Левое меню

Правое меню

 Филенко Евгений - Мужчина И Женщина В Стране Озер 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хоуг Тэми

Приманка для мужчин


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Приманка для мужчин автора, которого зовут Хоуг Тэми. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Приманка для мужчин в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Хоуг Тэми - Приманка для мужчин, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Приманка для мужчин равен 351.03 KB

Хоуг Тэми - Приманка для мужчин - скачать бесплатно электронную книгу



OCR Iren
«Хоуг Т. Приманка для мужчин»: Эксмо-Пресс; М.; 2001
ISBN 5-04-007377-1
Аннотация
После скандального развода с мужем Элизабет Стюарт приезжает в маленький провинциальный городок, чтобы начать жизнь сначала, и становится владелицей городской газеты.
Элизабет и ее сын-подросток — непрошеные гости в тихом городке Стилл-Крик. Все здесь, включая шерифа, относятся к чужакам с неприязнью. Элизабет особенно почувствовала это после того, как обнаружила на стройке за городом труп известного в городе предпринимателя и начала собственное расследование убийства.
Тэми ХОУГ
ПРИМАНКА ДЛЯ МУЖЧИН
Ните и Андреа за то, что верили, Помогали, заставляли… Спасибо вам.

Чем глубже река, тем спокойнее течение.
Латинская пословица
ГЛАВА 1
— Жизнь — дерьмо, а потом все равно подыхать, — пробормотала Элизабет Стюарт, когда высокий тонкий каблук подвернулся на камешке. Жаль итальянских босоножек. Оступившись, она чертыхнулась с естественностью уроженки техасского ранчо и, кривясь от боли, заковыляла дальше. Ничего, не развалится, дойдет. После всего, чем уже успела порадовать жизнь — два развода, не считая прочих бед, обид и разочарований, которых было больше, чем острых камней на мерзкой дороге, — это просто мелочи. И сравнивать нечего.
Слезы на глазах все-таки выступили, с этим Элизабет ничего не могла поделать. Именно такие мелочи и добивают. Можно стиснуть зубы, напомнить себе, что ты сильная, пережить, что тебя позорно, унизительно бросил тот, кого ты клялась любить и уважать до гробовой доски, но заставить тронуться с места замерший у обочины музейный экспонат шестнадцатилетней давности и доехать наконец до жалкой развалюхи, которую приходится теперь называть домом? Это уже слишком!
Она фыркнула, вытерла нос и действительно стиснула зубы, чтобы не заплакать. Господи помилуй, стоит только начать плакать по пустякам, плотина рухнет и хлынут слезы, тогда и утонуть недолго, не говоря уж о том, что потечет тушь «Элизабет Арден», а ее почти не осталось, и новую купить удастся не скоро. Жизнь продолжается, напомнила себе Элизабет, отчаянно моргая, чтобы загнать слезы обратно. Жизнь продолжается, несмотря на развод с Броком Стюартом, застрявший в кювете древний «Эльдорадо» и все то дерьмо, которым мерзавка-судьба щедро усыпает ее жизненный путь. Надо только идти дальше, шаг за шагом, а во что вляпаешься по дороге, совершенно неважно. Левой, правой — и больше ни о чем не думать. Или лечь, свернуться клубочком и ждать конца.
«Эльдорадо» притулился в километре позади у обочины, как свалившийся с лошади пьяный ковбой. Элизабет в последний раз оглянулась, сдвинула брови и зашагала дальше. Забудь она хоть ненадолго, что зла на весь мир, наверное, залюбовалась бы тем, что видит. Если на западе Техаса, где она росла, природа была дикой и угрюмой, то здесь, на юго-востоке Миннесоты, все дышало миром и покоем. Почти Вермонт, только без гор. Холмистая равнина переливалась всеми оттенками молодой зелени; кукуруза, овес, сочные дикие травы волновались под легким вечерним ветерком. Кое-где однообразие полей нарушали зеленые островки деревьев. Ветер шевелил кроны кленов и дубов, обнажал серебристую изнанку тополиной листвы.
К югу холмы переходили в долину извилистой речушки Стилл-Крик, так же назывался и близлежащий городок. Речка, точнее — заводь, была мелкая, грязноватая, с пологими берегами и всего-то метров шести в ширину. Над ней кружили тучи стрекоз; плакучие ивы почти смыкались наклоненными друг к другу вершинами, опустив к самой воде тонкие, гибкие ветви с узкими ленточками листьев. В засушливом Техасе Стилл-Крик непременно именовали бы рекой. Владельцы окрестных земель считали бы ее своей собственностью, ревностно охраняли и берегли, но здесь воды было вдоволь, и тихая заводь считалась не более чем украшением пейзажа.
Над всей этой пасторальной благодатью висели, грозя скорым ливнем, низкие свинцовые тучи. Элизабет вполголоса выругалась и попыталась хромать чуть быстрее. До дому оставалось около мили. Ближайшая ферма принадлежала семье из общины амманитов <Амманиты (по имени основателя Якоба Аммана) — религиозная секта. В Европе существует с XVII века, в США — с XVIII (в основном выходцы из Германии). Амманиты проповедуют отказ от роскоши и всяческих излишеств. Ведут подчеркнуто простую жизнь, лишенную удобств цивилизации, и почти не общаются с внешним миром. (Прим. пер.)> — их в здешних местах много, но там ей вряд ли чем-нибудь помогут. Телефона, чтобы вызвать буксир, у них нет; трактора, чтобы вытянуть ее машину из кювета, тоже. Такой роскоши, как холодное пиво, у божьих людей не водится. Короче, в этих обстоятельствах пользы от них, как от козла молока.
— Во всем, радость моя, надо видеть светлую сторону, — вслух произнесла Элизабет, поправляя на плече ремешок кожаной сумки от Гуччи. — Будь это в западном Техасе, стояла бы ты сейчас посреди степи, и до дому пришлось бы топать не меньше недели.
Вот бы потешался Брок, подумала она, с опаской поглядывая на наливающиеся тяжестью тучи. Посмотрел бы, как она ковыляет по разбитой дороге от захолустного городишки к дому, где он сам побрезговал бы держать собак, а проливной дождь льет прямо на ее любимую шелковую блузку от Армани… Элизабет ясно представила себе, как бывший муж, безупречно одетый, холеный, такой красивый, что рядом с ним Мел Гибсон чувствовал бы себя гадким утенком, смеется над нею своим недобрым, высокомерным смешком балованного богатого дитяти, который отобрал у бедной соседской девочки все игрушки и вытолкал ее за дверь.
Брок был богат до неприличия, и потому время от времени позволял себе быть редкостным говнюком. Впрочем, что толку вспоминать об этом теперь? Свободной рукой Элизабет убрала за ухо длинную прядь спутанных ветром черных волос, поудобней перехватила плоский виниловый портфельчик с логотипом «Кмарт» и прибавила шагу, стараясь не обращать внимания на острые камни, от которых почти не защищали ноги тонкие подметки.
В этом, пожалуй, есть какой-то скрытый смысл, подумала она. Те, кто идет по жизни пешком, носят удобную обувь на толстой литой подошве и белые махровые носки. А богатые покупают красные, мягчайшей кожи босоножки от Сальваторе Феррагамо на тонюсенькой шпильке, потому что шофер всегда отвезет их, куда им надо. Богатым не нужна удобная обувь или плащи. Вот только она, Элизабет, больше не богата.
Никакой трагедией это само по себе не было: ей пришлось бы куда хуже, будь она богата всю жизнь, а она жила безбедно совсем недолго. Пять лет, пока была замужем за Броком, который с невероятной прибылью вложил скромный семейный капитал в средства массовой информации, и с его способностью превращать убыточные газеты, телеканалы и радиостанции в процветающие поднялся до заоблачных высот, где царят Тед Тернер и ему подобные гиганты. Денег у Брока Стюарта было больше, чем у иных нефтяных королей «третьего мира».
Привыкнуть к такой жизни оказалось легко… Вздохнув, Элизабет смахнула пушинку с воротника красной шелковой блузки. Да, разумеется, ей нравилось хорошее шампанское и французское белье. Она, как никто, умела выбирать ювелирные безделушки у Тиффани и платья в самых дорогих бутиках, но, по счастью, еще не разучилась носить потертые джинсы и пить пиво прямо из бутылки. Она любила открытые туфельки на шпильке, но в ковбойских сапогах тоже чувствовала себя нормально. Вот только сапоги сейчас лежат вместе со стоптанными кроссовками на заднем крыльце дома, до которого еще хромать и хромать пешком в босоножках от Феррагамо.
Впереди, справа от шоссе, показалась ухоженная, опрятная ферма, где ей, как она уже решила, ничем не помогут. Чисто выметенный двор был пуст; в доме не горело ни огонька, только темнели пустые, без занавесок, окна в частых переплетах рам. У крыльца громоздились сложенные штабелями длинные грубые дощатые скамьи. На верхней сидела и умывалась толстая рыжая кошка.
По другую сторону, за полем, начиналась стройка, к которой вела посыпанная гравием узкая дорога. Здесь, как писали в газетах, вскоре должен был вырасти самый крупный к югу от Миннеаполиса и Сент-Пола туристический центр. Как все-таки странно, подумала Элизабет: туристы, специально приезжающие наблюдать простой, лишенный всяких удобств быт сектантов, будут останавливаться в суперсовременном, роскошном отеле в двух шагах от этих ферм. Здорово придумано. Отель, да еще теннисные корты и площадка для гольфа. Поговаривали даже, что Стилл-Крик перегородят запрудой, разведут там рыбу и устроят лодочную станцию.
Но пока посреди поля торчал только огромный уродливый железобетонный скелет будущего отеля «Тихая заводь». В каком-то из старых номеров «Клэрион» Элизабет видела проект готового здания и с уверенностью могла сказать, что оно будет большим и вопиюще безвкусным, как, впрочем, и тот, кто его строит, — Джералд Джарвис. Этот архитектурный стиль она определила как «бордель раннефранцузский» — чудовищная смесь английской готики, французского модерна и мавританских узорных арок, столь же неуместная здесь, как казино «Тадж-Махал».
Ярко-желтый «Линкольн» Джарвиса стоял рядом с проржавевшим белым фургоном, где помещалась контора. Элизабет раздраженно вздохнула. По части изощренного свинства Джералд Джарвис мог дать кому угодно сто очков вперед. Он вышел из самых низов, нажив состояние на строительстве скоростных дорог, и постепенно утвердился в туристическом бизнесе настолько, чтобы начать собственное крупное дело — сооружение «Тихой заводи». Путь от нищеты к богатству убедил его лишь в том, что побеждает всегда сильнейший, и это одно дает ему право помыкать каждым, кого он сочтет ниже себя по доходам или происхождению, а таковыми Джарвис считал почти всех в Стилл-Крик.
Многие мужчины в городе, насколько было известно Элизабет, смотрели на нее как на легкую добычу на том основании, что она имела несчастье дважды побывать замужем, но только у Джералда Джарвиса хватило наглости сказать это открытым текстом ей в лицо и тут же без церемоний предложить ей стать его любовницей. Джарвис был последним, кроме Брока, кого Элизабет хотелось просить о помощи, но вдали уже урчал гром, и свинцовые тучи спустились чуть ниже. Элизабет свернула с шоссе на гравийную дорожку и решительно заковыляла к стройке. Кто знает, когда теперь она сможет позволить себе новую шелковую блузку от Армани.
На стройке было так тихо, что Элизабет стало немного не по себе. Рабочий день давно закончился, и все уже разошлись. Молотки и пилы молчали. Казалось, сама природа затаила дыхание, потрясенная варварством, с которым люди обошлись с великолепным лугом. Огромный котлован зиял как открытая рана; на жирном, перепаханном бульдозерами черноземе тут и там пестрели следы присутствия человека — смятые жестянки из-под пива, обертки от еды, разноцветные бумажки, кем-то оброненная кожаная перчатка.
Элизабет постучала в дверь конторы, но никто не ответил.
— Мистер Джарвис? — позвала она, осторожно спускаясь по обшарпанным металлическим ступенькам, сама не зная, чего боится больше: тишины или его ответа. — Мистер Джарвис?
Ее голос разнесся над пустым лугом и затих.
Сокрушенно вздохнув, Элизабет побрела к желтому «Линкольну». Каблуки босоножек то и дело проваливались в толстый слой гравия. Она еще раз внимательно обвела взглядом стройку. Может, Джарвис уехал куда-нибудь с подрядчиком или бригадиром? Или просто отошел в кусты по нужде…
Перспектива застать Джералда Джарвиса со спущенными штанами совсем не радовала, и Элизабет сочла за благо остаться у машины. Джарвис был мужчина крупный, раздобревший от сидячей жизни и пристрастия к жирной пище. Когда-то, должно быть, он выглядел крепышом и здоровяком, но годы и лишние калории превратили его в безобразную гору мяса. Если в его шортах и было что-нибудь заслуживающее внимания, огромное брюхо надежно скрывало это от случайных взглядов.
Почти убедив себя, что лучше промокнуть под проливным дождем и погибнуть от молнии, чем просить Джарвиса об одолжении, Элизабет хотела уже повернуться и идти обратно, как вдруг у нее екнуло в груди: в машине за рулем сидел человек.
— Господи Иисусе! — хватаясь за сердце, ахнула она, отступила на шаг назад, потом ринулась вперед. — Бесстыжий сукин сын!
В ушах у нее гулко стучала кровь. Непослушными от страха и ярости пальцами она рванула на себя ручку передней двери.
— Подумать только! Я тут торчу как дура, ору во всю мочь, а ты, скотина, сидишь себе в машине и пялишься на мою задницу! Честное слово, Джералд Джарвис, если бы не мои любимые босоножки от Феррагамо…
Остаток тирады застрял у нее в глотке. Во рту стало горько от ужаса. Дверца «Линкольна» распахнулась, и Джералд Джарвис тяжело сполз к ее ногам на белый гравий дорожки с перерезанным от уха до уха горлом.
ГЛАВА 2
— …Ммм… да… вот здесь, да, так хорошо… Дэн… Дэн Янсен провел полуоткрытыми губами по голому животу своей партнерши вверх, к правой груди, пощекотал языком сосок, оставив на коже влажный след, блеснувший в приглушенном свете торшера в углу спальни, затем медленно забрал в рот коричневый сосок.
Он любил вкус тела Энн Маркхэм, хоть и не одобрял ее политических ухищрений. От ее откровенной расчетливости его просто коробило, и вообще, как профессионалы, они относились друг к другу довольно настороженно. Быть может, именно поэтому они оказались идеальными партнерами в постели: никто специально не добивался внимания другого и не ждал ничего, кроме хорошего секса и соблюдения внешних приличий.
Об этом они честно договорились с самого начала. Энн имела серьезные виды на кресло главного прокурора штата в Сент-Поле; Дэн собирался прожить до старости вольным холостяком. И его, и Энн личная жизнь была предметом пристального внимания общественности; по роду деятельности ни он, ни она не могли давать пищу сплетням или связывать себя серьезными обещаниями. Так что, по мнению Дэна, с Энн он нашел то, что искал, — эмоционально необременительное взаимовыгодное партнерство.
Однажды он уже имел дело с женщиной, превыше всего ценившей его положение, и одного раза оказалось более чем достаточно. Как бы ни привлекали его тихие домашние радости, он слишком хорошо помнил, как больно ему было, когда Трисси решила сменить его на более перспективного мужа, и не хотел повторения.
Он отдал ей сердце, когда был еще слишком молод, чтобы думать о последствиях и понимать, что любовь не вечна. Слишком молод, чтобы осознавать, что не всю жизнь он будет играть в футбол, купаться во всеобщем обожании и беззаветной преданности красотки-жены. А потом полетела к черту коленная чашечка, а вместе с нею — спортивная карьера, и Трисси без лишних сантиментов, без тени сожаления вернула ему его сердце. Дэн вернулся домой, в Стилл-Крик, усвоив горький урок: путь настоящей любви опасен, неверен и усыпан останками бедолаг, принесших себя ей в жертву. Идти по этому пути ему больше не хотелось.
Он объяснял это тем, что терпеть не может проигрывать — ни в футболе, ни в любви; что поражение ему как кость в горле. И вообще, жить одному проще во всех отношениях. Не надо оправдывать ничьих ожиданий, кроме своих собственных; не надо соответствовать чужим представлениям об успехе, удачах и неудачах, благосостоянии и социальной значимости. Самому ему вполне хватало, должности шерифа округа Тайлер, где почти никогда ничего не случается, так что можно брать отгул за отгулом отправляться на рыбалку когда захочется. Он был доволен своей спокойной, хорошо налаженной жизнью, своей маленькой фермой в окрестностях Стилл-Крик, своими отношениями с Энн.
Они познакомились два года назад на окружном семинаре по борьбе с наркотиками на юго-востоке Миннесоты. Энн тогда начинала работать в прокуратуре округа Олмстед в Рочестере, а Дэн торжествовал победу над Бой-дом Элстромом в борьбе за кресло шерифа округа Тайлер. физическое притяжение возникло между ними моментально. В тот же вечер за ужином они сообщили друг другу о своих желаниях и договорились об основных принципах общения: никаких больных вопросов, никаких требований, никаких видов на брак. А затем поехали к Энн домой и всю ночь упоенно занимались сексом.
Их соглашение действовало к полному обоюдному удовольствию. Дом Энн, где они встречались, на целый округ отстоял от всевидящего глаза избирателей Дэна. Встречаясь на людях или в суде, они никогда не бросались друг другу навстречу. Никогда не докучали друг другу пустыми разговорами или слюнявыми изъявлениями чувств. Их соединял лишь качественный, взаимно приятный секс, начисто лишенный обычно сопутствующего ему эмоционального балласта.
— Дэн, прошу тебя…
Таким еле слышным шепотом Энн обращалась к нему, когда очень сильно чего-нибудь хотела.
— Куда-то спешишь? — сухо осведомился Дэн.
— Просто проголодалась. — Она облизнула губы. — завтра начинается дело Бэйлора.
Рот Дэна медленно растянулся в улыбке. Накануне начала крупного судебного процесса Энн бывала непревзойденно хороша в постели. Разумеется, адреналиновый всплеск происходил у нее только от возбуждения перед завтрашним боем, но Дэна это ничуть не обижало.
— Как ты хочешь? — шепнул он прямо ей в губы, без церемоний входя в нее.
— Быстро и сильно, — с горящими от жадного нетерпения глазами выдохнула она. — Ты знаешь, как сильно.
Дэн со стоном накрыл ее губы своими. Черт побери, он ведь уже целый вечер не слезал с нее.
В постели Энн становилась настолько же ненасытной и бесстыдной, насколько сдержанна и корректна была на работе. Этот контраст всегда возбуждал Дэна, когда он спал с ней, а в остальное время только заставлял острее осознавать, что Энн прежде всего превосходная актриса, готовая играть любую роль, чтобы получить то, чего хочет.
Настоящая женщина. Но сейчас ему было плевать на это. Он в последний раз обрушился на Энн сверху и замер в ожидании горячей волны оргазма.
Удовлетворение, как всегда, будет кратким… Сейчас случится гормональный взрыв, настанет миг привычного телесного блаженства, а потом опять это странное чувство обделенности. Физически он не мог желать большего, Энн никогда не подводила его. И собственное тело никогда его не подводило, выдавая нужные реакции в нужное время!
Вроде бы все как надо, лучше и не придумаешь, да ему и не нужно было ничего, кроме этой регулярной разрядки, но, когда он, обессиленный, лежал на Энн, то никак не мог отрешиться от смутного ощущения пустоты внутри. В единственный миг, когда мужчина слабее малого ребенка, он не мог не признать, что ему не хватает чего-то, чему он не умел даже подобрать названия. Он пальцем не пошевелил бы, чтобы изменить это, и иначе как к слабости к этому не относился, но все-таки оно было и никуда не девалось.
— Для провинциала ты трахаешься ничего себе, — заметила Энн, все еще задыхаясь, и звук ее голоса резанул Дэну слух.
Он ответил кривой ухмылкой:
— Рад стараться, мэм. Мы, знаете ли, с юных лет все с овцами да с овцами, так, глядишь, и навостришься.
У Энн вырвался гортанный смешок. Она обожала дразнить Дэна его происхождением, зная, как это его бесит. Сколько раз он замечал в ее глазах плотоядный блеска когда после очередной колкости не успевал сдержать раздражения. Вероятно, то был точно рассчитанный способ защиты, сохранения эмоциональной дистанции — и правильно, вот только методы у нее…
— Скверный мальчишка, — насмешливо протянула Энн.
— Лучше овцы, чем ваши городские шлюхи. Она подняла руку и потрепала его по голове — будто гладила любимую собаку.
— Ну, ну, дорогой, зачем быть таким гадким.
— А я думал, мы сюда для того и пришли. Энн опять засмеялась. Холеные пальцы с длинными ногтями скользнули по спине Дэна вниз. Она стиснула его ягодицы и сама выгнулась под ним, упруго сжимаясь вокруг его члена.
— Правильно, шериф Янсен.
Полуприкрыв веки, она смаковала ощущение набухающей в ней мужской плоти.
— Итак, займемся делами.
Прищурив глаза и плотно сжав губы, Дэн задвигался внутри ее. Да, он не питал особенных чувств к Энн Маркхэм, но ценил то, что она делала для него: удовлетворяла сексуально и не лезла в душу, а только это — и больше ничего — ему и было нужно от женщины.
На стеклянном столике у кровати зазвонил мобильный телефон.
— Вот черт!
— Твой или мой? — деловито спросила Энн. Дэн выпустил ее, она вылезла из-под него, встала на колени, убирая с лица спутанные пряди волос, и вслепую потянулась к столику.
— Это мой, — буркнул Дэн, спуская с кровати длинные ноги, и взял трубку. — Убийство, не иначе. Энн прыснула:
— Убийство — в округе Тайлер? Скажешь тоже. У вас там умирают только от скуки.
В ответ Дэн проворчал что-то неясное, то ли соглашаясь с ее словами, то ли, наоборот, возражая, и сквозь зубы раздраженно процедил в трубку:
— Лоррен, я же сегодня выходной.
Женщина на другом конце провода, не обращая ни малейшего внимания ни на его тон, ни на его явное неудовольствие, тараторила, задыхаясь, будто до телефона ей пришлось целую милю бежать бегом.
— Дэн, вы не поверите! Убили Джералда Джарвиса. Его труп нашли на стройплощадке «Тихой заводи».
— Убили? — переспросил Дэн, чувствуя, как жар злости уступает место холодному студенистому комку в животе. Он сел прямее, расправил широкие плечи, запустил пальцы в волосы, чтобы убрать их со лба и слушать без помех. — Вы хотите сказать, он умер? Сердечный приступ или еще что-нибудь?
— Да нет же, нет. Я очень хотела бы, чтобы так и было, но Марк ясно сказал: он убит.
Убит. Господи боже, убийств в Стилл-Крик за последние лет тридцать не случалось ни разу. Ошеломленный этой мыслью, Дэн с минуту сидел и тупо смотрел в одну точку, затем заставил себя соображать. По долгу службы его мозг сейчас обязан работать.
Как?
Секретарша замялась. Дэн представил себе, как Лоррен Уорт хмурит тонко подведенные карандашом брови, морщит лоб… Когда наконец она заговорила, ее голос упал до еле слышного шепота, каким люди ее поколения сообщают о трагедиях и скандалах.
— Ему перерезали горло. Марк сказал, ему перерезали горло. От уха до уха.
ГЛАВА 3
Дэн свернул с шоссе на дорожку, ведущую к стройке, и нажал на газ. Там уже собралась толпа, и ему пришлось долго искать, как бы втиснуть черно-белый «Бронко» между другими машинами и фургонами теленовостей. На стоянке земля была утрамбована десятками колес, но по пути к месту преступления Дэн то и дело чертыхался. Мягкая, разрытая почва проседала под ногами, больное колено давало знать о себе при каждом шаге, лучше всякого синоптика предсказывая скорую грозу. Дэн старался забыть о боли и все больше злился на людей, которым так приспичило посмотреть на чужую смерть.
Убили Джералда Джарвиса… Сколько ни крути в голове эти слова, поверить все равно невозможно. Не то чтобы он очень любил Джарвиса — его никто особенно не любил, — но смерти ему не желал и не мог представить, кто бы желал этого настолько, чтобы перерезать ему горло. Да, Джарвис еще тот тип, хам и наглец, любит — любил — чваниться своим немалым весом, быть на виду, просто млел, оказываясь в центре внимания, но ведь за это не убивают.
И тем не менее кто-то не только пожелал ему смерти, но и лишил его жизни.
Публика на месте преступления напоминала сборище вампиров или трибуну на боях без правил. Каждый, кто только мог нацепить на машину полицейскую мигалку, приперся на дармовое зрелище. Три черно-белых полицейских джипа стояли вокруг желтого «Линкольна», точно крытые фургоны, защищающие от индейских набегов лагерь первых поселенцев. Вот только худший из набегов уже состоялся и человека убили. Теперь задача полицейских — защищать тело от стервятников, оцепить место убийства и отгонять зевак, чтобы не подходили слишком близко. Включенные фары машин и прожектора, направленные на каркас строящегося отеля, заливали площадку резким белым светом с красно-синими сполохами мигалок на джипах, а над всем этим в черном небе то и дело сверкали молнии.
Среди общей массы Дэн сразу же заметил группу в полсотни человек, добрая половина которых, галдя, кинулась ему навстречу с горящими глазами и камерами на изготовку. Репортеры, мать их так. Дэн ставил их на одну доску с теми, кто пристает к детям с вопросом, кого они любят больше, маму или папу. Эти тоже вечно задают идиотские вопросы и ждут ответов, которых он не в состоянии дать. Сейчас увяжутся за ним, как стая шакалов, будут ползать на брюхе за любые крохи информации. Он сам, уйдя из большого футбола, не остался в Лос-Анджелесе как раз из-за того, что чертовы писаки разобрали по косточкам всю его личную жизнь, включая многоэтапный бракоразводный процесс. И опять они тут, на его территории. Почуяли кровь. Их ручные фонарики светили Дэну прямо в лицо, ослепляли, и он опустил глаза.
— Шериф Янсен, вы потрясены?
— Шериф, у него были враги?
— Вы кого-нибудь подозреваете?
— Есть ли свидетели?
Дэн отмахнулся от града вопросов, зная, что, если остановится и скажет хоть слово, они уже не отстанут. Старший помощник шерифа Марк Кауфман, невысокий лысеющий крепыш лет тридцати пяти, оттеснил плечом пару особо активных репортеров и подошел к нему первым. Пот темными пятнами проступал на его форменной рубашке хаки, черные брюки были все в полузасохшей грязи. Он нервно трещал пальцами и смотрел, как всегда, озабоченно.
— Господи, я уж думал, ты не приедешь.
— Кто его нашел? — вполголоса спросил Дэн.
— Элизабет Стюарт. Знаешь, та самая, что купила «Клэрион» и живет на ферме Дрю. — Марк оторопело помотал головой. — Ну, доложу тебе, и баба.
Дэн замедлил шаг, услышав над собою шум вертолетных лопастей, поднял голову и тут же зажмурился, ослепленный светом прожектора. На боку вертолета он успел прочесть первые буквы названия столичного телеканала из Миннеаполиса. Вертолет завис над стройплощадкой, как выглядывающий жертву стервятник. Еще один стервятник.
— Чтоб им сгореть, — буркнул Дэн. — Мало им своих убийств.
Не дожидаясь ответа от Кауфмана, он двинулся напролом через толпу, не обращая внимания на сыпавшиеся со, всех сторон вопросы. Кении Спенсер, героически сдерживавший натиск на подступах к «Линкольну», с явным облегчением посторонился, пропуская шефа к месту убийства. На крохотном пятачке среди давки и гвалта царила странная тишина. Затишье перед бурей. — Добрый вечер, шериф, — кивнул Кении, нервно сглатывая и переводя взгляд с Дэна на репортеров и обратно. Его длинное, худое, мертвенно-бледное лицо блестело от пота.
— Еще какой добрый, а, Кенни?
Тот даже не смог улыбнуться в ответ. Кении было всего двадцать три, работал он совсем недавно и к смертям привыкнуть не успел. Да, конечно, прошлой зимой разбился на машине Мило Торнсон, и еще Эдит Барнс рухнула замертво во время танца «Сыны Норвегии» — у нее случился инфаркт, но то — другое дело. Сегодняшняя смерть была насильственной и оттого очень страшной. Кто-то буквально лишил жизни Джералда Джарвиса, перерезал ему горло, и жизнь вытекла из него вместе с потоком крови… Кенни передернуло, лицо стало пепельно-серым, во рту появился противный металлический привкус. Лучше бы ему сегодня не ужинать. Он с трудом проглотил слюну.
Дэн хлопнул своего стажера по плечу и заставил себя подойти ближе к «Линкольну». Он не сердился на парня за малодушие; ему и самому-то не в радость это видеть. Смерть красивой не бывает. Семь лет Дэн прослужил помощником шерифа и уже два года — шерифом, но почему-то ему никогда не верилось, что придется столкнуться со смертью во всем ее безобразии. Во всяком случае, здесь.
В Стилл-Крик убийств не бывало. В Окленде и Лос-Анджелесе он успел напрочь забыть об этом. Там об убийствах ежедневно кричали заголовки газет, и он так привык, что просматривал криминальную хронику по диагонали, по пути к комиксам и спортивным новостям. А здесь такого просто не водилось, люди не запирали домов, спокойно оставляли ключи в машинах и без колебаний останавливались на дороге, чтобы подвезти незнакомого человека. В округе Тайлер никто не знал, что такое убийство, хотя в Рочестере, ближайшем «большом» городе с шестьюдесятью тысячами населения, периодически что-то случалось. В Стилл-Крик только читали газеты и слушали вечерние новости, качали головами, беспокоились и даже пугались, но, в конце концов, все эти ужасы происходили не в их городке, а в большом мире, который давно уже катится непонятно куда. Стилл-Крик беды обходили сторотой. До сих пор…
Дэн тяжело вздохнул, расправил плечи и попытался оценить обстановку с позиции представителя власти — трезво и беспристрастно, — но все впустую. Перед ним лежал мертвый человек, которого убил другой человек. Дэну казалось, что рушатся самые основы его миропорядка, однако он сумел сохранить бесстрастное лицо, когда нагнулся над трупом.
Джарвис ничком лежал на гравии, вытянув руки по швам, ногами в машине, похожий на толстого мертвого тюленя. Дэн осторожно приподнял его за правое плечо. Действительно, через все горло шел страшный глубокий разрез, в котором виднелась трахея. Тонкий слой кожи на краях слегка отогнулся наружу, отчего рана напоминала жуткую улыбку на отвратительно растянутых губах, багровых от темной свернувшейся крови.
Он умер быстро, слишком быстро, чтобы примириться со своей участью, подумал Дэн, переведя взгляд с горла на застывшие в недоумении открытые темные глаза Джарвиса, на разинутый в беззвучном крике рот.
При жизни Джарвис не отличался красотой. Было ему лет пятьдесят. Грубое, топорное, обрюзгшее лицо, пухлые губы с брезгливо опущенными вниз уголками. Морковном рыжие волосы он зализывал назад при помощи геля и взбивал надо лбом нелепый кок, делавший лицо похожим на бобовый стручок. Смерть его совершенно не облагородила. Лицо уже покинула гипсовая бледность первых посмертных минут, кожа чуть порозовела, точно сильно разведенная водой кровь. Желтая рубашка, пропитанная кровью, топорщилась, как накрахмаленная.
На секунду перед глазами Дэна встала жуткая картина: что было, как только лезвие полоснуло по горлу Джарвиса, и все вокруг покраснело от крови. Его замутило.
— Господи, — пробормотал он, опуская плечо убитого. Трупное окоченение еще не наступило, и тело всеми ста тридцатью килограммами безжизненного мяса и жира, мягко шлепнулось наземь. Дэн опустился на корточки рядом с ним и запустил пальцы в волосы. — Не придется больше Джералду жульничать в покер.
Бойд Элстром стоял, прислонившись к задней дверце"Линкольна" и скрестив руки на груди. Намечающееся брюшко распирало форменную рубашку и нависало над ремнем черных брюк. К сорока двум годам его лицо наконец утратило отравлявшее ему жизнь младенческое выражение и стало просто сердитым, с обиженно надутыми толстыми губами подковкой, неожиданно напомнившее Дэну Джарвиса.
— Молодчина, Элстром, — язвительно протянул он, поднимаясь во весь рост. — Правильно, вытри задницей все отпечатки с машины. Парни из отдела вспомнят тебя добрым словом.
Элстром с кислой физиономией отошел от «Линкольна».
— Ты позвонил в бюро криминальных экспертиз? Дэн, это ведь наше дело. Справимся без них.
— Я уже оценил степень твоего профессионализма, сухо заметил Дэн.
— Я-то точно не стал бы вызывать чужих.
— Но решения принимаешь не ты, так?
— В данный момент — так.
Дэн стиснул зубы, чтобы не огрызнуться в ответ. Незачем ругаться со своим помощником на виду у прессы. Он только посмотрел на Элстрома. У того забегали глаза, он отвернулся и вразвалочку пошел прочь, заложив большие пальцы за ремень.
Подавляя гнев, Дэн обошел вокруг машины в поисках улик. Как все-таки странно, что Бойд Элстром не ушел из полиции округа Тайлер, когда не стал шерифом. С пятнадцатилетним стажем работы он в любом другом месте мог бы рассчитывать на должность повыше той, что занимает здесь.
— Бойд сказал, ты звонил в бюро?
— Они специалисты, — тихо и почти по слогам отчеканил Дэн, обрушив накопившуюся злость на своего старшего помощника и объясняя на пальцах, будто разговаривает с ребенком:
— У нас нет лаборатории, нет знающих людей, вообще нет никого, кто видел бы убийство иначе как по телевизору. Мне почему-то не верится, что из сериала «Коломбо» мы могли почерпнуть достаточно опыта, чтобы справиться своими силами.
Бюро криминальных экспертиз штата было создано как раз для таких случаев. Там работали специалисты высокого класса, лаборатории для анализа вещественных доказательств были оборудованы по последнему слову техники, и любой из шерифов штата мог обратиться туда за помощью. По мнению Дэна, нужно было совсем не иметь мозгов, чтобы при расследовании убийства не привлечь к работе криминальное бюро.
— Мы никогда не имели дела с убийствами. И я не хочу все проорать.
Кауфман с невинным видом пожал плечами и примирительно вскинул руки.
— И я тоже. Я-то буду только рад, если они приедут. Дэн сжал зубы и, прищурясь, оглянулся на Элстрома, который орал на репортеров, как никудышный сторожевой пес.
— Похоже, не все здесь с нами согласны.
— Кхм… да… — промямлил Кауфман, переминаясь с, ноги на ногу и треща пальцами. — Ты же знаешь Бонда.
— Да, знаю. Он в хлеву дерьма не разглядит, а думает, что способен в одиночку найти убийцу.
Кауфман нервно прокашлялся, отступил чуть в сторону, дипломатически уводя взгляд Дэна от Бойда Элстрома!
— Что будем делать, пока ребят из бюро нету?
— Молиться, чтобы не пошел дождь, — ответил Дэн, прислушиваясь к рокочущему грому и морщась от острой боли в колене. — Ничего не трогать. Не давать ничего трогать другим. Они сами все сфотографируют, снимут отпечатки пальцев, соберут вешдоки, а нам остается только не путаться у них под ногами и делать что скажут. Игер приедет примерно через час и парни из лаборатории тоже.
— Понятно.
— Где эта Стюарт?
Кауфман кивнул в сторону кучки репортеров и зевак, рвущихся к месту происшествия.
— Настырная дама. Уломала меня отвезти ее к ее машине — она там у обочины, в кювете, — чтобы взять фотоаппарат.
— Сострадательный ты наш, — хмыкнул Дэн. — Ладно, давай ее сюда.
Марк пошел к толпе, а Дэн пока решил припомнить все, что знал об Элизабет Стюарт, новом издателе городской газеты «Клэрион». Ему, как и почти всем, было известно про ее развод с информационным магнатом из Атланты Броком Стюартом. Не знать этого, когда первые полосы всех таблоидов, теле-и радионовости, столичные газеты просто кричали о разводе, было невозможно.
Ну и мир! Каждый день сотни людей в нем умирают мучительной смертью от наркотиков, СПИДа и неизлечимых болезней, на Земле становится все труднее дышать, войны уносят тысячи жизней, а заголовки газет сообщают о разводе Элизабет Стюарт. На несколько недель ее жизнь стала самым важным событием.
Дэн сам прошел через все прелести бракоразводного процесса и потому читал эти статьи со знанием дела. Эта дама уже была замужем как минимум один раз, до того как подцепила Стюарта. Будучи миллиардером, он терпел ее мотовство, но многочисленных измен не потерпел и наконец призвал ее к ответу. Разумеется, она попыталась свалить все на него, вопила, что он-де сам не пропускал ни одной юбки, но никаких конкретных доказательств представить, конечно, не смогла. Разумеется, себя она пыталась выставить невинной овечкой, чтобы оттяпать свой кусок финансового пирога у бывшего благоверного, но правосудие восторжествовало. Стюарт — просто святой, если дал этой хищнице хоть грош после того, как она с ним обошлась, подумал Дэн. Чего от такой ждать, кроме крупных неприятностей.
А теперь она приехала сюда, в Стилл-Крик, штат Миннесота, и тут же оказалась замешанной в первом за тридцать три года убийстве.
— Шериф, — откашлявшись, выдавил Кауфман, поддерживая под локоток источник всех зол, — это мисс… то есть, миссис… гм…
Элизабет стало жаль помощника шерифа. Когда он приехал за ней, то онемел, едва увидев ее, и теперь стоял рядом с робкой, жалкой улыбкой, искательно глядя на нее блестящими собачьими глазами. Элизабет, с трудом удерживаясь, чтобы не фыркнуть, протянула руку шерифу.
— Элизабет Стюарт, шериф Янсен. Хотелось бы сказать, что рада познакомиться, но обстоятельства не слишком приятные, не так ли?
Голос у нее был низкий и хрипловатый, теплый, грудной. Дым и жар, подумалось Дэну. Атлас и ласка.
А глаза серые, с пушистыми и густыми черными ресницами и смотрели прямо на него. Прожектор светил прямо ей в спину, и спутанная грива черных волос стояла вокруг головы как нимб. Лицо казалось фарфооово-бледным, и красный рот с маленьким полукруглым шрамиком в левом углу рдел на нем как вишня на снегу. По этому шраму так и хотелось провести пальцем или кончиком языка.
Черт побери, неудивительно, что Брок Стюарт втюрился в нее. Дэн с оскорбительным равнодушием смерил Элизабет Стюарт взглядом с головы до ног.
На шее у нее на широком кожаном ремне висел тяжелый фотоаппарат «Никон». Свободная бирюзовая футболка не скрывала полных грудей. Узкие линялые джинсы подчеркивали стройные бедра и длинные ноги, а тисненый ремень с большой серебряной пряжкой — тонкую талию. Джинсы были заправлены в высокие, почти до колен, черные ковбойские сапоги, слегка поношенные, но явно дорогие.
— Осмотр закончен, шериф? — язвительно пропела Элизабет.
За тридцать четыре года жизни ее разглядывали предостаточно, но, пожалуй, никогда прежде это настолько не нервировало ее, что, впрочем, можно было отнести на счет обстоятельств, если в упор не замечать того, что представлял собою шериф Янсен. Он был великолепным образчиком мужского рода: высокий, худощавый, атлетически сложенный. От него исходил какой-то первобытный, животный, хищный магнетизм, его окружала аура силы и власти. В мятых холщовых штанах и сиреневой рубашке поло он был не очень похож на шерифа, но Элизабет безошибочно определила в нем главного, вожака. Да, вот он кто — самец-вожак.
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза долгим равнодушным взглядом, давая понять: что бы она ни сказала, он бровью не поведет, если сам не захочет. У него были глаза полярного волка — зоркие, пронзительные, льдисто-голубые, глубоко посаженные под усиливавшей их хищное выражение прямой линией бровей. У Элизабет возникло неприятное чувство, что вся ее бравада его не обманет, что он может, если захочет, заглянуть ей прямо в душу, а значит, он опасен, и надо его остерегаться. — Когда вы обнаружили тело? — негромко спросил он, рассчитав так, чтобы его слышала только она. — Н-не знаю, — пробормотала Элизабет. — У меня не было часов.
Она могла бы добавить, что ее «Ролекс» мирно лежит в ломбарде города Атланта, но усомнилась, интересно ли это ее собеседнику. Никакого сочувствия его лицо не выражало; оно было бесстрастным, как лицо каменного идола.
— Мы считаем, что было около половины девятого, — вступил Марк Кауфман, обретя наконец утраченный при виде Элизабет дар речи.
— Значит, уже больше двух часов назад, — отрезал эн. Кауфман кинулся защищать даму.
— Чтобы позвонить, ей пришлось ехать от фермы Хауэра до дома на повозке. Сам знаешь, как Аарон Хауэр любит общаться с чужими. Думаю, он не очень торопился. потом мы ждали тебя…
Дэн смерил помощника ледяным взглядом, и у того комично вытянулось лицо. Затем он перевел взгляд на Элизабет:
— Вы видели убийцу?
— Нет. Я не видела никого, кроме… Она мельком взглянула на Джарвиса, запнулась и задала рот ладонью.
— Он так и лежал, когда вы нашли его?
— Нет. Он сидел в машине. Я открыла дверь, чтобы поговорить с ним, а он…
Она плотно сжала губы, силясь проглотить вставший в горле ком омерзения и ужаса. Ее всю трясло, перед глазами неотступно стояла одна картина: как мертвый Джарвис падает к ее ногам. Точнее, ей на ноги; его голова свалилась ей прямо на пальцы ног, и их так залило кровью, что она не могла отличить собственную кожу от красных ремешков босоножек. К горлу Элизабет опять подкатила тошнота, во рту стало горько.
— Значит, когда вы ушли, он лежал так? — деловито, без малейшего сострадания уточнил Янсен.
Элизабет заставила себя еще раз взглянуть на труп, ожидая встретиться с недоуменно смотрящими на нее стеклянными глазами, но не увидела ничего, кроме шапки сальных рыжих волос.
— Нет. Совсем не так.
Дэн резко обернулся к своему старшему помощнику.
— Кто трогал тело? — не располагающим к признаниям тоном осведомился он.
Кауфман переступил с ноги на ногу и хрустнул пальцами.
— Господи, Дэн, видел бы ты его. Мы не могли его так оставить; это было неприлично.
— Неприлично? — ледяным голосом мягко переспросил Дэн.
Помощник с трудом проглотил слюну.
— Мы только перевернули его, больше ничего. Все равно не похоже, чтобы убийца оставил его прямо там.
Медленно закипая, Дэн приподнял бровь и спросил еще мягче:
— Не похоже? А это мы откуда знаем, Марк?
Кауфман закрыл глаза, болезненно сморщился. Объяснения застряли у него в горле.
Дэн круто развернулся и зашагал обратно к «Линкольну».
Элизабет оторопело проводила его взглядом, потом смысл его слов дошел до нее. Разъяренная, она ринулась за ним, в два прыжка догнала и схватила за руку.
— Что вы имеете в виду?
Он остановился, презрительно посмотрел на нее, многозначительно задержав взгляд на ее наманикюренных пальцах, таких белых на фоне его загорелой кожи. Элизабет точно обдало жаром. Она как можно более непринужденно убрала руку и отступила на полшага в сторону. Очень опасен, снова мелькнуло у нее в мозгу. Она гордо подняла голову и ответила Янсену царственно-надменным взглядом.
— Вы хотите сказать, что я имею какое-то отношение к смерти Джарвиса?
— Я подозреваю, что вы, возможно, рассказали нам не всю правду, но убедиться в этом мы сможем только после опроса.
Ее глаза нехорошо блеснули, она набрала полную грудь воздуха, собираясь, видимо, популярно объяснить ему, что на думает о нем и его подозрениях, но Дэн как ни в чем не бывало отвернулся и махнул Кенни Спенсеру. Он услыхал, как она поперхнулась от злости, и злорадно улыбнулся. Вряд ли дамочке случалось часто видеть, чтобы мужчины поворачивались к ней спиной, и ему доставляла огромное удовольствие мысль, что он, вероятно, первый.
— Кенни, отвези мисс Стюарт обратно в участок, и пусть она подождет у меня в кабинете.
— Есть, сэр, — кивнул юноша и выжидательно посмотрел на Элизабет. — Мэм?
Она умышленно проигнорировала приглашение, шагнула к Дэну и снова схватила его за руку, не давая уйти.
— Шериф, я арестована?
— Пока нет.
— В таком случае у меня есть право явиться к вам позже и без конвоя. Я слышала, вы вызвали наряд из криминальной лаборатории штата, и предпочла бы остаться и посмотреть, как они работают. Я тоже делаю здесь свою работу.
— На вашу работу мне глубоко плевать.
— Вы не имеете права…
— Имею, миссис Стюарт. — Он нависал над нею, явно стремясь морально подавить ее своим ростом и пренебрежительным тоном. — Не забывайте, вы проходите как свидетель по делу об убийстве.
— Но я еще и представитель прессы.
— Постараюсь не использовать этот факт против вас. Что же, жизнь — борьба. Элизабет кивнула в сторону собравшейся по периметру оцепления небольшой толпы, которую, как могли, сдерживали несколько полицейских.
— У меня столько же прав находиться здесь, как и у них.
Ей претило делать деньги на человеческой смерти, но, с другой стороны, ведь это была сенсация. Ничто на благословенной земле не вернуло бы Джарвиса к жизни, но Джарвис даже в нынешнем своем печальном состоянии мог помочь ей уплатить по счетам и заработать на жизнь, хотя бы на первое время. И без боя она не позволит шерифу Янсену лишить ее заработка.
Дэн бросил взгляд на фотографов и репортеров, ждущих в сторонке, как гиены ждут объедков после льва. Они высматривали, где бы прорваться через оцепление и ухватить кусочек пожирнее для своей газеты или программы новостей, ловили каждое слово, охотились за любыми крохами информации. В толпе Дэн легко определял тех, кто приехал из Миннеаполиса и Сент-Пола. У них были особые лица: голодные, агрессивные, умные. Их глаза блестели тем самым возбуждением, что и у Энн Маркхэм в предвкушении быстрого, жесткого секса. Другие, из местных радиостанций и газет Рочестера, Остина и Уайноны, были поскромнее на вид, но так же настойчиво лезли покопаться в грязи. Все они одним миром мазаны. А отсюда их следовало бы гнать поганой метлой. Нечего им здесь делать. Убили человека, это трагедия, а не повод лишний раз щелкнуть фотоаппаратом.
Не глядя на Элизабет, он резким кивком показал на ближайший полицейский джип.
— Увези ее, Кении.
— Нет! — яростно прошипела Элизабет, как и он, совершенно не желая, чтобы собратья по перу слышали ее, и наклонилась к нему, так что они чуть не столкнулись лбами. — Я его нашла…
— И у вас эксклюзивные права на репортаж? — презрительно сощурясь, фыркнул Дэн. Сучка хладнокровная, готова на чем угодно делать деньги. Похоже, ей совершенно все равно, жив этот бедолага или умер.
Он подумал о мужчинах, которых она любила и бросала; о том, как пыталась выдоить побольше золота из Брока Стюарта; о Трисси, променявшей его на более молодого и честолюбивого партнера, о лос-анджелесских газетах, набросившихся на его развод, как жадные кошки на пролитую сметану, и ему стало еще труднее сдерживать злобу.
— Вы считаете, что заслуживаете особого отношения, миссис Стюарт? — криво улыбнулся он. — Что ж, хорошо.
Не успела Элизабет ахнуть, как он схватил ее за руку выше локтя и потащил обратно к телу, именно потащил, как ребенок плюшевого мишку за лапу; остановился, присел на корточки рядом с Джарвисом и грубо дернул ее за собой вниз, так что ей пришлось выпустить фотоаппарат и схватиться за открытую дверцу «Линкольна», чтобы не свалиться прямо на труп. Не сдержав стона, Элизабет опустилась рядом с ним. Тяжелый фотоаппарат болтался у нее на шее, гравий больно впивался в коленки.
— Значит, эксклюзивный репортаж?
Не сводя с нее взгляда, Дэн рывком перевернул тело.
— Берите камеру, Лиз, ваш звездный час настал. Давайте, пользуйтесь, пока вы здесь. Постарайтесь взять в фокус очаровательную улыбку — ту, что под его вторым подбородком.
У Элизабет перед глазами все поплыло. На нее заново навалился тот ужас, который она пережила два часа назад, но она проглотила слезы и подняла взгляд на шерифа Янсена, ненавидя его так сильно, как еще никогда и никого.
— Господи боже, да вы мерзавец.
— Помни об этом, лапочка.
Дэн поднялся на ноги, рывком поднял Элизабет и обернулся, чтобы передать ее Спенсеру, но тот имел неосторожность посмотреть на Джарвиса и теперь согнулся пополам над багажником «Линкольна». Его неудержимо рвало.
— Элстром! — крикнул Дэн. Бойд стоял в стороне, безразлично пялясь на труп. — Отвези миссис Стюарт в участок и устрой поудобнее. Она будет давать показания, когда я приеду.
Элстром с трудом оторвал взгляд от Джарвиса, недовольно сдвинул брови.
— Но ребята из лаборатории…
— Разберутся без твоего чуткого руководства, — отрезал Дэн, за локоть подводя к нему Элизабет.
— Хорошо, шериф, я дам показания.
Она выдернула руку из потной лапы Элстрома и решительно шагнула обратно к Янсену. В голове у нее роились ответы — грубые, оскорбительные, саркастические, но слова почему-то не шли с языка. Взгляд у шерифа был насмешливый, снисходительный; если она выйдет из себя, он только посмеется над нею, а если отступит — начнет глумиться. Ситуация патовая. Больше всего на свете Элизабет сейчас хотелось ударить его, но ко всем сегодняшним глупостям ей только не хватало оскорбить представителя закона.
— Не хватает слов, миссис Стюарт? — приподняв бровь, спросил Янсен.
— Нет, — сквозь зубы процедила Элизабет, — просто Не могу подобрать для вас достаточно плохих слов.
— Там у меня на столе есть словарь. Берите, не стесняйтесь.
— Солнце мое, не искушай меня, — огрызнулась она, делая шаг назад к заждавшемуся у машины Элстрому. — Я бы взяла и употребила по назначению, да, боюсь, бумага жестковата.
Несмотря на всю неприязнь к ней, Дэн усмехнулся. Да, перца в ней хватает, и задница что надо, подумал он, глядя ей в спину. И походка — просто с ума сойти. И джинсы на ней сидят так, что старик Леви Страусе, должно быть, ворочается в гробу от вожделения.
И, увы, при всем при этом ничего, кроме неприятностей, ждать от нее не приходится.
ГЛАВА 4
Бойд Элстром лихо вырулил с гравийной дорожки на шоссе, оставив позади стройку и ораву репортеров, пытавшихся взять машину штурмом. Сукин сын Янсен опять тянет одеяло на себя, красуется там перед журналистами, зато он, Элстром, увозит с места преступления главного свидетеля, и не один объектив запечатлел этот факт на фото-и видеопленке. Не забыть потом разжиться фотографиями: они очень пригодятся во время следующей предвыборной кампании.
Да уж, просто удивительно, как вовремя старый ублюдок Джарвис сыграл в ящик. Возможно, это единственный в его жизни поступок, принесший другим больше пользы, чем ему самому. Джарвису от этого выгода одна — мирно сгнить в земле. А вот ему, Бойду, светит кое-что получше, если только он найдет чертову расписку, пока она не попалась на глаза никому другому.
При мысли о проклятой бумажке, лежащей неизвестно где, может, у всех на виду, у него болезненно заурчало в животе. Желудок ныл все сильнее, а таблетки «Тамз» или «Ренни», как назло, под рукой не было.
Список своих должников Джарвис всегда держал при себе. Он вообще обожал вертеть другими, играть во всемогущего боженьку, просто слюни пускал от удовольствия, дергая за невидимые ниточки, натягивая и отпуская их по прихоти. Все расписки, чтоб им сгореть, он где-то прятал, а в самый неподходящий момент доставал с ловкостью фокусника, если хотел немного натянуть ниточку — как сегодня днем с Бойдом.
Эта поганая жаба разгуливала по всему городу с его распиской в кармане штанов. «Бойд Элстром — 18 700 долларов». Утром в «Чашке кофе» он вытащил ее и положил на стол, когда будто бы полез в карман за мелочью на чай. Впору было умереть на месте: верных полторы минуты листок лежал на столике, на виду у половины города, и за это время вся эта гребаная жизнь промелькнула у Бойда перед глазами и вместе с дерьмом скрылась в дырке сортиpa. Если хоть один человек в Стилл-Крик пронюхает, что он, Бойд, должен Джарвису — или, хуже того, почему он должен Джарвису, — и можно поцеловать политическую карьеру в задницу на прощание. А Джарвис, свинья, только ухмылялся через столик, прихлебывая кофе.
Что ж, зато он и подох как свинья, подумал Бойд. Как свинья на бойне. Справедливость восторжествовала, как пишут в книжках.
Краем глаза Элизабет наблюдала за помощником шерифа, и то, что она видела в тусклом свете приборного щитка, ей не нравилось.

Хоуг Тэми - Приманка для мужчин => читать книгу далее


Надеемся, что книга Приманка для мужчин автора Хоуг Тэми вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Приманка для мужчин своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Хоуг Тэми - Приманка для мужчин.
Ключевые слова страницы: Приманка для мужчин; Хоуг Тэми, скачать, читать, книга и бесплатно