Левое меню

Правое меню

 Лермонтов Михаил Юрьевич - Гроза шумит в морях с конца в конец... 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Гудмэн Джо

Братья Торн - 3. От всего сердца


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Братья Торн - 3. От всего сердца автора, которого зовут Гудмэн Джо. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Братья Торн - 3. От всего сердца в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Гудмэн Джо - Братья Торн - 3. От всего сердца, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Братья Торн - 3. От всего сердца равен 304.67 KB

Гудмэн Джо - Братья Торн - 3. От всего сердца - скачать бесплатно электронную книгу



Братья Торн – 3

OCR by svetico
«От всего сердца»: АСТ; Москва; 2000
ISBN 5-17-003302-8
Оригинал: Jo Goodman, “With All My Heart”
Перевод: Р. Н. Волошин
Аннотация
Куда деваться человеку, у которого нет прошлого? Точнее, нет памяти о прошлом? Конечно, на Дикий Запад! Туда, где прошлого нет ни у кого, а «крутой парень» — такой, как Грей Джейнуэй — может легко добиться успеха. Однако именно на Западе Грей повстречал прекрасную девушку-янки Беркли Шоу. Девушку, которую полюбил с первого взгляда. Девушку, излечить его истерзанную душу святой силой настоящей любви…
Джо Гудмэн
От всего сердца
Пролог
Чарлстон, апрель 1845 года
— Я думал, ты не придешь. — Гаррет Денисон долго смотрел на брата, прежде чем подойти к его столику. — Мне нужно было убедиться, что ты уже здесь. Я и сейчас не верю своим глазам.
Грэм пожал плечами и выдвинул стоявшее рядом кресло носком запыленного сапога.
— Садись, — негромко сказал он. — Ты привлекаешь к нам внимание.
Иронически усмехнувшись, Гаррет опустился в кресло.
— Выпьем? — Он бросил взгляд на покрытый пылью костюм брата. От прежней щепетильности Грэма в вопросах одежды не осталось и следа. Его куртка была измята, на правом рукаве виднелась дыра, серебристая вышивка на сорочке протерлась. Брюки, слишком широкие в поясе, висели мешком. Грэм явно переживал не лучшие времена. Казалось, он в одежде с чужого плеча.
— По-моему, тебе не повредит выпить, — любезно добавил Гаррет.
— Бурбон.
Гаррет жестом подозвал женщину, которая сновала между столиками, уворачиваясь от рук завсегдатаев, норовивших ущипнуть ее.
— Бурбон. Две порции.
Женщина кивнула и тут же шлепнула по очередной мясистой ладони, выдергивая подол юбки. Гаррет, на мгновение задержав на ней взгляд, посмотрел на брата.
— Не самое подходящее место для тебя.
— Я здесь не случайно.
Только сейчас Гаррет в полной мере ощутил силу жесткого взгляда Грэма. Его серо-голубые глаза словно пронизывали собеседника насквозь. Оказавшись под их прицелом, каждый чувствовал себя виноватым, даже если ему не предъявляли никаких претензий. Но Гаррет не дрогнул. Давно миновали те времена, когда старшему брату удавалось смутить его одним суровым взглядом. Сегодня вечером Грэм явно был не в своей тарелке, а то и не в своем уме, и его взоры не оказывали на Гаррета ни малейшего воздействия.
— Какие цели ты преследуешь, Грэм? Я постараюсь тебя понять.
Грэм сомневался в этом. Заметив, что им несут заказ, он подождал, пока перед ними поставят бокалы, и только после этого начал говорить. Грэм назначил встречу в таверне Гилпина в чарлстонском порту именно потому, что привык скрываться в подобных местах. Здесь его никто не знал. Последние три месяца фамилия и приметы Грэма появлялись на первых полосах газет всех крупных городов, но таверна Гилпина находилась неподалеку от его дома, и он мог скрыться без особого труда.
Одежда, потертые сапоги и темная густая шевелюра, которая явно нуждалась в ножницах и расческе, превращали его в безликого бродягу, ничем не отличавшегося от завсегдатаев таверны Гилпина. Опасаться здешней публики не приходилось; в большинстве своем это были окончательно опустившиеся жалкие пьянчужки. Этим вечером Грэм не ждал неприятностей. Скорее всего никто его не узнает, а даже если и узнают, вряд ли станут что-либо предпринимать.
Грэм приложил немало сил, чтобы принять облик отчаявшегося, готового на все подонка, и теперь с сожалением смотрел на костюм Гаррета: брат оказался не столь предусмотрителен.
— Мог бы одеться более подходящим образом.
Гаррет разгладил кончики темных усов.
— Я не знал, что это за место, пока не очутился здесь. Ты, верно, думаешь, что я хочу остаться незамеченным. Вынужден тебя разочаровать. Мне безразлично, если здешний сброд узнает меня и даже если набросится на тебя. Если же мне захочется либо ты дашь мне повод, я сам встану из-за стола и укажу на тебя пальцем. Ты предатель, Грэм. Ты предал семью и друзей. Ты предал Юг. — Гаррет взял со стола стакан, поднес его к мерцающему огоньку фонаря и внимательно присмотрелся, проверяя, хорошо ли он вымыт. Убедившись в том, что это так, Гаррет поднес его к губам и сделал большой глоток.
Глядя на румянец, заливший красивое лицо Гаррета, Грэм чуть заметно улыбнулся. Жаль, что у брата усы. Они скрывали капли пота, которые, как полагал Грэм, проступили на его верхней губе. Он едва не расхохотался, увидев, как Гаррет холеной рукой откинул со лба черные волосы, старательно напуская на себя безразличный вид.
— Это не та водичка, к которой ты привык, — негромко обронил Грэм.
— А ты почему не пьешь?
Грэм поднял свой стакан.
— Желаю тебе здоровья и успехов, малыш. — Он проглотил изрядную долю содержимого стакана.
Гаррет от души расхохотался, глядя, как откашливается Грэм.
— То-то же.
Грэм вынул из кармана носовой платок и промокнул глаза.
— Та бурда, что дедушка гонит на своем аппарате, спрятанном в лесу, получше этой. — Допив остатки, он один палец показал подавальщице и посмотрел на брата. На лице Гаррета отразился испуг, сменившийся готовностью принять вызов, и Грэм выставил два пальца.
— Такой дрянью и отравиться недолго. — Гаррет пожал плечами. Видимо, никто из завсегдатаев не разделял его отвращения. Жалкие ублюдки. Худощавый Гаррет поудобнее устроился в деревянном кресле с высокой спинкой, вытянул ноги под столом и скрестил руки на груди. Ему в голову пришла запоздалая мысль, что он сидит точь-в-точь как Грэм.
Появление братьев на свет произошло с интервалом в одиннадцать месяцев. Если забыть об этом обстоятельстве, то, как нередко отмечали окружающие, их можно было принять за близнецов. Они были примерно одного роста — на дюйм выше шести футов — с густыми и блестящими темными волосами, напоминавшими мех соболя, и еще более темными бровями и ресницами. Их четко вылепленные лица принадлежали к тому типу, который особенно прельщал скульпторов эпохи Ренессанса. Гаррет еще в колледже отрастил усы, но были и другие отличия, более или менее заметные, благодаря которым близкие знакомые не путали братьев.
Ярко-синие глаза Гаррета притягивали к себе, как океан, а серо-голубые глаза Грэма со стальным отливом держали окружающих на расстоянии, даже когда он бывал в добром расположении духа. Грэм Денисон ограничивался приятельскими отношениями с людьми, тогда как Гаррета обычно окружали преданные друзья.
— Ты говорил кому-нибудь о том, что встретишься со мной? — осведомился Грэм.
— Нет, но не потому, что ты просил об этом, а чтобы не замарать своего имени. Бабушка еще могла бы меня понять. Отец тоже, хотя вряд ли. Но больше никто, Грэм. Дедушка отказался от тебя. Мама запрещает упоминать твое имя. Ты для них умер.
— А Элис? — спросил Грэм.
— Давай не будем о ней. Ты мертв и для нее, и не смей говорить о ней.
— Мы собирались обвенчаться. Это дает мне кое-какие права.
— Так было прежде, но она порвала с тобой еще до того, как стало известно о твоих мерзких делишках. Элис вполне довольна выбором, который сделала.
— Когда свадьба? — осведомился Грэм.
— В июне. — Гаррет чуть заметно улыбнулся. — Мама говорит, это именно то, что нужно, чтобы в «Бью-Риваж» поскорее забылась прежняя помолвка.
— Со мной?
Гаррет кивнул.
— Мы все рады, что ты затянул со свадьбой. — Он поднес бокал к губам. — Пожалуй, пора приступить к делу, если, конечно, ты не хочешь попасться кому-нибудь на глаза.
Грэм шевельнулся в кресле и стряхнул пыль с куртки изящным, чуть брезгливым жестом, каким, бывало, смахивал нитку с безупречно отутюженного рукава. Его манеры не вызывали ничего, кроме досады, ибо совсем не вязались с его нынешним обликом. Он невесело усмехнулся. Старые привычки…
— У меня нет ни малейшего желания совать голову в петлю. — Грэм внимательно посмотрел на брата. — Ведь, кажется, именно петля ожидает меня, если я попадусь?
— Если только кто-нибудь не пристрелит тебя на пути к виселице. Ты отлично сознавал грозящую тебе опасность, когда решил вернуться сюда. Зачем тебе это понадобилось? Почему ты уехал из Бостона? Газеты Севера наперебой прославляют твои подвиги. Я не в силах упомнить всех имен, которыми они тебя окрестили. Освободитель. Избавитель. Спаситель чернокожих рабов. Последнее прозвище грешит многословием. Чернокожий раб. Разве может невольник быть белым? По праву рождения мы занимаем другое положение в обществе.
Грэм промолчал. Брат слишком откровенно провоцировал его на ответную грубость, поэтому на его слова не стоило обращать внимания.
Впрочем, он верил тому, что говорил. Гаррет Грэм знал: брат убежден в своей правоте. Именно таких взглядов придерживались в «Бью-Риваж» и на всем рабовладельческом Юге.
— Какое же имечко присвоили тебе освобожденные тобой рабы? — Видя, что Грэм пропустил его вопрос мимо ушей, Гаррет продолжал:
— Сокольничий. Кажется, так я и читал. Да, именно так.
— Возможно, ты не ошибся.
— Нет, не ошибся. Скажи-ка, Грэм: Битей, Генри, Старый Джек, Эви, Малыш Уинстон… — Гаррет перечислил имена лишь некоторых рабов, бежавших из «Быо-Риваж». — Это ты помог им скрыться через «Подземку»?
— Да. — Заметив удивление брата, Грэм спросил:
— Не ждал, что я признаюсь?
— Твоя самонадеянность по-прежнему превосходит твой ум.
— Ты всегда недооценивал меня.
— Я недооценивал только силу твоего характера, Грэм. И пожалуй, еще твою преданность. Мне казалось, тебе на все наплевать. Ты никогда не был так верен семье, как чернокожим. До чего же ты нас всех ненавидишь, — задумчиво добавил он и, не дав Грэму времени подтвердить или опровергнуть свои слова, продолжал:
— Разумеется, беглецы из «Бью-Риваж» составляют лишь ничтожную часть освобожденных тобою. Если верить газетам, ты приложил руку к побегу более двухсот невольников из всех южных штатов.
— Мои подвиги сильно преувеличены. Их от силы сотня. По самым смелым оценкам — сто пятьдесят.
— По-твоему, это забавно? Ты смеешься над всеми, кто живет в «Бью-Риваж».
— Это не так, Гаррет. Вряд ли мне удастся разубедить тебя, но ты ошибаешься.
Гаррет едва сдержал гнев. Да и то напомнив себе, что деятельность Грэма ничего ему не принесла. Сколь бы благородными ни считали его поступки аболиционисты Севера и немногочисленные сочувствующие Юга, он восстановил против себя всех прочих. В обеих Каролинах и особенно в Чарлстоне дурная слава Сокольничего, самого ненавидимого «кондуктора» «Подземной железной дороги», превратила Грэма в отверженного.
Гаррет ничуть не сожалел о том, что случилось, и даже не находил нужным притворяться. Грэм лишился прав наследника «Бью-Риваж», порвав с родными в самой оскорбительной манере и тем самым подведя к тому, чего не давали осторожные настойчивые попытки Гаррета вытеснить его из семейных предприятий и лишить богатства.
Однако Гаррету не давал покоя вопрос о чести и достоинстве семьи.
— Ты так и не извинился за то, что навлек на нас несчастья и позор.
— Нет, не извинился. Но я бы хотел, чтобы ты передал весточку бабушке. — Увидев, как Гаррет кривит губы, Грэм понял, что вряд ли брат исполнит его просьбу. И все же он должен был сказать эти слова. Хотя бы для того, чтобы вернуть себе душевный покой. — Передай ей, что я действовал по убеждению. Точно так же, как вели себя все Денисоны до меня… — он многозначительно посмотрел на брата, — …и после.
— Как ты смеешь! — презрительно бросил Гаррет.
— А еще я хотел сообщить тебе, что у меня больше нет серьги.
Гаррет подался вперед.
— Пропала?
— Так ты не знал?
— Не верю своим ушам. Ты продал ее? Это уж чересчур, Грэм. Даже для тебя.
— Вообще-то я потерял серьгу. Но вполне мог бы и про-дать ее. Когда-нибудь мне захочется обзавестись собствен-ным домом, а на это потребуются деньги.
— Значит, ты пришел просить денег у меня?
— Нет, но если ты предложишь…
— Иди к черту. — Заметив, что брат допил спиртное, Гаррет осушил свой стакан и жестом велел подать еще две порции.
Когда принесли бурбон, Грэм взял стакан, но не спешил подносить его к губам. Во рту появился неприятный привкус, на верхней губе проступила испарина, а у него не было усов, чтобы ее скрыть. Он обвел взглядом таверну. Видимо, та бурда, которую Гилпин выдавал за бурбон, не оказывала на завсегдатаев заметного воздействия. Но потом Грэм сообразил, что они, вероятно, пьют джин либо разбавленный виски. Он вынул платок и вытер лоб. Гаррета не интересовало самочувствие брата.
— От всей души желаю тебе захлебнуться собственной блевотиной. Как ты посмел взять матушкину серьгу? Ты же знаешь, как она дорожит ею. Вдобавок она собиралась передать ее мне.
— Теперь понятно, отчего ты так злишься. Я присвоил то, что принадлежало тебе.
— Именно. Семье пришлось мириться с тем, что ты пьянствуешь, картежничаешь, бегаешь по девкам…
— Осторожнее, Гаррет. Как бы от твоих комплиментов у меня не закружилась голова.
— Ты впустую потратил годы, проведенные в Гарварде…
— Уж не хочешь ли ты сказать, что в «Уильяме и Мэри» тебя не научили пить, играть в карты и бегать по девкам? — Подняв стакан, Грэм задумчиво посмотрел на брата. — На мой взгляд, из нас двоих именно ты не сумел извлечь пользу из образования.
— А теперь я вынужден добавить к числу твоих пороков еще и воровство, — оборвал его Гаррет.
— Воровство? Из-за серьги? Но я получил ее в подарок.
— Этого не может быть. Мама никогда бы…
— Она здесь ни при чем. Серьгу подарила мне бабушка.
— Бабушка не имела права дарить ее тебе. Серьга принадлежит маме.
Грэм пожал плечами. Брат может проверить его слова и убедиться в том, что он сказал правду. Серьги действительно принадлежали их матери, Эвелин Рэндольф Денисон, но одна из них пропала. Время от времени Эвелин говорила, что хорошо бы переделать это усыпанное жемчужинами украшение с висящей золотой капелькой и носить его на шее, но дальше разговоров дело не шло. Казалось, матери вполне достаточно держать вещицу в ларце для драгоценностей и иногда вынимать оттуда, чтобы полюбоваться ею. Серьги были изготовлены к шестнадцатилетию Эвелин и ее первому балу. На золотых капельках изящно выгравировали ее инициалы.
Эвелин ценила уникальность украшения, но порой оно пробуждало в ней трогательные воспоминания о приеме, который когда-то дали в ее честь. Было приятно напомнить окружающим, как соперничали мужчины, добиваясь ее благосклонности. Гаррет не знал, стала бы мать так часто рассказывать эту историю, не потеряй она серьгу в тот самый вечер, когда ей подарили пару. Если бы Эвелин носила украшение, воспоминания, пожалуй, стерлись бы. Однако вскоре после потери серьги умерли родители Эвелин, поэтому воспоминания стали острее.
Грэм промокнул лоб и вытер шею.
— Бабушка решила, что серьга должна остаться у меня — Она добавила также, что Эвелин пора перестать жить прошлым, но Грэм не упомянул об этом. — Я пришел просить у нее денег, и она отдала мне серьгу.
— Но ты ее не продал.
— Не было случая. — «И не могло быть, — подумал Грэм. — Бабка об этом прекрасно знала, чтоб ее черти взяли». — Пожалуй, пора рассказать матери о пропаже. Странно, что она до сих пор не хватилась серьги.
— Последний месяц мама не выходит из своей комнаты. Возможно, ее расстроило исчезновение любимой вещицы. — Гаррет в упор посмотрел на Грэма. — А может быть, она не в силах смириться с тем, что стало с ее сыном.
— Наша мама готова запереться в своей комнате, даже если ей подадут пережаренный омлет. Я тут ни при чем.
— Твоя обычная песня. — Гаррет пригубил бурбон и заметил, что Грэм не прикоснулся к своему. — Выпей. У тебя больной вид. Похоже, теперь тебе и впрямь на все наплевать, и мне придется приносить извинения за тебя.
— Тебе не впервой. — Голос Грэма звучал странно. Казалось, он разговаривает, стоя в туннеле.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Гаррет. — Кажется, с тебя довольно. — Он отодвинул стакан Грэма и усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что я превзойду тебя по части выпивки.
— Видимо, тебя все же кое-чему научили в «Уильяме и Мэри». — Грэм криво улыбнулся, довольный тем, что сумел отчетливо произнести фразу, причем вполне осмысленную. Прищурившись, он всмотрелся в лицо брата. Три порции бурбона не прошли для Гаррета даром. — И… кое-что… еще… — с великим трудом проговорил Грэм и окинул взглядом таверну, желая убедиться в том, что никто не подслушивает их.
Пока они с Гарретом сидели за столом, вошли и вышли лишь несколько человек. Два парня с бычьими шеями торчали у стойки, угощая друг друга выпивкой и небылицами. Трое за столом в углу резались в карты, поднимая глаза лишь для того, чтобы подозвать подавальщицу. Несколько мужчин сидели поодиночке, но они составляли явное меньшинство. В заведение Гилпина приходили, чтобы провести время в компании. Послышался задорный крик, сменившийся громким хохотом. Кто-то кликнул самого Гилпина, прося его засвидетельствовать пари.
Грэм вновь устремил взгляд на брата. «Кажется, он ждет, не скажу ли я чего-нибудь еще?» — подумал он.
— Я что-то говорил?
— Ты сказал, «и кое-что еще».
— Да, верно. Думаю, во время моего последнего путешествия по «Подземке» меня кто-то выдал. В меня стреляли. Чуть не убили. Но ты, конечно же, ничего об этом не знаешь, а?
— Уж не бросаешь ли ты мне обвинение?
Грэм кивнул, и его голову пронзила пульсирующая боль. Перед глазами поплыли круги, руки и ноги стали свинцовыми.
— Именно так, — тихо ответил он.
— Где ты потерял серьгу, Грэм?
— Кажется, в Бостоне. — Грэм с трудом ворочал языком, Внезапно он с глухим стуком ткнулся лбом в стол, и Гаррет чуть слышно выругался.
— В Бостоне, — с отвращением процедил он. — Я непременно передам матушке, что ее серьга досталась янки. — Ухватив Грэма за волосы, Гаррет приподнял его голову над столом. Увидев, что брат без сознания, он разжал пальцы, и голова Грэма вновь ударилась о столешницу. Гаррет поманил игроков, те тут же подбежали к нему.
— Вынесите его отсюда, — негромко распорядился Гаррет. Вряд ли кто-нибудь расслышал его слова. Кроме трех картежников, которые ждали его сигнала, никто в таверне не обращал внимания на происходящее. Было ясно, что Грэм Денисон — не первый посетитель заведения, упившийся до положения риз. Однако кое-кто из завсегдатаев все же задумался о том, отключился ли Грэм до того, как рухнул на стол, или потерял сознание от удара. Полагай они, что Грэм вновь появится здесь и сумеет дать надлежащие разъяснения, этот вопрос мог бы стать предметом пари. Гаррет жестом велел мужчинам уходить.
— Встретимся на улице. Сделайте так, чтобы он никогда больше не появился в Чарлстоне. — Гаррет обвел игроков жестким взглядом. — Никогда.
Он очнулся внезапно и, усевшись, почувствовал себя совершенно разбитым. Тогда вновь улегся и закрыл один глаз. Кто-то позаботился о том, чтобы второй глаз не открывался вовсе. Грэм осторожно ощупал опухоль. Даже легкое прикосновение кончиков пальцев вызвало у него стон.
Грэм вытянул руки вдоль тела и согнул пальцы. Казалось, они целы и невредимы. С кем же он дрался? Имена и лица ускользали от него.
Ему здорово досталось: шишка на лбу, подбитый глаз, кровь под носом. Пожалуй, и ребра сломаны.
С кем бы он ни дрался, отделали его на славу. Вот только за что?
Грэм ощупал и осмотрел ноги. Покрытые кровоподтеками, они, в общем, уцелели. Левое бедро со следами ударов было, вероятно, вывихнуто. Наверное, противник метил в пах. Впрочем, все это не мешало ему передвигаться без посторонней помощи. Вот только куда идти?
Теперь его занимал вопрос о том, где он находится. Сверху доносились голоса и звуки шагов. Грэм лежал на полу в комнате, увешанной, гамаками. Гамаки раскачивались, словно под дуновением ветра, гуляющего по помещению. Но никакого ветра не было. Несмотря на стоячий и затхлый воздух, гамаки продолжали качаться.
Очнувшись, Грэм смутно отметил, что комната ходит ходуном, но не понял причины. Он решил, что у него головокружение, отсюда и шум в ушах. Но сейчас, видя, что гамаки непрерывно раскачиваются, Грэм обратил внимание на удивительную ритмичность этих движений. Стены комнаты не кружились перед его глазами, а двигались из стороны в сторону.
Итак, он на борту корабля. Вот только какого?
Грэм задумался.
И только теперь он сообразил, что не помнит собственного имени.
Глава 1
— Она холодная. — Пальцы Беркли Шоу сжались, словно сведенные судорогой. Ей казалось, что все ее тело дрожит, хотя, если не считать непроизвольного движения пальцев, она была совершенно неподвижна. — Я ничем не могу вам помочь. — И негромко добавила:
— Никому из вас. — Увидев, что на нее устремлены пять пар глаз, Беркли с трудом приподняла подбородок, посмотрела на собравшихся и остановила взгляд на единственном знакомом лице.
Андерсон Шоу, тут же изобразив сочувствие, подхватил снизу протянутую руку жены и взял предмет, лежавший на ее ладони.
Отметив, что вещица отнюдь не холодная, он посмотрел на Беркли, приподнял темную бровь, и озабоченность в его взгляде сменилось укоризной. Разочарование Андерсона ускользнуло от внимания остальных, но он знал, что Беркли ощутит его неудовольствие в полной мере. Едва эта мысль пришла ему на ум, Беркли чуть заметно пошатнулась. Так ей и надо.
Андерсон опустил глаза и с подчеркнутым интересом осмотрел драгоценность. Как ему и говорили, украшение оказалось на редкость изысканным. Несколько жемчужин в золотой оправе с подвеской — капли из чистого золота с выгравированными на ней изящными буквами ЕК. Андерсон понимал, что держит в руке целое состояние. А может, эта вещица и вовсе не имела цены.
— Что значат эти инициалы? — спросил он, возвращая серьгу хозяину.
Декер Торн опустил серьгу в кармашек, даже не взглянув на нее. Взъерошив свои густые черные волосы, он неторопливо, с явным облегчением перевел взгляд с Беркли Шоу на ее мужа.
— Елизавета Регина, — объяснил Декер. Андерсон негромко присвистнул.
— Стало быть, этой серьге… — Он запнулся, припоминая годы правления английской королевы Элизабет. — Сколько? Двести лет? Триста?
— Чуть больше трехсот, — подтвердил Декер и вновь внимательно посмотрел на Беркли. Он ждал, не скажет ли она чего-нибудь. Беркли промолчала, что устраивало Декера как нельзя лучше. Он искоса посмотрел на жену взглядом, в котором явственно читалось: «Я же тебе говорил».
Джоанна Ремингтон Торн сделала вид, будто ничего не замечает. Сдаваться без борьбы было не в ее характере, особенно признавать свое поражение перед мужем, когда тот задирает нос. Декер отнесся к беседе с Андерсоном и Беркли Шоу куда менее серьезно, нежели она, и отпускал ехидные замечания с того самого момента, когда Джоанна предложила пригласить их. Именно она связывала с этой беседой определенные надежды, и именно ей пришлось бы испытать острейшее разочарование, окажись нынешняя встреча бесплодной.
Однако, решив, что это не совсем так, Джоанна мельком взглянула на свояченицу. Мерседес Торн положила руку на плечо мужа, желая успокоить Колина и, в свою очередь, найти у него поддержку. Джоанна видела, что Мерседес разделяет ее надежды. Колин же, как и Декер, был твердо настроен против. Видимо, наступило время сложить оружие.
Беда лишь в том, что Джоанна не знала толком, как ведут себя люди, идущие на попятный. С пятнадцати лет она возглавляла судовладельческую империю «Ремингтон шиппинг». Сейчас ей было тридцать. Вторую половину своей жизни Джоанна посвятила управлению компанией, первую — овладению навыками руководства. Она хорошо сознавала, что и то и другое было бы невозможно без Колина и Декера Тернов. Колин спас ей жизнь, когда Джоанна была младенцем. Годы спустя Декер спас ее сердце.
— Быть может, миссис Шоу, вы еще раз возьмете серьгу в руки, — предложила она. — Вряд ли вы успели как следует рассмотреть вещицу за столь короткое время.
— Да, миссис Шоу. Попробуйте еще раз. Я слышала, подобное делается не так быстро, — подхватила Мерседес.
— Где ты это слышала? — насмешливо осведомился Колин. — У цыган?
От его тона любая другая женщина покраснела бы. Колин явно считал эту затею глупостью. Но Мерседес ничуть не смутилась и, вздернув подбородок, бесстрашно встретила взгляд мужа.
— Между прочим, я услышала это именно от цыган. Я разговаривала с ворожеей на ярмарке.
— Надеюсь, тебе хватило здравого смысла не брать детей с собой в цыганскую палатку?
— Но тогда они потерялись бы, а эти старые цыганки не внушали никаких опасений. Николас был в восторге.
На мгновение Колин возвел очи:
— О Господи! Почему я только сейчас об этом узнал?
— Потому что я понимала, как ты к этому отнесешься. Мне не нравится, когда ты называешь меня дурой. Дети ничего тебе не рассказали — значит, это событие нисколько не взволновало их. Я не просила детей держать язык за зубами. На ярмарке они видели массу интересного и, помню, часами рассказывали тебе о самых разных вещах, а кое о чем — по два раза.
Колин несколько успокоился. Он отлично помнил рассказы детей, но ни Элизабет, ни Эмма ни словом не обмолвились о гадалке. Может, и они догадывались, как отец отнесется к этой проделке. А вот с пятилетним Николасом, пожалуй, стоит поговорить. И тогда впоследствии сын станет придерживаться его мнения в вопросах, касающихся цыган и прорицателей.
Не вполне уверенная в том, что убедила мужа. Мерседес продолжала:
— Это была совершенно невинная забава, Колин. Цыгане попались мне на глаза вскоре после того, как Джоанна написала нам о мистере и миссис Шоу. А чего, собственно, бояться, подумала я и спросила у цыганки, возможно ли то, о чем рассказывала Джоанна. И она подтвердила, что такое бывает. Чтобы узнать о тайнах прошлого, иногда достаточно прикоснуться к какому-нибудь предмету.
— Ты зря беспокоишься, Колин, — вставила Джоанна. — Мерседес не дала бы серьгу кому попало. Она обратилась к цыганке-предсказательнице.
— Признайся, Джоанна, — спросил Декер, — ты ведь не веришь гадалкам?
— Не верю. Но Мерседес, видимо, верит, и вряд ли стоит упрекать ее в том, что она собирает сведения, необходимые Колину и тебе.
— Джоанна права, — сказал Колин. — Уж если кого-то упрекать, то ее. Именно она все это затеяла. Я молчал лишь потому, что это позволило нам встретиться сегодня. Не стану осуждать жену за то, что вмешалась в поиски, поскольку благодаря этому у вас появился повод навестить нас на полгода раньше, чем было задумано. И все же полагаю, что сегодня можно было обойтись без этого спектакля.
Андерсон Шоу начал терять терпение. Он видел, что Мерседес и Джоанна рассержены, но в этот миг его не интересовали их чувства. Андерсон считал себя обязанным вступиться за Беркли. Пока Торны спорили, его жена не смотрела на них, но Андерсон видел, что она не упустила ни одного слова. В огромных зеленых глазах Беркли застыло отрешенное выражение, но он понимал, что она в смятении. Заметив, что Беркли склонила голову и ее светлые волосы скользнули по щеке, Андерсон шагнул к жене и положил ладонь ей на талию.
Беркли испуганно подняла глаза и встретила безжалостный взгляд Колина Торна. Беркли пыталась совладать с дрожью, чтобы Колин не решил, будто она боится его. Это было совсем не так. Человек, положивший руку ей на спину, пугал Беркли куда больше, чем достопочтенный граф Роузфилд.
Тридцатипятилетний Андерсон Шоу был на год старше Колина и на пять — Декера. Однако возраст не давал ему никаких преимуществ. Люди, с которыми он столкнулся, привыкли повелевать и не стали бы выказывать уважение только из любезности. Их уважение следовало заслужить. Андерсон понимал, что ему не удалось внушить им почтение к собственной персоне. Во всяком случае, пока. Сознавая, что женщины относятся к нему более сочувственно, он тем не менее из предосторожности не спускал глаз с братьев.
— Я не допускаю и мысли о том, что вы имели намерение оскорбить мою жену, — заговорил Андерсон, неторопливо и отчетливо произнося слова. Его речь текла ровно, в ней не угадывалось и следа акцента, который позволил бы определить, из каких краев он родом. Безупречные манеры Андерсона как нельзя лучше соответствовали его горделивой осанке и внушительному облику. — Люди столь благородного происхождения не пригласили бы нас в свой дом, чтобы высмеять способности миссис Шоу. Она не искала этой встречи. Миссис Торн сама нашла нас, и мне пришлось приложить немало сил, убеждая жену согласиться приехать сюда. Испытание, которому вы ее подвергли, не доставляет ей ни малейшего удовольствия. Вместо того чтобы попытаться пустыми обещаниями вытянуть из вас деньги, моя жена откровенно призналась, что едва ли сможет чем-нибудь вам помочь. Не сомневаюсь, графиня заплатила цыганке-гадалке, но не получила вразумительного ответа. Мы же приехали из Балтимора, потратив немалые деньги, и пока ничего не просили.
Андерсон Шоу считал себя высоким мужчиной, но сейчас, даже выпрямившись во весь рост, он до предела вытянул шею, чтобы посмотреть на Декера и Колина сверху вниз. Его левая ладонь по-прежнему лежала на талии Беркли, и когда он наконец взглянул на нее, его глаза выражали нежность и любовь. Андерсон умел поддержать жену, даже не обращаясь к ней напрямую.
Никто не заметил, как его пальцы впиваются в спину Беркли.
Между тем слова Андерсона смутили Мерседес и Джоанну. Если они и позволили себе какую-то бестактность, то не намеренно, однако не могли бы сказать того же о своих мужьях. Женщины были явно готовы принести извинения. Оставался лишь один вопрос — кто должен сделать это первым!
Джоанна метнула взгляд на Декера, и он улыбнулся:
— Я сожалею о том, что оскорбил вас, миссис Шоу. Поверьте, я лишь хотел упрекнуть жену в излишней доверчивости, но, видимо, не сумел сделать этого, не подвергнув сомнению то, что она называет вашим даром. — Он посмотрел на Колина, надеясь, что тому удастся изобразить раскаяние более правдоподобно.
Лорд Филдинг не стал и пытаться сделать то же.
— Присоединяюсь, — сухо бросил он.
Беркли вступила в разговор не столько потому, что пальцы Андерсона впивались в ее спину, сколько из-за выражения лица Мерседес, которая, судя по всему, собиралась прилюдно отчитать его сиятельство.
— Думаю, не будет никакого вреда, если я попробую еще раз, — тихо промолвила она. — Кажется, теперь я понимаю, как много это значит для всех вас.
«Вряд ли», — подумал Колин. При всем своем неземном очаровании и хрупкой, почти сказочной красоте эта юная женщина с бездонными зелеными глазами никак не могла знать, сколь важно это для кого-либо из них, а тем более для всех четверых. Вместе с тем Колин сознавал, что ни он, ни Декер уже давно не вели себя так неучтиво, как сегодня. Всему виной овладевшее ими отчаяние. Может, Беркли Шоу уловила это? Или поняла, что братья страшатся продолжать поиски, хотя, по мнению Джоанны и Мерседес, они просто оставили надежду?
Беркли протянула руку ладонью вверх. Декер замялся, но она не убирала руку, дожидаясь с таким невозмутимым терпением, что никто из присутствующих не усомнился: их гостья может сохранять эту позу часами. Декер взглянул на Колина, и тот чуть заметно кивнул, что ускользнуло от внимания остальных. Вынув из кармана серьгу, Декер осторожно положил ее на протянутую ладонь.
Пальцы Беркли, едва начав смыкаться на украшении, судорожно разжались, вытянулись и растопырились.
— Не эту, — сказала она, глядя в пространство между Колином и Декером. — Вы изготовили эту серьгу, чтобы проверить, удастся ли мне отличить вашу фамильную драгоценность от подделки. Я уже говорила, что она — холодная. Она ничего не говорит мне о вашем пропавшем брате.
Насмешливое лицо Декера стало серьезным. Это был один из тех редких случаев, когда окружающие увидели его в смятении. Непродолжительное замешательство мужа убедило Джоанну в том, что Беркли Шоу не ошиблась.
— Ради всего святого, Декер! — воскликнула она. — Это правда?
— Не совсем.
— Но…
— Эту вещицу сделали в Англии по моему заказу перед тем, как мы с Мерседес отправились в путь, — пояснил Колин. — Она узнала об этом только сейчас. А Декеру я рассказал о серьге, когда мы приехали сюда. Кроме него, о ней не знал никто. Да, ни одна душа.
Солнечный луч отразился от золотистой капельки серьги, лежавшей на ладони Беркли. Блеск привлек внимание Джоанны.
— Позвольте, — попросила она.
— Эта серьга мне не нужна. — Беркли передала украшение Джоанне и пристально следила за тем, как та ее рассматривает.
— Потрясающе, — шепнула изумленная Джоанна. Ей было чему удивляться, поскольку Колин воспроизвел серьгу по памяти. Оба настоящих украшения находились в распоряжении Декера. — Безупречная работа. Я бы не заметила различия. А ты? — Она передала серьгу Мерседес, и та начала так же внимательно разглядывать ее.
Наконец Мерседес посмотрела на мужа:
— Ну, Колин? Откуда тебе знать, что это копия и что ты не перепутал ее с оригиналами?
Видя, что Колин колеблется, Беркли заметила:
— Полагаю, своим молчанием ваш супруг преследует определенную цель. Он не хочет, чтобы я узнала, чем отличаются серьги. Видимо, они с капитаном Торном собираются устроить еще одно испытание.
— Надеюсь, это не так, — холодно возразила Мерседес. — Вы успешно прошли одну проверку, и этого вполне достаточно — на мой взгляд, а стало быть, и на его тоже. Я не ошиблась, Колин?
Видя, с каким старанием жена пытается склонить его к согласию, граф Роузфилд едва сдержал улыбку.
— Посмотрим, — сказал он.
Его ответ не удовлетворил Мерседес, но она не хотела заводить спор при посторонних и ограничилась тем, что оставила фальшивую серьгу у себя. Мерседес решила сделать все, чтобы исключить дальнейшие подмены и оскорбительные испытания.
— Декер показать миссис Шоу оригинал?
— Пусть миссис Шоу выскажет свое мнение об этом экземпляре. — Он быстро взял с каминной полки черную лакированную коробочку, чувствуя на себе удивленный взгляд Джоанны, которая следила за каждым его движением. Насколько она знала, в этой коробочке обычно было несколько сигар для гостей. Теперь на черной бархатной подушечке лежали две изящно сработанные серьги из числа фамильных драгоценностей.
Декер предъявил собравшимся содержимое коробочки, но отдал украшения не Беркли, а Колину. Лорд Роузфилд осмотрел лежавшие в коробочке серьги и выбрал одну из них.
— Я был бы рад узнать, что скажет вам эта вещица о моем брате. — Колин положил серьгу на ладонь Беркли и сам сжал ее пальцы.
В следующее мгновение Беркли покачнулась. Колин ощутил сильный поток тепла, исходивший от ее ладони, и первым его побуждением было отпустить руку женщины.
Он уже разжимал пальцы, но, вдруг сообразив, что Беркли нужна его поддержка, снова сжал их.
Андерсон снял руку с талии Беркли и взял ее за локоть.
— Я знаю, что нужно моей жене, — сказал он Колину. — Вы можете отпустить ее.
Колин не понимал, отчего ему так не хочется убирать руку. Ровный поток тепла от кожи Беркли не был приятен ему. Но, по мнению Колина, его ощущения объяснялись тем, что Беркли завладела серьгой, а значит, и всем тем, что она в себе воплощала. Эта серьга связывала Колина с прошлым, с историей его семьи, с братом. Беркли Шоу, чужая для них, не понимала, что означает эта драгоценность для Колина и Декера Торнов.
Как только Беркли качнулась к Андерсону, он мягко избавил ее от руки Колина.
— Может, ей лучше сесть? — спросила Мерседес. — Колин, подай миссис Шоу кресло, она того и гляди упадет.
— Нет, — ответил Андерсон. — Так и должно быть. Это быстро пройдет. — Тут он почувствовал, что Беркли вновь собралась с силами. Она несколько раз моргнула, ее длинные ресницы затрепетали, сердце гулко забилось, от лица отхлынула кровь, а губы побелели.
— Все в порядке, — неуверенно промолвила Беркли, и присутствующие с удивлением увидели, как Андерсон отпустил ее руку. — Спасибо, — сказала она мужу. — Пожалуй, мне действительно лучше сесть.
Как только Беркли опустилась в кресло, придвинутое ей Андерсоном, Джоанна и Мерседес сели на диванчик с обивкой из кремовой парчи. Все еще держа в руке черную лаковую коробочку, Колин перекинул ногу через высокий подлокотник диванчика и устроился рядом с женой. Декер прислонился к каминной полке из зеленого мрамора и застыл в нарочито-небрежной позе.
Андерсон стоял чуть позади кресла Беркли, положив ладони на его спинку.
— Продолжай, дорогая. Ты что-то почувствовала, не так ли? Поведай графу все, что можешь, об этом украшении.
Беркли посмотрела на мужа, словно ища поддержки. Ее зеленые глаза казались огромными на маленьком лице в форме сердечка. В них застыла мольба. «Это необходимо?» — молча спрашивала она Андерсона. В ответ он чуть заметно кивнул: «Да, необходимо».
Беркли разжала пальцы и посмотрела на серьгу, очень похожую на предыдущую. Однако, держа эту вещицу, она испытывала другие ощущения.
— Так много чувств, — выдохнула Беркли. — Так много боли. Я не могу… — Она перевернула серьгу и вернула на прежнее место. — Да, так лучше. Трудно различить… — Внезапно она посмотрела на Колина, и впервые за время беседы его суровый взор не произвел на нее никакого воздействия. — Я не могу с уверенностью сказать, что эта серьга принадлежала вам, но ваше присутствие ощущается очень сильно. Вероятно, вы были очень молоды, когда расстались с ней, точнее, вам пришлось это сделать. Полагаю, вы отдали ее по своей воле, но не без внутренней борьбы. Серьга была своего рода приметой, по которой вы надеялись через много лет опознать ее владельца.
Услышав вздох Мерседес, Беркли на мгновение закрыла глаза и собралась с мыслями.
— Это очень старинная вещица, поэтому мне трудно отделить давнее прошлое от свежих событий. Возможно, я буду иногда путать их. — Она опять посмотрела на Колина. — Ваш брат жив, в этом нет никаких сомнений, Я бы сказала, что он очень долго держал эту серьгу у себя. Она приносила ему счастье, во всяком случае, он так полагал. Вероятно, он считал ее чем-то вроде талисмана. Едва ли он хоть раз надолго выпустил ее из рук. В таких случаях ему казалось, будто от его сердца отрывают кусок. — Беркли покачала головой. — Нет, не совсем так. Скорее, ему казалось, что он не может дышать полной грудью.
Джоанна удивленно посмотрела на мужа, но Декер не ответил на ее взгляд. Его внимание было приковано к Беркли Шоу.
Краем глаза Беркли заметила изумление в темно-синих глазах Джоанны.
— Полагаю, ваш брат заботливый, внимательный человек, — продолжала она. — Однако есть в его характере и иные черты. Я затрудняюсь описать их точно. Пожалуй, равнодушие, безразличие, которыми он прикрывает глубокую искреннюю заботу. — Беркли смущенно улыбнулась. — Не знаю, говорит ли вам это о чем-нибудь…
— Говорит, — сухо, с чуть заметной иронией отозвалась Джоанна и с явным неодобрением посмотрела на Декера. — Рассказывайте, что еще вы узнали.
— Откровенно говоря, я сбита с толку, — призналась Беркли. — Но может быть, кто-то из вас поймет, что это означает. По-моему, когда-то это украшение было частью обширной коллекции. Я говорю не о королевских драгоценностях. Сейчас речь идет о недавних событиях. Так вот, состав этой коллекции все время менялся. Да, никаких сомнений. Оставалась только эта серьга. — Беркли внезапно нашла объяснение этому обстоятельству, и ее изящно выгнутые брови сошлись на переносице.
Андерсон легонько коснулся плеча жены:
— Не скрывай свои мысли, дорогая. Скажи, что у тебя на уме. Никто не просил тебя ограничиваться только приятными сообщениями.
Беркли кивнула. Конечно, Андерсон прав, да и граф Роузфилд, хотя и замкнулся в равнодушном молчании, похоже, не прочь выслушать ее объяснение.
— Подозреваю, ваше сиятельство, что ваш брат был вором.
Джоанна Тори вскочила и подошла к своему супругу:
— Ты знал, что Колин собирается дать миссис Шоу твою серьгу?
— Нам была нужна твердая уверенность, Джоанна.
— Что ж, надеюсь, теперь ты удовлетворен. — В синих глазах Джоанны полыхнул огонь. — Я знала, что вы с Колином сомневаетесь. Неужели ты думал, будто я не разделяю ваших опасений? Прежде чем написать Мерседес о мистере и миссис Шоу, я навела подробные справки о них, посоветовалась с друзьями и только потом пригласила их в Бостон. Я устроила эту встречу после долгих раздумий. И полагаю, заслуживаю большего доверия.
— Я ничуть не сомневаюсь в тебе, Джоанна. — Декер посмотрел ей прямо в глаза. — Мы с Колином знаем: ты сделала все, что было в твоих силах. Но мы не могли поступить иначе. Нам было необходимо удостовериться в том, что эти люди не мошенники.
Джоанна кивнула:
— Да, конечно, ты прав. Это следовало проверить. — Одобрительно сжав руку мужа изящными пальцами, она обратилась к Колину и спросила, указывая на коробочку:
— Можно?
Дрогнувшей рукой тот протянул ей коробочку. От Джоанны не укрылось его состояние. Если уж Колин хоть на мгновение показал супругам Шоу свою слабость, значит, откровения Беркли потрясли его. Взяв коробочку, Джоанна взглядом предложила Колину сесть рядом с Мерседес, что он и сделал.
Джоанна подошла к Беркли, подняла крышку и показала серьгу — копию той, что давал ей Колин. Вынув украшение, Джоанна держала его в руке до тех пор, пока Беркли не положила в коробочку вещицу, находившуюся на ее ладони.
— Больше никаких обманов, миссис Шоу, — сказала Джоанна. — Это именно та серьга, которую пять лет назад оставил Грэм Денисон. Вторая серьга, вызвавшая у вас столь неприятные ощущения, принадлежит моему мужу. Все, что вы узнали о ней — и о нем, — чистая правда. Я не догадывалась о том, что они задумали, потому что серьгу вам дал Колин. Но насторожилась бы, если бы это сделал Декер. У него на редкость ловкие руки. Капитан Торн был не просто вором, но вором выдающимся.
Беркли не ожидала от Джоанны Торн подобного признания. К тому же в ее голосе слышалось не только неудовольствие, но и гордость.
— В таком случае нетрудно понять, почему капитан подозревал нас, — сказала Беркли. — Он в отличие от вас прекрасно понимает, как важно внушить жертве доверие. А ведь именно так можно было расценить мои действия и поступки мистера Шоу.
— Что вы имеете в виду? — насторожилась Джоанна.
— Миссис Тори, мы с мужем не первые, к кому обращаются люди в подобных ситуациях. Легко представить себе, сколько сил, времени и денег было потрачено на поиски Грэма Денисона. Но вы остались ни с чем. Никому не удалось его найти. Более того, по-моему, вы не уверены в том, что мистер Денисон и есть пропавший брат. Он всего лишь был последним владельцем этой серьги, не так ли?
— Совершенно верно, — согласилась Джоанна.
— Ваши слова означают, что вы исчерпали все возможности найти мистера Денисона. Это привело вас в отчаяние, а отчаяние делает людей уязвимыми. Я ничуть не оскорблена тем, что вы пытались подвергнуть меня испытанию. Я была бы даже удивлена, если бы мои способности были приняты на веру. Дар, которым я обладаю, весьма необычен и не укладывается в рамки жизненного опыта большинства людей.
Андерсон погладил Беркли по плечу.
— Возьми серьгу, — попросил он. — Наши клиенты желают знать, что ты можешь сказать о ней.
Беркли взяла серьгу из рук Джоанны, не зная, чего ожидать от прикосновения к украшению. Еще меньше она понимала, чего ждут от нее. Сжав украшение в кулаке, она прижала его к груди.
В ту же секунду в ушах Беркли тяжело застучала кровь. Она втянула в себя воздух, но не услышала звука. Подавляя желание отшвырнуть серьгу, Беркли прижала кулак ладонью другой руки. Помимо ее сознания всплыли слова: «Первым заберут младенца». Произнесла ли она их вслух? Услышал ли кто-нибудь ее? Да, Колин Торн, должно быть, услышал. Граф Роузфилд смотрел на Беркли в упор, не скрывая ужаса.
— Первым забрали младенца, — повторила Беркли. — Он совсем маленький. Грудничок. Да, они предпочли взять именно его. Они забирают его из ужасного места. Страх. Боль. Опасность. Каторжный труд…
Мерседес сдвинулась на самый край диванчика и крепко сцепила руки на коленях. В ее серых глазах застыли страх и благоговение.
— Миссис Шоу говорит о работном доме Каннингтона, — прошептала Мерседес. — Откуда она узнала о нем?
Все молчали, ошеломленные откровением Беркли. Между тем Беркли продолжала, не спуская взгляда с Колина:
— Вы рады тому, что ребенок покидает это место, но вместе с тем опечалены. Им не нужен Декер. Им не нужны вы. Они забирают младшего брата, и вы понимаете, что, может быть, видите его в последний раз. И тут вам в голову приходит мысль о серьге. Вы вкладываете фамильную драгоценность ему в пеленки. Вы отыщете брата позже, когда он повзрослеет, и признаете его по этому украшению. Вы не забудете, как оно выглядит. Оно навсегда запечатлеется в вашем мозгу.
Беркли закрыла глаза. Шум в ушах не прекращался, но несколько утих. Уже слыша свой голос, она попыталась разжать кулак, но пальцы с побелевшими костяшками не подчинялись ей. Золотой штырек впился в ее ладони.
— Я не могу сказать, что было дальше. Все перепуталось… кажется, серьгу нашли и вынули из пеленок… долгое время к ней не прикасались… много лет… потом он находит ее и… — Голос Беркли замер. — Много злобы. Предательство. Он то и дело думает о мести. Он готов причинять людям страдание. Опять опасность. Неоправданный риск. Он совсем не тот, кем кажется. Появляется другой человек… Пожалуйста, заберите ее у меня. Я больше не могу… прошу вас…
Джоанна потянулась к руке Беркли, но Декер остановил ее:
— Пусть продолжает… если может.
Андерсон кивнул:
— Ваш муж прав. Если вы заберете у Беркли серьгу, она больше не возьмет ее в руки. Пусть рассказывает до конца.
— Но если миссис Шоу еще раз попросит… — Джоанне все это не нравилось.
Беркли слышала разговор, но не поняла, чем он закончился. Она знала одно — серьга по-прежнему в ее руке. Вещица вновь полыхнула жарким теплом, и у Беркли закружилась голова. Комната поплыла перед ее глазами.
— Он приходит к вам, — невольно вырвалось у нее. Теперь Беркли обращалась не к Колину. Чуть повернувшись в кресле, она смотрела поверх плеча Джоанны на Декера. — Он приходит к вам сюда. Он измучен и думает, что умирает. — Беркли запнулась, но ее тут же осенило:
— Серьга опять у вас. Вы держите ее в руке, полагая, что это ваш экземпляр. Вы узнаёте правду только после того, как он уходит. Пытаетесь его догнать, но тщетно. Он уже исчез… он…
Беркли вскрикнула, охваченная болью и страхом. Вскочив, она выбросила вперед руки. Серьга полетела к окну, описав дугу. Скользнув по стеклу, словно водомерка по поверхности пруда, вещица упала на бахромчатый край ковра. Все, кроме Беркли, смотрели на нее так, словно ожидали, что серьга сама поползет по полу. Беркли уставилась на капельку крови, выступившую на ее ладони.
Она потеряла сознание.
Ресницы Беркли дрогнули, и глаза распахнулись. Наморщив лоб, она пошевелила губами и сделала робкую попытку оттолкнуть флакончик с нюхательной солью, поднесенный кем-то к ее лицу.
— Она приходит в себя. Мерседес, — сказала Джоанна. — Можно убрать соль.
Мерседес закупорила флакон и поставила его на столик, стоявший возле диванчика. Увидев, как Беркли обводит глазами комнату, она проговорила:
— Ваш муж ушел вместе с Колином и Декером в библиотеку. Джоанна просила их удалиться, и я с ней согласилась. Когда женщина падает в обморок, мужчины чувствуют растерянность.
— Я не падала в обморок, — с легкой досадой возразила Беркли. — До сих пор я ни разу не теряла сознания. — Она попыталась сесть, но Мерседес удержала ее на месте. — Я хочу уйти.
Джоанна подтянула кресло к диванчику и села.
— Вам пришлось нелегко. Я не хотела бы испытать то, что довелось пережить вам. Вы позволите?
Не зная толком, о чем ее просят, Беркли все же кивнула. Джоанна взяла ее правую руку и повернула ладонью кверху.
— У тебя есть носовой платок. Мерседес? Я всегда забываю свой.
Мерседес подала ей платок, и Джоанна стерла капельку подсохшей крови с ладони Беркли. Однако на ее месте тут же выступила новая алая бусинка.
— Пусть она сожмет платок в кулаке, — посоветовала Мерседес. — Это остановит кровь.
Джоанна сжала пальцы Беркли.
— Вот так. Уже лучше, не правда ли? Вряд ли вы захотите испортить свое платье.
Состояние платья ничуть не беспокоило Беркли, но она промолчала из опасения вызвать раздражение собеседниц. Обе были в таких изысканных нарядах, что вряд ли поняли бы ее равнодушие к одежде. Сейчас на Беркли было зеленое шелковое платье, выбранное Андерсоном. По его мнению, оттененные этим платьем глаза Беркли казались еще зеленее. Сама же Беркли считала это платье чем-то вроде рабочего костюма и надела его, потому что отправлялась трудиться.
— Как я умудрилась порезаться? — спросила она.
— Вы не помните? — удивилась Джоанна. Мерседес улыбнулась.
— Если бы миссис Шоу помнила, она не стала бы спрашивать. — Она обратилась к Беркли:
— Вы укололись штырьком серьги, потому что слишком крепко сжимали ее в руке. У вас наверняка затекли пальцы.
Беркли пошевелила пальцами. Мерседес не ошиблась — каждое движение давалось с трудом.
— Я не сломала серьгу? — спросила она.
— Нет, вы лишь бросили ее.
— Бросила?
— Да. И очень сильно. Как я понимаю, до сих пор с вами такого не случалось.
— Ни разу. — Беркли энергично покачала головой. — Разве кто-нибудь доверил бы мне драгоценности, прознав о том, что я швыряюсь ими? — Она перевела умоляющий взгляд с Джоанны на Мерседес. — Вы никому не скажете… видите ли, это может повредить моей репутации.
— Вам нечего опасаться, — заверила ее Джоанна. Мерседес тоже успокоила Беркли.
— Я хоть чем-то помогла вам? — Увидев, что Джоанна и Мерседес обменялись многозначительными взглядами, Беркли вздохнула. — Видимо, нет. Очень жаль. Наводя обо мне справки, вы, наверное, выяснили, что я не всегда добиваюсь успеха. Жаль, что в вашем случае мне не сопутствовала удача.
— Нельзя сказать, что вы совсем не добились успеха, — заметила Мерседес. — Однако мы уже знали большую часть того, о чем вы нам поведали. Вы обладаете уникальными способностями, но ваши слова не лишили нас надежды отыскать Грэма Денисона.
Джоанна откинула со лба прядь черных блестящих волос. В ее широко расставленных глазах фиалкового цвета застыла печаль.
— Тридцать лет назад родители Колина, Декера и Грейдона были убиты, и мальчики осиротели. Сейчас нет смысла вдаваться в подробности… Моему мужу исполнилось четыре года, Колину — восемь, а Грейдон, как вы и сказали, прикоснувшись к серьге, был тогда младенцем. Найти родственников, готовых взять детей, не удалось, и их поместили в лондонский работный дом для найденышей и сирот.

Гудмэн Джо - Братья Торн - 3. От всего сердца => читать книгу далее


Надеемся, что книга Братья Торн - 3. От всего сердца автора Гудмэн Джо вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Братья Торн - 3. От всего сердца своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Гудмэн Джо - Братья Торн - 3. От всего сердца.
Ключевые слова страницы: Братья Торн - 3. От всего сердца; Гудмэн Джо, скачать, читать, книга и бесплатно