Левое меню

Правое меню

 Сальваторе Роберт Энтони - Забытые королевства: Темный эльф - 2. Изгнанник 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Брукс Хелен

Нечаянная любовь


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Нечаянная любовь автора, которого зовут Брукс Хелен. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Нечаянная любовь в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Брукс Хелен - Нечаянная любовь, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Нечаянная любовь равен 116.47 KB

Брукс Хелен - Нечаянная любовь - скачать бесплатно электронную книгу




Хелен Брукс
Нечаянная любовь
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Мисс Квинтон! Я знаю, что вы дома, черт побери! У вас ровно шестьдесят секунд – открывайте, или я взломаю дверь!
Рия, спотыкаясь, вышла в небольшую прихожую. От бешеного стука звенело в ушах, дверь сотрясалась под градом сыпавшихся на нее ударов. Было только шесть часов утра, и она могла себе представить реакцию соседей по площадке. Ей и так уже досталось за Поппи, которая жила здесь в ее отсутствие, – целый ворох жалоб в почтовом ящике. А теперь, как назло, еще и это…
– Ну ладно, юная леди! – окончательно разозлился нежданный гость, как раз в тот момент, когда Рия отперла замок. – Потом не говорите, что я вас не предупреждал!
Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и огромный мужчина ввалился в квартиру, едва не рухнув на пол. Придя в себя, он схватил Рию за плечи, оторвал от двери и отшвырнул к дальней стене.
– Кретинка!
Отведя от лица волну серебристых волос, Рия со страхом смотрела на свирепого незнакомца.
– Кто же так открывает дверь? Неужели в этой кукольной головке ни одной извилины?
Его грубость разозлила Рию, и она мгновенно овладела собой.
– Да как вы смеете? – заявила она на удивление твердым голосом. – Вот уже несколько минут вы барабаните в мою дверь, как сумасшедший, а теперь еще и упрекаете? Вы… вы…
– Если ищете подходящее выражение, то не утруждайте свои куриные мозги, – с издевкой и угрозой сказал ее обидчик. – Лучше поинтересуйтесь, кто я такой. Или открывать дверь в шесть утра неизвестно кому для вас дело привычное?
Голубые, отливающие сталью глаза нагло осмотрели ее с головы до ног. Губы незнакомца были сердито сжаты, а взгляд был оскорбительным.
– Мне все равно, кто вы такой, – негромко ответила Рия, чувствуя, как холодные мурашки поползли по спине.
Ее толстый махровый халат распахнулся, когда она с грохотом ударилась о стену, а прозрачная ночная рубашка не оставляла работы воображению. Поймав презрительный взгляд, скользивший по ее высокой полной груди, тонкой талии и длинным стройным ногам, Рия поспешила запахнуть халат и трясущимися руками завязала пояс.
– Скоро вам будет не все равно. Поверьте, мисс Квинтон, вам будет очень даже не все равно, – угрожающе произнес он.
Рия с надеждой взглянула на лестничную площадку за его спиной и тут же поняла, что он догадался о ее намерении убежать. В нем было столько неистовой мужской силы, что сердце у нее заныло, а кровь бешено понеслась по жилам. Таких она еще не встречала.
– Что вам угодно? – нервно сжимая руки в кулаки, спросила она. Серые мягкие глаза ее казались огромными на побледневшем лице.
– Всему свое время, дорогая.
Он закрыл дверь ногой и небрежно прислонился к косяку, скрестив руки на груди и чувствуя себя здесь как дома. По акценту и бронзовой коже она поняла лишь, что он не англичанин. Однако ни цель его визита, ни причина его злости были ей совершенно непонятны.
Проницательные глаза незнакомца опять заскользили по ее настороженной фигурке.
– Есть на что посмотреть, – пробормотал он с видом знатока.
Краска залила ее нежные щеки, и он ухмыльнулся.
– Сколько вам? Восемнадцать, девятнадцать?
Рия нахмурилась.
– Двадцать один. Но вам-то что до этого? – спохватилась она.
– Скоро узнаете, киска! В тот день, когда вы навострили коготки на моего родственника, вы и все, что с вами связано, попали в сферу моих интересов. И частые визиты в сомнительные ночные клубы, и достойный сожаления образ жизни…
– Послушайте, вы! – гневно воскликнула Рия, распрямляя плечи. – Я не знаю, о чем вы говорите, да и не желаю знать. Я вас впервые вижу, а вы позволяете себе врываться ко мне в дом, набрасываетесь на меня, да еще и оскорбляете…
Незнакомец обвел ее презрительным взглядом и прошел в гостиную. Рия озадаченно замолчала.
– Проходите, присаживайтесь, – насмешливо и повелительно пригласил он. – Вообщето обычно я не опускаюсь до разговоров с женщинами такого пошиба. Но нам надо кое-что обсудить, и я советовал бы вам попридержать язык в течение ближайшего часа.
– Нам не о чем говорить, – возразила Рия, обходя его стороной и с облегчением опускаясь в глубокое кресло.
Зачем только она открыла дверь? Разве можно быть такой дурой? Куда девалась ее обычная осторожность? Видимо, еще не пришла в себя с дороги, тоскливо подумала она, украдкой изпод длинных ресниц следя за незнакомцем, похозяйски осматривавшим ее маленькую квартирку. Целых шесть недель она провела в Америке, где гастролировал их небольшой, но известный дом моделей, и вся подготовительная работа была на ней: договориться о помещении, подготовить зал, реквизит, обеспечить явку персонала в нужное время и в нужное место, разрядить обстановку, когда в этом возникает необходимость… Все это, конечно, очень утомительно, однако ей нравилось быть личным помощником художественного руководителя. Из Америки она прилетела только накануне вечером, а до дома добралась уже на рассвете.
– Насколько я понимаю, мы одни, – без всякого выражения сказал незнакомец, и это взбесило Рию.
– А что вы ожидали здесь увидеть?
Он невесело рассмеялся.
– Не будем вдаваться в подробности, дорогая Поппи. Могу ли я называть тебя так? Насколько я понимаю, с тобой редко кто церемонится. – Рия раскрыла рот, чтобы возразить, но он властно и угрожающе поднял руку. – Давай договоримся: я никуда не «врывался», как ты только что заявила, и ни на кого не «набрасывался», а если ты чувствуешь себя оскорбленной, то просто оттого, что мне необходимо повнимательнее присмотреться к той отвратительной эгоистичной бабочке, которую ты собой представляешь.
Рия наконец-то стала понимать: этот сумасшедший принял ее за кузину! Что же еще натворила эта бесшабашная и ветреная девица? – лихорадочно соображала Рия. Она уже и так жалела, что позволила Поппи пожить в ее квартире, пока сама была в Америке.
Вечно она из меня веревки вьет, с тоской подумала Рия. Но Поппи с ее бархатными глазами могла уговорить кого угодно. «Такого у меня еще не было, – вкрадчиво мурлыкала она. – Нам бы хоть немного пожить вместе!» Поппи снимала квартиру вместе с пятью другими девушками, и даже Рия, когда приходила к ней в гости, была уже лишней.
– Ага, мы уже что-то начинаем соображать. – Холодный голос вернул ее к действительности, и она в испуге подняла глаза на незнакомца. – У тебя очень выразительное личико, дорогая, не совсем то, чего я ожидал.
Рия яростно блеснула глазами, но ничего не ответила. Он сухо усмехнулся.
– На сей раз придется расплачиваться за свою ошибку, крошка. Скажи «спасибо», что напала на такого, как я. К твоему и так уже длинному списку я добавлю еще одно маленькое приключение.
– Пожалуйста, выслушайте меня. Я должна вам кое-что объяснить. Вы все перепутали…
Он нетерпеливо прервал ее.
– Я не собираюсь тебя слушать. – Ледяные глаза с презрением смотрели на нее. – Лучше помолчи и сама слушай. Я не люблю повторять.
Он явно привык повелевать, а Рия настолько устала, что не нашла в себе сил противоречить. Совершенно сбитая с толку, она подобрала под себя ноги и спряталась в глубоком кресле, точно маленький испуганный кролик. Незнакомец, видимо, заметил это, и когда вновь заговорил, голос его уже не был так резок, однако стальные глаза ни на секунду не выпускали ее из виду.
– Меня зовут Димитриос Кутсупис, я дядя Никоса, – начал он и, поскольку Рия никак не отреагировала, опять разозлился. – Ты помнишь Никоса, я надеюсь? – спросил он едко. Но, не получив ответа, раздраженно покачал головой. – Когда ты порвала с ним, он вернулся в Грецию сам не свой. Он не может ни работать, ни есть, ни спать. Ты хоть понимаешь, что ты с ним сделала?! Обнадежила и бросила, да еще так цинично! Неужели тебе это доставляет удовольствие? – резко выпалил он, разозленный молчанием девушки. Глаза его сузились в две голубые щелки.
Рия смотрела на него, не находя, что ответить, и только пожала плечами.
– Я зря трачу порох, – простонал он сквозь стиснутые зубы.
Резко развернувшись, он порывисто подошел к большому окну, словно не мог больше смотреть на нее. Он стоял к ней спиной, скрестив на груди руки, и смотрел на уже просыпающийся внизу Лондон. От всей его фигуры веяло ледяным холодом.
Сколько он так простоял, Рия не знала. Необузданный грек настолько ошеломил ее, что она сидела не двигаясь, лихорадочно пытаясь соединить несколько разрозненных фактов.
Поппи опять что-то отчудила, а мне расхлебывать, хмуро думала она. Правда, обычно все выходило проще: один или два телефонных звонка от брошенного поклонника, просившего ее уговорить Поппи, чтобы та позвонила ему, а то какой-нибудь понурый юнец с кругами под глазами подстерегал ее у дома или по дороге на работу, допытываясь, что он такого сделал, и умоляя о помощи.
Любовные связи Поппи закаливались всегда одинаково: она отрезала их от себя, как хирург скальпелем, – быстро, напрочь и без малейшего колебания. Ну, берегись, Поппи, думала Рия. Разве можно так издеваться над людьми? За три года, что они прожили в Лондоне, жестокость кузины не переставала удивлять ее, хотя она и понимала, что Поппи, как воздух, нужны новые победы и обожание.
Рия настолько была поглощена своими мыслями, что даже вздрогнула, когда Димитриос отвернулся от окна и вновь заговорил. Теперь, когда он взял себя в руки, акцент его стал менее заметен.
– Прошу прощения за такое поведение. Я не собираюсь навязывать вам свои мысли и свое мнение. К вам это не имеет никакого отношения.
На нем был безупречный темный костюм, белоснежная сорочка и умело повязанный красный шелковый галстук. На смуглом запястье поблескивали золотые часы. Все говорило о силе и властности.
– Что вам нужно? – осторожно спросила Рия, понимая, что перед нею настоящий леопард, который в любой момент может выпустить когти и броситься на нее в смертоносном прыжке.
– Мне нужно… ваше содействие, – тщательно подбирая слова, ответил Димитриос. – Мать Никоса поправляется значительно медленнее, чем мы ожидали. – Он замолчал, заметив ее вопросительный взгляд. – Вы что, не в курсе наших семейных дел? – холодно спросил он и, когда она отрицательно покачала головой, не смог скрыть своего удивления. – Извините еще раз. Когда Никое рассказал мне о ваших отношениях, – губы его презрительно скривились, – я, совершенно естественно, заключил, что вы в курсе всего, что касается нашей семьи. Обычно, по крайней мере у меня на родине, когда два человека обмениваются кольцами в знак помолвки, у них не остается тайн друг от друга
Серые глаза Рии округлились. На сей раз дело зашло слишком далеко, такого она не могла предположить. Она знала Поили, как саму себя, – брак никогда не входил в ее планы. Что же касается колец, то это просто смешно. Что ты натворила, обормотка? – мысленно обругала она свою кузину. И почему я должна за тебя отвечать?
– Мать Никоса, моя сестра Кристина, была серьезно больна, – тем временем продолжал Димитриос, проводя ладонью по жестким волосам, и на лицо его набежала тень. – Нарушения в костных тканях. Теперь она пошла на поправку. Но все еще страдает от сильнейших болей и с трудом передвигается. Со временем это пройдет. На данном же этапе чрезвычайно важно, чтобы она не потеряла интерес к жизни и продолжала бороться. К несчастью, лекарства, которые она принимает, имеют один неприятный побочный эффект – они вызывают депрессию.
Он сделал выразительный жест рукой, и Рия понимающе кивнула.
– Когда Никое объявил, что влюблен в англичанку, его мать, естественно, расстроилась. – Он поджал губы. – Гречанка была бы предпочтительнее. Но в наши дни молодежь сама выбирает свою судьбу, хотя потом частенько сожалеет о своей ошибке.
Он хотел, чтобы у нее не осталось сомнений: выбор Никоса – явная ошибка.
– Со временем, однако, моя сестра смирилась с этим… прискорбным фактом и даже приободрилась. И сейчас она живет только одним желанием – познакомиться с девушкой, в которую так скоропалительно и так безоглядно влюбился Никое, и убедиться в том, что у него будет хорошая семья. В ней вся эта история пробудила интерес к жизни, и как раз тогда, когда она в этом очень нуждается.
Если уж Поппи поставила на Никосе крест, недоумевала Рия, то зачем этот самонадеянный гигант прилетел сюда за тысячи километров? Что ему нужно?
– Кристина просто жаждет с вами познакомиться, и я не намерен ее разочаровывать, – закончил он все тем же ровным голосом, и Рия не сразу поняла, что он хочет сказать.
Но когда смысл сказанного дошел до нее, она вскинула голову и сразу натолкнулась на твердый взгляд его голубых глаз. Димитриос медленно кивнул.
– Именно, – спокойно подтвердил он, заметив ее удивление. – Вы поедете со мной в Грецию и сыграете для моей сестры спектакль. Вы должны убедить ее в том, что вы вполне уважаемая юная леди, которая только о том и думает, как бы одарить ее чадо сказочным счастьем и нарожать ему целую кучу здоровеньких детей.
– Вы с ума сошли! – в ужасе пробормотала Рия. – Вы просто сошли с ума!
Странно – он был доволен ее реакцией. Сев прямо напротив нее, он вытянул длинные ноги и откинулся назад, сцепив пальцы на затылке.
– Само собой разумеется, что дата вашего возвращения в Англию будет зависеть от ваших сценических способностей. Я понимаю, для такого человека, как вы, эта задача не из легких, – с иронией, больше похожей на издевку, произнес он, – но посмотрите на это как на испытание вашего несомненного таланта.
Еще час назад Рия и не подозревала, что может так сильно кого-нибудь ненавидеть. Боль пульсировала у нее в голове, ее подташнивало. Я должна сказать этому маньяку, кто я такая, вяло подумала она и встала. Но комната вдруг поплыла у нее перед глазами, кровь схлынула с лица, и она покачнулась.
– Не надо так волноваться, – с раздражением пробормотал Димитриос, помогая ей сесть обратно в кресло. – Вы ведете слишком активный образ жизни.
Рия в изнеможении закрыла глаза, думая только о том, как бы не расплакаться. В одном она была уверена: он не видел Поппи даже на фотографии. Они одного возраста и примерно одного роста, но в остальном – небо и земля. У Поппи копна вьющихся рыжих волос и живые карие глаза, а Рия, по мнению окружающих, олицетворяет собой холодную английскую красоту. Ну-ну, злорадно подумала она. Хотела бы я посмотреть на тебя в Греции, когда ты поймешь, что ошибся адресом. Ты вполне это заслужил, самовлюбленный тип!
Головокружение прошло, и она осторожно открыла глаза. Он сидел на корточках возле кресла и, склонившись над ней, внимательно рассматривал ее лицо. Как только она открыла глаза, он выпрямился, продолжая с нескрываемым удивлением смотреть на нее. На загорелой щеке подергивался мускул.
– Сидите спокойно, – коротко приказал он и вышел в малюсенькую кухню, где начал бесцеремонно копаться в шкафах.
– Чувствуйте себя как дома! – язвительно крикнула она, хотя и не так резко, как хотелось.
Неожиданно для нее он поставил перед ней чашку свежезаваренного чая.
– Вот вам ваша британская панацея от всех бед, – сказал он, и Рия машинально взяла чашку. – Вам не по себе, я это вижу, хотя и не понимаю, почему. – Он пожал плечами. – Сожалею. Дело в том, что у меня два билета на самолет – вылет сегодня после обеда. И вы полетите со мной в Грецию, даже если мне придется нести вас на руках до самого трапа.
– Никуда я не полечу, – безучастно возразила Рия, с удовольствием потягивая горячий сладкий чай и пытаясь привести мысли в порядок.
– Речь идет вовсе не о приглашении.
– А о приказе, вы хотите сказать? Вы любите отдавать приказы? Если вы думаете, что удастся меня запугать, то очень ошибаетесь, – отважно заявила Рия. И останетесь в дураках, мысленно добавила она, с вызовом глядя в его непроницаемое лицо.
Он усмехнулся так, что кровь застыла у нее в жилах.
– Вот, возьмите. – Он протянул ей две белые таблетки.
Рия отдернула руку, словно обожглась.
– Что это? – Глаза у нее в ужасе расширились. – Откуда у_вас это? Что вы собираетесь со мной делать?
Он вздохнул, с трудом сдерживая раздражение.
– О чем вы думаете, глупая девчонка? Это аспирин из шкафчика на кухне. Я проворачиваю много разных сделок, но можете быть уверены, что наркотики и работорговля не входят в сферу моих интересов.
Он поднял с ковра таблетки и, с презрением взглянув на нее, принес из кухни упаковку, держа ее двумя пальцами в вытянутой руке.
– Угощайтесь, но только зарубите себе на носу, что вы полетите со мной, чего бы это ни стоило.
От его низкого голоса по коже у нее побежали мурашки. Она многое бы отдала, чтобы больше никогда не видеть этого ужасного грека! Его мужественность действовала на нее самым странным образом, и, вероятно, дело не просто в усталости.
Резко зазвонил телефон, и она чуть не подскочила от неожиданности, но все же успела снять трубку прежде, чем Димитриос дотянулся до аппарата. Поднося ее к уху, посмотрела на часы. Семь? Подруги не имели обыкновения звонить ей в такую рань.
– Рия? Слава Богу, ты дома! Я считала минуты до твоего возвращения, – быстро говорила Поппи, еле сдерживая рыдания. – Я попала в страшный переплет, выручай!
Всем своим существом ощущая присутствие огромного смуглого мужчины, не сводившего с нее тяжелого взгляда, Рия заставила себя говорить как ни в чем не бывало.
– Привет, Сара, только ты можешь звонить в такую рань. Что, срочно вызывают? – скороговоркой бормотала она, отворачиваясь от его безжалостного взгляда, казалось проникавшего в ее мысли.
– Кто у тебя, Рия? – в ужасе прошептала Поппи, и перед глазами Рии вдруг встала картинка из прошлого.
Две маленькие девочки, заигравшись, не заметили, как оказались на скользких после неожиданной летней грозы шлюзовых воротах над каналом. Одна поскользнулась и неминуемо свалилась бы вниз, но вторая поймала ее за руки. Если бы не ее упорство, то Рия наверняка бы погибла в темной воде. Тогда в голосе Поппи было столько же ужаса, как и сейчас, но она держала и держала ее до тех пор, пока не подоспела помощь. А сегодня Рия ни за что не отдаст свою кузину на растерзание этим жестоким южанам!
– Извини, Сара, мне трудно говорить. Я не очень хорошо себя чувствую.
Как бы Поппи ни поступила с племянником этого грека, то, чего он сейчас требует, не имеет никакого оправдания. Какая-то средневековая дикость.
– Что происходит? – едва слышно прошептала Поппи.
– Да, конечно, скоро увидимся. Мне пора. Тут из Греции приехал дядя Никоса, представляешь?
Короткие гудки на другом конце провода ясно дали ей понять, что Поппи очень хорошо это себе представила.
– Пока, позвони позже.
Димитриос пристроился на стуле и не сводил с нее равнодушного взгляда. Положив трубку, Рия повернулась к нему.
– О'кей? – спросил он, и Рия, хотя и не поняла, к чему это было сказано, на всякий случай кивнула.
Пока она разговаривала, он снял галстук и расстегнул несколько пуговиц на рубашке – из ворота показались курчавые черные волосы. Какое-то странное возбуждение вдруг овладело Рией, и она судорожно сглотнула.
– Это Сара, – прошептала она невпопад, и он едва заметно кивнул, рассматривая ее холодными, ничего не выражающими глазами.
– Ровно через пять часов мы отправляемся в аэропорт, – сухо сказал он. – Не теряйте времени зря. Если вам нужен врач, я вам помогу. Если нет, то приведите в порядок свои дела, чтобы уехать на некоторое время.
– Все это очень странно, – с тревогой в голосе начала она. – У меня работа, квартира. Неужели вы думаете, что я…
– Думаю, думаю. – Димитриос жестко смотрел на нее, и на скулах у него выступили желваки. – Хоть раз в жизни вы сделаете то, что вам говорят.
– Да кто вы такой, чтобы мне приказывать? – бессильно возмутилась она.
Он самодовольно ухмыльнулся.
– Я уже вам говорил, кто я такой. А кто вы, я и так знаю. – Она вздохнула в отчаянии, и он продолжал: – Вы манекенщица, верно? Никое говорил, что вы высоко котируетесь, – пренебрежительно произнес он. – Для вас не в новинку собраться за несколько часов и отправиться на край света. Даже если и не так, меня это не интересует. А вот моя сестра меня очень интересует. И я намерен сделать все, чтобы она была спокойна. Вы будете играть влюбленную невесту моего племянника столько, сколько понадобится.
У нее было чувство, что она может биться головой о стену и все равно ничего не докажет.
– Вы все перепутали.
Он приподнял черную бровь.
– Разве? – Он заметил ее колебания, и его горящие глаза презрительно сузились. – Может, мою пресыщенную попутчицу соблазнит то, что все расходы оплачены, включая и возмещение за вынужденное отсутствие на работе? На какую сумму вы хотели бы получить чек?
И он назвал такую цифру, от которой глаза у Рии расширились и она покраснела.
– Вы хотите купить меня? – произнесла она полным удивления голосом. – С какого рода людьми вы обычно имеете дело?
Лицо его превратилось в непроницаемую маску.
– Не советую вам заходить слишком далеко, мисс Квинтон. Хорошо быть мне другом, и плохо – недругом. На первое вам рассчитывать не приходится, но молитесь, чтобы не случилось второго.
Он придвинулся, и от него повеяло такой силой, что она поняла: противиться ему бесполезно. Она застыла, не в силах пошевелиться, точно кролик перед удавом.
– Не подходите ко мне, не подходите ко мне!
– Вы не в том положении, чтобы приказывать. – Лицо у него стало суровым. – Вам не кажется?
Она сердито посмотрела на него серыми глазами.
– А что вы сделаете, если я откажусь? Будете бить меня? Вот вам и мужчина – звериная сила, и только.
– Кто дал вам право судить меня? – прорычал он, хотя глаза остались холодными, как лед. – Вам, такой высоконравственной особе…
И неожиданно привлек ее к себе, прижав спиной к стене. Она оказалась полностью в его власти.
– Есть несколько способов обучить манерам такую бродячую кошку, как вы. – Он дышал ей прямо в лицо. Побледнев, Рия изо всех сил пыталась освободиться от его железной хватки, и он хмыкнул, наблюдая за тем, как она мотает головой из стороны в сторону, избегая его губ. – Вы, без сомнения, любите, чтобы вас обожали, чтобы вам поклонялись. И у бедного Никоса не было ни малейшего шанса, верно?
Он дотронулся до нее губами, и ее как огнем обожгло. Охваченная животным страхом, она яростно брыкалась и извивалась всем телом в его крепких объятиях. Димитриос что-то пробормотал и так перегнул ее в пояснице, что ей пришлось за него ухватиться, чтобы не упасть.
Он страстно прижался к ее губам и, раздвинув их, дотронулся до мягких теплых глубин ее рта. Сердце у нее бешено колотилось, а он все не отпускал и не отпускал. Чувства, захватившие ее, напугали ее больше, чем сами объятия. Она и не знала, что поцелуй может быть столь сокровенным: несколько случайных легких поцелуев, которые были у нее на счету, ровно ничего не значили по сравнению с этим. Она оказалась неготовой к буйству чувств.
Когда он коснулся губами ее шеи, она изо всех сил заколотила кулаками по его спине и, задыхаясь, всхлипывая, прокричала:
– Не надо! Прошу вас, не надо!
Он медленно поднял голову.
– Похоже, вы искренни, – удивленно пробормотал он.
– Да, да!
Она уже ничего не видела вокруг, ощущая одно только мощное мужское тело.
Димитриос отодвинулся на расстояние вытянутых рук и внимательно посмотрел в ее полные ужаса глаза.
– Я думал, что вы уже взрослая девушка, – мягко пробормотал он с каким-то непонятным для нее блеском в глазах. – А вы едва не убедили меня, что такое обращение для вас в новинку.
– Вы сделали мне больно, – с трудом прошептала она, трясущимися руками откидывая с лица волосы.
– Да что вы? – скептически спросил он, изучая ее лицо. – Видимо, теряю квалификацию. Обычно женщины не так реагируют на мои поцелуи.
Рия ничуть в этом не сомневалась. За те несколько минут, что она провела в его руках, в ней пробудилось древнее, как мир, чувство женщины, с радостью отдающей себя во власть мужчине. По коже у нее все еще бегали мурашки, но она отстранилась, и руки его упали вдоль тела, а в глазах снова загорелся какой-то странный огонек.
– Итак… – неожиданно произнес он прежним ледяным тоном. Атака продолжалась. – Прикажете собрать ваши вещички или будете благоразумны и сделаете это сами?
Она пожала плечами, краснея. А что, если действительно поехать? Что он с ней сделает, в конце-то концов? Она не Поппи, последнее слово будет за ней, а кузина получит столь необходимую ей передышку. Разве Поппи справится с таким громилой?
– Вообще-то у меня осталась часть отпуска, – пробормотала она.
Это было правдой. В прошлом году она отдохнула только неделю и с тех пор так и не догуляла положенное. Она оставит на работе записку для Поппи, где все ей объяснит, паспорт у нее в порядке, благо она только что прилетела из Америки, да и ничего срочного на ближайшее время не предвидится. Конечно, скоро все раскроется, но это лучше, чем бросать бедную Поппи на растерзание этому леопарду.
Она медленно подняла голову и кивнула, глядя в его внимательные глаза.
– Хорошо, я поеду, – глухо сказала она, – но только потом не жалуйтесь, что я вас не предупреждала.
На какое-то мгновение на его лице проступила почти дикая радость победы, но он тут же взял себя в руки.
Что я наделала? – слабо спросила она себя. Что я наделала?
ГЛАВА ВТОРАЯ
Они летели первым классом, и при других обстоятельствах Рия наслаждалась бы полетом, но сейчас ее осаждали беспокойные мысли. У нее даже пересохло во рту, а ладони стали влажными.
Если уж Димитриос кажется мне сумасшедшим, то кто же тогда я сама? – тоскливо подумала она, искоса поглядев на спящего спутника. Едва они взлетели, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и его огромное тело обмякло. Но теперь, к своему удивлению, Рия обнаружила, что голубые глаза Димитриоса задумчиво смотрят на ее лицо. Сердце у нее забилось.
– Вам это не надоело?
– Что именно? – не поняла она.
– Да строить из себя обиженную с табличкой «Не беспокоить» на шее.
Она растерялась, однако ответила твердым голосом:
– Не понимаю, о чем вы. – И прямо посмотрела ему в глаза.
– Я ожидал встретить энергичную амазонку, которая не преминет воспользоваться либо шармом, либо женской хитростью, чтобы настоять на своем. А вместо этого нахожу равнодушную снежную королеву. – Он задумчиво покачал темноволосой головой. – Хитрая тактика. Видимо, я поторопился с выводами.
Рия, нервничая, все-таки выдержала его взгляд – кого-кого, а Поппи он раскусил. Именно так она бы себя и повела. Надо держать ухо востро: этот супермен к тому же очень проницателен.
Она отвела глаза от его всевидящего взгляда.
– Я не несу ответственности за ваши выводы, – пробормотала она. – Мне кажется, вы просто тиран, для которого ночью все кошки серы.
– Не совсем так. – В его басовитом голосе впервые послышались нотки сдерживаемого смеха. – Я тоже пытаюсь быть гибким, но это не так-то просто.
Стюардесса поставила перед Рией высокий фужер, в котором позвякивал лед. Разговор прервался, Рия с улыбкой поблагодарила, но аккуратно подведенные глаза блондинки, не скрывая животной страсти, смотрели на смуглокожего мужчину, сидевшего подле Рии.
– Вы что-нибудь хотите, сэр?
Явно заигрывает, с раздражением подумала Рия, но на Димитриоса блондинка не произвела никакого впечатления.
– Нет, спасибо.
Он улыбнулся стюардессе, не замечая ее, и опять откинулся в кресле и закрыл глаза. Теперь в его чертах не было обычной холодной суровости, и она разглядела темные от усталости круги под глазами. Сколько ему лет? – рассеянно подумала она. Тридцать – тридцать пять. Больше его точеному лицу и крупному мускулистому телу дать было невозможно.
– Я подарю вам фотографию с автографом, если хотите. – Спокойный, с едва заметной издевкой голос заставил ее вздрогнуть. Глаза у него были по-прежнему закрыты. – Но я вас понимаю – настоящий мужчина ныне редкость.
– Да вы просто…
Он хмыкнул, видя, что она не может найти подходящих слов.
– Не продолжайте, я и так все понял. Вы все еще бледны. Почему бы вам не вздремнуть?
– Как только захочу, я это непременно сделаю, – по-детски запальчиво ответила она. Он насмешливо фыркнул, и ей стало совсем тошно.
Она откинулась в кресле, но упрямо не закрывала глаз, хотя и была бы рада поспать. Голова у нее болела, и вообще она чувствовала себя совершенно разбитой. Переутомление. Может, это вообще мой последний полет? – мрачно подумала она. События развивались с поразительной быстротой, и теперь она была слишком измучена, чтобы уснуть.
– У вас есть родственники?
Голос у него был мягкий, как бы приглашающий к разговору, и она, поддавшись его теплоте, чуть было не покачала отрицательно головой. Ее родители и младший братик погибли в страшной автокатастрофе, когда ей было семь лет. Она осталась совсем одна, и брат отца, овдовевший за два года до этого, взял ее к себе в дом, надеясь, что она станет хорошей подругой для его избалованной дочери.
– Отец у меня в Эссексе, а в Лондоне – кузина.
Она ненавидела ложь, и потому сейчас ее голос слегка дрожал. Так дело не пойдет. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки.
– А, да. Никое говорил мне что-то про вашего отца. – Голос у него был осуждающий. – Вы, видимо, с ним не в ладах. Слишком уж властный, так ведь?
– Пожалуй. – И она украдкой посмотрела на него.
– Бедняга, – холодно пробормотал Димитриос.
– Вы его совсем не знаете, так что придержите ваше мнение при себе, – резко сказала она, вспомнив холодное, бесстрастное лицо дядюшки Джона. Ее он терпел, не более того, а с Поппи обращался порой даже жестоко, отвергая ее гипертрофированную потребность нравиться.
– Но я знаю вас, и этого уже достаточно, – тихо заметил Димитриос, и в голосе его опять зазвенела сталь. – Не сомневаюсь, что вы легко сможете оправдать любую беспринципность, но когда окончательно запутываетесь, то бежите к папочке. Разве я не прав?
– Все совсем не так, – запротестовала она, хотя и понимала, что относительно Поппи он отчасти прав.
– Вы уверены? – досадливо спросил он. – Тогда убедите меня.
С отчаянием взглянув в насмешливое лицо, Рия отвернулась.
– Какой смысл? – пробормотала она. – Вы не поверите ни одному моему слову.
– Как вы проницательны!
Она возмущенно уставилась на него.
– Я знал бесчисленное множество женщин, похожих на вас, дорогая, – сказал он насмешливо. – Избалованы с детства. Вы далеко не единственная такая.
Щеки ее зарделись, но она сдержалась и ничего не сказала, чтобы не выдать себя. Она вспомнила, как была рада Поппи, когда впервые увидела ее у себя дома. Между двумя совершенно непохожими девочками почти сразу же установилось полное взаимопонимание. Каждая искала в подруге то, в чем сама испытывала недостаток. Они были предоставлены самим себе в этом старинном неухоженном доме, но вдвоем не страшно и не скучно, и они были довольны. По большей части они носились по округе, посещая школу лишь в случае крайней необходимости.
Почтенные деревенские жители привыкли видеть вместе этих маленьких девочек. Одна – тихоня с длинными платиновыми локонами, вторая – озорная, как беспризорница, с переливающимися медными кудрями и насмешливыми карими глазами. Их можно было встретить в любое время дня и ночи на сладко пахнущих аллеях и лугах…
Рия улыбнулась своим воспоминаниям, и у смотревшего на нее Димитриоса перехватило дыхание.
– Чему вы так улыбаетесь? – хрипло спросил он. – Вспомнили еще одного дурака, которого вам удалось обвести вокруг пальца?
Ее удивила горечь, с которой он это произнес, – она не знала, что от детских воспоминаний лицо ее стало на удивление мягким и привлекательным.
– Впрочем, мне-то что? – спохватился он. – Просто ваша хитрость обескураживает меня. Зачем я трачу на вас время?
Оскорбление было настолько неожиданным, что она даже потеряла дар речи и съежилась. Он бросил на нее уничтожающий взгляд и опять закрыл глаза. Постепенно тело его расслабилось, и по его ровному дыханию она поняла, что он уснул.
Рия сидела не двигаясь. Каждый мускул ее ныл, а в затылке чувствовалась тупая боль. Так плохо и одиноко ей еще никогда не было. Неожиданно горячие слезы потекли из-под ее плотно сжатых век, и она захлюпала носом. Ну и влипла же я! Какой ужас! – подумала она и уткнулась лицом в спинку кресла.
Неожиданно перед ее носом появился огромный накрахмаленный белый платок. Димитриос осторожно повернул ее к себе лицом и неторопливо промокнул слезы.
– Assimenios, assimenios, – пробормотал он мягко. – Ну зачем же плакать?
Рия глубоко вздохнула, безуспешно пытаясь сдержать слезы, и через мгновенье он привлек ее голову к себе на грудь.
Несмотря на унижение, она вдруг почувствовала себя очень уютно и безмятежно.
– Успокойся, малышка, закрой свои опасно красивые глазки.
Он произнес эти слова почти неслышно, и в них ей опять почудился едва сдерживаемый смех, но на этот раз ей было все равно. Она, как зачарованная, прислушивалась к ритмичному биению его сердца, наслаждаясь исходившей от него силой и нежностью.
– Бедный ребенок, совсем измучилась…
Голос его звучал необычайно успокаивающе, а от пиджака исходил терпкий запах одеколона и сигар. Ей вдруг неодолимо захотелось расстегнуть его рубашку и прижаться щекой к жестким черным волосам на груди. Она невольно содрогнулась и резко отстранилась, ругая себя на чем свет стоит. Щеки ее горели, она едва сдерживала дрожь. Если он и заметил ее волнение, то не подал виду – откинулся на спинку и закрыл глаза, совершенно спокойный.
– Ну и штучка, – пробормотал он. – А я все думал, на сколько же вас хватит с этой игрой в снежную королеву?
Да он просто издевается! Он прекрасно понял, какую имеет над ней власть, и вот теперь жестоко смеется над ней.
– Я вас ненавижу! – сквозь зубы процедила она, сжимая руки в кулаки.
– Почему? Не потому ли, что я запросто разгадываю все ваши хитрости? – Он не открывал глаз, и его профиль казался высеченным из гранита. – Поверь мне, маленькая вероломная сирена, ты еще просто не доросла до взрослых игр. Что ж, пробуй на собственный страх и риск свои трюки на мне.
Она гордо откинула голову, но молчала, боясь выдать себя, хотя ей было очень больно оттого, что он плохо о ней думает. Только благодаря диаметрально противоположным характерам они с Поппи дружат столько лет. Ураган, который всегда приносила с собой Поппи, наполнял размеренную, замкнутую жизнь Рии радостью и страстью, которых ей так не хватало.
– На сколько дней вас отпустили?
Он опять говорил спокойно, словно желая поболтать. Изменчив, как хамелеон!
– Сколько будет нужно, – коротко ответила она, не в состоянии говорить так же спокойно.
– Да ну! У вас хорошие отношения с боссом.
– Что вы хотите этим сказать? – насторожилась она.
Димитриос открыл глаза.
– А что вы так переполошились? Совесть нечиста?
Он пытливо на нее посмотрел, и щеки ее порозовели.
– Он мой друг, вот и все, – холодно ответила она. – Просто друг.
Она не будет обсуждать Джулиана с этим бесчувственным монстром. Когда Джулиан Брэнд брал ее на работу в качестве помощницы в свой небольшой, но процветающий бизнес, он покупал кота в мешке. Из всех претендентов, среди которых были люди значительно более квалифицированные и опытные, чем она, выбрал именно Рию, заметив блеск горячей надежды в ее глазах. Он знал, что на подиуме она чувствует себя не в своей тарелке. В манекенщицы Рия пошла за компанию с Поппи (они работали на конкурента Джулиана) и каждый раз тихо умирала под светом юпитеров от врожденной застенчивости.
– Три месяца, дорогая, – улыбнулся ей в тот день Джулиан. Этот женоподобный человек был блестящим фотографом и умным бизнесменом. – У тебя три месяца, ты должна показать, на что способна. Иначе я брошу тебя назад, на съедение волкам!
Он редко ошибался, не ошибся и на сей раз. По окончании трех месяцев он повысил ей зарплату вдвое, благословляя интуицию, подсказавшую ему остановить свой выбор на ней. В первые полгода она работала по шестнадцать часов в сутки и не пожалела ни об одной минуте. И очень скоро стала просто незаменимой. Там, где ей не хватало опыта, она компенсировала работоспособностью. Теперь же, по прошествии двух лет, дом моделей Брэнда пользовался отличной репутацией – его ценили как за качество работы, так и за надежность.
– Один из тех «друзей», с которыми вы так часто танцуете целые ночи напролет? – ворвался в ее воспоминания бас Димитриоса.
– Вполне возможно, – усмехнулась она, представив Джулиана танцующим всю ночь с женщиной. Время от времени она ужинала в ресторане со своим боссом и его другом Келвином, но в основном все вечера посвящала работе и частенько засиживалась до рассвета. Ей это даже нравилось. Романы были не в ее духе. Ни одному мужчине еще не удалось заставить ее кровь кипеть, и она даже стала подозревать, что Поппи права, когда говорит, что она фригидна. Но теперь, познакомившись с этим греком, она была уверена в обратном.
– Не думал, что такая молоденькая девушка может позволить себе снимать квартиру в Лондоне. – Димитриос поменял угол атаки. – Квартплата, видимо, просто разорительна.
– Я не плачу никакой квартплаты, – сказала Рия. – Это моя квартира.
Он резко выпрямился, перестав притворяться, что отдыхает.
– Так-так-так… А я-то боялся, что поставил вас в затруднительное положение на работе. – Под его взглядом кровь застыла у нее в жилах. – А Никое знал о вашем… бизнесе?
– Нет у меня никакого бизнеса, – невыразительно ответила она, опуская глаза. – Если уж вам так хочется знать, то деньги, на которые я ее купила, были мне завещаны, хотя я и не понимаю, почему должна вам все это объяснять.
– Объяснять? – прошипел он, и она чуть не подпрыгнула. – Не оскорбляйте мои мыслительные способности, мисс Квинтон. Моему племяннику такое объяснение вполне могло бы показаться правдоподобным, но я не наивный юноша, которого можно обвести вокруг пальца. С тех пор как умер отец Никоса, он находится под моей опекой. И мне бы не хотелось, чтоб он связывался с…
– С кем, с кем? – спросила Рия, так же рассерженно, как и он. Если бы они были не в самолете на высоте нескольких тысяч футов и не в окружении многих людей, он бы наверняка ее ударил.
– Я не сомневаюсь, что вы не хуже меня знаете, как называется эта профессия.
Его слова разорвали воздух, точно удар хлыстом.
Рия вся сжалась, – не зная, как быть. Не может же она объяснить ему, что дядюшка купил ей квартиру на деньги, которые удалось выручить за имение ее отца и которые находились под его попечительством до тех пор, пока она не достигла совершеннолетия! Она смотрела на него молча, лихорадочно размышляя. Он же с презрением отвернулся, плотно сжав губы.
– Невероятно, просто невероятно, – горько пробормотал он, приподнимаясь в кресле. – За таким прекрасным фасадом – и вдруг такая грязь. Я ошибся, вы уже вполне доросли до взрослых игр. – Он поднялся и направился было к выходу из салона, но вдруг вернулся и наклонился над ней. – Там, в Лондоне, вы заставили меня почувствовать себя развратником. В следующий раз вам это не удастся. Вы получите именно то, к чему привыкли, так что будьте поосторожней. Я не мальчик, которого можно водить за нос.
В его безжалостных глазах горели дьявольские огоньки, и Рия съежилась, а сердце у нее ушло в пятки.
Греческий аэропорт оказался маленьким, грязным и чрезвычайно душным. Влажный воздух, облепивший ее со всех сторон, едва они вышли на улицу, вонял маслом и дымом. Рия, как во сне, с трудом спустилась по крутой лестнице. Перед глазами у нее все плыло, и она дрожала, хотя после их последней стычки Димитриос вернулся в свое кресло окруженный сильным запахом виски и не произнес больше ни слова.
– Садитесь.
Она с опаской забралась в блестящий белый «феррари», припаркованный у дверей аэропорта. Черная обивка пахла натуральной кожей. Когда он запустил двигатель, Рия осторожно глянула в его напряженное лицо.
– Нам далеко ехать?
– Ровно столько, сколько нужно.
Он не собирался идти на примирение.
Небо почти сразу потемнело, превратившись в черное бархатное одеяло, на котором мерцали мириады маленьких звездочек, спокойных и мирных. Но внутри автомобиля атмосфера была грозовая. Проехав несколько миль по шоссе, Димитриос двинул свою мощную приземистую машину в сторону холмов, и они какое-то время упорно поднимались по узкой неровной дороге. Наконец он остановился на небольшой автомобильной стоянке и со вздохом откинулся на спинку сиденья, не снимая рук с рулевого колеса в кожаной оплетке. Рия бросила на него осторожный взгляд.
– Не смотрите на меня так, будто я сейчас проглочу вас живьем, – сказал он густым басом, и уголок его рта угрожающе дернулся. – Мне просто показалось, что вы хотите выпить.
Он открыл дверцу и помог ей выбраться из машины, слегка дотронувшись до ее руки. От этого прикосновения у нее тут же побежали мурашки по коже, напоминая ей, что надо быть начеку. Небольшой дворик был совершенно пуст, если не считать малюсенькой разукрашенной голубятни и нескольких расставленных тут и там деревянных столов и скамей. Здесь было не так жарко. Димитриос вошел в арку и через несколько секунд появился с двумя высокими фужерами, в которых плавало много всяких фруктов и позвякивали кусочки льда.
– Как вы себя чувствуете?
Живые голубые глаза разом поглотили ее бледное лицо.
– Не знаю, – ответила она тупо, желая только одного – положить раскалывающуюся голову на деревянный стол и уснуть, вдыхая ароматный воздух.
Он осторожно сел, стараясь не дотрагиваться до нее, и вытянул ноги под резным столом. Она неуверенно на него посмотрела.
– Вы боитесь меня. Почему? – медленно спросил Димитриос, перехватив ее взгляд. – Разговор в самолете? – Сильные твердые губы искривились в усмешке. – Сейчас, немного подумав, я решил, что, наверное, был излишне суров. Я не знаю, да и не хочу знать, где вы взяли деньги на квартиру, – добавил он после секундного колебания и поднял руку, не давая ей возможности вставить хоть слово. – Как бы то ни было, я не думаю, что вы принадлежите к женщинам с плохой репутацией, так что давайте на этом закончим.
– А почему вы вдруг поняли, что я не… та, о ком вы говорили? – поинтересовалась Рия, твердо глядя ему в глаза.
– Скажем так, я знал немало женщин и вполне могу распознать куртизанку, – сухо объяснил Димитриос. – А вы явно к ним не относитесь.
Рия покраснела, вспомнив, как испугалась, когда он так беспардонно приставал к ней еще в ее квартире.
– Да и этого они делать не умеют, – мягко пробормотал он, слегка поглаживая пальцем ее раскрасневшуюся щеку.
От этого легкого прикосновения ее предательское тело вдруг содрогнулось, и она резко отстранилась. Он фыркнул.
– Oreos, oreos, – прошептал он медленно, рассматривая каждую черточку ее лица, и маленький дворик вдруг стал тревожно интимным.
– Что означает ваше «oreos»? – спросила Рия, делая вид, что с ней все в порядке, и нервно отпивая глоток коктейля, – надо было как-то нарушить эту атмосферу интимности.
– Oreos? Ну-ну, дорогая, я уверен, что вы уже слышали это слово, – спокойно сказал Димитриос. И что-то вдруг изменилось. – Не поверю, чтобы Никое не говорил вам, как вы красивы и как манят эти мягкие серые глаза, а затем вдруг скрываются за ресницами, как за ширмой, и доводят человека до безумия. Как ваши губки…
– Прекратите, – умоляюще произнесла она дрожащим голосом. – Пожалуйста, Диметриос!
– Надо же, вы впервые назвали меня по имени, – мягко сказал он, как бы обволакивая ее лаской слов. – Не так уж трудно, а?
Его смуглое лицо казалось особенно красивым в полумраке южного дворика, белые зубы поблескивали в улыбке.
Она резко поднялась, нечаянно толкнув свой стакан – он упал на пол, покрытый брусчаткой, и с резким звоном разбился на тысячу мелких осколков.
– Ой, извините! – воскликнула она, прижимаясь к побеленной стене таверны, еще хранившей дневной жар.
Димитриос спокойно подобрал ноги и встал, не сводя с нее насмешливых голубых глаз.
– Что это вы так заторопились, моя маленькая голубка? – вкрадчиво спросил он, приподняв ее подбородок так, что она вынуждена была посмотреть ему в лицо. Другой рукой он придерживал ее за спину. – Мне казалось, что вам доставляет удовольствие слышать, как вы нравитесь мужчинам, как запросто вы можете завоевать их бедные сердца.
Он говорил, а рука его неумолимо привлекала ее все ближе и ближе. В конце концов она оказалась прижатой к нему всем телом, чувствуя дурманящий запах его кожи.
– Или вы испытываете отвращение ко мне?
Она была как в тисках между стеной таверны и его мощным телом, и стоило ей пошевелиться, как объятие становилось еще теснее.
– Вы полны противоречий. Это что, часть игры? А эта застенчивая наивность – продуманный способ держать мужчину в напряжении? Должен вам заметить, что вы стоите на краю пропасти, но именно это меня и привлекает. Очень привлекает, – добавил он, проводя пальцем по ее подрагивающим губам.
– Пожалуйста, отпустите меня, – судорожно прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к ее животу и ее заполняет такая нега, о которой раньше она и понятия не имела. Он глянул на нее сверху вниз, этот загадочный иностранец, и она вдруг почувствовала, что и в нем зарождается страсть, и у него перехватило дыхание.
Он медленно наклонился и ласково дотронулся губами до ее шеи и мочки уха. Легкая дрожь возбуждения прокатилась по ее телу, и каждая клеточка наполнилась жизнью. Она отчаянно пыталась удержать в руках свои чувства, подавляя в себе страсть, грозящую испепелить ее.
– Не надо, – слабо прошептала она, а сама инстинктивно прижалась к его телу.
Его руки гладили ее по спине именно там, где ей этого хотелось, притягивая и притягивая ее к себе в мягком ритме и постепенно преодолевая сопротивление. Он прижался к ее губам в глубоком обжигающем поцелуе, вытягивая из нее душу, и она приглушенно застонала. Боль в голове стала тупой, и Рия потеряла всякую способность думать. Она беспомощно дрожала в его руках, и все чувства в ней были обострены до крайности.
Она не сразу сообразила, что он отпустил ее и лишь слегка поддерживает ее дрожащее тело. Он поднял голову, насмешливо прищурив глаза.
– Ммм, очень даже, – мягко сказал он, отступая на шаг и опуская руки вдоль тела, – но, пожалуй, опасно. – Он внимательно изучал ее, не выдавая ни одной своей мысли. – Бедняжка Никое!
Она тупо смотрела на него, слишком потрясенная, чтобы говорить, как бы со стороны видя, насколько хорошо он себя контролирует, – и это тогда, когда она сама едва держится на ногах!
– Хитрая маленькая распутница, – сказал он так, будто разговаривал с самим собой, не замечая ее. – Снежная королева тает и заставляет тебя думать, что все это только для тебя. Что ж, умно, приходится признать.
Он и не подозревал, что эти произнесенные полушепотом слова вызвали в ней нестерпимую боль. Неужели он решил, что она ведет себя так с любым мужчиной? Когда эта мысль пробилась сквозь дурман, она всмотрелась в его глаза и разглядела там только лед, только циничное презрение. Он считал, что разгадал ее.
Она подошла к нему так тихо, что застала его врасплох. От пощечины, в которую она вложила всю свою силу, голова его резко дернулась. На какое-то мгновенье ей показалось, что время остановилось и звук пощечины все еще вибрирует в напоенном ароматами воздухе. На него было просто смешно смотреть – такое у него было обескураженное выражение лица, но когда красный отпечаток от ее руки проступил у него на коже, она вдруг осознала, что натворила. Он был взбешен, и ей захотелось бежать как можно дальше от ненависти, загоревшейся в его глазах. Но она заставила себя стоять на месте, мужественно сжимая руки в кулаки и держась прямо, как тростинка.
– Все? – спросил он сквозь сжатые зубы, и она вдруг почувствовала себя совершенно опустошенной и ужасно одинокой.
– Вы это заслужили, – страстно произнесла она, и глаза ее наполнились слезами.
– Вы так думаете? – В его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с неприкрытой злостью.
Он подошел к ней, взял ту руку, которой она нанесла ему пощечину, и раскрыл ее длинные пальцы на своей ладони. Затем медленно поднес к губам и поцеловал каждый пальчик, не сводя глаз с ее побелевшего лица.
Она смотрела на него молча, широко раскрытыми глазами, напуганная силой, исходившей от его ласки.
На его губах играла легкая суровая улыбка.
– Если вам когда-нибудь взбредет в голову повторить это маленькое представление, я сделаю так, что вы пожалеете о том, что родились на этот свет.
От его бесстрастного голоса ей стало жутко. Она отдернула руку с легким испуганным возгласом:
– Я вас ненавижу!
– Вы мне уже говорили об этом. – Неожиданно его ледяные глаза засветились едва сдерживаемым гневом и еще чем-то таким, чего Рия не могла определить. – Что ж, прекрасно, продолжайте в том же духе.
Димитриос отвернулся и ушел в таверну. Однако уже через несколько секунд грубо схватил ее за руку и потащил к машине. Почти силой затолкал ее внутрь и захлопнул дверцу.
– Сидите тихо и не говорите ни слова. У меня нет желания с вами разговаривать, у меня нет желания на вас смотреть, – сказал он, садясь за руль. Греческий акцент вдруг снова появился у него.
Остаток пути они проделали в оглушительном молчании. Рия чувствовала себя совершенно разбитой. За последние сорок восемь часов она почти не спала, а тут еще эта стычка с Димитриосом и мучительные переживания за Поппи… От всего этого тело у нее ныло, голова была как в огне.
Она сидела, съежившись, на своем сиденье до тех пор, пока Димитриос не свернул с основной дороги. Вскоре они миновали большие открытые ворота и по узкой, покрытой гравием дорожке подъехали к заасфальтированной площадке, за которой смутно проступали контуры 01ромного белого дома. Как в тумане, она видела огни, осветившие автомобиль каким-то розовым светом, и темные фигуры, приближающиеся к ним, но когда попыталась выбраться из машины, дрожащие ноги подкосились и она погрузилась во тьму.
– Ну ладно, хватит представлений, – раздался у нее в ушах грубый голос Димитриоса, тянувшего ее за руку, но она не могла говорить, то теряя сознание, то приходя в себя, и в голове у нее мелькали обрывки каких-то видений.
Ей послышался женский голос, громко отдававший приказания на непонятном языке, потом почудилось, что к ее горящему лбу притронулась чья-то ласковая рука, потом ее куда-то понесли. Яркий свет давил на закрытые глаза, но очень скоро она оказалась в прохладной темноте.

Брукс Хелен - Нечаянная любовь => читать книгу далее


Надеемся, что книга Нечаянная любовь автора Брукс Хелен вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Нечаянная любовь своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Брукс Хелен - Нечаянная любовь.
Ключевые слова страницы: Нечаянная любовь; Брукс Хелен, скачать, читать, книга и бесплатно