Левое меню

Правое меню

 Макдональд Грегори 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Аллингхэм Марджери

Работа для гробовщика


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Работа для гробовщика автора, которого зовут Аллингхэм Марджери. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Работа для гробовщика в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Аллингхэм Марджери - Работа для гробовщика, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Работа для гробовщика равен 157.98 KB

Аллингхэм Марджери - Работа для гробовщика - скачать бесплатно электронную книгу




Работа для гробовщика
Глава 1.
ДЕНЬ ДЕТЕКТИВА
— Вот тут, под аркой, я обнаружил однажды труп, — заметил Стэн Оутс, задержавшись у витрины магазина. — И не забуду этого, пока жив. Когда я нагнулся, бедняга вдруг вытянул руки и стиснул холодеющие пальцы на моей шее. На моё счастье, сил у него уже не оставалось. Это была агония. Он умер в тот момент, когда я оторвал его от себя. Должен признать, однако, что меня даже в пот бросило. Тогда я был ещё сержантом.
Отвернувшись от витрины, он зашагал через толпу по тротуару. Чёрный непромокаемый плащ с застарелыми пятнами развевался, как профессорская мантия.
Восемнадцать месяцев работы на должности начальника отдела в Скотлэнд-Ярде ни в малейшей степени не повлияли на его наружность. Этот сутулый, пожилой человек с неожиданно большим животом по-прежнему столь же небрежно одевался, а сероватое лицо с торчащим острым носом оставалось задумчивым и невесёлым под сенью полей чёрной мягкой шляпы.
— Люблю здесь прогуляться, — продолжал он не без некоторого волнения. — В моей тогдашней детективной карьере это было большим событием, прекрасно помню, хотя прошло уже три десятка лет.
— И продолжаете листать пахучие страницы воспоминаний, — процитировал его спутник. — Чьё это было тело? Владельца магазина?
— Нет. Какого-то глупца, пытавшегося вломиться в магазин. Он провалился сквозь фонарь на крыше и сломал себе шею. Но это было так давно, что и говорить не стоит. Правда прекрасный день, Кэмпион?
Мужчина, шедший рядом, не ответил. Он едва не столкнулся с прохожим, засмотревшимся на Оутса.
Большинство поглощённых покупками прохожих не обращали внимания на старого детектива, но были и такие, которым его прогулка напоминала торжественно плывущую большую щуку — перед которой лучше не вертеться видавшей виды мелкоте.
Альберта Кэмпиона тоже окидывали заинтересованными взглядами, но зона его воздействия была гораздо уже и куда менее эффективна. Этот высокий мужчина сорока с небольшим лет, необычно щуплый, с волосами когда-то очень светлыми, а теперь почти белыми, был достаточно хорошо одет, чтобы не обращать на себя внимания, а за очками в очень толстой роговой оправе лицо его сохраняло странную безликость, — качество, столь ценимое в его молодые годы. Всегда элегантный, он появлялся тихо, как тень, и — как когда-то с завистью убедился один известный криминалист — на первый взгляд ничему не удивлялся.
Неожиданное приглашение бывшего шефа на ланч принял он весьма сдержанно, а потом, услыхав столь же неожиданное предложение прогуляться по парку, решил в душе не дать себя ни во что втянуть.
Немногословный Оутс, обычно ходивший довольно быстро, сейчас явно тянул время. И вдруг глаза его блеснули. Кэмпион, проследив за его взглядом, заметил на витрине ювелира часы. Было пять минут четвёртого. Оутс удовлетворённо вздохнул.
— Посмотрим на цветы, — сказал он и зашагал через дорогу к парку, явно направляясь к определённой цели. Ей оказались несколько зелёных стульев, расставленных в тени большого бука. Там он уселся, отбросив полы плаща, как фалды юбки.
Единственным живым существом в поле зрения была женщина, сидевшая на скамейке в аллее. Солнце пекло её понурые плечи и квадрат сложенной газеты, в изучение которой она была погружена.
Они видели её очень отчётливо. Женщина была сгорбленная, неприметная и странно одетая. Сидела она, заложив ногу на ногу, и над собравшимися гармошкой чулками виднелись края нескольких юбок разной длины. Издалека похоже было, что её туфли набиты травой. Сухие стебли торчали из дыр, включая дыру на большом пальце. Хотя солнце пригревало, на её плечи было наброшено нечто, когда-то возможно бывшее шубой. Лица видно не было, но Кэмпион сумел рассмотреть спутанные космы волос, торчащие из-под пожелтевших складок старомодной вуали, какие носили когда-то на автомобильных прогулках. Поскольку завеса эта свисала с квадратного куска картона, плоско помещённого на голове, эффект был необычным и трогательным. Подобное впечатление порою производят маленькие девочки, любящие одеваться в причудливые наряды.
Вторая женщина появилась на дорожке неожиданно, как всегда появляются фигуры на ярком солнце. Кэмпион лениво заключил, что природа часто повторяет облик выдающихся артистов — ведь перед ним была вылитая Элен Гопкинсон. Особа весьма привлекательная — маленькие ножки, эффектный бюст, оригинальная белая шляпа с цветами, но прежде всего внимание привлекала её прекрасная фигура.
Он заметил, как сидящий рядом Оутс напрягся в тот момент, когда красавица задержалась. Плащ, который мастер-модельер скроил так, чтобы придать фигуре форму греческой амфоры, словно замер в воздухе. Лишь поля белой шляпы чуть покачивались. Незнакомка мелкими шажками подошла к старушке на скамье. Быстрое движение руки в перчатке — и прелестная женщина вновь шагала по дорожке с прежним рассеянным видом.
— Гм, — тихо буркнул Оутс, когда она миновала их с лицом розовым и невинным. — Видели, Кэмпион?
— Да. Что она ей дала?
— Шесть пенсов, может девять, а может и шиллинг.
Кэмпион взглянул на приятеля, который по натуре не любил шутить.
— Просто так, из жалости?
— Исключительно.
— Понимаю, — протянул Кэмпион, вопросительно глядя на него, и вежливо добавил: — Насколько я знаю, нечасто такое встречается.
— Она делает так почти ежедневно, примерно в это же время, — хмуро пояснил Оутс. — Хотелось увидеть собственными глазами. А, и вы здесь, инспектор…
Тяжёлые шаги приблизились и инспектор Джей, воплощение всех полицейских достоинств, вышел из-за дерева, чтобы присоединиться к ним.
Кэмпиона вид его обрадовал. Они были старыми друзьями и симпатизировали друг другу, как это часто случается с людьми диаметрально противоположных темпераментов.
Светлые глаза Кэмпиона затянуло дымкой раздумий. В одном он теперь был уверен. Если даже Оутс вбил в седую голову какую-то неудачную шутку, Джей был не из тех, кто станет тратить на это время.
— Итак, — удовлетворённо заметил Джей, — вы сами видели.
— Да, — Оутс явно задумался. — Любопытство — забавная вещь. Если газета свежая, там должно быть про эксгумацию. Но она её не читает, разве что учит на память. С тех пор, как мы здесь, не перевернула страницы.
Кэмпион на миг поднял голову, но тут же её опустил, поглощённый ковырянием тросточкой на песке.
— Дело Палинодов?
Джей быстрым взором карих глаз окинул своего начальника.
— Как я вижу, вы пытались его заинтересовать, — укоризненно сказал он. — Да, мистер Кэмпион, вот сидит мисс Джессика Палинод собственной персоной, младшая из трех сестёр. Ежедневно после обеда, независимо от погоды, сидит она именно на этом месте. Достаточно взглянуть на неё, чтобы убедиться, что это за штучка.
— А кто та другая женщина? — Кэмпион все ещё был поглощён рисованием иероглифов на песке.
— Это Доун Бонингтон из Карчестер Терейс, — вмешался Оутс. — Она прекрасно знает, что нельзя подавать милостыню, но когда «видит бедную женщину в таком запустении, не может удержаться, чтобы чего-нибудь для неё не сделать». Явный предрассудок, некоторых так и тянет постучать по дереву.
— Ох, лучше я вам объясню, — буркнул Джей. — Миссис Бонингтон в хорошую погоду всегда приходит сюда со своим псом. Видя посиживающую на скамейке Джессику, она пришла к выводу, кстати, не лишённому оснований, что старуха — нищенка. И взяла за привычку давать ей каждый раз какую-то мелочь, причём ни разу не встретила отказа. Один из наших людей заметил, что это происходит регулярно, и решил предостеречь старушку, что нищенствовать не дозволяется. Но приблизившись увидел, чем она занята, и это — как он откровенно потом признал — его сбило с толку.
— И что же она делала?
— Разгадывала латинский кроссворд. — Инспектор произнёс это совершенно хладнокровно. — В одном снобистском еженедельнике, вместе с прочими на английском языке, публикуются два латинских: один для взрослых, другой для детей. Полицейский, который сам слывёт интеллектуалом, чтоб его, как-то пытался решить те, что для детей, и потому издалека узнал журнал. Когда же заметил, с какой скоростью она вписывает ответы, был так поражён, что не решился подойти.
— Но на следующий день, когда она просто читала книжку, — радостно вмешался Оутс, — он свою обязанность исполнил, и мисс Палинод прочитала ему мораль на тему этики и истинной вежливости, а потом вручила полкроны.
— Про полкроны он умолчал, — Джей старался сдерживаться, но был явно расстроен. — Во всяком случае, ему хватило ума узнать её имя и адрес и весьма деликатно побеседовать с миссис Бонингтон. Та ему не поверила — таковы уж женщины — и продолжает повторять свой добрый — по её мнению — поступок, когда думает, что никто не видит. Интересно, парень клянётся, что мисс Палинод охотно принимает эти деньги. Говорит, она их просто ждёт, и когда миссис Бонингтон не появляется, уходит разочарованная. Интересно, мистер Кэмпион?
Спрашиваемый выпрямился и усмехнулся, виновато и с сожалением.
— Откровенно говоря, нет, — сказал он. — Мне очень жаль.
— Любопытное дело, — продолжал Оутс, не обращая внимания на его слова. — Может стать своего рода классикой. Все семейство — занятные, необычные люди. Вы наверно знаете, кто они такие? Даже я слышал в детстве о профессоре Палиноде, авторе эссе, и о его жене, поэтессе. Это их дети. Те ещё чудаки. Все по-прежнему проживают в доме, бывшем когда-то их собственностью. Контакт с ними завязать нелегко — по крайней мере с точки зрения полиции. Теперь среди них нашёлся отравитель. Мне казалось, это должно вас заинтересовать.
— Мои интересы изменились, — виновато буркнул Кэмпион и, меняя тему, спросил: — А что с вашей молодой сменой?
Оутс на него не смотрел.
— Инспектором в местном участке служит Чарли Люк, — пояснил он. — Младший сын Билла Люка. Вы наверняка помните инспектора Люка. Они с инспектором Джеем вместе служили в отделе "Y". Если молодой Чарли не обманет моих надежд, полагаю, он должен справиться…если ему помогут. — Он с надеждой взглянул на собеседника. — Во всяком случае, мы вам предоставим всю необходимую информацию. — Это интересное дело. Замешана едва не вся улица, потому оно такое занятное…
— Приношу извинения, но мне кажется, я знаю эту историю уже достаточно хорошо. — Мужчина в роговых очках смущённо смотрел на них. — Женщина, в чьём доме они живут, — бывшая актриса ревю Рени Рапер. Я её знаю. Когда-то, очень давно, когда я интересовался звёздами эстрады, благодаря ей я провёл немало милых минут. Сегодня утром она меня навестила.
— И просила выступить от её имени?
— О, нет, — возразил он. — Рени не того типа женщина. Попросту она потрясена, что в её милом уютном доме произошли два — или уже не два, Оутс? — убийства. И просила меня некоторое время пожить у неё и во всем разобраться. Я не хотел оказаться неблагодарным и потому выслушал весь ваш рассказ.
— Ну что же, — инспектор тяжело, по-медвежьи плюхнулся на стул и уставился на него серьёзными глазами навыкате. — Я человек не религиозный, но знаете, как я бы это назвал? Предопределение. Что за странное стечение обстоятельств, мистер Кэмпион! Вы не можете его игнорировать. Так вам было суждено.
Щуплый мужчина выпрямился и внимательно оглядел странно одетую женщину на скамейке и яркие цветы за её плечами.
— О, нет, — грустно сказал он. — Две вороны, по детской считалке, — это ещё не лова, инспектор. Должно быть три. А теперь мне уже пора.
Глава 2.
ТРЕТЬЯ ВОРОНА

Раз ворона — выходить,
Две — тебе убитым быть,
Ну а третьей — всех ловить.
Щуплый мужчина задержался на вершине холма и оглянулся. В ярком солнечном свете у его ног распростёрлась миниатюрный, как стеклянном шаре, пейзаж. По сочной зелени травы вилась лента дорожки. Дальше, словно крошечная куколка, на тёмной скамье сидела бесформенная фигура в головном уборе, напоминавшем шляпку гриба, смутная и таинственная.
Кэмпион поколебался, потом вытащил из кармана небольшой бинокль. Теперь женщина, гревшаяся на солнышке, показалась совсем близкой, и впервые он разглядел её как следует. Та продолжала склоняться над газетой, которую держала на коленях, но вдруг, словно заметив, что за ней наблюдают, подняла голову и взглянула в его сторону. Он находился слишком далеко, чтобы она могла его заметить. Но его поразило выражение её лица.
Под обтрёпанным краем картонки, теперь отчётливо видной сквозь вуаль, лицо её дышало умом. У старой женщины были смуглая кожа, тонкие черты, глубоко посаженные глаза, но самое сильное впечатление оставляла читавшаяся на лице интеллигентность.
Кэмпион торопливо отвёл бинокль в сторону, чувствуя себя виноватым в нескромности, и совершенно случайно стал свидетелем одного незначительного происшествия. Из кустов, темневших за спиной женщины, выскользнула пара — парень и девушка. Видимо, те наткнулись на неё совершенно внезапно, и едва оказавшись в поле зрения Кэмпиона, юноша внезапно остановился, обнял девушку за плечи и они крадучись удалились. Он был старше, лет девятнадцати, и отличался той неуклюжей костлявостью, которая обещает в будущем большой рост и солидное сложение. На растрёпанной русой голове не было шапки, а озабоченное румяное лицо — отнюдь не красивое — казалось симпатичным. Кэмпиона поразило застывшая на нем мина отчаяния.
Девушка была помоложе. Кэмпиону показалось, что она как-то странно одета. Её иссиня-чёрные волосы контрастировали с яркими цветами. Лица толком видно не было, но он заметил круглые от испуга чёрные глаза.
Он следил в бинокль, пока пара не исчезла за кустами тамариска. С минуту постоял, задумавшись, погруженный в размышления. Замечание Джея, что его вмешательство в дело Палинодов предопределено провидением, теперь звучало пророчеством.
Повторявшиеся всю неделю странные стечения обстоятельств постоянно напоминали об этом деле. А вид парочки стал последней каплей. Он вдруг понял, что страстно жаждет узнать, кто они и почему не хотели быть замеченными старухой, смахивавшей на колдунью и регулярно сидящей все на той же скамейке.
Кэмпион поспешно вышел из парка. Нет, на этот раз он не может поддаться чарам давней пассии. Пора позвонить Большому человеку и принять с благодарностью и смирением небывалый шанс, который устроили ему приятели и родственники.
Крупная дама, вдова с громкой фамилией, ждала его, опустив маленькое боковое окошко лимузина. Подойдя, он остановился на солнцепёке с непокрытой головой.
— Дорогой мой мальчик, — высокий голос звучал с поистине довоенными нотками. — Я тебя заметила и решила задержаться, чтобы сказать, как я рада. Знаю, это ещё тайна, но вчера вечером у меня был Дорроуэй и рассказал по секрету. Так что все улажено. Твоя мать была бы так счастлива!
Кэмпион издал ожидаемое довольное мычание, но глаза его оставались унылыми, чего женщина наблюдательная не могла не заметить.
— Ты будешь очен доволен, когда наконец окажешься там. Эти слова напомнили, как его обманывали перед первым отъездом в школу. — Это очень цивилизованное место, и климат для детей просто замечательный. А как Аманда? Разумеется, летит с тобой? Она все ещё рисует свои аэропланы? Какие нынче способные девушки!
Кэмпион заколебался.
— Надеюсь, что она поедет со мной, — наконец заметил он. У неё достаточно ответственная работа и боюсь, что пройдёт немало времени, прежде чем все устроится.
— В самом деле? — В глазах старой леди явно читалось разочарование и неудовольствие. — Не позволяй ей слишком тянуть. С точки зрения общественности очень важно, чтобы жена губернатора была вместе с ним с самого начала.
Он уже решил, что на этом разговор закончен, когда ей в голову пришла новая мысль.
— Ещё одно, я тут подумала об твоём необычном слуге, сказала она, — то ли Тадже, то ли Ладже. О том, с жутким голосом. Ты не можешь брать его с собой. Ты и сам наверно понимаешь. Дорроуэй совершенно о нем забыл, но я обещала тебе напомнить. Этот верный слуга мог бы вызвать немало недоразумений и наделать хлопот.
— И не будь дураком, — синеватые губы старательно выговаривали каждое слово. — Ты всю жизнь тратил понапрасну свои способности, помогая людям, которые совершенно того не заслуживали, и вечно попадали в неприятности с полицией. Теперь наконец-то есть случай занять положение, которое даже твой дед счёл бы вполне достойным. Я очень рада, что дожила до этой минуты. До свидания, и прими мои самые сердечные поздравления. Да, и не забудь заказать детям одежду в Лондоне. Мне говорили, что моды там престранные. Мальчики станут чувствовать себя неловко.
Импозантный автомобиль бесшумно отъехал. Кэмпион медленно пошёл дальше, чувствуя себя так, словно нёс большой церемониальный меч. Все ещё в таком угнетённом настроении он вышел из такси перед своим домом на Батл стрит, тупичке, отходившем от Пиккадилли в северном направлении.
Узкая лестница была столь же хорошо знакома и приятна, как старый костюм, а когда он повернул ключ в замке, все тепло этого святилища, где он обитал со дня окончания Кембриджа, устремилось ему навстречу, как чуткая любовница. Впервые за двадцать лет он внимательно взглянул на свою гостиную и нагромождённые в ней трофеи. Связанные с ними воспоминания ударили его, словно обухом по голове. Хватит, он на них больше и не взглянет!
На бюро задребезжал телефон, стоявшие за ним часы показывали без пяти час. Нужно взять себя в руки, наступил решающий момент. Он поспешно пересёк комнату.
Взгляд его приковала карточка, лежавшая на журнальном столике. Стилет с воронёным лезвием, память о его первом приключении, которым он разрезал бумаги, пригвоздил её к столу. Эта идиотская идея его взбесила, но внимание тут же отвлёк необычный шрифт фирменного грифа.
ЛЮБЕЗНОСТЬ СОЧУВСТВИЕ КОМФОРТ ОБЕСПЕЧАТ ВАМ
«ДЖЕССИ БОУЛС И СЫН 2» профессиональные похоронных дел матера
Семейные похороны
12 Эпрон стрит, Лондон, В3
Бедный ты или богатый,
Мы поймём твою утрату!
Мистеру Мэджерсфонтейну Лоджу в доме многоув. мистера А. Кэмпиона
12 а, Батл стрит
Дорогой Мэджерс!
Будь жива Бетси, над кончиной которой ты наверняка скорбишь не меньше меня, она бы сама написала тебе.
Только что за обедом мы обсуждали, не мог бы ты обратиться к Своему Благодетелю (если ты ещё служишь у него и это письмо до тебя дойдёт), чтобы он помог нам в той загадочной истории с Палинодами, о которой ты наверняка читал в газетах.
Эксгумация, как это именуется у нашего брата, отнюдь не удовольствие и дурно влияет на дела, которые и так идут не лучшим образом.
Мы оба полагаем, что они могли бы поправиться, если твой благодетель согласился бы помочь нам в полиции и так далее, а мы сами могли бы помочь кому угодно, лишь бы он не носил мундира, если ты понимаешь, о чем идёт речь.
С нетерпением ждём вас на чай, чтобы поговорить, в любой день после половины четвёртого. Работы у нас теперь немного. Между нами говоря, станет ещё меньше, если дела и впредь будут идти, как сейчас.
Мы всегда очень сердечно вспоминаем тебя и надеемся, что все недоразумения позабыты.
Искренне твой Джесси Боулс.
Подняв голову от столь любопытного документа, Кэмпион услышал за спиной какой-то шум и ощутил содрогание пола.
— Забавное письмецо, да? — Натура Мэджерсфонтейна Лоджа отличалась какойто буйностью, заполнявшей комнату как запах острейших блюд. Он был неодет, в руках держал сложенную толстую шерстяную кофту. На первый взгляд Лодж походил на заднюю часть слона из пантомимы."Ужасный голос", о котором вспоминала совсем недавно почтённая леди, был только вопросом вкуса. В нем гремела большая выразительность и богатство тембра, чем могли похвастаться большинство актёров.
— Ужасный тип, ничего удивительного, что он стал гробовщиком. Я её предупреждал, когда она собралась замуж за этого могильщика.
— Во время свадьбы? — с интересом спросил Кэмпион.
— Он вылил на меня полбутылки британского шампанского. Похоже было, происшествие это вспоминает Лодж с удовольствием.
Кэмпион положил руку на телефон.
— Кем она была? Твоей девушкой?
— О Боже, нет! Моей сестрой. Он мой шурин, презренный копатель червей. За тридцать лет мы не перекинулись ни словом, и я даже не вспоминал о нем, пока сегодня не пришло вот это…
Кэмпион с тревогой взглянул в глаза спутнику своих многочисленных эскапад — чего не в состоянии был сделать уже несколько недель.
— Он слово «гробовщик» считает комплиментом. — Круглые, как пуговки, глаза воинственно сверкали из-под складок кожи. — Такой уж тип этот Джесси. Он ужасно вёл себя, вернул мой свадебный подарок Бетти вместе с несколькими вопросами, которые не мне, ни вам не понравились бы. Ну, тогда я и сказал ему пару слов. А теперь выскакивает как чёртик из шкатулки и между прочим сообщает, что моей сестры уже нет в живых, о чем я сам знал, и просит оказать услугу. Надо же, какое стечение обстоятельств! Вы позволите мне выйти ненадолго, пока будете звонить?
Кэмпион отодвинулся от стола и спросил:
— Что ты от меня скрываешь?
Места, где у Лоджа были когда-то брови, поднялись, чтобы встретиться на голом куполе лба. Невероятно старательно продолжая складывать свою кофту, он с достойной миной ответил:
— Некоторых реплик я просто не слышу. Я как раз пакую вещи. Все в порядке. Я уже составил объявление.
— Какое объявление?
— Обыкновенное."Истинный джентльмен ищет интересную работу. Заслуживающие доверия рекомендации. Желательны предложения от титулованных особ." Что-нибудь в таком роде. Я же не могу ехать с вами, шеф. Не хочется становиться причиной международного конфликта.
Кэмпион ещё раз перечитал письмо.
— Когда его принесли?
— С последней почтой, десять минут назад. Могу показать конверт, если сомневаетесь.
— Могла его подговорить на такое Рене Рапер?
— Тридцать пять лет назад не она сосватала ему нашу Бет, если вас это интересует, — в голосе Лоджа звучало презрение. Не волнуйтесь. Это простое стечение обстоятельств, второе подряд в деле Палинодов. В любом случае не стоит волноваться. Для этого нет причин. Какое вам дело до Джесси?
— Это третья ворона, если тебя это интересует, — сообщил Кэмпион, и лицо его прояснилось.
Глава 3.
ТАКИЕ СТАРОМОДНЫЕ И СОВЕРШЕННО НЕОБЫЧНЫЕ
Инспектор ждал в комнате на втором этаже тихой старомодной пивной «Под платаном».
Кэмпион встретился с ним в начале девятого, как и обещал его начальству. Джей, с которым он говорил по телефону, облегчённо и довольно вздохнул.
— Я сразу понял, что вы не выдержите, — радостно заметил он. — Свою натуру изменить нелегко. Небеса — не говоря уже о начальстве — ниспослали вас на это дело. Сейчас же сообщу Чарли Люку. Лучше всего встретиться с ним в заведении на Эдвард Плейс. Парень вам наверняка понравится.
И теперь, когда Кэмпион по деревянной лестнице поднялся наверх и оказался на облицованные лакированным деревом антресоли над большим полукруглым баром, взгляд его остановился на сыне Билли Люка. Инспектор оказался мужчиной крепкого сложения. Сидя на краю стола с руками в карманах, в надвинутой на глаза шляпе, с мускулами, распиравшими штатский костюм, видом своим он напоминал гангстера. У него была смуглая кожа, живое лицо, выдающийся нос, быстрый взгляд и улыбка, говорившая о бурном темпераменте.
Люк тут же встал, протягивая руку.
— Очень приятно познакомиться, — приветствовал он Кэмпиона с деланным радушием.
Каждый инспектор был единственным и абсолютным владыкой своего района вплоть до момента, когда случится что-то необычно интересное, ибо тогда его начальник в Скотлэнд-Ярде обязательно сочтёт своей обязанностью прийти на помощь, и хотя инспектор бесспорно лучше ориентируется на месте, ему приходится подчиняться. Кэмпиону парня стало жалко.
— Ну, думаю, не слишком приятно, — обезоруживающе улыбнулся он. — Со сколькими убийствами в семействе Палинодов вам до сих пор пришлось иметь дело?
В узких глазах Люка сверкнули искорки и Кэмпион сообразил, что собеседник моложе, чем он полагал: тридцать четыре, максимум тридцать пять лет. Для такой должности возраст поразительно юный.
— Прежде всего, что будете пить? — Люк нажал пузатый звонок. — Нужно удалить матушку Чабб за пределы слышимости, и тогда я все вам толком расскажу.
Хозяйка, невысокая быстроглазая энергичная женщина с приятным, но измождённым лицом и седыми волосами, скрученными под сеткой в замысловатые локоны, обслуживала их сама. Она кивнула Кэмпиону, не глядя на него, и ушла пересчитывать наличность.
— А теперь, — подмигнул Чарли Люк, и в его голосе вдруг прорезался провинциальный акцент, — не знаю, что вы слышали, но коротко расскажу, что знаю. Началось все с бедного старого доктора Смита.
Кэмпион никогда не слыхал о таком враче, но тот вдруг словно оказался вместе с ними в комнате — фигура обрела свой облик словно под кистью мастера.
— Довольно высокий старый джентльмен, — ну, не такой уж старый, ему пятьдесят пять, — женатый на зловредной стерве. Слишком много работающий. Слишком впечатлительный. Каждое утро выходит из дому совершенно задёрганный и идёт в свой кабинет окнами на улицу, с витриной, смахивающей на прачечную. Сутулый. Спина как у верблюда. Обвисшие брюки вытерты на ягодицах. Голова наклонена вперёд, как у аиста, и слегка трясётся. Усталые покрасневшие глаза. Порядочный человек. Добрый. Может, не такой блестящий врач, как другие, но приличный специалист. Старая школа, хоть и не кончал знаменитого университета с именем. Слуга своего призвания, о чем всегда помнит. И вдруг начинает получать письма насчёт отравлений. Это его потрясло.
Чарли Люк говорил отрывистыми фразами, на первый взгляд несвязно и хаотично, но в рассказе принимало участие все его тело. Когда он описывал, как горбится доктор Смит, его собственные плечи ссутулились. Когда упомянул про витрину, передал её форму движением рук. Столь яркая реакция делала факты очень наглядными. И Кэмпион просто вынужден был разделить беспокойство доктора. Люка тем временем продолжал рассказ.
— Всю чудовищность этого я представлю позднее, для начала только набросок. — Он снова был самим собой, быстро строя фразы и подчёркивая их жестами. — Обычные мерзкие анонимки. В них есть что-то ненормальное. Напрашивается мысль, что пишет их женщина, не слишком образованная, как можно судить по почерку. В письмах обвиняет доктора в пособничестве убийце. То, что жертва, Рут Палинод, была похоронена и никто ни о чем не спросил, — якобы вина доктора. Тот постепенно приходит в ужас. Подозревает, что его пациенты тоже могут получать такие письма. В безобидных замечаниях принимается искать скрытый смысл. Бедолага начинает размышлять. Задумывается над симптомами болезни старухи. И чертовски потрясён. Рассказывает об этом жене, которая не перестаёт его пилить. Оказавшись на грани нервного срыва, отправляется к коллеге-врачу, тот склоняет его к решению уведомить нас. И все дело передают мне.
Он глотнул воздуха, а потом — виски с содовой.
«— Господи, мальчик мой, — говорит он мне, — ведь это мог быть мышьяк. Я и не подумал об отравлении.»
Я ему на это:
— Доктор, это могут быть только разговоры. Во всяком случае кто-то этим очень обеспокоен. Узнаем кто, — и все дело выясним. А теперь займёмся Эпрон стрит.
— Я внимательно слушаю, — заверил Кэмпион, стараясь скрыть охватившее его возбуждение. — Речь идёт о доме Палинодов?
— Ещё нет. Прежде нужно заняться самой улицей. Это очень важно. Небольшая, скорее узкая, по обе стороны — маленькие магазинчики. На одном конце часовня какогото религиозного братства, теперь Театр Тесписа — безвредный, но с амбициями. На другом конце Портминстер Лодж — усадьба Палинодов. За последние три десятка лет район этот изрядно обеднел, а вместе с ним и Палиноды. Теперь некая престарелая актриса из ревю сдаёт в этом доме комнаты. Ипотека кончилась, она унаследовала известную сумму, а её собственный дом был разрушен во время бомбёжки, вот она и перебралась со своими прежними жильцами на Эпрон стрит, взяв под крылышко семейство Палинодов.
— Мисс Рапер — моя добрая знакомая с давних лет.
— В самом деле? — Светлые щёлки глаз явно расширились. — В таком случае скажите мне вот что: она могла бы писать эти письма?
Брови Кэмпиона взлетели над очками.
— Мне трудно судить, не настолько хорошо я её знаю, буркнул он. — Скорее, она на такое не способна.
— И я так думаю. Я…Я ей просто восхищаюсь! — Люк говорил откровенно. — Но никогда ведь не знаешь, верно? — Он выставил свою могучую ладонь. — Только подумайте. Одинокая женщина, счастливые дни миновали, осталась только скука да ненависть этих старых развалин. Может они и именуют её «дорогая наша благодетельница», а она старается поддержать дом на уровне… — он запнулся, потом порывисто заявил: — Не подумайте, что я её в чем-то обвиняю. У каждого в душе есть тёмные закоулки. И мне кажется, что выявляют их только обстоятельства. Я ни в чем не упрекаю бедняжку, просто хотел бы знать. Может быть, она намеревалась избавиться от всего этого сборища и не знала, как это сделать. А может потеряла голову из-за доктора и хотела ему насолить. Разумеется, для таких вещей она несколько старовата.
— Кто-нибудь ещё входит в расчёт?
— Мог ли писать кто-то ещё? Человек пятьсот. Любой из пациентов доктора. Он набрался весьма странных манер с той поры, как женился на своей бабище. А теперь вернёмся к улице. Не могу заниматься всеми домами по очереди, иначе до ночи не кончим. Вы пока выпейте. Но постараюсь описать её общий характер. На углу, напротив театра, — магазин колониальных и скобяных товаров, хозяин родом из деревни, но в Лондоне живёт лет пятьдесят. В магазине хозяйничает так, словно это торговая фактория, затерянная где-то в лесной глуши. Предоставляет кредит. У него вечные неприятности, сыр держит рядом с парафином и очень переменился после смерти жены. Палинодов знал всю жизнь. Их отец помог ему сделать первые шаги в Лондоне, и если бы не он, под конец месяца они умирали бы от голода.
Рядом с магазином — угольный склад. Хозяин — человек здесь новый. Потом кабинет врача. Дальше овощной магазин. Очень милые люди; у них множество дочерей с размалёванными лицами и немытыми руками. Далее, мистер Кэмпион, аптекарь — он понизил голос, но даже тогда сила его была столь велика, что дрожала деревянная обшивка. Внезапная тишина, когда он умолк, стала отдыхом для ушей.
— Аптекарь важнее всех? — подтолкнул его собеседник, увлёкшийся нарисованной картиной.
— Папаша Уайлд даже в кино был бы любопытен, — пояснил Чарли Люк. — Что за заведение! А какие товары! Вы когда нибудь слышали о «Сиропе от кашля матушки Эплъярд, излечивающем также внутренности»? Разумеется нет, но могу ручаться, что ваш дедушка им пользовался. И если хотите, вы его получите, причём в оригинальной упаковке. Там десятки заваленных всякой всячиной маленьких шкафчиков, а пахнет как в спальне старой девы, так что голова идёт кругом. И посреди всего этого восседает как король папаша Уайлд, смахивая на вашу бабушку, с крашеными волосами, вот с таки воротничком — он задрал подбородок и вытаращил глаза, — с чёрным галстуком и в нанковых брюках. Когда старый Джо Боулс с сыном Панталоне выкопали мисс Рут Палинод, а мы все мёрзли, дожидаясь, пока мистер Доберман заполнит свои проклятые протоколы, должен признать, я подумал о папаше Уайлде. Не хочу сказать, что он написал что-то подобное, но готов побиться об заклад, что это взято с его аптечного склада.
— Когда будут готовы анализы?
— Пока есть предварительный результат. Полное заключение — не раньше вечера. Надеюсь, до полуночи. Если яд был дан сознательно, разбудим похоронных дел мастеров и немедленно выкопаем брата. Такой у меня приказ. Терпеть не могу подобной работы. Столько камней и вони… — он встряхнул головой, как мокрый пёс, и отпил большой глоток виски.
— Речь идёт о старшем брате, если я правильно понял? Старшем из Палинодов?
— Да. Об Эдварде Палиноде, умершем в возрасте шестидесяти семи лет в марте месяце. Сколько прошло? Семь месяцев. Интересно, в каком он состоянии. Это сырое старое кладбище, и процесс разложения прогрессирует быстро.
Кэмпион усмехнулся.
— Мы остановились в тёмном аптечном складе. Куда пойдём дальше? Прямо к Палинодам?
Инспектор помолчал, глубоко о чем-то задумавшись.
— Пожалуй, можно, — неожиданно легко согласился он. — По другую сторону улицы только старый зануда Боулс, вход в тупик, где когда-то были конюшни, потом банк — маленький филиал Банка Клоджа и подозрительная забегаловка «Под Лакеем». А теперь, пожалуйста, переходим к самому дому. Он стоит на углу, по ту же сторону, что и аптечный склад. Большой, на высоком цоколе, невозможно запущенный. С одной стороны — небольшой дворик, якобы садик, посыпанный песком и обсаженный лавровыми кустами. Сейчас там полно бумажных пакетов и котов.
Он умолк. Былой энтузиазм испарился, глазами — щёлками инспектор всматривался в Кэмпиона.
— Знаете что, — сказал он с неожиданным облегчением, — мне кажется, что сейчас я могу показать вам капитана.
Тихо встав, он с неожиданной ловкостью, характерной для очень сильных людей, снял большой, оправленный в раму плакат — рекламу ирландского виски — который висел посреди стены. За ним находилось застеклённое окошко, сквозь которое бдительный хозяин мог сверху обозревать общий зал. Перегородки, разделяющие части бара, расходились от главной стойки, словно спицы колёса, и в каждом отсеке толпился народ. Оба наклонились вперёд и взглянули вниз.
— Я его вижу, — шёпот Чарли Люка походил на отдалённую артиллерийскую канонаду. — Он в баре. Высокий старик вон там, в углу. В зеленой шляпе.
— Тот, что разговаривает с Прайс-Уильямсом из «Сигнала»? — Кэмпион заметил прекрасной лепки голову самого прожжённого из лондонских криминальных репортёров.
— Прайс ничего не знает. Ему скучно. Посмотрите, как он зевает, — тихо заметил детектив. Это был глас эксперта, опытного, терпеливого, поглощённого своим делом.
У капитана сохранилась явно армейская выправка. Было ему уже под шестьдесят, и он без проблем встречал старость, сохраняя стройность фигуры. Волосы и тонкие усы были подстрижены так коротко, что цвет их определить стало трудно — ни светлый, ни седой. Кэмпион не слышал его голоса, но допускал, что хоть и приятный по тембру, он явно был легкомысленным. Догадывался также, что кисти рук его сверху покрыты коричневыми пятнами, как шкура жабы, и что он, вероятно, носит неброский перстень и всегда имеет при себе визитки.
Кэмпиона удивило, что сестра такого человека могла считать кусок картона с автомобильной вуалью головным убором, и он сказал об этом. Люк торопливо извинился.
— Ох, прошу меня простить. Я должен был пояснить вам сразу. Он не из Палинодов. Просто живёт в их доме. Рени забрала его с собой. Он был её любимым жильцом и занимает теперь одну из лучших комнат. Зовут его Алистер Ситон, служил кадровым офицером в армии, откуда вынужден был уйти по состоянию здоровья. Кажется, сердце. У него примерно четыре фунта четырнадцать шилингов ренты в неделю. Но джентльмен до мозга костей и делает все, чтобы держаться на уровне, бедняга. Свои визиты в паб хранит в строжайшей тайне.
— О Боже, — заметил Кэмпион, — это сюда он ходит, когда говорит, что у него очень важная встреча в городе?
— Не иначе. — Люк кивнул. — Встреча с кружкой пива. И противореча сам себе, он наслаждается этим обманом. С одной стороны считает унижением то, что приходится бывать в столь отталкивающем месте, но с другой стороны его это очень ободряет.
С минуту оба молчали. Взгляд Кэмпиона блуждал по толпе. Наконец он снял очки и, не оборачиваясь, спросил:
— Почему вы не хотите говорить о Палинодах, инспектор?
Чарли Люк налил себе снова и посмотрел поверх бокала, взгляд его стал неожиданно откровенен.
— Потому что не могу, — признался он.
— Почему?
— Я их не понимаю, — он сделал это признание тоном мудреца, сознающегося в своём невежестве.
— Что вы этим хотите сказать?
— То, что сказал. Я не понимаю, что они говорят. — Он снова сел на край стола и беспомощно развёл мускулистыми руками. — Если бы речь шла про иностранный язык, взял бы переводчика, но дело совсем в другом. Не то, чтобы они не хотели говорить. Говорят часами, даже слишком любят это дело. И когда я выхожу от них, в голове моей гудит, словно читаю рапорт до передачи машинистке, чтобы проверить, все ли слова читаемы. Она тоже не понимает.
Вновь наступила пауза.
— А что, слова такие…длинные? — неуверенно рискнул Кэмпион.
— Нет, вовсе нет. — Люк не обиделся, только стал ещё грустнее. — Их пятеро, — наконец сказал он. — Двое мёртвых, трое живых: Лоуренс Палинод, мисс Ивэн Палинод и самая младшая Джессика Палинод. Та, что получает милостыню в парке. Ни у кого из них нет денег и одному Богу известно, зачем кому-то их убивать. При том они не настолько помешанные, как судят некоторые. Я уже совершал эту ошибку, можете мне поверить. Впрочем, вам нужно видеть их самому. Когда вы туда переберётесь?
— Я подумал, что лучше всего сразу; у меня тут с собой чемодан.
— Для меня это хорошая новость, — довольно буркнул инспектор. — Вход сторожит наш человек, который знает вас в лицо. Зовут его Кокердейл. Мне очень жаль, что не могу рассказать вам больше об этих людях, но они такие старомодные и совершенно необычные…Не слишком мне нравится это определение, но оно лучше всего их характеризует. — Перегнувшись через стол, он похлопал себя по животу. — Я дошёл до такого состояния, что при одной мысли о них мне плохо делается. Как только получу заключение экспертов, сразу вам сообщу.
Кэмпион допил свой стакан и взял в руки чемодан. Тут ему пришла в голову новая мысль.
— Да, а кто такая та юная черноволосая девушка? Лица её я почти не видел.
— Это Клития Уайт, — спокойно пояснил Люк. — Племянница. Когда-то Палинодов было шестеро. Одна сестра сбежала, вышла замуж за врача и уехала с ним в Гонконг. Во время путешествия судно потонуло и оба едва не погибли, так что ребёнок родился, когда мать ещё не просохла от морской воды. Оттуда её имя. И не спрашивайте меня больше. Так мне сказали:"Оттуда её имя."
— Понимаю. И она тоже живёт у Рени?
— Да. Родители отправили её на родину, что оказалось счастливой идеей, поскольку оба впоследствии погибли. Она тогда была маленькой девочкой. Теперь ей восемнадцать. Работает помошницей в канцелярии «Литературного еженедельника». Наклеивает почтовые марки и рассылает экземпляры подписчикам. Как только научится печатать на машинке, получит повышение.
— А кто тот парень?
— С мотоциклом? — вопрос был задан с такой страстью, что Кэмпион даже вздрогнул.
— Мотоцикла тогда в парке я не видел.
Лицо Чарли Люка потемнело, а густые брови насупились над светлыми глазами.
— Чудная пара: щенок и потерявшийся котёнок, — со злостью бросил он, а потом поднял взгляд и вдруг обезоруживающе чистосердечно рассмеялся, добавив: — Такой маленький милый котёнок. Ещё даже глазки не прорезались.
Глава 4.
ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОСТОРОЖЕН
Кэмпион тихонько подошёл к началу лестницы, откуда через зарешеченное окошко мог заглянуть в сердце Портминстер Лодж.
Увидел он Рени, выглядевшую так же, как и десять лет назад, когда они познакомились. Она сидела за столом, в профиль к нему, разговаривая с кем-то невидимым. Возраст мисс Рапер все ещё можно было определить как «под шестьдесят», хотя вполне возможно ей было лет на восемь-десять больше. Миниатюрная женщина все ещё прекрасно держалась, как в то время, когда пожинала успехи на провинциальной сцене, и волосы её все ещё были хороши, хотя возможно уже не столь рыжи.
Одета она была для визита — в изысканную цветную шёлковую блузку и элегантную чёрную юбку, не слишком короткую. Шаги Кэмпиона Рени услышала, когда тот был уже на середине коридора, прокладывая себе путь среди молочных бутылок. Он успел окинуть взглядом её лицо — чуть островатый нос и слишком широко расставленные глаза, обращённые в сторону окна, прежде чем она торопливо встала, чтобы осторожно приоткрыть дверь.
— Кто там? — Слова звучали мелодично, как песенка. — Ах, это ты, мой милый. — Она вела себя естественно, но все же чуть позировала, словно на сцене. — Входи, прошу тебя. Как это мило, я так ценю твоё внимание и никогда этого не забуду. Как матушка? Все в порядке?
— В полном порядке, — ответил Кэмпион, который, осиротев десять лет назад, привык играть свободно свою роль.
— Да, знаю, у тебя нет причин жаловаться на жизнь, — она похлопала его по плечу, уважительно и внимательно к нему присматриваясь.
Сидели они в типичной старомодной кухне в цокольном этаже, с каменным полом, множеством труб и удивительных закоулков. Не слишком весёлое это место оживляли не меньше сотни театральных фотографий разных эпох, занимавших половину стен, и яркие лоскутные половики.
— Кларри, — продолжала хозяйка все с тем же деланным весельем, — ты, вероятно, не знаком с моим племянником Альбертом. Он из Бари, представитель процветающей части нашего семейства. Юрист, что может нам сейчас пригодиться. Его мать написала мне, что он мог бы помочь, и я послала ей телеграмму. Тебе я не говорила, — боялась, что ничего из этого не выйдет.
Лгала она вполне прилично для старой, опытной актрисы, а смех звучал свежо и молодо, доказывая, что сердце её ничуть не постарело.
Кэмпион от всей души её расцеловал.
— Я так рад вас видеть, тётушка, — сказал он и она покраснела, как девочка.
Мужчина в пуловере цвета сливы как раз ел бутерброд с сыром и маринованным луком, уперев ноги в носках на поперечину кресла. Теперь он встал и перегнулся через стол.
— Рад с вами познакомиться, — буркнул мужчина, протягивая старательно наманикюренные пальцы. Ногти его, как и блеск золота в ухмылке, и густые светлые волосы, заметно отступившие со лба, но тщательно уложенные волнами, были обманчивы — несмотря на холёный вид его изрытое глубокими морщинами лицо было симпатичным и в нем заметён был здравый рассудок. В треугольном вырезе пуловера виднелась рубашка в розово — коричневую полосу, с тёмными пятнами в тех местах, где запонки для воротника протёрли дыры.
— Меня зовут Грейс, — деловым тоном сообщил он. — Кларенс Грейс. Не думаю, что вы обо мне слышали. Когда-то я один сезон играл в Бари.
— Но это был Бари в Ланкашире, мой милый, — торопливо перебила его Рени. — А мы говорим о Бари Сент Эдмунд, правда, Альберт?
— Да, тётя, конечно, — Кэмпион старался, чтобы в голосе его звучали сожаление и извинение вместе. — Там у нас очень спокойно.
— Во всяком случае, закон там чтут не меньше, чем где бы то ни было. Садись, мой милый, — энергично принялась она за гостя. — Наверняка ты голоден. Сейчас я чтонибудь приготовлю. Я вечно опаздываю. Странно, но у меня всегда такое впечатление, что я чего-то не доделала. Миссис Лоу!
На последние слова, прозвучавшие довольно громко, ответа не последовало и Кэмпион стал уверять, что не голоден.
Рени снова хлопнула его по плечу, словно пытаясь приободрить.
— Садись и выпей с Кларри портера, а я тем временем займусь твоим устройством. Миссис Лоу! Скоро соберутся остальные жильцы, и прежде всего капитан. Он сегодня, кажется, обедает в городе со своей старой пассией. И сразу отправится к себе в комнату. Если услышишь, как хлопнули входные двери, это наверняка будет он. Потом вы оба поможете мне разносить подносы. Миссис Лоу!
Кларри спустил ноги на пол.
— Сейчас я приведу её. А что с малышкой? В такую пору ей пора быть дома.
— Клития? — Рени взглянула на часы. — Четверть двенадцатого. Что-то она запаздывает. Будь она моей дочкой, я волновалась бы, но если честно, я не люблю невинности, а ты, Альберт? Человек никогда не чувствует с ней себя в безопасности. А ты, Кларри, сиди тихо, и никаких сплетён, пожалуйста.
Мужчина остановился, взявшись за ручку двери.
— Если бы, моя милая, я и собрался что-то рассказать этой коробке с нюхательной солью, то во всяком случае не о её племяннице, — весело заявил он, но тут лицо его вдруг искривилось в отвратительной гримасе и на долю секунды стал виден неприятный блеск в его больших, неопределённого цвета глазах.
Рени ждала, пока он закроет двери.
— Всему виною нервы, но наверняка он вскоре получит ангажемент, — сказала она так, словно Кэмпион в чем-то сомневался. — В провинции видали и куда худших актёров, чем Кларри, слово даю. — И тут же, на одном дыхании, но удивительно сменив тон голоса, добавила: — Скажите, мистер Кэмпион, а то другое тело тоже выкопают?
Он дружелюбно улыбнулся.
— Не беспокойтесь, это же не ваша могила! Но, честно говоря, не знаю.
В тот момент Рени казалась совсем старой и хрупкой. Под слоем пудры на скулах и носу можно было разглядеть сетку красных жилок.
— Очень уж мне все это не нравится, — тихо промолвила она. — Боюсь отравы. Вы знаете, продукты я теперь держу запертыми на ключ. Стараюсь не спускать с них глаз, пока все не съедят. Портер можете пить спокойно. Моя старая служанка его только что принесла и мы вместе с Кларри открыли бутылку.
Вдруг — словно крышку сорвало с котла — увидел он весь страх, который скрывался под покровом их весёлой, ничего не значащей беседы. И ужас этот распространился по ярко освещённой кухне, как тёмная злая туча, приглушая все остальные реакции: возбуждение, интерес, ненасытное любопытство полиции, публики и прессы.
— Я очень рада, что вы пришли. Я на это надеялась. Вы отличный парень, и я этого никогда не забуду. Ну, думаю, постель уже проветрилась. Миссис Лоу!
— Вы меня звали? — донёсся от дверей голос старухи, подкреплённый громким шмыганием носом, и в кухню, шаркая ногами, вошла невысокая женщина в белом фартуке. У неё были румяные щеки, живые темно-синие глаза, правда немного помутневшие, редкие волосы были повязаны розовой лентой. Задержавшись на пороге, она с интересом уставилась на Кэмпиона.
— Ваш племянник? — громко спросила старуха. — Но похож, просто две капли воды. Говорю вам, похож, как две капли воды.
— Я очень рада, — громко перебила её мисс Рапер. — А теперь прошу приготовить ему постель.
— Приготовить постель? — В голосе миссис Лоу прозвучал такой восторг, словно эта удачная мысль пришла в голову ей самой. И вдруг она что-то вспомнила. — Я приготовила овсянку. Говорю вам, я приготовила вашу овсянку. Поставила в духовку и заперла на замок. Ключи на обычном месте. — Она ударила себя в худую грудь.
Кларри, вошедший следом, не смог удержаться от смеха, и она развернулась в его сторону; выглядела она — мысль эта вдруг пришла в голову Кэмпиону — как кот, наряжённый куклой.
— Вам смешно! — Пронзительный голос с отчётливым лондонским акцентом разносился по всему дому. — Но осторожность никогда не мешает. Говорю вам, осторожность никогда не мешает.
Повернувшись к Кэмпиону, старуха взглянула на него с блеском в глазах.
— Он ничего не понимает, — заявила она, пожав плечами в адрес актёра. — Некоторые мужчины ничего не способны понять. Но нужно иметь хоть что-то в голове, если хотите удержаться на поверхности. Я тут только потому, что мои думают, что я в пабе. Мой старик говорит, что не хочет, чтобы мне пришлось давать показания и вообще иметь дело с полицией, и так далее. Но я не могу позволить, чтобы мою хозяюшку обижали, вот и прихожу поздно вечером, говорю вам, прихожу поздно вечером.
— Да, это правда, она любезно приходит сюда каждый вечер, — улыбнулась Рени, но в её голосе звучало волнение.
— С моей хозяйкой я пришла из того дома, — трубным голосом продолжала миссис Лоу. — Иначе бы ноги моей здесь не было. Ни в коем случае! Слишком тут опасно. — Достигнув одного эффекта, она решила добиться и другого. — А дела мне хватает. — Она махнула тряпкой в сторону Кларри, который схватился за поля ветхозаветной шляпы, и рассмеялась как ребёнок. — Мистер Кларри умеет меня рассмешить, говорю вам. Мне взять эти одеяла? А где наволочки на подушки? Полы я подмела. Говорю вам, полы я подмела.
Она закосолапила к выходу с одеялами. За ней Рени несла охапку белья.
Кларри Грейс снова сел и толкнул в сторону гостя стакан и бутылку.
— Не поверил бы комику, попытайся он спародировать её в мюзик-холле, — заметил он. — Восьмой десяток на носу, а все ещё полна энергии. Работает, как лошадь. И перестанет, только когда трупом ляжет. Вместе с Рени они ведут все хозяйство. Она просто обожает такую работу.
— Что одному услада — другому яд, — бросил довольно неосторожную реплику Кэмпион.
Рука Кларри со стаканом замерла в воздухе на полпути.
— Вы могли бы этим воспользоваться, — серьёзно заметил он. — Ведь вы юрист, не так ли?
— Это ещё больше затрудняет все дело, — буркнул Кэмпион.
Кларри Грейс рассмеялся. У него была милейшая улыбка, когда он был чем-то действительно обрадован, и неприятная — для любезностей и профессиональных целей.
— Знаете, — неохотно начал он, — Рени я знаю с моих щенячьих лет, и ни разу она не вспоминала, что у неё есть племянник. Я должен был бы раньше о вас слышать. Нет сомнений, Рени — незаурядная женщина. — Он на минуту задумался, потом продолжил: — Не нужно ничего мне говорить, если не хотите. Все мы живём и даём жить другим. Это всегда было моим главным девизом. Я хочу сказать, что меня никогда ничто не могло удивить. В моей профессии нельзя себе этого позволить, и смею утверждать, в вашей тоже. Удивление слишком дорого обходится, вот что я имею в виду. Ведь ваш отец не был её братом, верно?
— Только в известном смысле, — пояснил Кэмпион, имея в виду без сомнения всеобщее братство людей.
— Прекрасно, — голос Кларри звучал восторженно. — Замечательно. Я этим воспользуюсь. Такому нельзя дать пропасть втуне. «В известном смысле…» Ну вы и шутник! Всех развеселили!
Внезапно его нервное возбуждение словно испарилось.
— Подкрепите свои силы, — он жестом указал на бутылку. До бцтылок они добраться не могут.
— Кто они?
— Семейка, те самые Пали-пропали, что живут наверху. Господу Боже, вы же не думаете, что Рени или я…или даже капин «простите-что-я-не-снял-перчаток», так мы его называем, стали бы возиться с химикалиями. Дорогой мой, даже имей мы для этого достаточно ловкости, нам не хватило бы запала, как говорят короли. Мы все порядочные люди. Знакомы с давних пор. Нет, наверняка это семейка Пали-Пропали. Но до пива им добраться слабо, вот эту бутылку ещё вообще не открывали.
Не желая терять лицо, Кэмпион выпил портера, который терпеть не мог.
— Я не считаю, что нужно опасаться случайного отравления, — несмело рискнул он. — Но хотелось бы знать факты. Месяц назад умерла некая старая женщина и полиция по только ей одной известной причине велит произвести эксгумацию.

Аллингхэм Марджери - Работа для гробовщика => читать книгу далее


Надеемся, что книга Работа для гробовщика автора Аллингхэм Марджери вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Работа для гробовщика своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Аллингхэм Марджери - Работа для гробовщика.
Ключевые слова страницы: Работа для гробовщика; Аллингхэм Марджери, скачать, читать, книга и бесплатно