Левое меню

Правое меню

 Можаев Борис Андреевич - В болоте 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

До сих пор никто не знает результатов лабораторных исследований. Следствие ещё не закончено. Нет, я не думаю, что кто-то из обитателей дома сейчас в опасности, я в этом просто убеждён. Если бы не полиция, вы даже не подумали бы о яде.
Кларри отставил пиво.
— Дорогой мой, ведь вы юрист. Не обижайтесь. И попросту не видите ситуацию с обычной точки зрения. Разумеется, всем нам грозит опасность. Среди нас убийца! Никого не повесили. И, кроме того, что со стариком — с её братом, ставшим первой жертвой? — своей крупной наманикюренной рукой он размахивал, как кием. — Умер в марте, правда? Теперь полиция выкопает и его. Это логично. Не сделай они этого, я бы им не простил.
Кэмпион был не слишком уверен, точно ли он отслеживает ход мыслей собеседника, но по крайней мере тон рассказа казался убедительным. Кларри, похоже, удовлетворила его молчаливая поддержка.
— Наверняка он окажется нафарширован каким-нибудь паскудством, — решительно заявил он, — как и его сестра. Говорю вам, тут замешана семейка ПалиПропали, такая у меня теория. Это просто бросается в глаза. Сами убедитесь.
Говорил он совершенно серьёзно. Кэмпион заворочался в кресле. Разговор начинал его утомлять.
— Насколько я знаю, они весьма эксцентричны, — буркнул он.
— Эксцентричны? — Кларри посмотрел на него и встал. Непонятно отчего он казался обиженным. — Господи, да они вовсе не эксцентричны. Они совершенно обычны и вполне на своём месте. Эксцентричны? Разве что чем-то эксцентричным счесть интеллигентность? Это очень приличная семья. Их отец был едва ли ни гением, профессором с множеством научных титулов.
Тут Кларри немного помолчал, потом заговорил снова.
— Мисс Рут пошла не в них. Она немного не в своём уме. Часто забывала, как её зовут, грезила и тому подобное. Может быть, ей казалось, что она невидима? По моему мнению, остальная семейка собралась, обговорила это дело и… — Он сделал выразительный жест. — Она до них не дотягивала.
Кэмпион довольно долго молчал, вглядываясь в собеседника, и в конце концов пришёл к выводу, что актёр говорил совершенно искренне.
— Когда можно встретить кого-то из них? — спросил он.
— Милый мой, если хочешь, можешь зайти к ним сейчас же, заметила Рени, появляясь из кухни с подносом в руках. — Выручи меня и отнеси это мисс Ивэн. Кто-то должен ведь это сделать. Кларри, ты сегодня займёшься мистером Лоуренсом. Отнеси ему воду, с остальным он сам справится.
Глава 5.
МЕЛКИЕ НЕПРИЯТНОСТИ.
Неуверенно поднимаясь по незнакомой лестнице, Кэмпион подумал, что мисс Ивэн даже для потенциальной отравительницы обладает очень странным вкусом. На небольшом подносе разместились: бокал желтоватого бульона, стакан горячей воды, второй стакан воды холодной, баночка с сахарным песком — или, может быть, с солью — чашка с чем-то отталкивающим, напоминающим протухшее яйцо всмятку, коробочка с надписью"эпсомская соль", и маленькая маслянистая бутылочка с неожиданной наклейкой «Парафин бытовой».
Внутри дом, судя по тому, что он успел увидеть, выглядел потрясающе.
Лестница чёрного дерева была спроектирована кем-то, кто поистине любил простоту, но не беспредельную, ибо время от времени видны были резные карточные черви, или может быть пики. Дорожки на ступенях не было. Вздымалась она на два этажа вдоль четырех сторон квадратной лестничной клетки и освещалась сверху единственной тусклой лампочкой, свисавшей с потолка в том месте, где когда-то явно красовалась люстра. На каждую площадку выходили попарно очень высокие двери.
Кэмпион хорошо знал, куда идти, потому что возбуждённая троица долго втолковывала ему это в кухне.
Осторожно ступая, он оказался поблизости от единственного окна, расположенного на первой площадке, и задержался, чтобы выглянуть наружу. В свете тусклого уличного фонаря различил контуры обширного дома, но когда взгляд его остановился на каком-то странном выступе, тот дрогнул.
Кэмпион замер, глаза его все больше привыкали к слабому освещению. Через минуту почти на одном уровне с ним показалась чья-то фигура, причём гораздо ближе, чем он рассчитывал: видимо прямо под окном находилось что-то вроде карниза, возможно, крыша подъезда.
На крыше этой была женщина. Он отчётливо видел её в свете фонаря и даже успел заметить элегантную белую шляпку с цветами и обёрнутый вокруг шеи ярко-красный шарф. Лица женщины видно не было.
Затаив дыхание, он слушал её шаги, сгорая от любопытства. Что она там делает? На кражу со взломом не стоило тратить времени. Кэмпион уже сделал было осторожные полшага вперёд, когда в окне замаячил силуэт. Потом снаружи долго долетал шум возни. Наконец после долгой паузы начала подниматься оконная рама.
Пришлось поспешно воспользоваться единственным имевшимся в распоряжении укрытием и присесть на второй ступеньке сверху, судорожно прижав поднос к массивной баллюстраде. Окно открывалось с трудом и оттуда, где он прятался, видно было медленно расширявшееся отверстие.
Вначале он увидел пару новеньких туфелек на очень высоких каблуках. Маленькая щуплая ручка, не слишком чистая, старательно установила их на подоконнике. Потом показались белая шляпка и платье в цветочек, старательно сложенное и перевязанное шарфом. Наконец на вершину этой пирамиды была водружена аккуратно свёрнутая пара чулок.
Кэмпион с огромным интересом ожидал дальнейшего развития событий. По опыту он знал, что причин, по которым люди входят к себе домой через окна, столь же разнообразны и многочисленны, как и те, по которым влюбляются, но впервые видел, чтобы кто-то перед этим раздевался.
Наконец появилась и владелица всего этого гардероба. Стройные ноги, на этот раз в грубых коричневых башмаках, показались на подоконнике, и бесшумно, что говорило о долгой тренировке, на площадку проскользнула юная девушка. Странная особа, выряженная в немодную шляпку того фасона, который только совершенно лишённый фантазии человек мог бы назвать"практичным". Серая и бесформенная, небрежно натянутая юбка болталась на тонкой талии, а жуткий свитер буро-зеленого колера лишь наполовину закрывал шафранового цвета блузку, которую вполне могла бы носить женщина раза в четыре крупнее и старше, чем девушка. Иссиня-чёрные волосы, по которым он тут же её узнал, снова были связаны в тугой пучок, но спереди беспорядочные космы спадали на лицо.
Итак, новая встреча с мисс Клитией Уайт, на этот раз переодевавшейся на крыше. Крепко сжав поднос, Кэмпион встал и любезно поинтересовался:
— Гуляем, да?
Он подозревал, что для неё это будет неожиданностью, но совсем не ожидал такого эффекта. Вначале она окаменела, потом вздрогнула, словно от удара пули. Такая реакция его напугала: Кэмпион решил, что она сейчас упадёт в обморок.
— Послушай, — торопливо заговорил он, — опусти голову и дыши глубже. Сейчас тебе станет лучше. Все в порядке, успокойся.
Громко втянув воздух, она нервно покосилась на запертые двери. Её страх на миг передался и ему. Приложив палец к губам, она вдруг схватила одежду и поспешно свернула её в большой бесформенный узел.
— Мне очень жаль, — шёпотом продолжал он. — Видимо, это очень важно, правда?
Швырнув узел за штору, девушка прислонилась к стене и лишь тогда взглянула ему прямо в лицо. Глаза у неё были большие и чёрные.
— Дело жизни и смерти, — коротко ответила она. — Что вы намерены делать?
В этот миг Кэмпион отдал себе отчёт в её необычайной привлекательности. Чарли Люк уже упоминал про это. Кларри тоже выказывал немалую заинтересованность. Это юное, неопытное создание излучало какие-то магнетические флюиды. Странно, ибо она не была красавицей, во всяком случае не в таком отталкивающем одеянии, но была полна жизни, женственности и интеллигентности.
— Знаешь, меня все это нисколько не интересует, — заметил он. — Положим, я ничего не видел, просто встретил тебя на лестнице.
Она не смогла скрыть облегчения и это ему напомнило, как она ещё молода.
— Я несу поднос мисс Ивэн, — сообщил он. — Она живёт на этом этаже, верно?
— Да. Дядюшка Лоуренс занимает кабинет внизу, у входных дверей. Потому… — она запнулась, но потом вызывающе заявила: — Потому я и не хочу его беспокоить. Вы, верно, племянник мисс Рапер? Она говорила, что вы должны приехать.
У неё был милый, очень чистый голос, довольно педантичное произношение не лишено приятности, но в тот момент оно больше говорило о её замешательстве.
В этот момент белая шляпка, помещённая на вершине компрометирующего узла, видимо, утратила равновесие, поскольку выкатилась из-за портьеры и замерла у её ног. Поспешно схватив её, девушка заметила усмешку Кэмпиона и покраснела.
— Милая шляпка, — похвалил он.
— Вы так думаете? — никто ещё не окидывал его столь испытующим взглядом. В её голосе звучало сомнение. — Я не раз сомневалась в этом. В себе, то есть. Люди так на меня таращились…Этого нельзя не заметить.
— Это шляпка для взрослой женщины, — Кэмпион избегал покровительственного тона, стараясь говорить как можно уважительнее.
— Да, — поспешно подтвердила она, — может быть, именно потому…
Девушка замялась, и он понял, что под влиянием минутного порыва она готова рассказать ему гораздо больше, но тут где-то в глубине дома громко хлопнула дверь. Далеко от них, но звук подействовал на неё, как удар судьбы: сгорбившись, она сделала скромную мину, шляпку спрятала за спину. Оба прислушались.
Первым заговорил Кэмпион.
— Я ничего никому не скажу, — повторил он, сам удивляясь, зачем ей нужны эти уверения. — Можешь на меня положиться. Я держу слово.
— Если обманете, я умру, — эти простые слова она произнесла с такой убеждённостью, что потрясла его. В них не было и тени шутки, только непоколебимая решимость.
Пока он задумчиво глядел на неё, девушка с неожиданной для такого неопытного создания грацией торопливо схватила свой узел и исчезла за одной из громадных дверей.
Кэмпион, крепко сжимая поднос, направился к цели своего путешествия. Его интерес к семейству Палинодов все нарастал. Постучал он в средние двери под аркой в нише, в том месте, где начинался новый пролёт лестницы. Двери были солидные, хорошо пригнанные, и очень напоминали двери в кабинет директора школы.
Едва он постучал, двери сразу распахнулись и он оказался лицом к лицу с элегантным невысоким мужчиной лет сорока в тёмном костюме. Незнакомец на приветствие Кэмпиона лишь нервно усмехнулся и подался в сторону.
— Прошу, — пригласил он. — Я уже ухожу. Позволю себе откланяться, мисс Палинод. Очень мило с вашей стороны, — буркнул он Кэмпиону, протиснулся мимо него и вышел, закрыв за собой двери. Кэмпион очутился внутри.
На миг он замялся, оглядываясь вокруг, чтобы найти женщину, хранившую молчание. Вначале даже подумал, что её нет. Комната была квадратная, по меньшей мере раза в три больше нормальной спальни. Очень высокая, с тремя окнами, она производила крайне унылое впечатление. Громоздкая тёмная мебель занимала почти всю площадь. В глубине справа стояла кровать с балдахином, а между нею и окном — концертный рояль. Но доминировала там атмосфера суровой сдержанности. Драпировок было немного и только один коврик у камина. На голых стенах — несколько литографий, таких же, как и снаружи — цвета сепии. Ещё там стояли три застеклённых шкафа с книгами, стол и огромное бюро с двойным рядом ящиков, на крышке которого стояла зажжённая лампа — единственный источник света в комнате. Так никого и не заметив, Кэмпион задумался, куда пристроить поднос, когда совсем рядом раздался голос:
— Прошу поставить сюда.
Теперь он сразу разглядел заговорившую женщину, к стыду своему осознав, что в полумраке принял её за разноцветный плед, брошенный на кресле. Это была крупная женщина с плоской грудью, в длинном халате, с головой, повязанной красной шалью; её морщинистое лицо, цветом не отличавшееся от шали, сливалось с ржаво-коричневой обивкой кресла.
Она даже не дрогнула. Никогда ещё он не видел столь неподвижного живого существа — разве что кроме крокодила. Однако глаза с мутными желтоватыми белками, которые сейчас устремились на него, искрились умом.
— На тот столик, — распорядилась она, но не потрудилась хотя бы показать его или придвинуть к себе. Голос был резкий, властный, свидетельствовавший о неплохом образовании. Пришлось послушаться.
Столик оказался стильной штучкой на трех стройных ножках. Кэмпион невольно запомнил все, что на нем было, хотя пока над этим и не задумывался. Там стояла пузатая ваза с изрядно запылёнными бессмертниками и два зелёных стаканчика с теми же высушенными цветами, затем тарелка с перевёрнутой формой для пудинга и маленькая старомодная чашечка без ручки с микроскопической порцией малинового джема. Все вместе взятое казалось неприятно липким.
Женщина позволила ему управиться с этим развалом и поставить поднос, даже не пытаясь помочь или заговорить; она лишь наблюдала за ним с дружелюбным интересом. Когда все было готово, Кэмпион усмехнулся — и услышал в ответ такое, что его ошеломило:
Пастух, ты весело играешь на свирели,
И песня льётся с дуновеньем ветерка;
Но простачок, пойми, такая беззаботность
Несовместима с твоей долей бедняка.
Глаза Кэмпиона блеснули. Не потому, что он был оскорблён названьем пастушка или даже простачка, хотя последнее казалось ему несколько неуместным, но так случилось, что не далее как предыдущим вечером он читал Джорджа Пилла в поисках заинтриговавшего его имени.
Судьба не льстит мне, добрый Палинод,
Рождён я для одних несчастий…
— "Рождён я для несчастья", — машинально поправила женщина, но явно была довольна, а может даже горда, и сразу стала не только человечнее, но и удивительно женственнее. Теперь она позволила красной шали сползти на плечи, открывая красивую седую голову со старательно уложенными волосами. — Так значит вы актёр, — сказала она. — Разумеется. Нужно было ожидать чего-то в этом роде. У мисс Рапер столько приятелей в театре… Но, — таинственно добавила она, — не из тех актёров, которых все знают. А теперь расскажите мне, как там дела у вашей братии, — жаргонное словцо она произнесла так, словно это была греческая цитата, памятью на которую она гордилась.
— Боюсь, что не смогу рассказать ничего любопытного, потому что давно не играю, — осторожно начал он.
— Ну, неважно, — бросила она, не глядя в его сторону, и достала маленький блокнот, исписанный мелким красивым почерком.
— А сейчас проверим, — протянула она, заглядывая в записи, — что вы мне принесли. Чашка молочного бульона? Так. Яйцо? Так. Горячая вода. Так. Холодная вода?. Так. Соль, сахар и…да, парафин. Отлично. Теперь я попрошу вас влить яйцо в бульон — вот так. Смелее, встряхните, но не разлейте, я не люблю грязных блюдец. Готово?
С детских лет никто не разговаривал с Кэмпионом столь повелительным тоном. Сделав, что приказано, он был удивлён, что у него при том слегка дрожали руки. Бурая жидкость приобрела небезопасный оттенок и на её поверхности появились какие-то подозрительные хлопья.
— А теперь сахар, — велела мисс Палинод. — Вот так, хорошо. Прошу подать мне чашку и подержать ложечку, но если вы все как следует размешали, она не понадобится. Теперь опустите ложечку в холодную воду, для того она тут и есть. Пачка может остаться там, возле холодной воды, и прошу поставить парафин возле самого камина. Это для моих обморожений.
— Для обморожений? — с сомнением переспросил он. На улице было довольно тепло.
— Для обморожений, которые начнут болеть в декабре, — терпеливо пояснила мисс Палинод. — Соответствующее лечение сейчас предупредит обморожения в декабре. Пожалуй, я вас приглашу на театральную вечеринку, которую устраиваю в следующий вторник. — Это было скорее утверждение, чем предложение, и времени на ответ она ему не оставила. — Может что-то пойдёт и вам на пользу, но ничего обещать не могу. В этом году в репертуарных театрах избыток актёров, да вы и сами знаете, — улыбка её была крайне любезна.
Кэмпион, деликатнейший из людей, стал испытывать непреодолимое желание — столь ему не свойственное — чтобы как-то объяснить своё присутствие. Но все-таки сдержался.
— Тут где-то поблизости есть театр? — рискнул он спросить.
— Разумеется. Театр Тесписа. У них там скромная, но работящая труппа. И несколько весьма талантливых актёров. Я хожу на каждый спектакль — за исключением тех пустышек, которые они вынуждены ставить, чтобы привлечь публику. Раз в месяц все приходят поболтать, и мы очень мило проводим время. — Она умолкла, и какая-то тень проползла по её лицу. — Я думаю, не стоит ли отложить ближайшую встречу. В доме такое замешательство…Наверное, вы слышали. Но мне почему-то кажется, что все может пройти как обычно. Единственная проблема — это проклятые репортёры, хотя боюсь, что они больше мешают брату, чем мне.
Своё отвратительное пойло она пила так шумно, словно считала, что имеет полное право на бестактность.
— Входя, я кажется, столкнулся с вашим братом… — при виде её возмущённой мины Кэмпион запнулся.
С трудом овладев собой, она с усмешкой возразила:
— О нет, это не Лоуренс. Лоуренс…он совершенно иной. Видите ли, одно из преимуществ этого дома в том, что не нужно выходить на улицу. Скорее улица приходит к нам. Мы тут живём так долго…
— Я слышал… — кивнул он. — Вероятно, все поставщики лично приходят к вам сюда…
— Поставщики приходят вниз, — с усмешкой поправила она. А люди, представляющие разные профессии, приходят сюда наверх. Как это увлекательно, вам не кажется? Я всегда думала, что стоит заинтересоваться темой социального неравенства — если бы не хроническая нехватка времени. Это был мистер Джеймс, директор нашего банка. Я всегда приглашаю его сюда, когда есть к нему какое-то дело. Ему это не доставляет хлопот — ведь живёт он над банком по ту сторону улицы.
Она умолкла, проницательно вглядываясь в него, спокойная и величественная. Его уважение к ней росло с каждой минутой. Если Чарли Люк был прав и она действительно осталась без гроша, её способность истязать прислугу была просто поразительной.
— Когда вы вошли, — заметила она, — я подумала было, не из репортёров ли вы. Они способны на все. Но как только вы подхватили мою цитату из Пила — сразу поняла, что ошиблась.
Кэмпиона не слишком убедил этот довод, но он ничего не ответил.
— Те мелкие неприятности, которые мы сейчас переживаем, торжественно продолжала она — привели к тому, что я стала задумываться над фактом чрезвычайного любопытства вульгарных обывателей. Разумеется, я употребляю это слово в его истинном, латинском значении. И намереваюсь когда-нибудь даже написать на эту тему исследование. Видите ли, меня заинтересовало, что чем люди выше происхождением или более образованны, тем меньше они проявляют любопытства. На первый взгляд это может показаться внутренне противоречивым, не так ли?
Из всех аспектов дела Палинодов именно этот совершенно ускользнул от внимания Кэмпиона, но он был избавлен от необходимости подыскивать ответ, поскольку двери вдруг распахнулись, с грохотом ударившись о стену, и на пороге показалась высокая нескладная фигура в очках с толстыми стёклами. Не было сомнений, что это брат мисс Ивэн. Высокий и костистый, как сестра, как и она крупноголовый, он казался куда более нервным и поражал выдающейся челюстью. Тёмные волосы, как и одежда, были запущены и нечисты, а тонкая шея, куда краснее лица, тонула в широком мягком воротничке расстёгнутой сорочки. К груди он прижимал, словно торя себе дорогу, толстенный том, из которого торчало множество бумажных закладок.
Взглянул он на Кэмпиона, как на случайно встреченного на улице прохожего, который показался вдруг знакомым, но убедившись в своей ошибке, миновал его, остановился перед мисс Ивэн и заговорил странным гнусавым голосом, похожим на гусиный гогот, столь неуверенным, словно им редко пользовались.
— Ты знаешь, что гелиотроп ещё не вернулся?
Казалось, он этим весьма расстроен. Кэмпион сначала не мог понять, о чем идёт речь, но вспомнил вдруг, что Клития Уайт родилась в море, или по крайней мере почти в море. Мифическая Клития была дочкой Океана. Ещё он вспомнил, что какая-то из дочерей бога морей была превращена в гелиотроп. Он не был в этом уверен, но все, казалось, говорит за то, что семейным прозвищем Клитии Уайт было «гелиотроп». Все это звучало слишком надуманно и литературно, но вполне правдоподобно.
В душе Кэмпион похвалил себя за сообразительность, когда мисс Ивэн спокойно ответила:
— Нет, я не знала. Это имеет какое-то значение?
— Конечно имеет, — в голосе Лоуренса звучало явное раздражение. — Или ты забыла о ландышах, которые нигде не растут?
Кэмпион пережил озарение. Ещё раз понял аллюзию. Она поспешно выскочила из позабытого закоулка его мозга.
Гроб её в тени позора,
Без цветов, венков, и тут
Даже ландыши весною
Рядом не растут.
Избегай дурных компаний…
«Ярмарка гоблинов» Кристины Росетти. Умная сестра предостерегает глупую, чтобы та не гуляла допоздна в сомнительной компании.
Лоуренс Палинод говорил вполне разумно, хотя и на странном жаргоне. Теперь Кэмпион понимал, как трудно было Чарли Люку собирать показания на этом странном зашифрованном языке, но испытал заметное облегчение. Если этот «семейный язык» Палинодов состоял из аллюзий на тему классики, хорошая память и объёмистый цитатник вполне могли ему помочь.
Мисс Ивэн рассеяла его заблуждения.
— Очень хорошо, — сказала она брату. — Ты теперь играешь роль кузена Каунтропа?
Сердце Кэмпиона замерло. В этом замечании он распознал шифр, не поддающийся расшифровке — семейные воспоминания.
Эффект её слов оказался неожиданным. Лоуренс явно удивился.
— Нет, ещё нет, но собираюсь сыграть, — ответил он и вышел из комнаты, оставив двери нараспашку.
Мисс Ивэн подала Кэмпиону чашку, явно для того, чтобы избежать необходимости нагнуться и поставить её самой. С того момента, как он вошёл в комнату, она не переменила позы. И он задумался, не прячет ли она что-нибудь за спиной. А ей даже не пришло в голову как-то поблагодарить его, или предложить сесть.
— Мой брат знает множество разных вещей, — заметила она, — И притом необычайно изобретателен. Это он в свободные минуты составляет всякие кроссворды для «Литературного еженедельника», хотя его настоящая работа, которая будет закончена через год — другой, касается истории короля Артура.
Брови Кэмпиона взлетели вверх. Так вот в чем дело! Разумеется, Лоуренс Палинод объяснялся вопросами из кроссвордов, временами добавляя семейные аллюзии. Интересно, все ли Палиноды так делают?
— Лоуренс, — продолжала мисс Ивэн, — всегда проявлял самые широкие интересы.
— К которым наверняка можно отнести и цветоводство, многозначительно добавил Кэмпион.
— Цветоводство? Ах, да, — она тихонько рассмеялась, поняв, что это намёк на гелиотроп и ландыши. — Собственно, и цветоводство тоже, но боюсь, только на бумаге.
Итак, их кажущаяся таинственность оказалась ненамеренной. Тем временем из коридора долетали какие-то не слишком приятные звуки. Двери на этот раз с грохотом захлопнулись и Лоуренс вновь оказался в комнате. Похоже, он опешил.
— Ты была права, — признал он. — Я должен был сыграть роль Каунтропа. При случае раздобыл это для тебя. Я всегда твердил, что чужой хлеб качеством не блещет.
Говоря это, он положил книжку на колени сестры, не глядя ей в глаза. Она крепко обняла его своими большими мягкими ладонями, причём явно казалась обеспокоенной.
— Разве теперь это имеет значение? — заметила она и добавила, чуть усмехнувшись, словно горьковатой шутке: — Хлеба сжаты…
Чужой хлеб…Чужое семя?.. Руфь… — принялся лихорадочно гадать Кэмпион. Да, речь идёт о мисс Рут Палинод или по крайней мере об останках бедной женщины, которые как раз находились в лаборатории сэра Добермана. Он снова стал прислушиваться в тот момент, когда Лоуренс вдруг тяжело вздохнул.
— Во всяком случае, я должен проверить. Ты позволишь? резко спросил он сестру. А когда отвернулся, стрельнул глазами из-за толстых стёкол в Кэмпиона, стоявшего в нескольких шагах, и вдруг, словно извиняясь за столь долгое пренебрежение, одарил его наимилейшей и стыдливейшей улыбкой. Потом вышел, беззвучно закрыв за собой двери.
Кэмпион переставил посуду на поднос, а когда склонился, чтобы его поднять, разглядел название книги, лежавшей на коленях мисс Ивэн и топорщившейся бумажными закладками.
Это был «Путеводитель по скачкам» Раффа.
Глава 6.
НОЧНАЯ ИСТОРИЯ
Кэмпион, внезапно вырванный из сна, сел, опершись на локоть.
— Сбоку, мой дорогой, есть выключатель, — услышал он тихий голос мисс Рапер. — Поверни его. У меня для тебя письмо.
Он включил свет, заметив, что часы на ночном столике показывают без четверти три, а подняв голову увидел посреди комнаты прекомичную фигуру. На ярко-розовую шёлковую пижаму был наброшен короткий плащ, на голове — кружевной чепец. Мисс Рапер прижимала к груди сифон с содовой, бутылку шотландского виски, опорожнённую до половины, и два высоких стакана. В пальцах она осторожно сжимала голубой конверт.
Письмо было написано на официальном полицейском бланке, крупными буквами, словно писал страшно спешивший школьник.
"Уважаемый сэр!
В отношении покойной Рут Палинод.
Заключение сэра Добермана было готово сегодня в 0.30. Во внутренних органах обнаружили две трети грамма хиосциамина в доставленной образце, что свидетельствует о приёме гораздо большей дозы, поданной, вероятно, в виде гидробромина хиосциамина, при этом неизвестно, был приём подкожным или оральным. Доза, используемая в медицине — от одной сотой до одной пятидесятой грамма.
В отношении покойного Эдварда Бон Хретиус Палинода. Планируется срочная эксгумация. Кладбище Бельведер, Норт Уилсович, в четыре часа утра. Приглашаю присутствовать, но никто не обидится, если вы не приедете.
Ч. Люк, уч. инсп. крим. пол."
Дважды перечитав текст, Кэмпион свернул письмо. Милый парень этот Чарли Люк. «Планируется срочная эксгумация…» Да, пусть проводят эксгумацию и пусть у них все пройдёт гладко.
В этот момент мисс Рапер подала ему стакан, до половины заполненный янтарной жидкостью.
— А это зачем? Чтобы успокоить мои нервы?
К изумлению Кэмпиона, рука его дрогнула.
— Надеюсь, не дурные вести? Письмо принёс полицейский, потому я подумала, что может быть это твои документы, а ты тут лежишь и не можешь дождаться…
— Мои что?
Она потупила глаза.
— Я подумала, что тебе нужны какие-то бумаги или что-то в этом роде, что может уберечь, если… если бы…
— Если бы меня отравили? — спросил он, усмехаясь.
— Ох, я говорю про виски, — заверила она, не поняв намёка. — За него могу ручаться. Бутылку я держу по замком. Ну что ж, теперь иначе нельзя. А теперь смотри — я пью.
Она удобнее устроилась в ногах его постели и отхлебнула изрядный глоток. Кэмпион цедил свою порцию медленно и с меньшим энтузиазмом. Он не слишком любил виски и вообще не имел привычки пить в постели, да ещё посреди ночи.
— Полицейский вас разбудил? — спросил он. — Мне так жаль…Причин для спешки вовсе не было.
— Нет, я ещё крутилась по хозяйству, — небрежно заметила она. — Хочу я с тобой поговорить. Во-первых, в том письме точно нет дурных вестей?
— Ничего, чего бы я не ждал, — любезно заверил он в полном соответствии с истиной. — Боюсь, вскоре мы узнаем, что мисс Рут была отравлена — вот и все.
— Разумеется, её отравили. Надеюсь, нас не для того разбудили, чтобы об этом уведомить, — спокойно заметила она. Хоть в этом у нас есть уверенность, мы же не дураки. А теперь послушай меня, я хочу кое-что рассказать. Я полностью на твоей стороне. Я тебе больше чем обязана и можешь на меня положиться. Я ничего не собираюсь скрывать. Слово даю.
Такого рода заверения могли бы показаться подозрительными у кого угодно, но в её устах звучали совершенно искренне. Маленькое птичье личико под забавным чепцом было очень серьёзным.
— Я в этом убеждён, — заверил он.
— Ох, бывают разные мелкие делишки, о которых человек старается не распространяться. Но я этого не сделаю. Теперь, когда мне удалось тебя сюда заманить, я буду честной до конца.
Он ласково ей улыбнулся.
— Тётушка, что же такое у тебя на совести? Может быть, та юная особа, что переодевается на крыше?
— На крыше? Так вот как делает эта мартышка! — Она была удивлена и вместе с тем у неё явно отлегло от сердца. — Я знала, что она где-то переодевается, потому что на прошлой неделе Кларри заметил её на Бейсутер Роад ужасно разодетую, и в тот же самый вечер я встретила её вернувшуюся в старом платье. Надеялась, она не совершала этого у кого-то на виду. По счастью она не из тех… Бедный ребёнок.
Было не совсем ясно, почему она жалеет Клитию.
— Вы её любите? — спросил он.
— Она ужасно милая, — улыбка пожилой женщины была сердечной и одновременно расстроенной. — Ей так достаётся! Эти старики совсем не понимают молодых девушек. Да и каким бы чудом научились понимать? Она по уши влюблена и напоминает мне распускающийся бутон. Где-то я такое читала, но где? Хочу сказать, что такие эпитеты не в моем стиле, но она как бутон розы: ещё колючий, но уже показался кусочек розовой сердцевины. Кларри уверяет, что этот парень очень ласков с ней. Даже боится прикоснуться.
— Он тоже очень молод, правда?
— Не так уж молод, ему девятнадцать. Высокий костлявый юнец в облегающем джемпере, в котором он смахивает на освежёванного кролика. Мне кажется, это он выбрал ей новый наряд по своему вкусу. Она, разумеется, за него заплатила. Но сама не смогла бы купить себе даже купального костюма. Судя по тому, что мне рассказывал Кларри, весь этот туалет должен был выдумать парень. — Она снова глотнула виски и захихикала. — Говорит, она выглядела очень комично. Наверняка множество оборок и все немного тесное. Ну да это их дело. Они катаются на мотоцикле.
— Где они познакомились?
— Бог её знает. Никогда о нем не говорит. Краснеет при звуке мотора и ей кажется, что никто ничего не замечает, Мисс Рапер запнулась. — Прекрасно помню, я тоже когда-то такая была, — заметила она с грустью, которая лишь прибавляла ей очарования. — А ты? О, ты слишком молод для воспоминаний, но и это в один прекрасный день придёт.
Сидя в постели со стаканом в руке, сознавая медленное течение поздних ночных часов, Кэмпион надеялся, что такой день не настанет. Потом она снова страстно заговорила, наклонившись вперёд.
— Мой милый, как я уже говорила, есть ещё одно небольшое дело, которое тянется уже давно, и я пришла к выводу, что нужно рассказать, чтобы для тебя это не стало неожиданностью…Да? — последняя реплика была обращена к двери, которая вдруг тихо отворилась. На пороге показалась щуплая фигура с армейской выправкой, одетая в элегантный, прекрасно сшитый голубой шлафрок со бранденбурами. На пороге в замешательстве стоял капитан Алистер Ситон. Он тут же принялся извиняться, пытаясь скрыть растерянность.
— Прошу простить меня, — чётко произносивший каждое слово голос звучал куда мощнее, чем ожидал Кэмпион. — Я как раз проходил мимо и заметил свет, но был уверен, что комната…гм…пуста.
— Перестань, — рассмеялась Рени, — просто ты учуял виски. Входи. Там есть стаканчик для зубной щётки.
Пришелец улыбнулся смущённо, но не без обаяния." — Он относится к ней, как к матери," — подумал Кэмпион и внимательнее взглянул на мисс Рапер. Та как раз наливала на два пальца виски — явно привычную порцию.
— Возьми, пожалуйста. Хорошо, что ты пришёл, сможешь подробно рассказать мистеру Кэмпиону, как заболела мисс Рут. Только один ты, кроме врача, видел её тогда. Говори потише. Нас тут и так хватает. Если ещё кто-то заявится, бутылки надолго не хватит.
Капитан поудобнее уселся в кресле тёмного дуба, формой напоминавшем какой-то нордический трон.
— Я её не убивал, — заявил он со стыдливой улыбкой, словно пытаясь обеспечить себе симпатии Кэмпиона.
— Ты её не знал, Альберт, — поспешно вмешалась Рени, словно пытаясь взять ситуацию в свои руки. — Она была крупной полной женщиной, самой крупной в семье, и не такой интеллигентной, как остальные. Знаю, что думает Кларри, но по-моему он ошибается.
— Жуткая была чудачка, — буркнул капитан Ситон поверх стакана и презрительно фыркнул, как кот.
— Во всяком случае, её убили не потому, — продолжала она, не обращая на них внимания. — Да, она всех раздражала, я это знаю, но не потому, что недостаточно интеллигентна. Бедная женщина была больна. Доктор сказал мне об этом за два месяца до её кончины. «Рени, если она не станет следить за собой, в два счета может схлопотать апоплексический удар, — говорил он мне, — и тогда у тебя с ней будет множество хлопот. Как с её братом.»
Кэмпион резко выпрямился.
— Но ведь мистер Эдвард умер от сердечного приступа.
— Так сказал врач, — в словах мисс Рапер звучало сомнение, отчасти предостережение, голову она склонила набок. — Но мы так и не знаем, что же произошло на самом деле. В тот день, перед смертью, мисс Рут очень рано вышла за покупками. Предыдущим вечером у них разыгрался какой-то скандал, — я слышала, как они кричали на неё в комнате Лоуренса. Никто её не видел до самого возвращения домой около половины первого. Я была в кухне, все разошлись, и капитан встретил её в холле. А теперь рассказывай ты, мой дорогой.
Капитан, слыша такие слова, прищурил глаз и выгнул тонкие губы.
— Я сразу понял, что её что-то мучает, — неторопливо начал он. — Трудно было этого не заметить. Представьте себе, она кричала.
— Кричала?
— Ну, очень громко говорила. — Сам он понизил голос, произнося эти слова. — Лицо багровое, размахивала руками и едва держалась на ногах. Поскольку я как раз оказался на месте, то, разумеется, сделал все, что было в моих силах. — Он задумчиво потянул виски. — Проводил её к тому коновалу, что живёт по соседству. Должно быть, мы вдвоём здорово смотрелись. Мне казалось, нас разглядывают из всех окон в городе. — Он рассмеялся, но в глазах его по-прежнему читалась обида.
— Вам досталось, но зато вы поступили благородно, — заметил Кэмпион.
— Я как раз хотела сказать то же самое, — с запалом подтвердила Рени. — Это было весьма благородно с его стороны. Даже не стал звать меня. Просто сделал все, что нужно. Это так похоже на него! Доктор оказался на месте, но ничем ей не помог.
— Нет-нет, дорогая моя, не совсем так это было, — бросив извиняющийся взгляд в сторону постели, капитан вернулся к прерванному рассказу. — Расскажу по порядку. Дело выглядело следующим образом: когда мы так шли по улице — я выглядел как полицейский, ведущий пьяную женщину, потому что она кричала в голос, — увидели нашего доктора, который как раз запирал двери своего кабинета. Около него стоял какойто парень, вдобавок заливавшийся слезами. Насколько я смог понять, они спешили роженице… — он умолк, и видно было, что сцена эта вновь встала у него перед глазами и что вспоминает он её с известным удовольствием.
— Ну вот, мы стояли у входа в кабинет доктора. Парень был совершенно беспомощен и только сжимал в руке свою зеленую шляпу, цветом очень подходившую к его лицу. Доктора явно встревожила информация, которую ему сообщил этот несчастный. Моя спутница была в весеннем костюме — чем-то вроде сари из мешка для сахара и фланелевой юбки, верно, Рени?
— Это наверняка были два платья, мой милый, а не юбка. Они все весьма странно одеваются. Они выше нарядов.
— О мисс Рут я бы так не сказал — кисло заметил капитан. — Когда она принялась расстёгивать множество заколок, ситуация стала критической. И притом она выкрикивала какие-то числа…
— Какие ещё числа? — спросил встревоженный Кэмпион.
— Ну, числа, и все. Она была семейной математической диковиной. Разве Рени ничего вам не говорила? Полиция все распрашивала меня, что она говорила. Но то, что я слышал, звучало как математические головоломки. Видите ли, она тогда была не в состоянии чётко выговаривать слова. Я потому и понял, что она тяжело заболела, а не сошла с ума.
— Врач должен был впустить её в кабинет, — заявила Рени. — Знаю, он человек очень занятый, но все же…
— Прекрасно вас понимаю, — капитан Ситон упорно старался быть беспристрастным. — Признаюсь, тогда я счёл его поведение необычным, но и сам чертовски нервничал. Нет, он просто знал, что больная совсем близко от дома, и собственно, не все ли равно, где произошёл приступ, который он предсказывал? Внимательно взглянув на неё, он сказал мне:"-О, Боже, вот оно. Скорее отведите её в её комнату и прикройте пледом. Я приду сразу, как только смогу."
Не забывайте, — добавил капитан со своей привычной иронической улыбкой, обращаясь к Кэмпиону, — что тот заплаканный парень, на добрый фут выше нас обоих и минимум лет на тридцать моложе, ясно дал понять, что врач пойдёт с ним, а не с нами. Насколько я помню, он заявил это весьма решительно. Вот потому мы решили не спорить и я проводил домой свою шатающуюся красотку, у которой уже и пена на губах появилась. В комнате я усадил её на единственное кресло, где не лежали книги, набросил сверху кучу старой одежды и побежал в кухню за Рени.
— Где перевернул кастрюлю, которую я только поставила на плиту, а я пошла к ней, — вмешалась мисс Рапер, ласково улыбаясь капитану. — Все-таки ты чудесный парень.
— Что бы обо мне люди не говорили, — закончил за неё капитан, подмигнул и довольно расхохотался.
— Лучше выпей и не напрашивайся на комплименты, — укорила Рени. — Мне вначале показалось, что она дремлет. Дыхание её мне не слишком понравилось, но я знала, что вскоре придёт доктор и подумала, что лучше ей отдохнуть. Прикрыла бедняжку ещё одним пледом и вышла.
Капитан со вздохом выцедил последние капли.
— Когда к ней заглянули ещё раз, она уже была одной ногой на том свете, — пояснил он. — Никаких хлопот. Для всех, кроме меня, разумеется.
— Ох, не говори так, это ужасно звучит! — розовые бантики на чепце мисс Рапер дрогнули. — Я встретила мисс Ивэн, которая как раз входила в дом, и мы вместе пошли наверх. Было часа два пополудни. Мисс Рут все ещё спала, но ужасно стонала.
— Мисс Ивэн вам помогла? — поинтересовался Кэмпион.
Рени посмотрела ему прямо в глаза.
— Ну нет. То есть ровно настолько, сколько можно было от неё ожидать. Что-то сказала сестре, но когда та не отозвалась, огляделась, взяла какую-то книжку с полки, некоторое время её листала и наконец сказала, чтобы я послала кого-нибудь за врачом, как будто я сама об этом не подумала.
— Когда врач пришёл?
— Где-то около трех. После родов ему ещё пришлось зайти домой. Мне он сказал, чтобы умыться, но я думаю, что пришлось объяснять жене причину опоздания на ланч. Мисс Рут тогда уже была мертва.
Некоторое время стояла тишина, наконец капитан заговорил:
— Врач констатировал смерть. Разумеется, он ничего не заподозрил. Трудно его винить.
— Но ведь кто-то это сделал! — заметил Кэмпион и был немало удивлён, что оба тут же стали оправдываться.
— Люди всегда любят позлословить, — заявила Рени, словно он её обвинял. — Такова людская натура. Всякая внезапная смерть вызывает слухи. «— Что-то быстро она загнулась, а? — и тут же добавят: — Тебя это не удивляет?» Или:" — Для тебя-то это облегчение!" Тошнит от этих сплетён. — Кровь прихлынула к её лицу, глаза гневно сверкали.
Капитан встал и поставил стакан на место. Щеки его раскраснелись.
— Во всяком случае, не я убил эту чёртову бабу, — заявил он со сдержанной язвительностью. — Разумеется, я с ней ругался, признаюсь, и по-прежнему считаю, что имел на это право, но не я её убил!
— Тише! — Рени старалась успокоить отставного вояку всей силой своего авторитета. — Весь дом поднимешь на ноги, дорогой. Мы знаем, что не ты.
Капитан, уже взявший себя в руки, прямой и стройный в нарядном шлафроке a la Эдуард YII, поклонился вначале ей, потом Кэмпиону, и даже у него это выглядело театрально.
— Спокойной ночи, — любезно распрощался он. — Сердечно благодарен.
Хозяйка заперла за ним двери, потом заметила:
— Старый олух. Теперь, когда дела приняли такой оборот, живёт в постоянном напряжении, и одна рюмка может вывести его из равновесия, — она запнулась и с сомнением уставилась на своего мнимого племянника. — Речь шла о комнате. Старики — они как дети. И ужасно завистливы. Когда мы въехали сюда, я дала ему приличную комнату, которую хотела получить Рут. Та утверждала, что в детстве это была её комната, а когда убедилась, что ничего от меня не добьётся, начала его терроризировать. Только и всего. Правда, я не вру. Это слишком глупо, — она взглянула на него с таким виноватым видом, что Кэмпион рассмеялся.
— Слишком долго все это тянулось, — признала она. — Все то время, пока мы тут жили. Свара затухала, потом вспыхивала вновь, и все начиналось сначала. Сам прекрасно знаешь, как бывает. Но хотя он и высказывался о ней не в лучшем духе, но первый поспешил на помощь, когда заметил, что с ней в самом деле что-то случилось. Такой уж он есть. Очень порядочный, добрый человек, если узнать его ближе. Головой за него ручаюсь.
— В этом я уверен, — согласился он. — Но это и есть та великая тайна, в которой вы мне собирались сознаться?
— Что-что? Мы с капитаном? — Откинув голову назад, Рени от всей души расхохоталась.
— Дорогой мой, — отсмеявшись, вздохнула она, — мы живём под одной крышей тридцать лет. И не нужно быть детективом, чтобы искать тут какой-то секрет. Скорее нужна машина времени. Нет, я хотела рассказать о тайнике с гробами.
Сонный Кэмпион был донельзя поражён.
— Что-что? — переспросил он.
— Быть может, речь идёт совсем не о гробах, — мисс Рапер влила примерно с ложку спиртного в свой стакан, добавила немного воды (как подобает даме) и неутомимо продолжала: — Во всяком случае, что-то в этом роде.
— О трупах? — предположил он.
— Ох, котик, нет. — Голос её звучал виновато. — Может попросту о досках или о тех жутких крестах, которые они ставят. Я никогда не заглядывала внутрь. Не было случая. Видишь ли, они всегда приходят ночью.
Кэмпион приподнялся на локте.
— Может, вы наконец поясните, о чем идёт речь.
— Я и пытаюсь, — в голосе её явно звучал укор. — Я сдала один из подвалов — тот маленький, который выходит к подъезду — хотя и находится, собственно, позади дома — мистеру Боулсу, похоронных дел мастеру. Он просил меня как о большой услуге, а я не решилась отказать, потому что всегда лучше не ссориться с людьми этой профессии. Я не права?
— На случай, если вдруг понадобятся срочные похороны, да? Это ведь ваше дело. Когда это было?
— Ох, давно. Во всяком случае, несколько месяцев назад. Он очень спокойный съёмщик. Никогда не доставляет хлопот. Но я подумала, что ты можешь когда-нибудь заметить, что подвал заперт, откроешь его и начнёшь гадать, мои ли это вещи. — Рени была совершенно серьёзна, большие круглые глаза смотрели ласково. — Кстати, на него и его сына вы можете взглянуть сегодня ночью, там, внизу, — закончила она.
— Они там?
— Если нет, то скоро будут. Он заходил ко мне, когда вы отправились к мисс Ивэн, предупредить, чтобы я не пугалась, если услышу какой-нибудь шум между тремя и четырьмя утра. Весьма любезный человек, со старомодными манерами.
Кэмпион её уже не слушал. Чарли Люк совершенно однозначно заявил, что эксгумация Эдварда Палинода должна состояться в четыре утра на кладбище Уилсвич. И он стал уже сомневаться, не снится ли все это, когда вдруг объяснение пришло само.
— Конечно, они его не хоронили, — триумфально заявил он.
— Разумеется, фирма «Боулс и сын» его не хоронила. — Рени казалась обеспокоенной. — С этим были проблемы. Мистер Эдвард в своём завещании дал весьма безрассудное указание. Его не интересовало, заденет ли он чьи-то чувства. Мёртвые на такие вещи внимания не обращают. Но написано было чёрным по белому: «Проведя немало унылых ночей в отвратительном подвале, вслушиваясь в звуки зенитных орудий и вражеских бомб, вместе с Боулсом, который все время меня разглядывал, примеряя в воображении к одному из своих безвкусных гробов, предназначенных для пушечного мяса, заявляю, что если я умру раньше него, не желаю, чтобы моё тело хоронил он или кто угодно ещё из их гнусной фирмы.» — Это темпераментно зачитанное заявление было завершено патетическим жестом. — Звучит прямо как текст роли, — заметила она. — И притом так подло…
— Нужно признать, в характере ему не откажешь, — заметил Кэмпион.
— Надутый старый идиот, — убеждённо возразила она. — Полон был невероятных идей, но дурное воспитание и в могиле сказывается. Этот недотёпа спустил капитал всей семьи. Вот, теперь ты все знаешь, мой дорогой. Если услышишь какой-то шум, значит они пришли.
— У меня не будет ни малейших сомнений, — заверил Кэмпион и встал с постели, чтобы накинуть халат.
— Пойдём посмотрим? — она была явно возбуждена.
Ему пришло в голову, что с самого начала Рени так и собиралась сделать.
— Никогда не любила подглядывать, — убеждённо заверила она, — поскольку не было повода, и к тому же из моей комнаты много не увидишь. Последний раз они тут были месяца три-четыре назад.
В дверях Кэмпион задержался.
— А что с Кокердейлом? — спросил он.
— Ох, не волнуйтесь, он спит в кухне.
— Что-что?
— Слушай, Альберт, — она произнесла его имя со своего рода вызовом, что он тут же почувствовал. — Не будь глупым и не пытайся навредить бедняге. Это была моя идея. Не хотелось, чтобы он наткнулся на Боулса. «— Все дома, — сказала я, — а вам поручили стеречь тех, кто дома. Приходите и посидите в тепле, в удобном кресле». Разумеется, он меня послушался. Ведь я ничего плохого не сделала, да?
— Ну да, только деморализовали порядочного полицейского, — недовольно протянул Кэмпион. — Ладно, пошли, проводите меня.
Они миновали широкий коридор, потом спустились по ступеням. В доме царила тишина. Семейство Палинодов спало, как и жило — в абсолютном равнодушии ко всему, что его не касалось. Долетавший из одной комнаты громогласный храп напомнил Кэмпиону, что источник гнусавого голоса Лоуренса надлежало бы искать в аденоидах.
На первом этаже мисс Рапер остановилась. Кэмпион тоже остановился, но его внимание привлёк не шум, а запах. Из подвала сочилась тонкая струя отвратительной вони. Втянув поглубже воздух, он с трудом сдержал кашель.
— Господи Боже, это что такое?
— О, ничего страшного, она просто готовит, — хозяйка сознательно пыталась обратить все в шутку. — Слышите?
Только теперь он расслышал какой-то шум, весьма отдалённый и приглушённый, напоминавший грохот пустых деревянных ящиков.
Хотя долетавшие из подвала запахи ничем не напоминали морг, сочетание их с грохотом казалось необычным. Он даже вздрогнул, когда Рени коснулась его локтя.
— Теперь, — шепнула она, — пойдём в гостиную. Там есть окно прямо над входом в подвал. Держись поближе ко мне.
Бесшумно распахнув дверь гостиной, они оказались в большой и мрачной комнате, слабо освещённой светом фонаря в дальнем конце Эпрон Стрит.
Окно с аркой, занимавшее большую часть фронтальной стены, вверху было прикрыто венецианскими жалюзи. Теперь шум слышался гораздо отчётливее и, замерев, они заметили за окном блики света.
Кэмпион осторожно пробрался через нагромождение мебели и заглянул поверх последнего барьера — им были несколько пустых кадок для папоротников, прикрученных проволокой к жардиньерке.
Вдруг за окном показался гроб. Он качался, кто-то подавал его снизу, проталкивая в открытый люк подвала. Рени затаила дыхание в немом крике, и в этот момент Кэмпион включил электрический фонарь, которым до тех пор из соображений осторожности не собирался пользоваться.
Широкий белый луч, словно прожектор, осветил деревянный ящик. Унылость безголового силуэта ещё усиливалась гладкостью чёрного дерева, которое сверкало, словно рояль, широкий, благородный, блиставший фурнитурой.
Брезент, покрывавший гроб, упал, и они увидели бронзовую табличку с именем. Литеры были столь отчётливы, что буквально кричали:
Эдвард Бон Кретьен Палинод родился 4 сентября 1983 скончался 2 марта 1946
В тишине большой пустой комнаты они замерли, всматриваясь в гроб, пока тот, медленно повернувшись, не исчез из виду, а из узкого окна подвала не долетел отзвук шагов.
Глава 7.
ОПЫТНЫЙ ПОХОРОННЫЙ ДЕЛ МАСТЕР
Лицо широкое и розовое, как копчёный окорок, взирало на Кэмпиона из подвального люка. В свете электрического фонаря он разглядел коренастого мужчину с широкими плечами, мощной грудной клеткой и солидным животом. Из-под строгого чёрного котелка торчали седые курчавые волосы, а тяжёлые подбородки покоились на затёртом воротничке. В целом незнакомец походил на новенькое мраморное надгробие.
— Добрый вечер, сэр, — голос звучал энергично и уважительно, но в нем слышалось и подозрение. — Надеюсь, мы не помешали?
— Ерунда, все в порядке, — буркнул Кэмпион. — Что вы делаете? Забираете товар?
Дружеская улыбка обнажила широкие белые зубы.
— Не совсем, сэр, не совсем, хотя до известной степени вы правы. Все в порядке, все чисто…
— Как стёклышко? — подсказал Кэмпион.
— Нет, сэр, я бы сказал, чист перед законом. Я имею честь разговаривать с мистером Кэмпионом? Джесси Боулс к вашим услугам в любое время дня и ночи. А это мой сын Роули.
— Да, папа? — В круге света показалось другое лицо. Волосы Боулса — младшего были чёрными, а лицо более насторожённым, но в целом более убедительной копии отца Кэмпиону никогда не приходилось видеть. Пройдёт ещё немного времени, и отец с сыном станут неразличимы — в этом он был уверен.
Воцарилась напряжённая тишина.
— Мы его забираем, — неожиданно сообщил Боулс-старший. Видите ли, я снимаю у мисс Рапер подвал и держал его тут месяц, если не больше. Но теперь и полиция тут, и вообще… Я и решил забрать его в контору. Там он будет эффектно смотреться. Вы как джентльмен, и не новичок в таких делах, можете это понять.
Кэмпион отметил, что Боулс говорит о гробе с большим уважением.
— Он действительно здорово выглядит, — осторожно согласился он.
— Так оно и есть, можете мне поверить, — гордо заявил Джесси. — Заказная работа. Категория «люкс». Мы с сыном называем его «Куин Мери». Не преувеличу, если скажу, что любой джентльмен, если он в самом деле джентльмен, был бы счастлив лежать в таком великолепии. Словно ехать на тот свет в солидной карете. Я всегда говорю тем, кто спрашивает: если делать что-то навсегда, нужно делать как следует.
При этих словах его голубые глаза невинно блеснули.
— Очень жаль, что люди так наплевательски к этому относятся. Надо бы наслаждаться видом столь изящного изделия, но куда там… Их, видите-ли, это смущает, потому мне приходится выносить его украдкой, когда никого нет поблизости.
1 2 3 4 5 6 7 8