Левое меню

Правое меню

 Диксон Франклин У. - Братья Харди - 3. Тайна комнаты без пола 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Мур Маргарет

Двенадцатый день Рождества


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Двенадцатый день Рождества автора, которого зовут Мур Маргарет. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Двенадцатый день Рождества в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Мур Маргарет - Двенадцатый день Рождества, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Двенадцатый день Рождества равен 98.97 KB

Мур Маргарет - Двенадцатый день Рождества - скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Двенадцатый день Рождества»: Радуга; Москва; 1998
ISBN 5-05-004717-Х
Аннотация
Подарите себе и друзьям к светлому Рождеству несколько беззаботных часов, посвященных чтению этой книги. Два романа под одним переплетом повествуют о любви – гордой и самоотверженной, современной и времен рыцарской романтики и Прекрасных Дам, но всегда счастливой и побеждающей.
С праздником, милые наши читательницы! Счастья вам и любви!
Маргарет Мур
Двенадцатый день Рождества
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1226 год
Ворвикшир, День всех святых
Высокая чаша с неимоверным грохотом упала на столешницу. Дамы, рыцари и всадники, собравшиеся в огромном красивом зале, мгновенно прервали трапезу и обратили вопрошающие взоры к стоявшему на возвышении столу.
– Что ты сказала ? Повтори-ка, я, видимо, ослышался, – не предвещающим ничего хорошего голосом проговорил сэр Уилфрид Уотертон и повернулся к племяннице, сидящей подле него.
Видя, что раздражение сеньора направлено на Жизель, воины спокойно вернулись к прерванным беседам; у многих на губах заиграли понимающие улыбки: в замке ни для кого не было тайной, что, когда речь заходит о племяннице сэра Уилфрида, которая находится под его полной опекой, гнев владыки носит, скорее, показной характер.
Однако сама Жизель не смогла сохранить спокойствие, учитывая суть того, о чем она только что попросила дядю. Но девушка твердо решила стоять на своем. Когда еще представится такой удобный случай поговорить с опекуном? Ведь сэр Уилфрид редко сидел дома: едва наступал день, пригодный, по его мнению, для охоты, он с утра до ночи проводил в лесу. Да и в остальное время ей практически никогда не удавалось остаться с ним наедине – и в огромном замке, и на обширных просторах владений сэра Уилфрида они крайне редко встречались один на один. Добросердечного и чрезвычайно богатого властителя постоянно окружали подчиненные и друзья.
Именно рассчитывая на великодушие сэра Уилфрида, Жизель и завела сегодня разговор о предстоящем обручении. Старательно игнорируя присутствующих в зале, девушка обворожительно улыбнулась.
– Дядюшка! – сладким голосом проворковала она. – Я не жду, что вы разрешите мне самой выбирать себе мужа. Так далеко моя просьба не заходит. Но позвольте мне иметь собственное мнение и постарайтесь учесть его, если ваш выбор не придется мне по сердцу.
Сдвинув седые мохнатые брови, сэр Уилфрид склонился к племяннице.
– Уж не от леди ли Катарины набралась ты своеволия? – прорычал он.
– Нет, дядюшка, вовсе нет! – поспешила заверить его Жизель.
И действительно, леди Катарина неустанно вдалбливала в головы всех девушек-дворянок, которые попадали к ней на воспитание, что их участь – беспрекословно подчиняться любому волеизъявлению главы семьи, будь то отец, дядя, брат или кузен. Однако с течением лет Жизель все чаще и чаще убеждалась, что подобное подчинение на деле означает полное разлучение с семьей после свадьбы. Вот и Сесилия Дебарри фактически оказалась пленницей мужа, как только вышла замуж. После свадебного обряда от нее не было никаких вестей: значит, Бернард Ловен, супруг Сесилии, оказался даже более строгим, чем леди Катарина. А ведь как вежливо, учтиво и предупредительно вел он себя в тот единственный раз, когда приехал к ним накануне свадьбы! Только теперь Жизель поняла, что он просто хотел пустить пыль в глаза. Если бы не эгоистичные приказы мужа сидеть дома, Сесилия уже давно нанесла бы ей визит.
– Прежде я никогда не давала вам повода усомниться в моем послушании, дядюшка! – умоляющим голосом продолжала она. – Без всяких пререканий я поехала к леди Катарине и оставалась у нее до тех пор, пока вам было угодно. Вы не слышали от меня никаких жалоб. Я всегда делала то, что вы требовали. И ни разу еще ни о чем вас не просила. Сейчас обращаюсь к вам впервые. Если вы считаете, что для меня настало время выходить замуж, то моя просьба, по-моему, вполне естественна. Так почему же вы сердитесь?
Сэр Уилфрид растерянно замигал, и сердце девушки забилось с надеждой, но старик быстро взял себя в руки.
– Я уже нашел для тебя мужа! – заявил он.
С трудом сглотнув, Жизель во все глаза уставилась на дядю; улыбка сошла с ее прелестного лица.
– Вы… вы нашли?..
– Вот именно, нашел. Мы с ним сговорились в прошлом месяце, когда ты жила у леди Катарины.
Жизель медленно втянула в легкие воздух.
– Почему же вы ничего не сказали мне?
Вместо ответа дядюшка поднес к губам тяжелую чашу и сделал большой глоток вина.
– Так почему вы ничего не сказали? – упрямо повторила Жизель. – Может, потому, что помолвка еще не окончательна? Может, у жениха имеются какие-то пожелания?
– Господи! Какие там пожелания! – засмеялся сэр Уилфрид. – С твоим-то приданым? Этот малыш еще не выжил из ума.
Ах да, ее приданое. Наследство, которое она должна получить только после свадьбы. Жизель знала, что ей завещана очень крупная сумма, если не целое состояние!
– Спасибо хоть, что не считаете его идиотом, – отозвалась девушка, стараясь говорить спокойно, хотя от мысли, что ее будущее уже предрешено – и в ее отсутствие! – в душе у нее все клокотало. – Могу я узнать, как зовут моего жениха?
– Сэр Майлс Бакстон.
Бакстон. Имя ничего не говорило Жизель, но чему тут удивляться? Она могла бы перечесть по пальцам одной руки известных ей молодых людей.
Леди Катарина держала своих воспитанниц чуть ли не в полной изоляции, тщательно ограждая их от любых встреч, которые могли быть дурно истолкованы светом и вызвать вокруг девушек всякого рода кривотолки и сплетни.
Внезапно у Жизель возник еще один важный вопрос:
– А он… очень старый?
– Сэр Майлс на пять лет старше тебя.
Слава Богу, молодой, с облегчением подумала девушка.
– Значит, ему нужны деньги?
Сэр Уилфрид едва не поперхнулся вином.
– Что за вздор, дитя мое! Конечно, нет! – рявкнул он. – Ты что, держишь меня за полного дурака? Или сомневаешься, что любой мужчина в Англии счастлив породниться с нашим древним родом?
– Простите меня, дядюшка! – с раскаянием воскликнула Жизель. – Я не так выразилась. Просто любопытно, почему вы до сих пор не объявили мне об обручении.
– Причина тому одна: он должен подписать брачный контракт.
Жизель ухватилась за его слова, как слабая веточка омелы цепляется за крепкий ствол яблони. С трогательной мольбой она взглянула на своего могущественного дядю:
– Я более чем уверена, что вы сделали для меня чудесный выбор, но, раз он еще не подписал контракт, значит, обручение пока что не признано официальным и вы можете позволить мне отказаться от брака. В конце концов, по условиям завещания я имею на это право.
От неожиданности сэр Уилфрид отпрянул назад, расплескав вино, и уставился на племянницу, не обращая внимания на расползающееся по столу кроваво-красное пятно.
– Святая Агата! Как ты узнала… – Запнувшись, он помотал головой. – Нет, дитя, ты не можешь ему отказать!
– А вот духовник леди Катарины говорит совсем иначе, – настаивала на своем Жизель, мысленно вспоминая, как вынудила несчастного молодого священника, не смеющего поднять на нее глаза, объяснить ей все тонкости закона о браке. – Он сказал, что девушка, которую принуждают выйти замуж, смеет противостоять семье.
– Всемогущий Господь! – в сердцах воскликнул сэр Уилфрид. За его спиной возник прислужник и принялся старательно вытирать со стола пролитое вино. Сэр Уилфрид слегка отодвинулся в своем массивном дубовом кресле, чтобы дать слуге место, и, когда тот завершил уборку, снова вперил взгляд в племянницу. – Так ты желаешь отказать сэру Майлсу Бакстону? Но ведь ты его даже не видела!
Жизель на мгновение задумалась, уловив в его голосе некоторую неуверенность. У нее появился шанс – хоть и небольшой, – и не стоит его упускать.
– Когда я могу встретиться с сэром Майлсом? – поинтересовалась она.
– Он намерен приехать к нам на Рождество. Для того, чтобы подписать контракт.
– В таком случае, – рассудительно произнесла девушка, – я предлагаю поступить так: вы позволите мне взять на себя проведение рождественских празднеств… – Заметив протестующий жест дяди, она быстро добавила: – Я хочу убедить вас, что уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения. Если в течение двенадцати рождественских дней я докажу вам это и если успею решить, что сэр Майлс меня не устраивает, вы согласитесь расторгнуть помолвку.
Сэр Уилфрид задумчиво провел ладонью по окладистой бороде.
– Хм… Думаешь, тебе удастся устроить прием гостей и разместить их по покоям? Ты уверена, что сможешь справиться со всеми праздничными хлопотами? Ведь предстоит проследить за слугами и поварами, за украшением бального зала, за составлением меню…
На минуту Жизель задумалась – но лишь на краткую минуту. Она не сомневалась, что отлично справится со всеми приготовлениями к светлому празднику Рождества. Когда речь шла о ее свободе, она была готова принять любой вызов судьбы.
– Да, дядюшка, уверена.
Выдержав паузу, сэр Уилфрид произнес:
– Хорошо, Жизель, я согласен.
С победной улыбкой Жизель поднялась и присела перед дядей в грациозном реверансе.
– Все пройдет без сучка, без задоринки, вот увидите! – горячо заверила она его. – А теперь извините меня, я должна как можно скорее переговорить с сенешалем.
С этими словами она повернулась и заскользила по мраморному полу к выходу. Со снисходительной улыбкой наблюдал сэр Уилфрид за очаровательной девушкой, любуясь ее царственной осанкой и гордо поднятой головой, однако в душе его мучили сомнения, правильно ли он поступил, потворствуя ее прихотям. То, что он пошел у нее на поводу, казалось ему опасным прецедентом.
Впрочем, нет, успокоил он себя, его согласие могло бы означать некую опасность, окажись на месте жениха любой другой человек. Но отказать сэру Майлсу Бакстону? Бред. Ни одна женщина, если она, конечно, в здравом уме, не способна на такое!
Даже маленькая упрямица Жизель!
Несколько недель спустя Жизель стояла на пороге кухни, пытаясь сосредоточиться на том, что говорил ей повар Жюстин. От его монотонных жалоб на нерадивых слуг и поварят девушку отвлекали мысли о том, что за последние дни погода изменилась – ударили холода, слякотная сырость уступила место морозам, сковавшим реки тонким льдом. Значит, гости могут опоздать, думала Жизель.
Приняв молчание молодой хозяйки за внимание к его проблемам, Жюстин пустился в подробное перечисление продуктов, которыми следовало пополнить погреба, и Жизель наконец включилась в его тягучий монолог.
Действительно, повар прав: следует позаботиться о провизии. От мороза, который грянул вчера, булыжники мостовой в их огромном внутреннем дворе покрылись коркой льда, а перед тем несколько дней беспрестанно лил дождь, дороги размыло, и подводы с продуктами застревали в склизкой глине. Однако некоторые гости уже приехали, поломав тем самым тщательные расчеты Жизель, так как к прибытию остальных господ запасов теперь явно не хватит. Впрочем, их и без того осталось мало…
Просторная кухня походила на ад, каким неоднократно описывал его досточтимый отец Павел. Хотя вытяжные башенки, расположенные на крыше, были открыты дни напролет, пекло стояло, как в знойный летний полдень.
Что-то демоническое было и в суматохе, царившей на кухне. Сновали мальчишки с мисками, полными муки, и с блюдами вяленой рыбы, навстречу, толкаясь локтями, мчались другие – с бутылями вина и корзинками, наполненными фруктами. Два мальца крутили вертела, на которые были насажены куски баранины и телятины; лица их выражали крайнюю степень сосредоточенности – ведь для того, чтобы мясо не пережарилось, а получилось мягким и нежным, чтобы из него не вытек сок, крутить нужно медленно и равномерно и постараться не опрокинуть при этом сковороды, в которые стекал горячий жир. Рядом еще двое поварят, тихо переговариваясь между собой, усердно толкли в ступах специи.
Три пышнотелые поварихи в аккуратных белых передниках, выданных им по случаю Рождества, деловито месили тесто для хлеба, пирогов с начинкой или булочек – в зависимости от того, как прикажет Жюстин. Огромный рыжий кот забился от греха подальше в угол и оттуда громко шипел на борзую, которая вертелась возле длинных столов в надежде, что и ей перепадет что-нибудь вкусненькое.
Одним словом, кругом кипела работа, радостная предпраздничная толкотня и сутолока. Сегодня канун Рождества, и люди знали, что, закончив работу, получат более сытную пищу, чем обычно, и, уж конечно, вдоволь хорошего вина. Прямо здесь, в кухне, у них будет свой собственный праздник, с музыкой, танцами и веселыми забавами, на что хозяева закроют глаза и никому не устроят взбучки, если только кто действительно не напьется.
Жизель согласилась с Жюстином, что тому приходится нелегко, но все же напомнила ему о прибытии через пару часов нескольких подвод с провизией. Что до развеселившихся не в меру слуг, то они непременно придут в норму через двенадцать дней, когда завершатся рождественские гуляния. А до той поры пускай повар наберется терпения.
Речь Жизель вполне удовлетворила Жюстина.
Он согласно кивнул и тыльной стороной ладони отер со лба пот.
– Хвала Господу, миледи, что у нас появится свежая рыба! – произнес Жюстин, чье валлийское произношение свидетельствовало о том, что детство он провел в Уэльсе. – Ведь подводы не задержатся, не так ли, миледи? А пока подадим к столу пироги с ежевикой.
– Они не задержатся, – с улыбкой заверила его Жизель. – Подавайте пироги. Нельзя допустить, чтобы хоть один из гостей мог подумать, что мой дядюшка в чем-то нуждается.
В ответ прозвучал зычный хохот Жюстина; его пухлый живот плавно заколыхался. Слава Богу! – с облегчением подумала Жизель, видя, что к повару вернулось обычное благодушие.
– Нуждается! – с трудом переводя дыхание, воскликнул тот. – Сэр Уилфрид – и нуждается! Ха-ха-ха! Ну вы и шутница, миледи. Ой, сейчас умру!
– Миледи! – раздался голос со двора. Обернувшись, Жизель увидела одну из своих служанок, спешащую, насколько это было возможно, по обледенелой брусчатке. – Миледи, скорее идите к воротам!
Кивнув на прощание все еще смеющемуся повару, Жизель вышла на холодный воздух. Лишь на миг он принес облегчение после адского пекла кухни, но уже через секунду заставил Жизель обхватить себя руками, чтобы унять дрожь.
– В чем дело? – спросила она Мэри, которая, едва госпожа поравнялась с ней, тут же увлекла ее в сторону ворот.
– Святочное полено застряло! – воскликнула служанка.
Однако ее объяснение оказалось излишним: Жизель увидела огромное, диаметром не менее ярда, бревно, которое одним концом сползло с подводы и застряло между тяжелой опускаемой решеткой и внутренними крепостными воротами, почти полностью загородив собой въезд.
Издав стон отчаянья, Жизель подобрала свои юбки и бросилась вперед, совершенно забыв о скользкой брусчатке. Почувствовав, что падает, она замахала руками, стараясь сохранить равновесие, однако все же не удержалась и приземлилась на заднюю точку.
Боли Жизель не ощутила, лишь мгновенное чувство неловкости. Проворно вскочив на ноги, она осмотрела юбки и обнаружила отвратительное влажное пятно. Судя по виду возницы и других рабочих во дворе, которые наблюдали за ней с открытым ртом, ее падение сильно всех позабавило.
Жизель сосчитала до десяти и мысленно велела себе сохранять спокойствие и достоинство. В конце концов, ничего страшного не произошло. Ну упала, с кем не бывает! Да и с застрявшим поленом особых хлопот не предвидится. Все это не стоит того, чтобы дядюшка усомнился в ее деловых качествах.
Внезапно из-за подводы раздался глубокий мужской голос:
– Ну и что за идиот здесь всем распоряжается?
Челюсти Жизель непроизвольно сжались. Она снова припустила к воротам, хотя теперь и с большей осторожностью.
– Я спрашиваю, кто здесь распоряжается? – снова прозвучал раздраженный вопрос. Теперь за неподвижной подводой Жизель увидела дворянина с надменным лицом: он вскарабкался на колоду и, подбоченясь, озирал внутренний двор замка, словно капитан – дальние берега. – Неужто этот олух не видит, что тут происходит!
Лицо Жизель смягчилось: ясно, что этот мужчина, одетый в великолепный расшитый камзол, отороченный мехом плащ и высокие кожаные сапоги, несомненно, один из гостей ее высокородного дяди, а следовательно, ей нужно быть с ним вежливой.
Дворянин ловко прошел по огромному бревну к задней части подводы и легко спрыгнул во двор, даже не поскользнувшись. Не то что я, отметила про себя Жизель.
От ее взгляда не укрылось, что незнакомец красив, что у него волнистые каштановые волосы, квадратный подбородок и очень прямой нос. Даже сейчас, лишившись своего импровизированного капитанского мостика, он не утратил внушительного вида.
– Простите, сэр, – произнесла Жизель, не обращая внимания на старика Джона, кучера застрявшей подводы, – полагаю, вы желаете говорить со мной?
Незнакомец на мгновение опешил, причиной чему, как предположила Жизель, явилась его невоздержанная речь, отнюдь не подобающая манерам воспитанного человека. Однако он очень быстро овладел собой. Не легко подобного гордеца обескуражить, отметила Жизель.
– Так это вы отвечаете за порядок во дворце? – спросил он. – Надеюсь, сэр Уилфрид в добром здравии?
– Мой дядюшка сейчас в солярии. Если хотите присоединиться к нему, слуги вас проводят. А пока что я распоряжусь, чтобы люди вытащили бревно и колоду, и…
– Так вы – племянница сэра Уилфрида? – перебил ее незнакомец, и губы его расплылись в широкой улыбке.
Странное чувство пронзило Жизель. Будто гордый капитан внезапно сошел на берег и уставился на нее оценивающим взглядом.
Господи! Какая-то неведомая тревога охватила Жизель. Что ты задумал, дядюшка, что ты задумал? – вертелось в голове. Неужели мог выбрать ей в мужья такого спесивца, хоть и не лишенного красоты и обаяния… ну и, конечно, молодости?..
– Если сэр Уилфрид – мой дядя, то любому не составит труда догадаться, что я – его племянница, сэр, – произнесла девушка, тщательно стараясь скрыть дрожащие нотки в голосе.
– Так, значит, вы – Жизель? – Он явно смутился, но тут же взял себя в руки. Снял шляпу и отвесил низкий поклон. – Позвольте представиться, миледи, меня зовут Майлс Бакстон. Необычайно рад познакомиться с вами. Признаюсь, слава о вашей красоте велика, но в действительности вы намного прекраснее. – Он снова поклонился и подошел ближе, голос его стал мягче, но все равно перекрывал шум, который издавала недовольная толпа, скопившаяся за перегородившим дорогу злосчастным бревном.
Жизель с трудом подавила скептический смешок: она прекрасно знала, что в данную минуту выглядит не лучшим образом – шаль сбилась на плечо, пышные юбки измазаны в грязи, а лицо все еще потное от кухонной жары. И он называет ее прекрасной? Только не сейчас! Этот человек еще более лицемерен, чем Бернард Ловен!
Однако, напомнила себе Жизель, кем бы сэр Майлс ни был, он приглашен ее дядюшкой. Девушка присела в реверансе.
– Я тоже рада знакомству, – браво солгала она. – Добро пожаловать в замок Уотертон. А теперь, если позволите, мне нужно заняться…
Не дав ей договорить, сэр Майлс коротко кивнул, развернулся на каблуках и приказал троим слугам, которые, раскрыв рты; наблюдали за всеобщей суматохой, подставить плечи под бревно. Жизель хотела было сообщить ему, что распоряжается здесь она, однако сэр Майлс уже скинул плащ и камзол, оставшись в колете и белоснежной рубашке, бросил одежду на подводу и присоединился к слугам.
На мгновение она залюбовалась великолепным телосложением гостя, но тут он повернулся к ней и широко ухмыльнулся, словно желая сказать: «Ну что, я ведь славный малый, не правда ли?»
При других обстоятельствах Жизель охотно согласилась бы и улыбнулась в ответ, но, раз именно он навязан ей в женихи, тщеславие и самолюбование рыцаря вызвали лишь глухое раздражение.
– Я вижу, что могу положиться на вас в сложившейся ситуации, сэр Майлс. Пожалуй, пойду распоряжусь относительно ваших покоев. Как мне известно, вас сопровождает свита из десяти всадников…
– Двадцати, – поправил гость и знаком велел слугам закинуть полено на подводу.
Двадцать всадников! – ужаснулась Жизель. Ее предупредили, что их ожидается только десять, и она сделала соответствующие распоряжения. Где же разместить еще десять человек?
Пользуясь тем, что сэр Майлс полностью поглощен работой, девушка бросила на него мимолетный взгляд, полный укоризны, и обратилась к вознице Джону, пытавшемуся удержать на месте прядавшую ушами ломовую лошадь:
– Когда дело будет сделано, доставьте полено в зал.
Сэр Майлс выпрямился.
– С радостью исполню любое ваше пожелание, миледи.
Она любезно улыбнулась ему и сказала:
– Сэр, вам нет более нужды заниматься черной работой – на то у нас имеются слуги. Старый Джон отлично справится сам.
Полено тем временем опять начало сползать с подводы. Предостерегающий вскрик одного из слуг заставил Майлса вновь ухватиться за злосчастное бревно. Занятие, конечно, не вполне достойное такого высокого гостя, зато способное расположить к нему юную Жизель.
Она вежливо попрощалась, но Майлс не слышал ее. Когда полено оказалось наконец на подводе, двое слуг принялись шустро обвязывать его канатом для прочности. Майлс распрямился и увидел, что Жизель уже направляется к парадным дверям.
Хотя походка ее была плавна и грациозна, Майлс отметил, что девушке не терпится покинуть его общество. А когда он увидел грязное пятно на ее юбках, то понял, почему она так сухо разговаривала с будущим мужем.
Ее смущало то, что он застал ее в неприятной ситуации и в довольно непрезентабельном виде.
Ох уж это женское тщеславие! – с недовольством подумал Майлс. Радуясь тому, что хоть в зале не придется возиться с поленом, он снял с подводы одежду и накинул на плечи плащ, не сводя глаз с удаляющейся изящной фигурки.
Как ни странно, во время обсуждения брачного контракта сэр Уилфрид нисколько не преувеличивал достоинств невесты, как можно было бы ожидать от близкого ее родственника. Напротив, сеньор выказал достаточную сдержанность, отзываясь о ней. Даже в сбившейся шали и испачканном грязью наряде девушка была совершенно очаровательна – красивое личико в форме сердечка, живые ярко-зеленые глаза, изысканно очерченные подбородок и рот… неулыбчивый рот, если уж быть до конца честным.
А еще, надо заметить, для юной девицы Жизель достаточно саркастична. Раздумывая над их первой встречей, Майлс неожиданно для себя подвел неутешительный итог: невеста явно не почувствовала к нему расположения.
Впрочем, он наверняка ошибается, просто обстоятельства знакомства сложились не самым благоприятным образом, а уйти она поторопилась лишь потому, что продрогла на морозном воздухе.
Возница стегнул хлыстом лошадь, заскрипели колеса, и подвода наконец тронулась с места.
Какое значение имеет первоначальная реакция девушки? – думал Майлс, ожидая появления во дворе своих воинов. Брачный контракт уже составлен, и его осталось только подписать, девушка оказалась красавицей, а ее приданое легко заставит закрыть глаза на любые недостатки невесты, если таковые и имеются. Все, вместе взятое, делает будущий брак самым желанным, какого только может ожидать мужчина.
Да и женщина – тоже. Сэр Майлс Бакстон являлся женихом номер один в Англии – и прекрасно знал об этом.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Спустившись в огромный зал, чтобы принять участие в праздничной трапезе, Майлс внимательно оглядел помещение и отметил его великолепные пропорции и обстановку. Стены украшало множество гобеленов с изображением охотничьих и батальных сцен; тонкую ручную работу позволяли рассмотреть факелы и свечи, расставленные повсюду и создающие эффект расширяющегося пространства.
Широкие дубовые столы были застланы хрустящими полотняными скатертями, хвойные лапы и ветви падуба и омелы, закапанные свечным воском, струили тонкий аромат, который смешивался со смолистым духом пылающих факелов и пряными запахами душистых трав, щедрой рукой разбросанных по камышовым циновкам. Пушистые хвойные лапы вперемешку с вьющимся плющом свисали с многочисленных крюков, вбитых в стены, украшали подоконники высоких узких окон с плотными занавесями, защищающими гостей от пронизывающего зимнего ветра.
В главном дворцовом зале сэра Уилфрида имелось небольшое возвышение – своеобразные подмостки, предназначенные для менестрелей и огороженные невысокими перилами, и Майлс заметил, что музыканты уже рассаживаются и начинают настраивать свои инструменты. Всего их было четверо: один – арфист – тихонько трогал струны, второй пристраивал на коленях маленький барабан для отбивания ритма, третий уже занес смычок над альтом, последний держал в руках тростниковую свирель.
Майлс не был первым, кто спустился в трапезный зал. Кое-кто из приглашенных уже неспешно передвигался вокруг столов – негромко переговариваясь, гости терпеливо ожидали появления сеньора. В дальнем конце зала Майлс увидел группу оживленно беседующих молодых вельмож; чуть ближе, приветливо улыбаясь ему, стояли леди Алиция Дерозье и леди Елизавета Коутон.
Но где же леди Жизель? Не мешало бы ей посмотреть, как реагируют на него красивые молодые дворянки, как одаривают его своим благосклонным вниманием. Жаль также, что его отца и братьев здесь нет – может, перестали бы наконец относиться к нему с пренебрежением и оценили бы его по заслугам.
Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Совсем скоро, когда он породнится с сэром Уилфридом, взяв в жены его единственную племянницу, они будут вынуждены признать, что он – достойный член их семьи.
Майлс подумал о двенадцати подарках, которые привез для своей суженой, – по одному на каждый день торжественных празднеств, от Рождества до Крещения. Если принять во внимание ценность подарков, девица наверняка примет их с радостью и отдаст должное благородству и щедрости будущего супруга, что заставит юную леди попридержать свой острый язычок, склонный к язвительным замечаниям.
Удовлетворенный собственными умозаключениями, Майлс стал медленным шагом прогуливаться по залу, втягивая носом ароматы, плывшие из коридора, который вел в кухню. Сэру Уилфриду повезло, что у него такой исполнительный сенешаль: ему удалось ничего не упустить из виду и отлично подготовить все к торжествам. А может, в жизни сэра Уилфрида появилась некая дама, проследившая и за сенешалем, и за слугами со свойственными женщинам тонкостью и интуицией? – подумал Майлс.
А если и так, что в том дурного? Жены у сэра Уилфрида нет, а что за жизнь без женской ласки? Скучная и одинокая…
Великий Боже! Что навело его на подобные мысли? Сам Майлс никогда не ощущал недостатка в женском внимании и, помани только пальцем, имел бы возле себя самых прекрасных представительниц слабого пола. И ни за что не стал бы связывать себя брачными узами, если бы не власть и деньги – и то, и другое давал союз с племянницей сэра Уилфрида.
Припомнив гибкую фигурку Жизель, Майлс с довольным видом улыбнулся: пожалуй, в будущем супружестве ему предстоит насладиться и кое-чем другим.
* * *
А тем временем Жизель сидела в своих уютных покоях, расположенных в одной из башен, и предавалась куда менее благостным мыслям. Девушку занимало, получится ли говядина с аппетитной корочкой, но вместе с тем сочной, не пережарят ли куски свинины, будет ли рыба достаточно нежной, удастся ли Жюстину приготовить несколько видов сложных соусов и подать их к столу должным образом, хватит ли у них хлеба и соли и что делать, если запасы провизии начнут истощаться. И лишь в самую последнюю очередь Жизель подумала о том, достаточно ли привлекательно она выглядит, и бросила взгляд на свое отражение.
Впрочем, для нее действительно важнее всего была сегодняшняя трапеза – ведь от того, как пройдет святочный ужин и будут ли удовлетворены многочисленные гости, зависит ее будущее. А внешность – только необходимое приложение ко всему остальному и должна соответствовать торжеству.
Так размышляла Жизель, уверяя себя, что комплименты сэра Майлса и его восторженные взгляды были не совсем искренними. – Мэри, как ты находишь мою прическу? – нахмурившись, спросила она свою горничную.
От неожиданности та опешила. Еще ни разу со дня возвращения ранней осенью госпожа не интересовалась ее мнением о своих нарядах, украшениях – да и вообще ни о чем таком!
– О, по-моему, прическа очень вам к лицу, миледи! – воскликнула девушка.
Задумчиво закусив губу, Жизель скептически осмотрела изысканный головной убор пурпурного бархата, насыщенным цветом напоминающий ягоды падуба и расшитый зелеными и золотыми нитями.
– А как ты считаешь, это мне идет? – допытывалась она, примеряя убор и всматриваясь в свое отражение; длинные волосы ее были заплетены в две толстых косы, перехваченные темно-красными лентами в тон убору.
– Конечно, миледи, он очень красив и прекрасно смотрится с вашим нарядом, – заверила ее горничная.
Это соответствовало истине: пурпурного цвета платье, напоминавшее римскую тогу, было тоже сшито из дорогого бархата, а сквозь низко вырезанный лиф виднелась тончайшая золотистая сорочка.
– Скажи, Мэри, не смотрится ли мой убор слишком вызывающе? Я вовсе не хочу, чтобы гости пялили на меня глаза.
– О нет, миледи, едва ли они станут приглядываться к вашему наряду, – отозвалась прислуга.
Жизель ожидала услышать несколько иной ответ.
– Вот что, – решительно заявила она наконец, – надену-ка я шаль, так будет гораздо лучше. – Сняв убор, она накинула на голову шелковую золотистую шаль, почти полностью скрывшую косы, а сверху водрузила пурпурный убор. – Что ж, вот так совсем неплохо.
– Не имеет значения, во что вы облачитесь, миледи. Что бы ни надели, вы все равно будете самой прекрасной дамой на празднике, – заметила горничная и озорно подмигнула. – Я уверена, что сэр Майлс не спустит с вас глаз!
– Оставим это, – резко оборвала ее Жизель и направилась к двери, стараясь не думать, кто там не будет спускать с нее глаз. – Схожу-ка я посмотрю, все ли готово для трапезы. Жюстин сегодня волновался, достаточно ли наш поставщик прислал соли. Если недостаточно, мне придется выйти за него замуж.
Жизель торопливо вышла из комнаты, оставив служанку в полном недоумении.
– Она должна выйти за поставщика соли? – пробормотала служанка вслух, рассеянно поднимая с полу отвергнутые госпожой ленты, шали и головные уборы, которые Жизель разбросала, выбирая наряд по душе. – А мне казалось, что она обручена с сэром Майлсом…
Мысленно представив себе дряхлого морщинистого старичка, поставлявшего соль ко двору Уотертонов, Мэри прыснула со смеху. Хвала Всевышнему, подумала она, приступая к уборке комнаты, я не знатная госпожа и на моих плечах не лежит столько забот, особенно на Рождество!
* * *
Жизель смутно сознавала, что сэр Майлс, сидящий подле нее, говорит о чем-то забавном, поскольку в ответ на его добродушные шутки то и дело раздавался смех ее дяди. Однако внимание девушки отвлекали менестрели на подмостках. К великому ее огорчению, альтист слишком невоздержанно воздавал должное вину, и теперь его смычок то и дело выпадал из непослушных пальцев. Да и сам музыкант, как заметила Жизель, опасно кренится вперед и вот-вот рухнет через оградительные перила.
Жизель нахмурилась. Может, дать знак сенешалю, что пора заменить напившегося альтиста? – подумала она. Только как сделать это, не вызвав всеобщего внимания?
Следовало заняться менестрелями раньше, отругала она себя. Так бы и произошло, не увлекись она смешным зрелищем – как леди Алиция строит глазки сэру Майлсу. Леди Елизавета тоже с подозрительной частотой обращала свой взор в сторону стоящего на возвышении стола.
Не то чтобы Жизель волновал повышенный интерес, проявляемый женщинами к сэру Майлсу Бакстону, конечно же, нет. Вон те юноши из зажиточных дворян, слева от ее стола, весь вечер смотрят, например, на нее саму – ну и что? Во-первых, она не какая-нибудь легкомысленная особа, а во-вторых, у нее и без того забот хватает.
Беспокоило другое: со все нарастающей досадой она замечала, как ее дядюшка, сидевший по другую сторону от сэра Майлса, хитро и загадочно поглядывает на них обоих…
Широкая мужская ладонь прикрыла вдруг ее руку.
Брови девушки вопросительно поднялись.
– Да, сэр Майлс, вы что-то хотите сказать? – спросила она, принужденно улыбаясь.
– Вы меня совсем не слушаете, – ровным тоном произнес тот.
Жизель вытащила руку и опустила ее на свои колени.
– Вы правы, не слушаю.
На мгновение в его темных глазах вспыхнула искорка досады и раздражения, и Жизель ядовито подумала: «Вот она, истинная сущность этого красивого гордеца!»
– Извините, меня отвлекали обязанности хозяйки дома, и потому…
– Так вы здесь всем заправляете? – искренне удивился Майлс. – О, я приятно поражен, миледи!
От похвалы Жизель невольно зарделась. Только сейчас она осознала, как интригующе глубок его бархатный голос, как богат интонациями. Интересно, а как он звучит, когда его обладатель нашептывает ласковые слова? Так же привлекательно? – закралась вдруг непрошеная мысль.
Нет, она, конечно, не рассчитывала когда-либо убедиться в правильности своего предположения. Ну, по крайней мере не сейчас и не в скором будущем…
Какая жалость, что сэр Майлс оказался так красив и что… ее пальцы до сих пор чуть горят от прикосновения его ладони…
С отчаянием Жизель взглянула на своего дядю, но тот, к вящему ее разочарованию, увлеченно беседовал с соседом по столу, галантным и щегольски одетым сэром Джорджем де Грамерси, и не обращал на них никакого внимания.
Что ж, придется, видимо, держать оборону в одиночку:
– Полагаю, в моем доме вы тоже станете полновластной хозяйкой и возьмете все в свои руки, – безмятежно проговорил сэр Майлс. – Однако должен признать, что зал в моем замке несколько просторнее, да и гостей на рождественские праздники приезжать будет больше. Боюсь, хозяйственные заботы оставят вам совсем немного времени для забав и развлечений.
И для визитов к дядюшке, или к леди Катарине, или к моим подругам! – мысленно закончила за него Жизель; гнев и тревога стали подниматься в ее душе.
Перспектива, ожидавшая ее в супружестве, казалась ей настолько мрачной, что на лице девушки застыла маска полнейшего уныния.
Ни красота жениха, ни его расчудесный голос не имели теперь для нее ровным счетом никакого значения. Он хвастун! Самонадеянный и чопорный хвастун!
Не замечая в собеседнице смену настроения, Майлс продолжал:
– Простите, что вторгаюсь в ваши дела, но мне кажется, один из музыкантов, там, на подмостках, не сможет играть во время танцев.
– Да, я заметила, – уже не заботясь о вежливости, подобающей гостеприимной хозяйке, хмуро сказала Жизель. – Я сейчас…
– Разрешите мне – я займусь этим сам, – заявил сэр Майлс и, прежде чем она успела его остановить, поднялся из-за стола. Затем неторопливо пошел по залу, приветственно раскланиваясь с некоторыми рыцарями и их дамами, остановился возле леди Елизаветы и леди Алиции, перекинулся с каждой шутками. Словом, вел себя так, будто находился не в гостях, а в собственном замке.
Если он будет передвигаться такими темпами, менестрель заснет раньше, чем он доберется до подмостков, раздраженно подумала Жизель. Сведя брови на переносице, она решила, что гораздо разумнее самой пойти и все уладить, однако тут к ней повернулся сэр Уилфрид. Он всем телом налег на ручку ее кресла и заплетающимся от выпитого вина голосом проговорил:
– Ну, моя дорогая, что ты думаешь о сэре Майлсе? Не правда ли, красивый малый?
– И к тому же прекрасно знает о всех достоинствах своей неотразимой внешности, – скептически усмехнулась Жизель.
Дядюшка еще ниже склонился к ней, и девушка испугалась, что он может упасть с кресла.
– Знаешь, – громко зашептал сэр Уилфрид, – я так и не отважился поведать ему о нашем уговоре. Доблестный Бакстон решительно настроен жениться на тебе. Говорит, что укрепился в своем желании, едва увидел тебя во дворе нынче утром.
Рвение сэра Майлса наверняка подстегнула не их непредвиденная встреча, а прекрасный замок ее дяди и огромное приданое, мрачно подумала Жизель. Опустив длинные ресницы, она спросила:
– Вот как? И что же он обо мне сказал?
Сэр Уилфрид улыбнулся и медленно покачал перед ее носом толстым пальцем.
– Не напрашивайся на комплименты, девочка моя! – Немного помолчав, дядюшка снова отхлебнул вина и добавил: – А вообще должен отметить, что он проницательный человек. Очень проницательный!
Щеки Жизель вспыхнули; она хотела было высказать дядюшке все, что думает об этом молодом вельможе, но осторожность взяла верх. Пока что мудрее промолчать, решила девушка.
Внезапно ее внимание привлекла суматоха, возникшая на подмостках для менестрелей. Она увидела, как сэр Майлс твердой рукой подхватил под локоть кренящегося во все стороны альтиста и, прикрывая его своим могучим телом, повел к выходу. Все произошло так быстро, что никто из гостей ничего не заметил, и Жизель была вынуждена признать, что сама не справилась бы лучше.
Более того, едва они скрылись из виду, как оставшиеся музыканты с удвоенным рвением взялись за дело и заиграли так, что девушка удивленно покачала головой.
Пока слуги проворно оттаскивали к стенам столы, чтобы расчистить для танцев центр зала, Жизель размышляла, не стоит ли полюбезнее вести себя с сэром Майлсом.
А посему, когда он вернулся и снова сел рядом, с благодарной улыбкой сказала:
– Я очень признательна вам за помощь, сэр Майлс. Могу ли узнать, каким тайным приемом вы заставили их играть так усердно?
Сэр Майлс тоже улыбнулся, однако испортил все дело, когда ответил с пренебрежительной снисходительностью, не укрывшейся от Жизель:
– Никаких тайн, миледи, все на удивление просто: я сказал, что если они хотят играть на нашей свадьбе, то должны приложить максимум усилий, чтобы убедить меня в своем мастерстве.
До чего же он уверен в себе! Жизель открыла было рот для ответа, но тут заметила, что на нее в упор смотрит сэр Джордж де Грамерси. Этот рыцарь происходил из очень достойного и зажиточного рода, был учтив и привлекателен, но не мог сравниться красотой с высоким темноволосым Майлсом. Сэр Джордж привстал и кивнул девушке, и она приветливо улыбнулась в ответ.
– Я вижу, вы одариваете сэра Джорджа благосклонностью, – отметил Майлс.
– Он старинный друг нашей семьи.
– Да? Старинный?
– Вот именно. Однако это определение не относится к его возрасту. Как видите, он еще достаточно молод. Одно время я даже думала…
– О чем? – Вопрос прозвучал тихо, но достаточно требовательно.
Брачный договор еще не подписан, а Бакстон уже предъявляет на нее права! Жизель посмотрела на него с презрительной насмешкой, которую даже не потрудилась скрыть.
– Прошу прощения, сэр Майлс, меня ждут кое-какие дела. – С этими словами она встала, резко отодвинув кресло.
Майлс поднялся так же стремительно.
– Но я надеялся пригласить вас на танец, миледи.
– Не сейчас, – ответила она. Не обращая внимания на его протестующий жест, она повернулась к сэру Уилфриду: – Мне нужно позаботиться о раздаче милостыни подданным, дядюшка. Извините меня.
– Конечно, дорогая, конечно! – хрипло пробурчал сеньор, одобрительно кивая головой.
Майлс снова опустился в кресло и отхлебнул огромный глоток вина из своего кубка. Не нужно обладать сверхъестественной проницательностью, думал он, чтобы понять: что-то во всем происходящем не так. Дело не только в леди Жизель. Брачный контракт предполагалось подписать сегодня в полдень. Однако, когда они с сэром Уилфридом встретились в солярии, хозяин замка начал говорить о всяких пустяках, не давая ему вставить слово, и болтал до тех пор, пока не настало время идти переодеваться к праздничному ужину.
Впрочем, с самой первой минуты его пребывания в замке все шло не так, как планировал Майлс. Он предполагал, что сразу по прибытии подпишет контракт и без всякого труда очарует племянницу сэра Уилфрида. Но надежды его потерпели крах – Жизель относилась к нему явно враждебно, а сэр Уилфрид намеренно уклонялся от прямых разговоров.
Видимо, я вел себя несколько самонадеянно, мысленно признал Майлс. Наверное, слишком расхвастался. Но почему бы и нет? Достойнее и привлекательнее меня нет никого в этом зале. Сэр Джордж де Грамерси и в подметки мне не годится.
Взгляд Майлса упал на красные ягоды и зеленые заостренные листья падуба, которые были щедро рассыпаны на скатерти, и тут же представил себе Жизель – в одеянии такого же пурпурного цвета и с полными красными губами, манящими к поцелую. Но как листья падуба окружали колючки, так и сладость губ Жизель охранял колючий, острый язычок.
На ум пришло воспоминание о последнем средстве, к каковому он прибег, чтобы привлечь к себе ее внимание, – об упоминании о собственном достатке. Но она сама вынудила его к хвастовству, заставив почувствовать себя неуверенно, как когда-то в далеком детстве. Всякий раз, когда она бросала на него суровый осуждающий взгляд, он снова становился тем маленьким мальчиком, которому отец постоянно внушал, что ему не стать равным его братьям и ни за что не наступит момент, когда он достигнет в жизни хоть каких-нибудь высот.
Зато сэр Уилфрид считает, что он уже достиг многого: на это указывает согласие высокородного сеньора связать с ним, Майлсом, узами брака свою единственную племянницу.
А вот Жизель, видимо, не разделяет мнения дядюшки. Она умная, деятельная, самостоятельная, одаренная – и он, Майлс, к сожалению, не нравится ей. Почему? Ведь любой здравомыслящий человек наверняка признает, что он для нее – самая лучшая партия. Может, она видит в нем какие-то недостатки, о которых он сам не подозревает?
Лицо Майлса потемнело. Нет, подумал он, Жизель еще не успела его узнать. Значит, ее сердце отдано другому? Не сэру Джорджу, конечно, но кому? Видимо, она познакомилась с кем-то, когда жила у воспитательницы… Надо бы порасспрашивать ее дядюшку.
Майлс повернулся к сэру Уилфриду.
– Ваша племянница великолепно справляется с обязанностями хозяйки, – улыбаясь, сказал он. – Блюда приготовлены чудесно, сервировка столов превосходна, поведение слуг безупречно. Меня и моих воинов она распорядилась разместить в лучших покоях, хотя моя свита велика. Словом, ваша племянница выше всяческих похвал. Вы, должно быть, очень гордитесь ею.
– О да, сэр Майлс, я действительно ею очень горжусь! – воскликнул сэр Уилфрид заплетающимся языком. – Она прелестная девочка и к тому же не лишена разума, а такое сочетание, согласитесь, случается в жизни довольно редко.
– Смею предположить, у нее были хорошие учителя.
– Последние десять лет Жизель воспитывалась у леди Катарины Дюмон. Леди Катарина вдова и совершенно исключительная женщина! – Сэр Уилфрид причмокнул губами и поднял чашу с вином, выплеснув на скатерть несколько капель. – Строгая, конечно, нет слов, очень строгая, однако требовательность сей дамы не выходит за рамки необходимого и совсем не навредила Жизель. Даже наоборот. Как гласит пословица, «розги пожалеешь – ребенка испортишь». Вы согласны, сэр Майлс?
– О себе не скажу, но отец мой согласится полностью, – кивнув, ответил Майлс; голос его дрогнул, но это ускользнуло от вкушающего вино хозяина замка. – Есть ли семья у леди Катарины?
– Нет, бедняжка живет совсем одна.
– Значит, и сыновей у нее нет?
– К великому сожалению, нет и сыновей. – Помолчав, сэр Уилфрид хихикнул: – О, из них вышли бы отличные рыцари. Ха-ха! Представьте, она бы приучала их к строжайшей дисциплине еще в колыбели! – Он, как знаменем, помахал в воздухе своей чашей. – Да что там в колыбели – в утробе! – Он громоподобно захохотал.
Не удержавшись, Майлс тоже рассмеялся, оставив на время мысли о суровых наказаниях отца и догадки, где Жизель могла познакомиться с предполагаемым возлюбленным. А через минуту, увидев Жизель, которая с достоинством шла в сторону кухни, решил, что не стоит забивать себе голову досужими подозрениями. Ему нужно солидное приданое, нужен родственный союз с сэром Уилфридом и нужна умная и красивая женщина, с которой он делил бы свое ложе и которая родила бы ему здоровых детей. Леди Жизель имела все достоинства, чтобы стать ему идеальной женой.
А если сердце ее уже завоевано кем-то другим, Майлс постарается сделать все, чтобы она и думать о нем забыла.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Сэр Майлс неподвижно стоял позади, чуть левее Жизель. На протяжении всей долгой рождественской мессы его пристальный взгляд, который чувствовала на себе девушка, мешал ей сосредоточиться на проповеди отца Павла и полностью насладиться прекрасными песнопениями юных послушников, возносившимися под самый купол часовни.
Голова Жизель и без того была полна заботами, связанными с праздником. Утром, например, неожиданно выяснилось, что в замке возникла нехватка сена для лошадей. Едва рассвело, Жизель разбудил старший грум и после долгих расшаркиваний и извинений сообщил эту новость. Она тут же велела снарядить три подводы и отправить их в дальние деревни, чтобы пополнить запасы, но прежде выговорила груму за недосмотр. Учитывая, что все еще спят, говорила она негромко, тем более что перепуганный слуга явно ни о чем не рассказал сэру Уилфриду. Что ж, можно проявить некоторое великодушие, решила она.
Зато по отношению к сэру Майлсу великодушия в душе Жизель не ощущала. Какого дьявола он вьется вокруг нее, словно пчела вокруг цветка? Чего хочет добиться? Неужели не понимает, что у нее и так голова идет кругом?
Кстати, почему он с самого утра не разговаривает с ней? И что ответить, если он все-таки заговорит?
Когда месса наконец закончилась, Жизель повернулась с намерением вежливо поздороваться с сэром Майлсом, но его позади не оказалось. Осмотревшись, девушка увидела, что он неспешно идет к выходу из часовни. В дверях, поджидая Елизавету Коутон, стояла леди Алиция с выражением безразличия на красивом лице. Однако при виде рыцаря Алиция заметно оживилась. Поравнявшись с нею, Майлс остановился, и они весело о чем-то заговорили.
Быть может, он сделает предложение Алиции? – с надеждой подумала Жизель, торопливо проходя мимо них. Если так, можно не сомневаться, что предложение будет принято с великой радостью, ведь большую часть своего времени Алиция посвящает охоте за самыми завидными женихами.
Только бы сэр Майлс не крутился весь день возле меня, вздохнула Жизель, только бы держался подальше. Сегодня ночью Рождество, и праздничный ужин должен пройти на самом высшем уровне…
Майлс и не думал держаться подальше, как тайно надеялась Жизель. Напротив, он постоянно приводил ее в замешательство, появляясь в самых необычных местах, где она меньше всего ожидала его увидеть, а затем исчезал, не сказав ей ни слова.
Он неожиданно заглянул на кухню – под предлогом взять кусочек хлеба, так как леди Алиции захотелось покормить уток, плавающих в крепостном рве, – как раз когда Жизель отдавала последние распоряжения относительно меню праздничного ужина.
Он на минутку зашел в конюшню, якобы проведать своего жеребца, когда прибыли подводы и Жизель выясняла у грума, достаточно ли теперь сена.
Он играл во внутреннем дворе, метая в цель кольца, когда она перебегала от одной кладовой к другой, выбирая вино и фрукты.
Он прогуливался по залу, когда слуги под наблюдением Жизель расставляли столы.
Он громко хохотал, беседуя с сэром Уилфридом, когда девушка проходила мимо солярия, торопясь в свою комнату.
Словом, он умудрялся повсюду попадаться на глаза, но ни разу не заговорил с ней, даже не пожелал счастливого Рождества.
Впрочем, его вездесущность не должна ее волновать, убеждала себя Жизель. Беспокоила лишь одна мысль: в качестве хозяйки замка она должна заботиться об удобстве гостей, а его упорное молчание могло означать, что накануне она была с ним слишком груба. Наверное, он уже поведал сэру Уилфриду о неучтивости его племянницы. Впрочем, это маловероятно – зная характер дяди, Жизель понимала, что в таком случае тот немедленно призвал бы ее в солярий для отчета.
К счастью, сэр Уилфрид был ею по-прежнему доволен, и ужин прошел без сучка, без задоринки. Жизель усадила Майлса справа от дядюшки, а сама устроилась по левую руку, что полностью исключало возможность всяческих бесед. По крайней мере не пришлось снова выслушивать укоры, что она невнимательна к рассказам гостя. А тот, по правде говоря, и не делал никаких попыток вступать с ней в беседу. Все шло как нельзя лучше, однако в глубине души девушка почему-то чувствовала разочарование.
Вскоре после того, как подали десерт, Жизель выскользнула из-за стола и отправилась в подсобное помещение, чтобы проследить за тем, как разливались спиртные напитки.
На таких торжественных трапезах ни в коем случае нельзя нарушить этикет, кубки с напитками должны подаваться на соответствующие столы: вино, щедро сдобренное всевозможными дорогими пряностями и мелко нарезанными яблочными дольками, – для высокородных дворян, эль с печеными яблоками – для тех, кто занимает более скромное положение в обществе; всадники из свиты господ, как правило, получали кувшины с сидром.
После непременных рождественских тостов столы отодвинули к стене, и в центре зала начали веселое представление жонглеры и фокусники, которых Жизель наняла для потехи гостей на сегодняшний вечер. Жизель и сама увлеклась их забавными выходками, тем более что теперь не нужно было думать о сэре Майлсе – тот стоял в дальнем конце зала и оживленно беседовал с группой молодых вельмож.
В целом Жизель была удовлетворена тем, как прошел рождественский прием, и если весь день ее преследовало чувство досады из-за поведения сэра Майлса, то сейчас она отметила, что он не обращает никакого внимания ни на леди Алицию, ни на леди Елизавету.
Жизель не стала ломать голову над вопросом, почему его пренебрежение другими дамами должно ее утешать.
На следующее утро девушка проснулась с тягостным предчувствием, что сэр Майлс станет снова повсюду безмолвно преследовать ее, но вскоре от прислуги узнала приятную новость: несколько рыцарей, и он в том числе, решили устроить прогулку на лошадях.
Она обрадовалась, так как временная передышка давала уверенность, что никто не будет мешать ей исполнять свои обязанности. Остаток дня пролетел незаметно.
Прежде чем отправиться в опочивальню для того, чтобы переодеться к ужину, Жизель решила, что, раз уж назойливый сэр Майлс не досаждал ей своим присутствием весь день, она сможет вытерпеть его соседство за столом. О чем и сделала соответствующие распоряжения.

Мур Маргарет - Двенадцатый день Рождества => читать книгу далее


Надеемся, что книга Двенадцатый день Рождества автора Мур Маргарет вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Двенадцатый день Рождества своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Мур Маргарет - Двенадцатый день Рождества.
Ключевые слова страницы: Двенадцатый день Рождества; Мур Маргарет, скачать, читать, книга и бесплатно