной пасти блестели с насмешливой жестокостью, которая кажется преувеличенной... если не водой, то воображением Тошио.
Как фин может быть таким злым?
– Споешь нам, Маленькие Руки? Спой нам песню, на которую мы могли бы купить рыбной похлебки, когда наконец улетим с этой так называемой планеты и окажемся в дружественном порту! Свисти, чтобы спящим приснилась Земля!
В ушах Тошио, перекрывая негромкий гул очистителя воздуха, загудело от замешательства и неловкости. Он был уверен, что сейчас в любой момент Кипиру перестанет звать его Маленькие Руки и пустит в ход другое придуманное им прозвище – Великий Мечтатель.
Жаль, что он уже допустил ошибку, начал насвистывать, участвуя в исследовательской экспедиции с дельфинами, и те приветствовали его свист насмешками; но чтобы его издевательски величали титулом самых великих музыкантов среди горбатых китов... такого он выдержать не сможет.
– Мне не хочется сейчас петь, Кипиру. Почему бы тебе не попросить кого-нибудь другого? – Тошио понял, что одержал победу над собой: ему полностью удалось унять дрожь в голосе.
К его облегчению, Кипиру только просвистел что-то высокое и быстрое на гортанном тринари, почти на дельфиньем праймале, – хотя это можно было воспринять и как оскорбление. Потом дельфин изогнулся и устремился к поверхности за воздухом.
Вода везде чистая и голубая. Быстро проплывают блестящие китрупские рыбы; их чешуйчатые спины отражают свет, как плывущие замерзшие листья. Все вокруг разнообразных металлических оттенков. Утреннее солнце проникает в чистое спокойное море и отражается от своеобразных живых организмов этого странного и неизбежно смертоносного мира.
Но Тошио некогда смотреть на красоты китрупских вод. Он ненавидит эту планету, ненавидит искалеченный корабль, который принес их сюда, ненавидит дельфинов, своих товарищей по несчастью. Он плыл и наслаждался ядовитыми ответами, которыми смог бы парировать Кипиру: «Если ты так хорош, Кипиру, почему бы тебе не насвистеть нам немного ванадия?» Или: «Не вижу смысла насвистывать человеческую мелодию для дельфинов, Кипиру».
Эти воображаемые ответы казались очень эффектными. Но Тошио знал, что на самом деле никогда ничего подобного не сказал бы.
Прежде всего, пение именно китообразных, а не антропоидов принималось как законная плата во многих портах галактики. Конечно, высоко ценились печальные баллады китов, двоюродных братьев дельфинов, но все же Кипиру и его сородичи могли в большинстве портов купить выпивку, просто поработав своими легкими.
И вообще было бы ужасной ошибкой пытаться «качать права» по отношению к экипажу «Стремительного». В самом начале пути, после того, как они оставили Нептун, Тошио предупредил об этом старина Ханнес Свесси, один из семи людей, членов экипажа.
– Попробуй, и увидишь, что получится, – сказал механик. – Они будут ужасно смеяться, и я тоже, если окажусь в это время рядом. И скорее всего кто-нибудь из них ущипнет тебя. Если дельфины чего-нибудь не любят, так это людей, которые, не имея права, напускают на себя важность патронов.
– Но протоколы... – начал возражать Тошио.
– Подумаешь, протоколы! Они придуманы для того, чтобы люди, и фины, и шимпы вели себя правильно в присутствии галактов. Если «Стремительный» будет остановлен патрулем соро или запросит у пиланского библиотекаря данные, вот тогда доктор Метц или мистер Орли... или даже ты и я... сделаем вид, что мы здесь старшие, потому что никто из этих ити [ИТ, «ити», от англ. ЕТ – extra-terrestrial – внеземной, общепринятое название разумных существ с других планет] и не подумает разговаривать с такой молодой расой, как дельфины. Но в остальное время мы подчиняемся приказам капитана Крайдайки.
– Да уж и так плохо – получать выговор от соро и делать вид, что радуешься, потому что эти проклятые ити признают, что мы, люди, по уровню чуть выше фруктовых мух. Представляешь, каково бы нам было, доведись нам действительно вести корабль? Попытались бы превратить дельфинов в послушных, покорных клиентов-рабов? Тебе бы это понравилось?
Тогда Тошио яростно покачал головой. Мысль о том, чтобы обращаться с финами, как обычно в галактике обращаются с клиентами, вызывала отвращение. Его лучший друг Акки – фин.
Но иногда, в такие минуты, как эта, Тошио мечтал о какой-нибудь компенсации за то, что оказался единственным молодым человеком на корабле, экипаж которого – в основном взрослые дельфины.
На корабле, который в данный момент никуда не направляется, напомнил себе Тошио. И негодование из-за насмешек Кипиру тут же сменилось тревогой: сможет ли он вообще когда-нибудь покинуть этот водяной мир Китруп и снова увидеть дом?

Замедли ход – юноша на санях
Исследовательская группа – соберись
Плывет Хикахи – мы ее ждем.
Тошио оглянулся. К нему приближался Брукида, пожилой дельфин-металлург. Тошио просвистел ответ на тринари.

Хикахи плывет – мои сани останавливаются.
И потянул назад дроссель.
На экране сонара Тошио видел отражение звука, идущего спереди и с боков. Возвращаются разведчики. Он поднял голову и увидел играющих на поверхности Тшут и Кипиру.
Брукида перешел на англик. Хоть говорил он запинаясь и слишком высоко, все же гораздо лучше, чем Тошио на тринари. В конце концов дельфины получили генетически усовершенствованный речевой аппарат, чтобы пользоваться звуками человеческой речи, а не наоборот.
– Ты не нашел следов нужных веществ? – спросил Брукида.
Тошио взглянул на молекулярное сито.
– Нет, сэр. Пока ничего. Невероятно, вода почти чистая, учитывая содержание металлов в коре. В ней вообще нет никаких солей тяжелых металлов.
– И ничего при глубоком сканировании?
– Никакого резонансного эффекта на тех полосах, которые я проверил, хотя общий уровень шума очень высок. Не уверен, что смогу засечь даже насыщенный никель, не говоря уже о других нужных нам элементах. Все равно что искать иголку в стоге сена.
Наблюдается парадокс. Планета перенасыщена металлами. И это одна из причин, почему капитан Крайдайки выбрал ее убежищем. Но вода относительно чистая... настолько чистая, что дельфины могут свободно плавать, хотя жалуются на чесотку, а по возвращении на корабль нуждаются в приеме медикаментов.
Объяснение поблизости – растительность и рыбы.
Кости живых организмов Китрупа состоят не из кальция, а из других металлов. Вода проходит через биологические фильтры и очищается. Вот море и сверкает яркими цветами металлов и окислов. Блестящие грудные плавники рыб, серебряные стебли подводных растений – все это контрастирует с обычной хлорофилловой зеленью листьев.
И преобладают в этой картине металлические холмы, гигантские губчатые острова, созданные миллионами кораллоподобных существ, чьи металлорганические экзоскелеты превратились в огромные горы с плоскими вершинами, поднимающимися на несколько метров над уровнем воды.
А на островах растут деревья-сверла, они пропускают сквозь металлический холм свои корни с металлическим покрытием и высасывают снизу органику и силикаты. Деревья создают неметаллический слой на каждом острове и пещеру под металлическим холмом. Странное сочетание. Библиотека на «Стремительном» не смогла дать никакого объяснения.
Инструменты Тошио обнаружили чистое олово, холмы из хромовой рыбьей чешуи, коралловые колонии из разнообразных сплавов бронзы, но пока никаких удобных, легкодоступных источников ванадия. А также нужной им разновидности никеля.
Вообще-то нужно чудо – что-нибудь этакое, что помогло бы экипажу из дельфинов с помощью семи людей и одного шимпанзе отремонтировать корабль и убраться из этой части галактики, прежде чем преследователи их догонят.
В лучшем случае в их распоряжении несколько недель. Альтернатива – пленение десятком не совсем нормальных рас ити. А в худшем случае – межзвездная война, в масштабах, не виданных галактикой миллионы лет.
От всего этого Тошио казался себе маленьким, беспомощным и очень юным.
Тошио слышал очень высокие звуки – эхо сонаров возвращающихся разведчиков. Каждый далекий крик отражался точкой на экране его сканера.
Потом на востоке показались два крупных силуэта, они выныривали к собравшимся наверху, прыгали, ныряли, кусаясь понарошку.
Наконец один из дельфинов изогнулся и нырнул прямо к Тошио.
– Хикахи возвращается, она хочет, чтобы ты поднял сани, – быстро, почти неразборчиво прощелкал Кипиру. – Постарайся не заблудиться по пути наверх.
Тошио сморщился, продувая балласт. Не стоит Кипиру так явно показывать свое презрение. Даже нормально говоря на англике, дельфины словно осыпают слушателей градом насмешек.
Сани поднимались в сонме крошечных пузырьков. На поверхности вода мощными ручьями стекала с боков машины. Тошио выключил двигатель и повернулся, чтобы отстегнуть лицевую пластику.
Наступившая тишина принесла облегчение. Вой двигателя, щелчки сонара, писк дельфинов – все вдруг исчезло. Свежий ветер взъерошил мокрые прямые черные волосы, охладил пылающие уши. Он принес запах чужой планеты – аромат вторичной растительности на старом острове, тяжелый маслянистый запах дерева-сверла в пору его расцвета.
И во всем легкий металлический привкус.
На корабле говорят, что это не вредно, особенно Тошио в его водонепроницаемом костюме. Образующиеся хелатные водородные кольца абсорбируют тяжелые металлы, которые могут усвоить разведчики. Хотя, конечно, никто не знает, какие еще опасности таятся на этой планете.
А если им придется провести тут месяцы? Годы?
В таком случае медицинское оборудование «Стремительного» не справится с медленным накоплением металлов. И со временем придется просить йофурские, теннанинские и соро корабли взять их – для допросов или чего-нибудь похуже, просто чтобы убраться с этой прекрасной планеты, которая исподволь убивает их.
Не очень веселая мысль. Тошио обрадовался, когда к саням подплыл Брукида.
– Зачем Хикахи велела мне подняться на поверхность? – спросил он у пожилого дельфина. – Я думал остаться под водой, на случай, если меня уже засекли спутники-шпионы.
Брукида вздохнул.
– Вероятно, она решила, что тебе нужен перерыв. К тому же разве можно обнаружить такую маленькую машину, когда вокруг столько металла?
Тошио пожал плечами.
– Очень любезно со стороны Хикахи. Мне и правда нужен отдых.
Брукида поднялся в воде, удерживаясь ударами хвоста.
– Слышу Хикахи, – провозгласил он. – А вот и она.
С севера быстро приближались два дельфина – один светло-серый, другой с темными пятнами. В наушниках Тошио услышал голос командира группы:

В пламени плавников – я, Хикахи, обращаюсь к вам
Грудные слушают – брюшные делают
Смейтесь над моими словами – но повинуйтесь им
Соберитесь у саней – и слушайте!
Хикахи и Саттатта сделали круг и остановились перед собравшимися членами экспедиции.
Наряду с другими дарами человечество дало дельфинам широкие возможности мимики. Конечно, за пятьсот лет генной инженерии невозможно достичь того, чего достигла природа за миллионы лет эволюции. Фины по-прежнему выражают свои чувства звуками и движениями. Но они уже утратили то застывшее выражение мордочки, которое люди считали (отчасти справедливо) постоянной насмешливой улыбкой. Теперь фины умеют выглядеть встревоженными. И Тошио мог считать мимику Хикахи классическим проявлением дельфиньего недовольства и беспокойства.
– Фип-пит пропал, – объявила Хикахи. – Я слышала его крик к югу от меня, потом ничего. Он искал Сассию, которая немного раньше исчезла там же. Придется на время оставить картографирование и поиски металлов и пуститься на поиски. Всем вооружиться.
Послышался общий ропот несогласия. Из-за того, что дельфинам придется надеть доспехи, которые они с удовольствием сняли, выйдя из корабля. Но даже Кипиру понимал, что это необходимо.
Тошио уже сбрасывал доспехи в воду. Они сделаны так, чтобы дельфин легко мог их надеть, но кому-то обязательно понадобится помощь, чтобы подсоединить усилитель нервных импульсов к специальному гнезду над глазом.
Тошио закончил работу быстро, с неосознанным изяществом, которое вырабатывается долгой практикой. Его тревожило отсутствие Сассии, вежливого дельфина; она всегда доброжелательно разговаривала с ним.
– Хикахи, – обратился он к проплывавшей мимо руководительнице, – мне связаться с кораблем?
Маленькая турсиопа поднялась в воде перед Тошио.
– Нет, Поднимающийся-по-Лестницам. Мы исполняем приказы. Над нами уже могут висеть спутники-шпионы. Установи на санях возврат по автопилоту на всякий случай – если на юго-востоке нам не уцелеть.
– Но никто не видел больших животных...
– Это только одна из возможностей. Я хочу, чтобы на корабле получили информацию, как бы ни сложилась наша судьба... даже если нас всех охватит «лихорадка спасения».
Тошио похолодел при упоминании о «лихорадке спасения». Конечно, он об этом слышал. Но видеть не имел никакого желания.
Двинулись на юго-восток в засадном строю. Фины по очереди плыли по поверхности, потом ныряли к Тошио. Дно океана казалось длинным рядом змеиных следов, усеянных странными оспинами – дырами, похожими на глубокие угрожающе-зловещие кратеры. В долинах глубиной сотни метров Тошио видел дно, покрытое темно-синими щупальцами.
Длинные подводные хребты с интервалами увенчивались сверкающими металлическими вершинами, похожими на замки в губчатой броне. Многие поросли густыми зарослями похожих на иву растений, в которых плодились и кормились китрупские рыбы. Один металлический холм стоял на самом краю пропасти – пещеры, вырытой его собственным деревом-сверлом; когда сверление закончится, пещера поглотит весь холм.
Гипнотически гудел двигатель саней. Следить за инструментами слишком просто, и потому Тошио невольно начал размышлять. И вспоминать.
Когда его впервые пригласили в космос, все смахивало на приключение. Он уже дал клятву астронавта и готов был забыть о прошлом. А на новом дельфиньем корабле нужен был человек-гардемарин для ручной работы.
«Стремительный» – небольшой исследовательский корабль необычной конструкции. В космическом пространстве редко встречаются разумные, дышащие кислородом и снабженные плавниками существа. Тех, что есть, используют в качестве мастеров и рабочих-клиентов, а для удобства вводят искусственное тяготение.
Но первый корабль с экипажем из дельфинов должен быть совсем другим. Он сооружался по принципу, которым больше двух столетий руководствовались земляне: «По возможности выбирайте простые решения. Не пользуйтесь наукой галактов, если не понимаете ее».
Через двести пятьдесят лет после первого контакта с галактической цивилизацией человечество по-прежнему пытается догнать ее. Галактические расы использовали древнюю Библиотеку задолго до того, как на Земле появились первые млекопитающие, и с ледяной медлительностью пополняли новым это универсальное собрание знаний. Людям, в их ранних неуклюжих космических кораблях, они казались богоподобными. Теперь у Земли есть своя ветвь Библиотеки, гипотетически дающая ей доступ ко всей мудрости, накопленной за галактическую историю. Но только в последние годы она стала реально помогать и больше уже не сбивала с толку.
«Стремительный», с его сложной системой бассейнов, удерживаемых центробежной силой, с его мастерскими и лабораториями в невесомости, должен был показаться чужакам, наблюдавшим за первым стартом, невероятно архаичным. Но для неодельфиньей цивилизации Земли он стал предметом необыкновенной гордости.
После прощального круиза «Стремительный» остановился в небольшой человеческо-дельфиньей колонии Калафии и забрал нескольких лучших выпускников местной крохотной академии. Так началось для Тошио первое и, вероятно, последнее посещение старой Земли.
«Старая Земля» – по-прежнему дом девяноста процентов человечества, не говоря уже о других разумных земных расах. Галактические туристы по-прежнему толпятся здесь, чтобы поглазеть на родину enfants terribles, вызвавших за несколько столетий такие перемены. И все еще заключаются пари, сколько же продержится человечество без покровительства патрона.
Разумеется, все расы имели патронов. Никто не достигал стадии космического разума без вмешательства другой космической расы. Разве люди не так же поступили с дельфинами и шимпанзе? Со времени прародителей, мифической первой расы, все виды, обладающие разумом, речью и умением подниматься в космос, делали это с помощью предшественников. Ни одна раса не выжила с того отдаленного времени, но цивилизация, основанная прародителями вместе с Библиотекой, развивается.
О судьбе самих прародителей существует множество легенд; о ней говорится в разных противоречивых религиях.
Тошио, как и все за последние триста лет, гадал, какими были патроны человечества. Если, конечно, они существовали. Может, они как раз среди тех фанатичных видов, которые подстерегли ничего не подозревающий «Стремительный» и сейчас охотятся на него, как псы на лисицу?
Весьма неприятная мысль, учитывая то, что обнаружил «Стремительный».
Совет Земли отправил корабль вслед за многими другими, проверяющими истинность положений Библиотеки. До сих пор найдено всего лишь несколько небольших неточностей: в одном месте указана неверно звезда, в другом – пропущена в каталоге раса. Все равно что пересчитывать песчинки на берегу. И за тысячу жизней их не пересчитать, но можно попробовать случайное выборочное тестирование.
«Стремительный» исследовал небольшой гравитационный приливной бассейн в пятидесяти тысячах парсеков от местоположения галактики, когда обнаружил флот.
Тошио вздохнул, сознавая несправедливость случившегося. Сто пятьдесят дельфинов, семь человек и шимпанзе; откуда мы знали, что найдем?
Почему мы это нашли?
Пятьдесят тысяч кораблей, каждый размером с Луну. Вот что они нашли. Дельфины пришли в ужас: величайший брошенный флот из когда-либо найденных, по-видимому, невероятно древний. Капитан Крайдайки связался с Землей по пси-каналу, чтобы получить инструкции.
Черт возьми! Зачем он вообще обратился к Земле? Неужели нельзя было подождать с отчетом до нашего возвращения? Зачем сообщать всей подслушивающей галактике, что обнаружено Саргассово море древних корпусов в самой середине пустоты?
Совет Земли прислал закодированный ответ:
– Скройтесь. Ждите приказов. Не отвечайте.
Крайдайки, конечно, послушался. Но к этому времени половина патронов галактики отправили свои боевые корабли на поиски «Стремительного».
Тошио замигал.
Неужели наконец ответное эхо? Да, магнитный определитель руды показывает слабое эхо к югу. Юноша сосредоточился на приемнике, радуясь, что у него появилось занятие. Ему наскучило жалеть себя.
Должно быть, хорошее месторождение. Сказать Хикахи? Естественно, сначала нужно искать исчезнувших товарищей, но...
На него упала тень. Отряд огибал массивный металлический холм. Масса медного цвета покрыта толстыми щупальцами какого-то зеленого растения.
– Не подходи близко, Маленькие Руки, – просвистел слева Кипиру. Только он и сани возле холма. Остальные фины огибали его издалека.
– Мы ничего не знаем об этой флоре, – продолжал Кипиру. – А Фип-пит потерялся где-то здесь. Тебе нужно оставаться под нашей охраной. – Кипиру лениво проскользнул мимо Тошио. На поверхности сложенных механических рук его доспехов отразилась медь металлического холма.
– Тем более важно взять образцы, – раздраженно ответил Тошио. – Мы здесь для этого! – И, не дав Кипиру возможности среагировать, Тошио круто накренил сани, направляя их к металлическому острову.
Он нырнул в тень: остров закрывал от лучей солнца. Мелькнула стая рыб с серебристыми спинками. Тошио приближался к поросшей растительностью стене.
Кипиру удивленно окликнул его, выругался на дельфиньем праймале. Значит, фин был расстроен. Тошио улыбнулся.
Сани гудели, холм возвышался справа. Тошио еще раз накренил машину и ухватился за свисающие ветви. Что-то оборвалось, и образец остался у него в руках. Ни один фин на такое не способен! Тошио сжал и разжал пальцы, потом повернулся, собираясь положить ветви в сетку для образцов.
Подняв голову, он увидел, что зеленая масса над ним сгустилась и приблизилась. Громче стал крик Кипиру.
«Плакса! – подумал Тошио. – Ну, выпустил я на мгновение приборы. И что? Вернусь в конвой раньше, чем ты закончишь свою поэму проклятий».
Он круто наклонил машину, одновременно поднимая плоскости. И тут же понял свою тактическую ошибку. Потому что движение саней замедлилось и ветки-щупальца дотянулись до них.
Очевидно, на Китрупе есть большие морские животные: щупальца, упавшие на Тошио, рассчитаны на крупную добычу.
– О, Конно-Анти! Что я наделал! – Тошио включил максимальную тягу и приготовился справиться с рывком.
Двигатель взвыл, но ускорения не последовало. Сани застонали, натянули длинные зеленые веревки. Потом двигатель замер. Тошио почувствовал, как его ног коснулось что-то скользкое. Щупальца начали сжиматься и тянуть.
Тяжело дыша, он сумел развернуться и дотянулся до ножа в ножнах на бедре. Щупальца узловатые и крепкие. Узлы прилипали к любой поверхности, и когда один коснулся открытой руки Тошио, юноша закричал от острой боли.
Фины кричали друг другу, по доносившимся звукам ощущалось быстрое движение поблизости. Но Тошио только на мгновение подумал, что, может, больше никто не пойман: все его внимание занимала борьба.
Наконец он высвободил нож, блестящий, как надежда. Надежда окрепла, когда две нити распались под его ударами. Вот еще одна, толще. Потребовалось несколько секунд, чтобы перепилить ее. Но почти сразу же ее заменили две другие.
И тут Тошио увидел, куда его тянут.
В боку металлического холма виднелся глубокий разрез. Внутри ждала бьющаяся масса щупалец. А еще глубже, в десяти метрах, в путанице обманчиво неподвижных ветвей висело что-то серое и блестящее.
Дыхание затуманило лицевую пластину Тошио. На неподвижной фигуре Сассии отразились его собственные расширившиеся от потрясения глаза. Мягкий, как жизнь, прилив раскачивал ее тело.
С криком Тошио снова принялся рубить щупальца. Он хотел было позвать Хикахи – руководитель группы должен знать о судьбе Сассии, – но лишь кричал от ненависти и отвращения к этому китрупскому хищнику. Он рубил, во все стороны разлетались ветви и листья, но это мало что меняло – вокруг смыкалось еще больше щупалец; его тащило к расселине.

Поднимающийся-по-Лестнице
– остроглазый рифмоплет
Отзовись – чтобы ищущие слышали
Оживи сонар – листва мешает смотреть.
Это Хикахи.
Теперь Тошио слышал шум работающих дельфинов. Быстрые трели на тринари, не разложимые на отдельные слова для человеческого слуха, скрип доспехов.
– Здесь! Я здесь! – Он перерубил лозу, протянувшуюся к его воздушному шлангу, чуть не повредив при этом сам шланг. Облизал губы и постарался просвистеть на тринари:

Держусь – клюв у моллюска
Крепкий – и мрачный
От него погибла Сассия.
Конечно, ритм и форма никуда не годятся, но фины воспримут его лучше, нежели бы он крикнул на англике. Уже сменилось сорок разумных поколений, но в чрезвычайных ситуациях дельфинам по-прежнему более понятен язык свиста.
Тошио слышал приближающийся звук схватки. Но тут, словно почувствовав угрозу, щупальца потянули его быстрее. Сосущая ветвь неожиданно обернулась вокруг его правой руки. Прежде чем он среагировал, жгучий узел коснулся ладони. Тошио закричал и оторвал щупальце, но нож выпал из его руки.
Клубок щупалец обрушился на него. И в этот момент Тошио понял, что кто-то говорит с ним, говорит медленно, на англике:
– ...появились корабли. Помощник капитана Такката-Джим спрашивает, почему Хикахи не послала подтверждение...
Голос Акки, с корабля! Тошио не мог ответить другу. Ему не дотянуться до переключателя радио, к тому же он немного занят.
– Не отвечай на это сообщение, – тут же любезно сказал Акки. Тошио застонал от нелепости своего положения, пытаясь оторвать щупальце от лицевой пластины, не подставляя в то же время руки. – Передай только монопульс. И немедленно возвращайтесь, возвращайтесь все. Мы считаем, что над Китрупом разворачивается бой в космосе. Вероятно, спятившие ити последовали за нами сюда и теперь дерутся за право захватить нас, как и у Морграна.
– Я должен заканчивать. Объявляется радиомолчание. Возвращайтесь как можно быстрее. – Акки закончил.
Тошио почувствовал, как сжало его воздушный шланг. Теперь щупальце было толстое.
– Конечно, Акки, старина, – хмыкнул он, отрывая присоски. – Отправлюсь домой, как только вселенная меня отпустит.
Воздушный шланг пережат, и он ничего не может сделать. Лицевую пластину затуманила испарина. Тошио чувствовал, что теряет сознание. Ему показалось, что появились спасители, но он не знал, наяву это или галлюцинация. Он, например, никогда бы не подумал, что первым появится Кипиру и будет сражаться так свирепо, не обращая внимания на жгучую боль от присосок.
В конце концов Тошио решил, что видит сон. Лазерные вспышки слишком яркие, звуки слишком громкие. И отряд приближается к нему под развевающимися знаменами, как кавалерия, которую человек всегда ассоциирует со спасением.
2. ГАЛАКТЫ
На центральном корабле флота наступила фаза отрицания.
Гигантские крейсеры выныривали из трещины в пространстве и устремлялись к яркой точке – непримечательному красноватому солнцу. Один за другим с ревом вырывались они из светящегося разрыва. Вместе с ними приходил рассеянный звездный свет за сотни парсеков отсюда.
Существовали правила, предотвращающие это. Туннель – неестественный способ перемещения из одного места в другое. Нужна сильная воля, чтобы вызвать такое отверстие в пространстве.
Эписиарх в своем воинствующем отрицании реальности создал для своих хозяев танду проход. Отверстие держалось на его непреклонной воле, на отказе признавать все, относящееся к действительности.
Когда прошел последний корабль, эписиарха намеренно отвлекли, и отверстие коллапсировало с беззвучной яростью. И только через мгновение приборы могли показать, что оно существовало. Нарушение физических законов прекратилось.
Эписиарх привел армаду танду к звезде-цели задолго до других флотов, тех, которые оспаривали у танду право захватить земной корабль. Танду послали хвалебные импульсы в центры удовольствия эписиарха. Он взвыл и благодарно закивал большой мохнатой головой.
А для танду эта загадочная и опасная форма перелета снова доказала свои преимущества. Хорошо оказаться на поле битвы раньше противника, это дает тактическое преимущество.
Эписиарх хотел только отрицать существующее. Теперь его работа завершена, и он возвращался в пространство иллюзий, чтобы изменять бесконечную цепь воображаемых реалий, пока его гнев снова не понадобится хозяевам. Его волосатая аморфная фигура высвободилась из сенсорной паутины, и в сопровождении бдительных стражников он удалился.
Когда путь расчистился, на своих паучьих ногах вошел акцептор и расположился в середине сети.
Некоторое время он восхвалял реальность, воспринимая ее. Акцептор зондировал этот новый участок пространства, касался его, ласкал своим далеко простирающимся восприятием. И при этом орал от удовольствия.
– Такая утечка! – радостно провозгласил акцептор. – Я слышал, что преследуемые – неуклюжие разумные, но, даже скрываясь от опасности, они дают столько информации! Они прячутся на второй планете. Края их психических щитов застывают слишком медленно, чтобы скрыть от меня их точное местонахождение. Кто их хозяева, научившие этих дельфинов так прекрасно изображать добычу?
– Их хозяева – люди, они сами не завершены, – ответил главный сталкер танду. Его ответ прозвучал серией щелчков и хлопков из храпового соединения на суставе ноги богомола. – Земляне испорчены неправильными представлениями и стыдом от того, что их бросили. Когда их съедят, стихнет шум, который держится уже три столетия. И наша охотничья радость будет, как у тебя, когда ты видишь новый предмет или новое место.
– Это большая удача, – согласился акцептор.
– А теперь подробности, – приказал сталкер. – Скоро мы сразимся с еретиками. Я должен сообщить другим клиентам их задачи.
Сталкер ушел, а акцептор завернулся в паутину и раскрыл свои чувства этой новой тропе реальности. Все хорошо. Он сообщал, что видит, и хозяева соответственно переводили корабли, но большая часть его мозга была занята восприятием... маленького красного солнца, всех его планет, а также великолепной местности, которая вскоре превратится в поле битвы.
Скоро акцептор ощутил приближение других военных флотов, каждый возникал по-своему, и занимал чуть худшую позицию, из-за раннего появления танду.
Акцептор воспринимал пыл воинственных клиентов и холодную расчетливость старших патронов. Он ласкал жесткие мозговые щиты, воздвигнутые против него, и гадал, что таится за ними. Он оценивал открытость других воинов, которые с небрежением посылали свои мысли, чтобы слушатели восприняли это.
И в том числе мысли об уничтожении самого акцептора, когда огромные флоты устремились друг к другу и начали вспыхивать яркие разрывы.
Акцептор все это воспринимал с радостью. Разве можно чувствовать что-то другое, если во вселенной столько подобных чудес?
3. ТАККАТА-ДЖИМ
Высоко в левой четверти большой сферической контрольной рубки «Стремительного» пси-оператор билась в упряжи. Ее плавники взбивали воду, она кричала на тринари.

Чернильный восьмирукий спрут нашел нас!
Отряды сражаются!
Сообщение оператора подтверждали показания детектора нейтрино, полученные несколько минут назад. Вдохновенно оператор продолжала излагать поток дурных новостей.

Они кричат и вожделеют —
Хотят победить и захватить...
С другой стороны послышался спокойный отчет на англике с дельфиньим акцентом.
– Мощное гравитонное излучение, помощник капитана Такката-Джим. Гравитационные нарушения означают большое сражение над планетой.
Дежурный офицер «Стремительного» молча выслушал отчеты, позволив себе слегка отплыть в циркулярном течении командного центра. Поток пузырей вырвался из его дыхала, когда он вдохнул особую жидкость, заполнявшую корабельный мостик.
– Принято, – сказал он наконец. Под водой его голос звучал глухо. Согласные смазывались. – Далеко ли ближайший контакт?
– Пять астрономических единиц, сэр. Сюда доберутся не раньше чем через час, даже если полетят сломя голову.
– Гм... Хорошо. Оставайтесь в состоянии готовности. Продолжай наблюдения, Акикемаи.
Помощник капитана необычайно велик для неофина, у него мощное мускулистое тело, он не похож на остальных, стройных и гладких. Неровная серая окраска и щербатые зубы выдавали его принадлежность к субрасовой линии стенос и вместе с несколькими другими на борту отличали от большинства турсиоп.
Человек рядом с Такката-Джимом встретил дурные новости бесстрастно. Они лишь подтверждали его подозрения.
– Надо сообщить капитану, – сказал Игнасио Метц. Слова его, произнесенные под лицевой маской в шипящей воде, были усилены. От редких седых волос высокого мужчины поднимались струйки пузырьков.
– Я предупредил Крайдайки, что так случится, если мы попробуем скрыться от галактов. Надеюсь, он будет благоразумным в этой безвыходной ситуации.
Такката-Джим раскрыл и закрыл пасть по диагонали, что воспринималось как энергичный кивок.
– Да, доктор Метц. Теперь даже Крайдайки вынужден будет признать, что вы были правы. Мы загнаны в угол, и капитану останется только прислушаться к вам.
Метц благодарно кивнул.
– А что слышно об отряде Хикахи? Им сообщили?
– Я уже приказал исследовательской группе возвращаться. Даже сани теперь – слишком большой риссск. Если ити уже на орбите, у них есть средства обнаружения.
– Инопланетяне... – автоматически, по профессиональной привычке поправил Метц. – Термин «ити» нельзя назвать вежливым.
Такката-Джим не изменил выражения. В отсутствие капитана именно он командует кораблем и всем экипажем. Но этот человек обращается с ним, как с только что отнятым от груди младенцем. Это раздражало его, но Такката-Джим очень старался, чтобы Метц не заметил, как реагирует на такое обращение помощник капитана.
– Да, доктор Метц, – сказал он.
А тот продолжал:
– Отряду Хикахи вообще не следовало покидать корабль. Я предупреждал Тома Орли, может произойти нечто подобное. Юный Тошио... и все эти фины, они так долго не связываются с нами. Будет ужасно, если с ними что-нибудь случится!
Такката-Джим считал, что понимает, о чем на самом деле думает Метц. Человек, вероятно, думает, как ужасно будет, если кто-то из экипажа «Стремительного» погибнет не у него на глазах... и он не сможет судить о его поведении для своих бихевиористских и генетических штудий.
– Если бы только Крайдайки прислушался к вам, сссэр, – повторил он. – Вам всегда есть что сказать.
Рискованно; но если человек за невыразительной маской Такката-Джима разглядел сарказм, то не подал виду.
– Что ж, приятно это слышать, Такката-Джим. Очень проницательно. Я знаю, у вас много дел, поэтому я найду свободную линию связи и сам разбужу Крайдайки. И как можно мягче сообщу ему, что преследователи двинутся за нами к Китрупу.
Такката-Джим почтительно кивнул с высоты своего роста.
– Вы очень добры, доктор Метц. Сделайте одолжение.
Метц похлопал лейтенанта по боку, словно успокаивая. Такката-Джим перенес этот покровительственный жест с напускным спокойствием и посмотрел вслед уплывающему человеку.
Мостик представляет собой заполненную жидкостью сферу, которая слегка выступает из цилиндрического корпуса на носу корабля. Из большого иллюминатора командного центра открывается вид на неясную картину океанских хребтов, осадков и плавающих морских животных.
Огражденные сетями рабочие места членов экипажа освещаются лампами. Но большая часть помещения находится в глубокой тени, а отборный персонал выполняет свои задачи быстро и почти беззвучно. Единственные звуки кроме всплесков и шипения рециклированной оксиводы – перемежающиеся щелчки сонаров и краткие профессиональные реплики операторов.
«Надо отдать Крайдайки должное, – сказал себе Такката-Джим. – Из своего экипажа он создал отлично работающий механизм.
Конечно, дельфины менее последовательны, чем люди. Невозможно заранее предугадать, что подействует на неодельфина, но не успеешь оглянуться, а он уже работает в состоянии стресса. На корабле это лучший из возможных экипажей, но достаточно ли этого?
Если допустить хоть одну радиационную или пси-утечку, ити набросятся на нас быстрее, чем касатка на тюленей».
Такката-Джим с горечью подумал, что фины исследовательского отряда находятся в большей безопасности, чем их товарищи на борту. Метц дурак, что беспокоится о них. Они, наверно, отлично проводят время.
Такката-Джим постарался вспомнить, каково плыть в открытом океане, без доспехов, и дышать свежим воздухом. Каково глубоко нырнуть в воду, как могут только стеносы, где большеротые боящиеся удаляться от берега турсиопы редки, как дюгони.
– Акки, – обратился он к оператору электронного искателя, молодому фину гардемарину с Калафии, – ты получил подтверждение от Хикахи? Ей передан приказ об отзыве?
Гардемарин из колонии – небольшого роста, разновидность турсиоп с желтоватой окраской тела. Он все еще не привык дышать и говорить в оксиводе. И ответил на странном диалекте подводного англика:
– Прос-стите, помощник капитана, но ответа не было. Я проверил монопульссс на всех... кан-налах. Ничего.
Такката-Джим раздраженно мотнул головой. Хикахи могла решить, что ответ даже монопульсом рискован. Но все же подтверждение избавило бы его от необходимости принять неприятное решение.
– Сэр? – Акки опустил голову и уважительно свесил хвост.
– Да?
– Мож-жет, повторить ссообщение? Может быть, они отвлеклись и пропустили его в перс... первое время...
Как все колонисты с Калафии, Акки гордился своим правильным англиком. Очевидно, его смущало, что он говорит простыми фразами.
Но это устраивало помощника капитана. Одно из слов, которые легко переводится с англика на тринари, – глупец. Такката-Джиму не хотелось, чтобы его гардемарины были глупцами.
– Нет, оператор. Мы получили приказ. Если капитан захочет попробовать снова, когда поднимется на мостик, это его право. А ты оставайся на своем посссту.
– Есть, сэр. – Молодой дельфин развернулся, возвращаясь на свое место, где можно дышать в воздушном пузыре, а не глотать воду, как рыба. И говорить тут можно нормально, ожидая вести от ближайшего друга, гардемарина-человека, который сейчас где-то в безбрежном океане.
Такката-Джим хотел, чтобы капитан пришел поскорее. Командная рубка казалась ему тесной и мертвой. Он всегда уставал к концу смены, если приходилось дышать шипящей, насыщенной газом оксидированной водой. Ему казалось, что такая вода дает недостаточно кислорода. Вспомогательные жабры-легкие ныли из-за подавленного инстинкта, а таблетки, повышающие усваиваемость кислорода из воды, всегда вызывали у него сильное сердцебиение.
Он снова увидел Игнасио Метца. Седовласый ученый держался за переборку, сунув голову в пузырь коммуникатора. Говорит с Крайдайки. Закончив, вероятно, захочет остаться здесь. Этот человек всегда поблизости, наблюдает... и всегда возникает такое чувство, будто тебя экзаменуют.
– Мне нужен человек-единомышленник, – напомнил себе Такката-Джим. «Стремительным» командуют дельфины, но экипаж повинуется охотнее, если слово офицера поддержано кем-нибудь из расы патронов. У Крайдайки есть Том Орли. У Хикахи – Джиллиан Баскин. Человеческий компаньон Брукиды – инженер Свесси.
А у Такката-Джима будет Метц. К счастью, этим человеком легко манипулировать.
На информационных дисплеях появлялось все больше сообщений о битве в космосе. Над планетой развертывалось настоящее сражение. В нем участвовало по меньшей мере пять больших флотов.
Такката-Джим подавил внезапное желание укусить кого-нибудь, резко ударить плавниками. Как ему хочется подраться! Видеть перед собой осязаемого противника, а не это зрелище ужаса!
После недель полета «Стремительный» оказался в западне. Какую хитрость придумают на этот раз Крайдайки и Том Орли, чтобы вырваться на свободу?
А если ничего не придумают? Или еще хуже: придумают какой-нибудь безумный план, который всех погубит? Что он будет делать тогда?
Такката-Джим размышлял над этим, чтобы чем-то занять свой мозг, ожидая появления капитана, чтобы сменить его.
4. КРАЙДАЙКИ
Первый настоящий глубокий сон за несколько недель. Естественно, его должны были прервать.
Крайдайки привык отдыхать в невесомости и влажном воздухе. Но пока они в укрытии, антигравитационные койки запрещены, и дельфину приходилось спать только в воде.
Целую неделю Крайдайки пытался в течение отдыха дышать оксиводой. Результат – кошмары, сны, в которых он задыхался.
Корабельный врач Маканай предложила, чтобы он спал старомодным дельфиньим способом, плавая на поверхности воды.
Крайдайки решил последовать совету Маканай. Он убедился, что в верхней части каюты есть большой воздушный пузырь, трижды проверил, исправен ли прибор, контролирующий уровень кислорода. Наконец сбросил доспехи, выключил свет, поднялся на поверхность и вытолкнул оксиводу из жабер-легких.
Это было здорово. Но вначале он лежал на поверхности воды, напряженный, кожа чесалась с непривычки без доспехов. Он знал, что это ощущение обманчиво. Наверно, люди в своем докосмическом прошлом так же относились к наготе.
Бедные Homo sapiens! История человечества полна страданий в те тяжелые тысячелетия, когда оно медленно прогрессировало до первого Контакта. Тогда люди были невежественны и отрезаны от галактического сообщества.
«А вот дельфины, – думал Крайдайки, – были почти счастливы, занимая свой угол «сна китов». Когда человек повзрослел и стал возвышать животных Земли, дельфины легко переместились из одного почетного состояния в другое».
«Впрочем, и у нас есть свои проблемы», – напомнил он себе. Ему очень хотелось почесать основание гнезда усилителя импульсов, но добраться туда без доспехов невозможно.
Он плавал в темноте на поверхности, ожидая сна. Приятно плескались легкие волны. И настоящий воздух, конечно, гораздо лучше оксиводы.
Но он немного боялся утонуть... как будто ему повредит, если он погрузится в оксиводу... словно миллионы дельфинов не спали всю жизнь таким образом.
Сбивала с толку и привычка астронавта постоянно смотреть вверх. Переборка потолка всего в нескольких дюймах от окончания его спинного плавника. Даже когда он закрывал глаза, сонар предупреждал его о преграде. Он не может спать, не посылая эхолокационные импульсы, как не может спать шимпанзе, не почесываясь.
Крайдайки фыркнул. Пора выбрасываться на берег, если корабельные условия вызывают у него бессонницу! Он усиленно выдохнул и принялся считать щелчки сонара. Начал с тенорового ритма, потом стал добавлять другие элементы песни-сна, создавая фугу.
Импульсы исходили из его лба и распространялись по помещению, отдаваясь эхом. Ноты перекрывали друг друга мягкими завываниями и басовыми отголосками. Создавалась сонарная картина, модель другой комнаты. Крайдайки знал, что правильная комбинация звуков заставит стены исчезнуть.

Брин Дэвид - Возвышение - 2. Звездный прилив => читать книгу далее


Надеемся, что книга Возвышение - 2. Звездный прилив автора Брин Дэвид вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Возвышение - 2. Звездный прилив своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Брин Дэвид - Возвышение - 2. Звездный прилив.
Ключевые слова страницы: Возвышение - 2. Звездный прилив; Брин Дэвид, скачать, читать, книга и бесплатно