Левое меню

Правое меню

 Макдональд Росс - Встретимся в морге (Испытание злом) 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Уилсон Жаклин

Двойняшки


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Двойняшки автора, которого зовут Уилсон Жаклин. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Двойняшки в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Уилсон Жаклин - Двойняшки, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Двойняшки равен 711.48 KB

Уилсон Жаклин - Двойняшки - скачать бесплатно электронную книгу



, OCR, SpellCheck: Глюк Файнридера, 2007
«Двойняшки»: ЗАО «РОСМЭН-ПРЕСС; МОСКВА ; 2006
Аннотация
Аннотация издательства:
Спрашивается, что хорошего в жизни двойняшек? Да всё! Можно говорить одновременно, приводя в трепет слабонервных. Годы тренировок, пара условных сигналов — и шок обеспечен. Можно вдвоём вести дневник. Правда, всякая писанина — это больше по части моей сестры-двойняшки Гарнет. А я считаю, куда интереснее стать звёздами супер-пупер-сериала о школьной жизни и греться в лучах славы. Но Гарнет вбила себе в голову, что у неё нет актёрского таланта. Может, она просто не понимает своего счастья? То есть нашего счастья…
Жаклин Уилсон (Jacqueline Wilson)
ДВОЙНЯШКИ (DOUBLE ACT)
Перевод с английского И. Шишковой
Глава первая
M ы двойняшки. Меня зовут Руби, а мою сестру — Гарнет.
Мы похожи как две капли воды, и мало кто умеет нас различать. Ну конечно, пока не раскроем рот — меня не остановишь, а Гарнет больше помалкивает.
Потому что мне никто слова не даёт сказать.
Мы одного роста и веса. Я прожорливее Гарнет. Люблю конфеты и солёности. Как-то за день съела тринадцать пакетиков картофельных чипсов с уксусным ароматом.
В картошке-фри тоже обожаю соль и уксус. Это моя слабость. Хрум-хрум, ням-ням — только её и видели. Потом, правда, приходится просить у Гарнет. Она не против.
Я бы этого не сказала!
Я не толстею, потому что больше двигаюсь. Терпеть не могу сидеть на одном месте. Гарнет, ссутулившись, часами может читать книжку, а мне неймётся, и я сразу начинаю ёрзать.
Вообще-то мы обе хорошо бегаем. На последних школьных соревнованиях обогнали всех, даже мальчишек, и пришли к финишу первыми. Ну, откровенно говоря, сначала прибежала я, а за мной — Гарнет. Ничего удивительного — всё-таки я старшая!
Нам по десять лет. Я была активным младенцем и первой появилась на свет. Гарнет вылезла вслед за мной.
Мы живём с папой и бабушкой.
За завтраком папа нас плохо различает, потому что никак не может проснуться — у него глаза не открываются. Он торопливо выпивает кофе, быстро одевается и пулей вылетает из дома, чтобы не опоздать на поезд. Папа ненавидит свою работу в лондонском офисе и возвращается домой измочаленным. К тому времени ему уже удаётся нас различить — вечером оно легче.
У меня из косичек выбиваются непослушные пряди, а на майке появляются пятна. Гарнет же всегда остаётся чистой, как стёклышко или как новая булавочка.
Так говорит наша бабушка — у неё к кофте приколото множество булавок. Если хочешь пообниматься, будь осторожней! Иногда булавки торчат у бабушки даже изо рта — привычка осталась с тех времён, когда она была портнихой и работала в модном бутике — дни напролёт шила, примётывала и заглаживала складки. А потом, после…
В общем, бабушке пришлось с нами сидеть, поэтому она стала брать заказы для частных клиентов на дом. Главным образом к ней приходили очень полные дамы, которые мечтали одеваться по последней моде. Мы с Гарнет покатывались со смеху, наблюдая, как в ожидании примерки они стоят в нижнем белье.
Бабушка и нас обшивала. Ужас, да и только! Мало того, что она отстала от жизни и заставляла носить косички, — над нашими платьями потешалась вся школа, хотя некоторые мамаши умилялись и говорили, что мы точно с картинки.
Скучно носить платья с оборками летом и уродливые юбки-гофре зимой. Бабушка не только шила для нас, но и вязала — кусачие ангорские безрукавки и в тон к ним тёплые свитера и кофты. Короче говоря, комплекты-двойки для двойняшек. Можете себе представить, как по-дурацки смотрелись несчастные двойняшки в этих двойках!
Потом у бабушки обострился артрит. Вечно её донимали суставы, щемило бедро или ныло колено. Вскоре здоровье стало совсем никуда, и, когда приходилось садиться или подниматься, бабушка морщилась от боли. Распухшие пальцы не слушались, и работать было всё труднее.
Сейчас бабушка уже не может шить. Очень жаль, потому что она любила свою профессию. Но мы от этого только ВЫИГРАЛИ — теперь мы вынуждены носить готовую одежду. Бабушке тяжело ездить на автобусе в город, и мы сами выбираем себе обновки.
Ну, в общем… Руби выбирает.
Мне поручают покупать одежду для нас обеих: майки, колготки, джинсы… Конечно, одинаковые! Нам по-прежнему нравится, что мы двойняшки, но кому же не хочется нормально выглядеть?!
По-моему, наша семья не похожа на обычные семьи, о которых пишут в книжках. Мы очень много читаем, а папа — больше всех. Он покупает книги на распродажах, аукционах и в букинистических магазинах — не только новые, но и старые, пыльные тома. В огромном количестве! Ставить их некуда. Полки ломятся. Даже пола нам не хватает. В каждой комнате — горы книг. Их нужно очень аккуратно, зигзагом, обходить, а то начнётся книготрясение. Если вас угораздило попасть под лавину из пятидесяти, а то и ста томов в твёрдых переплётах — в следующий раз вы любой ценой постараетесь этого избежать.
На втором этаже тоже полно коробок с книгами, которые папа ещё не прочитал. Иногда, чтобы добраться до такого жизненно важного места, как, например, туалет, приходится через них переползать.
Бабушка вечно стонет, что половицы не выдержат тяжести. Они и в самом деле поскрипывают. Папа испуганно с ней соглашается — глупо держать дома тонны книг — и иногда, когда наличных денег не хватает, погружает несколько коробок в нашу старую машину и везёт в букинистический магазин, где почти всегда их сбывает, но взамен обязательно покупает кипу новых по низкой цене. Ему трудно устоять — слишком велик соблазн…
Бабушка снова на него нападает. Папа расстраивается, но, когда он привозит ей с блошиного рынка огромный мешок любовных историй, по которым снимают популярные сериалы, бабушка сменяет гнев на милость. Она обожает сидеть в своём любимом кресле, обложившись кучей подушек и подставив под маленькие ножки скамеечку. Рядом всегда лежит коробка шоколадных конфет, а на коленях — увлекательный любовный роман. Иногда в бабушкиных книгах много говорится о сексе, и, если мы с Гарнет пытаемся читать, стоя у неё за спиной, она нас прогоняет — не дай бог наткнёмся на то, что нам ещё рано знать. Ха-ха! Мы уже давным-давно в курсе!
Папа читает большие, толстые книги, но не современную литературу, а классику: Чарльза Диккенса и Томаса Харди. Если мы туда заглядываем, то не понимаем, что он в них нашёл, но папе нравится. Он обожает старинные приключенческие романы для мальчиков, в которых персонажи ходят в коротких штанах и твердят, как дураки: "Послушай, старина! Первоклассно! Превосходно!"
Гарнет тоже любит старые книжки: "Маленьких женщин", "Что делала Кейти" и все произведения Э. Несбит. Она готова без конца перечитывать повести про двойняшек: "Близнецы в школе Сент-Клер" и "Близнецы из чудесной долины". Я тоже их читала — подумаешь, невидаль! Гораздо больше мне нравятся правдивые истории о бурной жизни знаменитостей, актёров и актрис. Пропускаю нудную галиматью и запоминаю самое интересное: как они работают на телевидении, снимаются в фильмах… их фотографии мелькают во всех газетах… До чего же здорово быть популярным!
Когда-нибудь мы обязательно прославимся. Можете в этом не сомневаться! Я уже начала писать историю нашей жизни. Странно, обычно Гарнет любит сочинять, и почерку неё гораздо лучше. Поэтому я часто заставляю её делать вместо себя уроки. Она не возражает.
Неправда!
Как-то раз я рылась в одной коробке на чердаке и на самом её дне нашла чудную книгу в кожаном переплёте — бордовую, с рубиновым отливом… Толстую-претолстую! На ней красовалось название, написанное золотыми буквами: РАСХОДЫ. Я думала, это заглавие, но когда её открыла, увидела чистые страницы.
Поинтересовалась у папы, куда исчезло содержание, и он объяснил, что это вовсе не обычная книга, а бухгалтерская — в неё вы записываете всё, что купили, то есть отчитываетесь о расходах.
— Только вот я с бухгалтерией не в ладах. Когда много трачу, сразу начинает мучить совесть, — говорит папа. — В общем, двойняшки, можете взять книгу себе и что-нибудь в неё записывать!
Вот я и пишу.
А я нет.
Нет, пишешь — я тебе всё время даю пописать, когда подходит очередь. И пишу не только о себе — я пишу о нас! Короче, отчитываюсь за нас обеих. Эй, Гарнет, возьми-ка словарь и посмотри слово "отчёт".
Отчёт — письменный или устный доклад, описание, пересказ какого-либо события, случая и т. д.
В эту минуту в нашей жизни не происходит ничего особенного, но, может быть, скоро нам улыбнётся удача, исполнятся мечты, и мы станем актрисами.
Не хочу быть актрисой!
Хватит ныть, Гарнет! Ну конечно, хочешь! (Иногда Гарнет вдруг начинает прибедняться — не верит, что из нас выйдут знаменитые кинозвёзды, но я ей постоянно внушаю: единственное, чего нам не хватает, — это УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ. Она продолжает канючить, что не желает быть кинозвездой. Тоже мне комплексы! Ни за что не поверю! Кому придёт в голову страдать от ежедневных променадов перед камерами и шикарных вечеринок со звёздными друзьями?!)
Поселимся в роскошном высотном доме — в каждой комнате будет полно цветов, горы коробок с шоколадными конфетами, ешь — не хочу! Нарядимся в рубиново-красные парчовые платья, подберём украшения с рубинами — ладно, ладно, Гарнет, можешь нацепить гранаты, только, конечно, они не такие дорогие, драгоценные и сверкающие, как рубины, да?
Ты не это хотела сказать?
Ну, а что тогда? Ладно, пиши — твоя очередь. Пожалуйста! Ну же, не тяни кота за хвост! Можешь рассказать о себе!
Не знаю, что писать.
Не привыкла рассуждать о себе. Всегда только о нас, хотя обожаю сочинять. Я немножко рассердилась на Руби, когда она нашла эту красивую книгу и начала в ней царапать разную ерунду. Думала, будем писать в ней пьесы, потому что с раннего детства любим выдумывать игры. Притворяемся разными персонажами и сочиняем истории — сами в них верим и потому путаем вымысел с действительностью. Я и сейчас ими живу, но Руби лодырничает и не хочет со мной играть. Она не любит репетировать, ей больше нравится придумывать новые сюжеты. До неё не доходит, что сочинительство — тяжкий труд. Если будешь постоянно придумывать новое, скоро забудешь старое. Я хочу всё аккуратно переписать, чтобы сохранить.
Обожаю сочинять пьесы, а потом их разыгрывать, особенно когда мы вдвоём с Руби: никто нам не мешает, и мы представляем, что это было на самом деле, но играть на настоящей сцене — это не по мне.
Ещё в начальной школе, на рождественском утреннике, мы с Руби были овечками-двойняшками, и мне до сих пор страшно об этом вспомнить — самый ужасный день в моей жизни…
Нет, конечно, не самый плохой.
Самый плохой был, когда…
Эй, не пиши о грустном! Я тебе не разрешаю! Это снова я, Руби. Гарнет только что рассердилась и ушла, потому что я случайно её чуть-чуть поцарапала, когда вырывала ручку. Ведь по-хорошему её попросила! И теперь моя очередь. Близнецы обязаны уступать друг другу.
Она написала чепуху. К чему записывать пьесы в книгу? Их нужно ставить. И Гарнет обязательно должна пойти в актрисы, потому что мы всегда об этом мечтали. А на пути к успеху можно сняться в рекламе и телевизионных играх. Двойняшки — ведущие! Вы когда-нибудь слышали о таком?!
Гарнет не должна отказываться от славы из-за одного неудачного выступления в роли овцы, когда мы были маленькими.
В тот день она сильно перенервничала и случайно описалась. Прямо на сцене, перед всеми! Подумаешь! Кому какое дело?! Не понимаю, почему её всегда кидает в жар, если я об этом заговариваю? Наоборот, ей по роли было положено, потому что в жизни настоящие овцы именно так и поступают. Не жмутся, не терпят в овчарне, скрестив задние ноги, а откликаются на зов природы. И Гарнет последовала их примеру. Все решили, что это очень смешно. Только сестре было не до смеха.
Пора идти. Чую запах воскресного обеда. Ростбиф, запечённый с клёцками! Не обуза для моего толстого пуза!
Руби! Противный поросёнок! Рассказала про мой конфуз с овцой!
Слушай, ты первая начала! Сама про него вспомнила!
Да, но я не сказала, что было на самом деле! Это одно из моих тайных, неприятных и унизительных воспоминаний, а ты рассказала, Руби!
Не рассказала — написала, и эта бухгалтерская книга предназначена не для чужих глаз, а только для нас. Можем писать в ней что угодно. Все наши секреты!
Да, но о своих секретах ты почему-то помалкиваешь! Только о моём написала!
Ладно, хватит волноваться из-за пустяков! Пойдём лучше поедим! Умираю с голоду!
Бабушка расстроена, потому что папа до сих пор не вернулся с блошиного рынка. Она держит его обед в духовке, чтобы он не остыл. Все клёцки расползлись и размокли.
Как одна глупая двойняшка. Пошли! Бабушка зовёт.
Папа давным-давно должен был вернуться. С ним ничего не случилось?
Конечно, нет! Вечно ты волнуешься понапрасну! Просто он наверняка скупил целый магазин и теперь пытается засунуть книги в машину. Ты же его прекрасно знаешь!
Да, но обычно папа не задерживается допоздна. И он любит бабушкины воскресные обеды. Что, если он попал в аварию?
Ах, Гарнет, замолчи! Идём, идём, бабушка!

Глава вторая
М ы долго не писали — столько всего произошло! А сейчас, думаю, пришло время отчитаться. Вот только не знаю, с чего начать. Давай, Гарнет, попробуй! Продолжай!
Не хочу продолжать! Хочу остановиться! Нет, лучше вернуться назад. К тому дню, а может быть, раньше, когда папа поздно пришёл домой с блошиного рынка. К тем счастливым временам, когда двойняшки жили-поживали с папой и бабушкой. Назад, к тем ужасным дням, когда умерла наша мама и…
ПЕРЕСТАНЬ! ХВАТИТ! НЕ НАДО!
Нет, Руби! Мы уже не в силах остановиться. Нам нужно вспомнить. Ты что, не понимаешь? Мы должны и папу заставить вспомнить. Тогда он бросит Розу.
Ну ладно, рассказывай! Только побыстрее! Расскажи про маму, но только будто это выдуманная история, чтобы не было очень больно.
Жил-был юноша по имени Ричард, который влюбился в прекрасную девушку. Её звали Опал. Опалы — красивые камни. Они сверкают и переливаются разными цветами. Некоторые считают, что они приносят несчастье. Девушка Опал была прехорошенькой и сияла своей красотой, и Ричард понимал, что ему необыкновенно повезло, повезло, повезло, что он её встретил.
Ричард любил Опал, и иногда в шутку называл её ОХ-Я-ПРОПАЛ, потому что восхищался и её красотой, и умом, а кроме того, она была ему настоящим другом. Он подарил ей перстень с опалом.
А где он сейчас? Помнишь, как мы любили его примерять? Я его уже сто лет не видела. Ох, нет! Ах, Гарнет! Неужели ты думаешь, что папа подарит его Розе?
Нет, конечно, нет! Бабушка надёжно спрятала перстень в своей шкатулке с украшениями и говорит, что отдаст его нам, когда мы вырастем.
А кому из нас? Скорей всего, мне, учитывая разницу в возрасте. Но иногда я буду давать его тебе поносить, если, конечно, обещаешь не потерять.
Ты забыла, что из нас двоих я самая собранная! Послушай, ты меня перебила!
Продолжай. Ты остановилась на перстне. Итак, папа подарил маме…
Ричард подарил Опал красивый перстень с молочно-белым опалом в розовых, голубых, зелёных и фиолетовых крапинках, которые чудесно переливались, когда на них попадал солнечный луч.
У них была своя квартира.
Они поженились.
И у них родились дочки-двойняшки.

А кто из нас кто? Я младенец на руках у мамы.
Нет, это я. А тебя держит папа. Я нас нарисовала — мне лучше знать.
А вот и нет! Малышка на руках у мамы крупнее — сама посмотри! А я и была больше. Мы обе это знаем. Малышку зовут Руби. Это я!
Какое это имеет значение? Ладно, пусть мама держит тебя.
Давно бы так! Мама, конечно, и тебя взяла на руки. Сначала меня, потом тебя. А потом я перекочевала к папе, а потом…
А потом мы подросли, стали всюду топать, и у же не нужно было брать нас на руки. Хотя мама любила нас приласкать. Мы обе сидели у неё на коленях. Я помню.
Ты вспоминаешь ту фотографию. А давай вставим её в нашу книгу!
Это не просто фотография. Я помню. Мама уже была слабой, но в её нежных объятиях мы чувствовали себя защищёнными. Запах цветочных духов… Нас щекочут её кудрявые волосы… И она сама любила нас пощекотать. Помнишь? Мама играла с нами в игру "Маленькая свинка отправилась на рынок" и потом щекотала, а мы корчились от смеха. Помнишь, Руби?
(Она притихла — не любит вспоминать, потому что расстраивается, а она не умеет быть несчастной. Руби никогда не плачет. По этому признаку нас легко различить. Если кто-то из нас покраснел и вот-вот расплачется — это точно я.
Наверное, я чуть-чуть поплачу, когда допишу этот абзац. Ну, продолжим нашу историю. Закончим её побыстрее…)
Близнецы пошли в школу, а Опал и Ричард — на работу. По выходным они ходили в бассейн и в магазин и проводили уйму времени на морском побережье. В общем, жили как обычная дружная семья. Но потом всё изменилось, хорошие и счастливые события улетучились из нашей жизни.
Опал немножко приболела, и ей пришлось лечь в больницу. Вернувшись домой, она снова какое-то время чувствовала себя нормально, а потом снова заболела, и у же не могла больше работать, и лежала в гостиной на диване. Бабушке приходилось забирать близнецов из школы. Ричард перестал работать и ухаживал за Опал. Но ей не становилось лучше. Она умерла, и семья развалилась.
Ну вот, я дописала. Ты хочешь почитать, что получилось, Руби? Нет, не хочет. Это случилось три года назад, когда нам было семь лет. Сейчас нам десять лет, и жизнь вошла в свою колею. Мы никогда не сможем быть той, прежней семьёй, но сейчас у нас есть новая семья.
С нами живёт бабушка. Конечно, она не заменит нам маму — никто не сможет её заменить. НИКТО! ВООБЩЕ НИКТО! ОСОБЕННО ЭТА ГЛУПАЯ РОЗА-ЗАНОЗА В ЗАВИТУШКАХ!
Это Роза.
Нет, ЭТО Роза.
Да, это Роза, только настоящая Роза ещё хуже. И что папа в ней нашёл? Одному ему она и нравится! Бабушка её вообще не любит.
Видели бы вы её лицо, когда в то воскресенье папа явился с Розой! Мы все на неё уставились, и папа понёс околесицу — как она ему помогла, когда у сумки с книгами оторвалась ручка… Потом, как нарочно, её машина не завелась, и папе пришлось её подвезти, и по дороге домой они остановились около бара, чтобы выпить кофе со взбитыми сливками, и она хотела съесть на обед сэндвич, а папа сказал, что дома его ждёт чудесный ростбиф, а она заохала и заахала — сто лет не готовила себе ничего вкусного в воскресенье, и… угадайте, что было дальше. Правильно, он привёз её домой, чтобы она пообедала вместе с нами.
— Никаких проблем, да, бабуля? — спросил папа.
— Конечно, нет. Пожалуйста, проходите, садитесь, Роза. Еды полно. К сожалению, говядина немного пересушилась, и сегодня я не могу похвастаться своими клёцками. Они были восхитительными, так и таяли во рту, но…
— Но я подкараулила вашего зятя, поймала его, продержала в городе и испортила вам обед, — со смехом сказала Роза. — Простите, пожалуйста! — извинилась она, хотя по выражению её лица было видно, что ей ни капельки не стыдно.
Бабушке пришлось, стиснув зубы, улыбнуться, точно ей и вправду стало смешно.
Но мы-то не улыбнулись, да, Гарнет?
Роза не поняла намёка и как ни в чём не бывало трещала о телевизионных программах, поп-дисках и т. п., точно была знакома с нами сто лет. И всё время пыталась разобраться, кто есть кто.
— Так, ты Гарнет, да? — спросила она меня. — А ты — Руби? — обратилась она к Гарнет.
— Да, — сказали мы в один голос. — Правильно!
— А вот и нет! — залился искусственным смехом папа. — Это Руби, а это — Гарнет. Плутовки! Даже мы с бабушкой их иногда путаем.
— Не говори за других! — рассердилась бабушка. — Простите, что говядина получилась сухой, хотя ещё каких-нибудь полтора часа назад она была в самом соку. Ну, ничего не поделаешь. На десерт могу предложить яблочный пирог с мороженым. Девочки, помогите мне убрать посуду!
Мы отправились вместе с бабушкой на кухню, а когда вернулись с десертными тарелками, поменялись с Гарнет местами — я села на её стул, а она — на мой. Роза продолжала трещать без умолку и путать нас, называя меня Гарнет, а сестру — Руби.
— Ну, кажется, у меня начинает получаться, — сказала она. — Ты Руби, а ты — Гарнет. Да, правильно.
— Не совсем, — сказал папа и фальшиво расхохотался «хо-хо-хо», точно над удачной шуткой. — Прекратите дразнить Розу, двойняшки! Кажется, они поменялись местами. Это их коронный номер. Я бы называл их двойняшками, и точка, Роза.
— А по-моему, это ужасно! Я бы не потерпела такого отношения, если бы была одной из них.
Ну, конечно, только в самом страшном сне могут присниться противные двойняшки по имени Роза!
— Вы разные, хоть и близнецы, правда, Гарнет и Руби? Или Руби и Гарнет? Как хотите! Кажется, я вконец запуталась!
— Мы любим, когда нас называют двойняшками. В школе нас тоже так зовут, — сказала Гарнет.
— Мы двойняшки, — подтвердила я.
— И нам нравится… — сказала Гарнет.
— Когда нас называют… — подхватила я.
— Двойняшками! — хором произнесли мы.
Роза подняла одну бровь и слегка кивнула:
— Хорошо, да будет так! Поняла!
Она перестала с нами заигрывать и переключилась на бабушку, но бабушка оставалась сухой и неприступной, как пересушенная говядина, и отвечала односложно. Поэтому папе пришлось взять беседу за столом на себя и рассказывать глупые анекдоты, корчить физиономии и говорить о разных пустяках.
Он был не похож на прежнего папу.
Точно поменялся местами с папой-близнецом. Даже когда Роза наконец убралась, он не превратился в нашего папу.
— Ну, как она вам понравилась? — с надеждой спросил он.
Я взглянула на Гарнет. Гарнет — на меня. Я приподняла одну бровь. Гарнет сделала то же самое. Потом мы обе притворились, что нас сейчас стошнит.
— Ладно, ладно, хватит. Вы ещё не накривлялись?! — сердито сказал папа.
— Да, не будьте грубыми, Гарнет и Руби, — вставила бабушка, но у неё получилось совсем не сердито.
— Тебе понравилась Роза, бабуля? — спросил папа.
— Ну, довольно приятная, хотя и боевая. Надо же — сама напросилась на обед.
— Нет, это я её пригласил. Вот уж не мог предположить, что ты из этого сделаешь проблему. Разве не ты говорила, что хочешь, чтобы я чаще выходил из дома, приводил кого-нибудь в гости, не жил одним прошлым…
— Да, дорогой, и я по-прежнему этого хочу и только рада, что ты приводишь гостей, хотя мог бы позвонить и предупредить меня заранее. С такими женщинами нужно быть поосторожней!
— Что ты этим хочешь сказать?! — рассердился папа.
— Послушай, Ричард, не заводись! — остановила его бабушка, словно он был одного возраста с нами. — Просто она, похоже, хочет тебя захомутать — ни разу в жизни тебя не видела, а ведёт себя как член семьи.
— Я уже несколько месяцев знаком с Розой, если хочешь знать, — сказал папа. — В пассаже у неё собственный киоск — она торгует антиквариатом. Мы вечно натыкаемся друг на друга на блошиных рынках. Мне всегда хотелось узнать её получше — она умеет дружить, полна жизни, тепла… Не понимаю, как ты можешь неуважительно говорить о ней. Роза чудесная девушка.
— Девушка! — воскликнула бабушка. — Да ей давно за тридцать!
— Так же как и мне! И мне давно пора начать жить своей жизнью!
Он выскочил из дома, хлопнув дверью. Когда он ушёл, наступила мёртвая тишина. Гарнет схватила мою руку и крепко сжала. Она чуть не плакала. Похоже, бабушка тоже с трудом сдерживала слёзы.
Мы были в шоке. Никогда до этого ссор в нашей семье не было.
Во всём виновата Роза.
Да, это она во всём виновата. Из-за неё наступили перемены. Теперь она приходит каждое воскресенье. Иногда и в будни к нам заглядывает. По вечерам папа с ней куда-нибудь ходит, и, перед тем как расстаться, они ЦЕЛУЮТСЯ в его машине.

Глава третья
Т ерпеть не могу перемены в жизни. Хочу, чтобы дни были похожи один на другой. Я всегда была такой, ещё когда мама была жива.
Помню, с каким трудом выдержала первый день в школе.
Все на нас уставились, потому что мы были другими. И день был другой. Мы не могли играть в свои игры и говорить на понятном нам одним языке. Я почувствовала, что мы больше не двойняшки, потому что учительница посадила нас в разных концах класса. Для того, сказала она, чтобы научиться нас поскорее различать.
Мне показалось, нас разорвали пополам. Я не чувствовала себя полноценным человеком. Точно я стала половинкой, а мои рука, нога и голова прилепились к Руби, которая была на другом конце класса. Я даже думать без неё не могла.
Ну естественно, я же старшая! Я доминантный близнец. Так называют того, кто первым родился. Это я. Я сыр, важная персона, а ты моя крошка.
Тебе тоже не понравилось, что нас разделили, Руби. Ты не плакала…
Зато ты разревелась…
А ты расшалилась, и нас отправили к директору, и она спросила:
— Почему ты грустишь, Гарнет? А ты почему шалишь, Руби?
И мы ответили:
— Мы хотим сидеть вместе.
И она спросила:
— И это всё? Нет ничего проще!
И была права. Нас посадили вместе, и я больше не плакала, а Руби не хулиганила. Ну конечно, не без этого, но гораздо меньше.
Но привыкнуть к школе оказалось непросто. Сейчас всё встало на свои места. Нас приняли — больше не пялятся и называют двойняшками. Именно этого нам и хотелось. В каждом классе мы сидим вместе. Мы всё делаем на пару. Сидим вместе за обедом, даже в туалет бежим в одно и то же время.
Хорошо учимся, иногда выходим в классе на первое место, особенно когда сочиняем рассказы или работаем над одним заданием.
Но больше всего нам нравятся уроки по актёрскому мастерству. Мы потрясающе талантливы! Ну, это скорее обо мне. Гарнет краснеет и путает слова.
Хватит, Руби!
Так ведь это же правда! Если бы ты не была такой робкой, у тебя всё чудесно бы получалось! Не понимаю, в кого ты такая… Вот я ничего не боюсь!
Послушай, я хотела написать…
Ты уже пишешь целую вечность и бормочешь про то, какими мы были в начальной школе. Кого интересуют воспоминания детства? Пиши о том, что происходит сейчас. Не забудь рассказать о неприятностях — ничего не пропусти!
Ну, давай ручку.
Скажи «пожалуйста»! Эй! Отстань!
— Вы что, девочки, ссоритесь?
Это бабушка. Она видела, как мы вырываем друг у друга ручку.
— Вы умеете делиться, когда захотите. Когда уедете, вам придётся вспомнить всё, чему я вас учила. Она не будет волноваться по поводу ваших манер!
— Ах, бабушка, я не хочу уезжать! — вздохнула я, забравшись к ней на колени.
— Смотри, не задень мне бедро и колено! Руби, ты ужасно тяжёлая! Ну-ка, брысь! — сказала бабушка, тем не менее крепко прижав меня к себе.
— А можно мне тоже к вам? — спросила я.
Я села на подлокотник кресла, чтобы с другой стороны не задеть бабушкино бедро и колено, но она притянула меня прямо к себе на колени.
Мы крепко прижались друг к другу. Я заплакала.
— Прекрати, Гарнет! — сказала Руби и больно меня ущипнула.
Она сама с трудом сдерживалась и сидела с перекошенным лицом. Руби боялась, что расплачется из-за меня, хотя она никогда не плачет. Бабушкины глаза тоже наполнились слезами.
— Ах ты господи! — всхлипнула она.
Бабушка погладила нас своими бедными руками. Пальцы из-за артрита её не слушались. Она поискала в рукаве носовой платок и вытерла мне и себе лицо. А потом притворилась, будто хочет высморкать Руби нос.
— Давайте-ка закроем кран. Не хочу, чтобы в моём кресле разлилась лужа.
— Ах, бабушка! Пожалуйста, ну пожалуйста, поедем с нами! — взмолилась сестра.
— Не береди душу, Руби! Ты же знаешь, всё у же решено, и пути назад нет.
— Но мы будем очень по тебе скучать, — сказала я, зарываясь носом в её шерстяную кофту.
— И мне будет не хватать вас обеих, мои девочки! Вы будете меня навещать и спать валетом в своих мешках, и я, если буду жива, приеду на Рождество посмотреть, как вы устроились на новом месте.
— Не говори «если»! Ты обязательно должна приехать!
— Посмотрим. Вдруг всё это окажется ни к чему? Она понятия не имеет, что значит вкусно готовить. Вполне вероятно, и индейку покупать не станет.
— Тогда почему бы нам всем не приехать к тебе на Рождество? Ты приготовишь праздничный обед — клюквенный соус, маленькие сосиски, начинку из каштанов… Ням-ням! — размечталась Руби.
— В моей новой квартире очень маленькая духовка — в ней и цыплёнок едва поместится, — сказала бабушка. — Прости, родная, рождественского ужина больше не будет.
— Не будет больше запечённой картошки с вкусной корочкой, и рождественского торта с маленькими серебряными оберегами, и красно-жёлто-зелёного светофора из желе, — заревела Руби.
— Кажется, ты больше будешь скучать не по мне, а по угощениям, — сказала бабушка, качая головой. — Ну ладно, хватит. Вы меня совсем придавили! Возвращайтесь-ка лучше к своей писанине. Вы к школе готовитесь?
К школе готовиться нет никакого смысла. Нам совсем недолго осталось туда ходить. На новом месте придётся идти в новую школу. Начнётся новая жизнь, которая нам будет не в радость.
И всё из-за неё! Мы её терпеть не можем! ПРОСТО НЕНАВИДИМ!

Да, ненавидим! Всё началось с тех самых пор, когда папа встретил Розу. Она то и дело приходила и нас расстраивала, вмешивалась куда её не просят! Всё норовила изменить!
Начала с папы. И не только повлияла на его поведение — чмок-чмок — фу! Она накупила ему обновок. Был папа как папа в обычной одежде — свитерах и брюках. Костюмы, белые рубашки и полосатые галстуки по будням. Она и до его галстуков Добралась. Сначала купила ему ярко-красный в цветочек. Потом галстук с Мерилин Монро и Микки-Маусом. В своих дурацких галстуках папа сам стал похож на персонаж мультфильма. Но это её не остановило. Не тут-то было!
Вы даже представить себе не можете — трусы с Дональдом Даком! Хорошо хоть их под брюками не видно! Потом взялась за рубашки. Зелёные в полоску… Красные в клетку… Голубые в горошек!
Сказала, они оживят его старый костюм.
Ещё хуже дело обстояло с одеждой, которую папа носил по выходным. Заставила сдать в магазин для бедных тренировочные штаны и удобные вельветовые брюки — они, видите ли, его старят, и превратила папу в чужого мужчину — придурковатого модника в чёрных джинсах, голубых хлопчатобумажных куртках и рубашках спортивного покроя.
Она даже стала называть его новым именем — Рик. Рик, туда! Рик, сюда! А иногда и вообще — Рики. По-моему, уже достаточно, чтобы нас довести.
Бабушке это тоже не понравилось.
— Его зовут Ричард, — как-то раз прошипела она. — Мы всегда называли его Ричардом. Никто и никогда не называл его Рики или Рик.
Гарнет всегда съёживается, когда бабушка говорит таким голосом. Но Розу этим не проймёшь — она лишь улыбнулась в ответ:
— А я зову его Рики.
Бабушка нахмурилась и скрипнула зубами.
— Ах, господи! — участливо сказала Роза. — Сегодня очень болит?
Роза — вот от кого люди болеют.
У бабушки и правда всё болит. Обострился артрит — иногда она даже не может подняться с постели, и нам с Руби приходится ей помогать. Из-за больного бедра уйма времени уходит на то, чтобы спуститься с лестницы, и всё труднее подниматься наверх, в туалет. Когда она сидит в кресле, ей трудно потом встать. Нам с Руби приходится поднимать — Руби с одной стороны, а я — с другой.
Каково ей будет без нас?
Бабушка переезжает в так называемое защищённое жилище. Сначала мы решили, что бабушка устроится под навесом на автобусной остановке.
Но всё оказалось не так плохо. Она поселится в маленькой квартирке, в доме, где живут пенсионеры. Ей всегда помогут, и в любой момент можно будет нажать на кнопку, чтобы вызвать врача.
Мне кажется, похожая кнопка сидит у меня внутри, и я только и делаю, что жду, когда завоет сирена.
Мы с Гарнет тоже переезжаем. И папа с Ней. Папа потерял работу. Это называется попасть под сокращение. Он сказал, что его это не волнует, к тому же он всегда ненавидел свой скучный офис. Но вид у него встревоженный.
— Как же ты проживёшь без скучной зарплаты? — спросила, фыркнув, бабушка. — Ох, Ричард, какой же ты дурак! Разве можно было до этого доводить? У тебя ведь двойняшки на руках!
— Я не виноват, — ответил папа.
— Ты никогда не выказывал особого рвения. А с тех пор, как связался с этой Розой, вообще превратился в хиппи.
— Ах, ради всего святого…
— Твои дурацкие галстуки и рубашки стали последней каплей. Ну конечно, от тебя поспешили избавиться! И что ты теперь будешь делать? Ты читал в газете колонку с объявлениями "Требуется помощь"?
— Я больше не хочу этим зарабатывать на жизнь, — сказал папа. — Дали довольно приличное выходное пособие, и появился шанс начать своё дело. Можно продать дом и купить магазин где-нибудь в деревне. Да, книжный магазин! Ты меня всегда пилила и уговаривала продать часть книг.
— Ты говоришь чепуху! На меня не рассчитывай!
И на нас, папа, не рассчитывай! Мы с Гарнет не хотим в этом участвовать! Не хотим переезжать в деревню и открывать там дурацкий магазин. Не хотим покидать бабушку. Не хотим расставаться с друзьями и уходить из школы. Не хотим начинать новую жизнь и жить с тобой, если это означает, что мы должны жить с Ней ! Потому что Роза едет с нами. Пусть на ней заведётся тля и ложномучнистая роса. Чтоб ей засохнуть!

Глава четвёртая
Е сли буквы вкривь и вкось, это потому, что мы пишем в пути.
Фургон трясёт, и нас укачивает — жизнь перевернулась.
Папа и вправду купил магазин и даже не взял нас с собой, когда поехал его смотреть. Исчез на выходные с Розой, а вернувшись, объявил:
— Ну-ка, угадайте, что я купил? Магазин!
Мы на него изумлённо уставились. Он вёл себя глупо, совсем не как папа. Наш папа.
Мы привыкли к тому, что он говорил:
— Ну-ка, угадайте, что я купил? Целый ящик книг!
Но книжные магазины не покупают в один день. У нормальных людей месяцы уходят на раздумья, осматривание помещений и встречи с юристами.
— Всё очень просто. Одна милая пожилая пара решила уйти на пенсию. Они будут счастливы хоть сейчас освободить дом. Если не удастся сразу же продать наш, то на какое-то время придётся сдать его студентам. Бабушка переезжает на новую квартиру, где ей как пенсионерке будет обеспечен полный уход. Роза снимает комнату, поэтому в любой момент может закрыть свой киоск. Значит, и у неё не будет проблем с отъездом.
Похоже, проблемы только у нас с Гарнет. Наше мнение никого не интересует.
— А почему ты не взял нас с собой, чтобы узнать, понравится ли нам новое жильё? — спросила я.
— Вам там не может не понравиться! — пообещал папа. — Деревня находится вдали от города, у реки. Кругом холмы… Сказочное место! Пруд с утками, как из книжек Беатрис Поттер… Всего одна центральная улица с магазинами… Наш стоит как раз посередине. Закажем полки для книг, а Роза оборудует витрину для своих безделушек. У неё полно дизайнерских идей. Места наверху — сколько хочешь… Вы, девочки, чудесно устроитесь на чердаке. У вас будут свои апартаменты! Вот увидите, как мы здорово заживём!
Сару Кру из "Маленькой принцессы" тоже поселили на чердаке, заставив на всех батрачить, но ей хоть разрешили остаться жить при школе. .
А нам пришлось из своей школы уйти.
Было очень грустно прощаться с ребятами и учителями.
Но ещё печальнее было прощаться…
Руби не хочет об этом писать. Вечно она оставляет мне самое неприятное — и без того на душе кошки скребут!
Ах, бабушка! Как нам без тебя плохо! Мы очень, очень по тебе скучаем. Ты нас гоняла, порой была строгой, могла даже шлёпнуть, но нам не было больно, потому что пальцы тебя не слушались. Ворчала ты от старости, а злилась, когда мы и вправду безобразничали.
Ах, если бы ты сейчас была с нами! Сердилась бы сколько угодно, воспитывала, шлёпала — мы бы ничего не имели против!
Ты не злилась, не раздавала подзатыльники направо и налево, когда мы перевезли тебя на новую квартиру, но и радости не испытывала и ни разу не улыбнулась. Как-то вдруг сгорбилась и скукожилась… В общем, без слёз на это…
Мы помогли обставить комнату — принесли твоё любимое кресло, горку с фарфоровым сервизом и другие вещи, но на новом месте они показались чужими, и то, что получилось в результате наших усилий, мало напоминало дом.
К тебе зашёл поздороваться смешной дедушка-сосед и подарил в честь приезда букетик цветов из своего сада. Папа пошутил, что ты сразу нашла себе ухажёра, но ты не улыбнулась. А когда папа сказал, что всё к лучшему и тебе понравится на новом месте, ты лишь фыркнула в ответ. Промолчала, но так на него посмотрела, точно хотела крикнуть: "Кого ты пытаешься обмануть?!"
Даже не поцеловала папу на прощание, а просто подставила ему щёку, и мы тебя за это не осуждаем, бабушка.
Ты поцеловала нас, а мы — тебя… много-много раз.
Мы лишь односложно отвечаем на папины вопросы и до сих пор с ним не разговариваем. И с Розой тоже. В этом нет необходимости. Общаемся с Гарнет на своём, нами изобретённом, близнецовском наречии, чтобы они не поняли.
Придумываем множество названий для предметов. Иногда слова вообще не нужны, и мы переговариваемся при помощи знаков. По сигналу заходимся в кашле, чихаем или корчимся от смеха.
Розе не позавидуешь — она не привыкла к нашим фокусам.
— Прекратите! — велит папа.
— Что прекратить, папа? — спрашиваем мы хором.
— Хватит паясничать! — восклицает он, замахнувшись на нас свободной от руля рукой.
— Как им это удаётся? — удивляется Роза.
— Что удаётся? — интересуемся мы в один голос.
— Перестаньте! У меня по спине мурашки бегут! Неужели вы действительно умеете читать мысли друг друга? — поёжившись, спрашивает она.
— Ничего они не умеют! — ворчит папа.
— Как же девочки не сбиваются, когда говорят хором, точно клоуны? — удивляется Роза, пристально на нас уставившись.
— Не знаю, — пожимает плечами папа.
— Зато мы знаем! — отвечают Розины мучители, синхронно приподняв брови и таинственно сверкнув глазами.
Терпеливо ждём, пока Роза повернётся к нам спиной и начнёт искать на нашем старом приёмнике какую-нибудь музыкальную программу. Я подаю знак Гарнет, слегка толкнув её локтем. Мы дружно запеваем дурным голосом.
Роза вздыхает в изнеможении.
— Прекратите хор голодных, двойняшки! — сердится папа.
Притворяемся, будто берём ложки и с жадностью набрасываемся на еду.
— Очень смешно! — вздыхает папа.
Видно, ему не до шуток.
Когда он пытается сосредоточиться на дороге, я хватаюсь за воображаемый кинжал и потешно показываю, как нападаю на Розу. Гарнет старательно попугайничает, но не успевает вовремя остановиться. Папа замечает подвох, и сестра испуганно трясёт рукой, словно она онемела.
— Во что это вы играете, девочки? — спрашивает папа.
Мы глупо на него таращимся и пожимаем плечами.
Папа устало вздыхает, потом убирает одну руку с руля и обнимает ею Розу.
Я снова толкаю Гарнет локтем, и мы грубо хохочем.
Папа сжимает Розино плечо, но молчит. Она тоже не реагирует. Притихли и мы. Слышен лишь треск приёмника — он то замолкает, то странно пищит.
Ему подыгрывают мои внутренности. Может, меня укачивает? И прекрасно! Если начнёт тошнить, буду целиться в Розу.
Руби стало плохо. Она не промахнулась — попала в Розу и… в меня.
Тебе ещё повезло!
Зачем ты пишешь? Вдруг снова начнёт тошнить?
Здорово получилось, правда?
Да, но уж в следующий раз постарайся перетерпеть! Роза израсходовала целую коробку бумажных салфеток. Папе пришлось остановиться на ближайшей станции техобслуживания, и мы с сестрой направились отмываться в женский туалет. Роза долго соскребала вонючий привет Руби с перепачканных джинсов и свитера. Целлофановый пакет пришёлся как нельзя кстати!
— Вот бы вас посадить в этот пакет! — вздохнув, сказала она. — Послушайте, можете сколько угодно вести себя как идиотки — мне наплевать, но папа ужасно расстраивается.
Мы промолчали, а Руби, несмотря на плохое самочувствие и озноб, нагло улыбнулась.
— Неужели вы не хотите, чтобы он был счастлив"? — спросила Роза, пристально на нас взглянув.
Только не с тобой!
— В последние годы папе пришлось нелегко. Вы обе были от горшка два вершка и наверняка не помните, что, когда умерла ваша мама, он чуть не свихнулся от горя.
Мы молча, с ненавистью на неё уставились.
Какое она имеет право?! Нам показалось, что мы сами вот-вот чокнемся.
— Ему было очень тяжело, но он жил ради вас. Старался подстроиться под вашу бабушку. Не мне вам рассказывать, какой нелёгкий у неё характер!
Как она смеет критиковать нашу бабушку?!
— Он не развлекался, никуда не ходил, жил один-одинёшенек, — продолжала Роза.
Как это один? А мы?!
— Страдал от невыносимо скучной работы в офисе. Чуть в старика не превратился, хотя ему едва исполнилось тридцать.
С ума она, что ли, сошла? Это же наш папа — он и должен быть пожилым!
— А сейчас у него появился шанс начать жизнь с чистого листа, заняться любимым делом… Он радуется, как ребёнок! А вы не даёте ему покоя! Неужели сами не замечаете?!
Как же, не замечаем! Именно этого и добиваемся! И не мы его мучаем, а она. Из-за неё одни неприятности, из-за неё, из-за неё!


Глава пятая
Н аконец-то мы прибыли. Глаза бы мои ни на что не глядели!
И мои тоже!
Жаль, что не нашли места похуже! Да ещё прилипли к нему с самыми ужасными людьми на свете! Прилипли, прилипли, прилипли!
Ну, нельзя сказать, что здесь совсем уж плохо.
Нет, отвратительно!
Ну погоди, Руби! Я говорю не про магазин. И не про деревню. А пейзаж вокруг? Особенно холмы.
Мне до жути не хотелось идти на прогулку с папой и Розой, но, когда мы поднялись на вершину холма, когда любовались открывшимся чудесным видом на много километров вокруг… оказались чуть ли не на облаках… увидели внизу овечек, диких пони… я вдруг почувствовала, что стоит сделать шаг — и полетишь…
Хватит разглагольствовать, мисс Художница-Выпендрёжница! Надо же, до чего договорилась! Облака… охота полетать… Точно стихотворение к уроку литературы сочиняешь: "Как я провела день в деревне". Скука смертная! И пейзаж — хуже не бывает! Серые холмы, серые поля, серые деревья и серый дождь.
Розе тут тоже не по себе. Она по-прежнему воркует с папой, но мы её постоянно доводим, поэтому ей не до красот природы. Как она позеленела, когда я будто случайно, а на самом деле нарочно, зацепила веткой её дурацкие колготки с рисунком, которые сохли на верёвке. В деревенском магазине нашлись только дамские бежевые, и старушка Роза готова была душу продать — лишь бы поскорее оказаться в универмаге в отделе "Носки-чулки".
Супермаркет ей тоже не нравится, потому что в нём не найти свежих овощей и фруктов и хлеб продаётся в нарезке в целлофановых пакетах.
Да, но папа говорит, что будет выращивать в саду малину, помидоры и зелёную фасоль и попробует сам испечь хлеб.
Ты и уши развесила! Папа и тоста подсушить не может! Бабушка всегда говорила, что он ни на что не способен!
А папа говорит, это всё потому, что она никогда не позволяла ему как следует развернуться, вечно ворчала: "Ну-ка, нечего путаться под ногами! Марш из кухни!" Господи, как нам плохо без бабушки! Хоть бы она жила здесь, с нами!
Нет, хоть бы мы жили в старом доме, а не в этой дыре. Мы в неё не вписываемся!
Папин магазин тоже не вписывается, особенно сейчас. Обычно антикварные магазины красят белой или бледно-бежевой краской. Стены папиного магазина сначала тоже были грязно-белого цвета — вот он и решил их немного оживить.
— Назову его "Красный книжный магазин", — сказал он. — В честь моих трёх девочек. Рубины красные, гранаты и розы — тоже. Давайте попробуем выкрасить его в красный цвет!
Он поехал в ближайший хозяйственный, что в нескольких километрах от нашей деревни, и вернулся с тяжёлыми банками ослепительно алой краски. Предполагалось, что мы с Руби будем помогать Розе зачищать стены от старой побелки, но через десять минут работы сестра швырнула губку в ведро, процедив сквозь зубы:
— Нам надоело играть в эту игру, — и гордо удалилась.
Что мне оставалось делать — я последовала за ней.
— Эй, ну-ка вернитесь, лентяйки! — крикнула Роза и запустила в нас губкой.
Руби вовремя уклонилась. С губки капала вода. Руби поймала губку и прицелилась. Надо признаться, у неё глаз — алмаз, губка угодила прямо Розе в нос.
Мы бросились бежать со всех ног. Бродили по деревне, гуляли вдоль ручья, пошли на речку, но было очень грязно, а мы без сапог… Я поскользнулась и плюхнулась прямо в грязь. Вид у меня был ещё тот! Руби нещадно надо мной подтрунивала, и настроение вконец испортилось. Попробовала оттереть грязь травой, но ничего не получилось.
Я расплакалась, а Руби рассердилась:
— Почему ты вечно ведёшь себя как маленький ребёнок? Сама виновата, что поскользнулась. Ну и что в этом страшного? Подумаешь — испачкала старые джинсы! Она не посмеет нас отругать, потому что она нам никто — не мама и даже не родственница. Хватит хныкать!
— Как я в заляпанных джинсах пойду по деревне?! Меня же засмеют!
— Больше им делать нечего! Никто и внимания не обратит — ты уж мне поверь! — заявила Руби.
Но она покривила душой. Меня заметили. Ребята, что ловили рыбу с моста, во все глаза уставились на нас. Ну, во-первых, мы недавно приехали, а во-вторых, мы же двойняшки! Мальчишки сразу заулюлюкали и стали кричать разные глупости.
Руби и не подумала улизнуть, как я рассчитывала, а схватила меня за руку, крепко её сжала и слегка тряхнула, чтобы я опять не вздумала разреветься. Потом направилась прямиком к мальчишкам. Лицо у сестры сделалось красное, как рубин, что вполне соответствовало её имени.
— Ну и что здесь смешного? — спросила она, подойдя ближе и подав мне знак, чтобы я её слушалась.
— Что смешного? — повторили мы хором.
Среди парней были не только наши ровесники, но и ребята постарше. Руби это ничуть не смутило.
Мальчишки поменьше отступили. Я их тоже здорово напугала. А как же — маршировала с Руби нога в ногу, говорила с ней в один голос… Когда мы ведём себя подобным образом, многие впадают в панику.
На парней постарше это вряд ли произвело должное впечатление. Толстый бугай грязно выругался, и все снова загоготали.
— Ах, оказывается, вам смешно, что кто-то случайно испачкался?! — сурово спросила Руби.
— Смешно, да? — повторили мы в унисон.
Потом Руби посмотрела на меня, перевела взгляд на грязную траву, и я знала, что за этим последует — нужно было, как автомат, повторять за ней. Мы нагнулись, окунули руки в лужу, распрямились — и, пока они на нас глазели, залепили им грязными комьями прямо по физиономиям.
— Ну что, получили? Что ж вы не смеётесь? — спросила Руби, и мы бросились наутёк.
Парни помчались за нами, но мы бегаем очень быстро, поэтому скоро они остались далеко позади. Легче от этого не стало — ведь в перепачканных джинсах до нормального вида мне тоже было далеко.
— Они сейчас выглядят не лучше, — пробормотала Руби, переводя дыхание. — Ну и рожи у них были! Ах, вот здорово! Ну-ка, улыбнёмся нашей фирменной улыбкой! Мы молодцы, близнецы-удальцы! — оскалив зубы, скомандовала Руби.
— Мы молодцы, близнецы-удальцы! — покорно отозвалась я, хотя мне совсем не хотелось улыбаться.
Обычно, находясь в приподнятом расположении духа, мы исполняем близнецовский ритуал. Руби засовывает пальцы в уголки моего рта и растягивает его в улыбку, и я проделываю с ней то же самое.
С большим трудом мне удалось изобразить улыбку, какую вырезают в тыкве на Хэллоуин. Я постоянно оглядывалась назад — не пришло ли кому-нибудь в голову продолжить погоню.
— Не волнуйся! Мальчишки вернулись к своим дурацким удочкам, — почувствовав моё волнение, успокоила Руби.
— Но они всё равно когда-нибудь нас поймают, да? — пролепетала я, пытаясь удержать на лице близнецовский оскал.
— Ну, мы их сами заловим, — беспечно сказала Руби. — Особенно того, толстого!
— Они нас возненавидят. Ведь придётся учиться в одной школе, да? — Мой оскал превратился в печальную гримасу.
— Не пойдём в их дурацкую школу! Будем прогуливать! — воскликнула Руби.
— Папа узнает — неприятностей не оберёшься! Мы и так попали в переплёт: домой пойти не можем — там Роза, а на реке — мальчишки.
Кажется, прошла целая вечность, пока мы прятались. В изнеможении я прислонилась к каменной стене, которая кололась через майку. Грязные джинсы были мокрыми и липкими. Мышцы на лице ныли от безуспешных попыток улыбнуться. Глаза щипало от подступивших слёз.
— Гарнет! — ласково сказала Руби.
Потом обняла меня и крепко прижала к себе. Я к ней прильнула. Наши тени переплелись и стали похожи на сиамских близнецов.
— Может, вернёмся в книжный магазин? — в конце концов осмелилась я произнести свои мысли вслух.
— Пока рано. Нас не было каких-нибудь полтора часа. Она просто рассердится. Нет, нужно подольше не возвращаться — пусть как следует побеспокоится. Ещё лучше не появляться до тех пор, пока не вернётся папа — тогда он тоже разнервничается, и они поссорятся. А когда они уже решат, что нас похитили или убили, мы и придём, и нам ничего не будет. Ну а если и влетит, то совсем чуть-чуть.
— Что же нам делать? — заныла я.
— Поиграем в одну из наших игр, — сказала Руби.
Я повеселела — Руби уже сто лет отказывалась играть в наши игры.
Ну, мы чудесно поиграли!
И потом, когда мы наконец вернулись в магазин, Роза на нас не рассердилась.
Она сама подготовила фасад под покраску, не стала жаловаться папе, постирала джинсы и совсем не ругалась. От бабушки мне бы здорово влетело!
Ты в своём уме, Гарнет? Уж не чокнулась ли ты? Что, решила отметить день Розы-Занозы?!
Нет. Я её не выношу. Просто честно отчитываюсь в нашем дневнике, вот и всё.
А мне кажется, нужно писать о себе хорошо, а о других — плохо. Тогда будет гораздо интереснее.
Роза не растерялась, когда в магазин явилась леди в стёганом жилете, ведя на поводке унылого пса. Она пришла ругаться по поводу красного цвета нашего магазина.
Папа чуть не расплакался, но Роза продемонстрировала полное хладнокровие, сказав, что это наша собственность и мы её как хотим, так и красим. Видеомагазин, через два дома от нас, своими яркими афишами тоже не особо вписался в викторианский стиль нашей деревни. Вредная леди с понурой собакой, презрительно фыркнув, удалились, а мы весело расхохотались.

Хватит петь дифирамбы Розе — ничего в ней нет умного! Сколько всего покупателей забрело к папе?
Ну, пришёл мужчина и попросил книгу о садоводстве… И дама, пожелавшая приобрести руководство по астрологии… И много других покупательниц…

Да, но никто из них не потратил больше фунта!

Уилсон Жаклин - Двойняшки => читать книгу далее


Надеемся, что книга Двойняшки автора Уилсон Жаклин вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Двойняшки своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Уилсон Жаклин - Двойняшки.
Ключевые слова страницы: Двойняшки; Уилсон Жаклин, скачать, читать, книга и бесплатно