Левое меню

Правое меню

 Кувалдин Юрий - Ворона 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Сальгари Эмилио

Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии автора, которого зовут Сальгари Эмилио. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Сальгари Эмилио - Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии равен 165.01 KB

Сальгари Эмилио - Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии - скачать бесплатно электронную книгу



Сандокан — Пираты Малайзии – 3

Library of the Huron: gurongl@rambler.ru
Эмилио Сальгари
Пираты Малайзии
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ТИГР МАЛАЙЗИИ
Глава 1
КРУШЕНИЕ «МОЛОДОЙ ИНДИИ»
— Боцман Билл, где мы сейчас?
— В самом сердце Малайзии, мой дорогой Каммамури.
— Скоро мы прибудем к месту назначения?
— Ты что, уже заскучал?
— Я очень спешу, а ваша «Молодая Индия» тащится медленно, как старушка.
Боцман Билл, рыжеватый и краснолицый моряк, по облику настоящий американец, удивленно посмотрел на своего собеседника. Тот был внушительного вида индиец, мускулистый и плотный, с благородными правильными чертами смуглого лица; с ушей его свисали подвески, на шее сверкало золотое ожерелье, которое красиво падало на обнаженную мощную грудь.
— Вот те на! — воскликнул американец. — «Молодая Индия» плывет медленно! Куда же быстрее, мой милый маратх!
— Для того, кто спешит, боцман Билл, даже крейсер плывет очень медленно.
— Какая спешка! — пробормотал боцман, яростно почесывая себе голову. — Ты что, торопишься за наследством? В таком случае бутылка джина с тебя.
— Какое там наследство!.. Если бы вы знали…
— Что знал?.. Ага, понимаю, за этим что-то кроется. Действительно странно… И эта девушка, которая с тобой…
— И все-таки, боцман, когда мы прибудем?
— Куда?
— В Саравак.
— Человек предполагает, а Бог располагает, вот что я тебе скажу. В море с человеком может случиться, что угодно. На нас может, например, налететь тайфун, который в пять минут отправит всех нас на дно. Или нападут пираты, которые отправят нас к дьяволу с веревкой на шее вместо галстука.
— О! — воскликнул индиец с гримасой неудовольствия. — Тут что, есть пираты?
— Есть ли тут пираты! Гляди вон туда, прямо по курсу. Что ты там видишь?
— Остров.
— Так вот, этот остров — гнездо пиратов.
— Как он называется?
— Момпрачем. У моряков мороз по коже при одном только упоминании его.
— В самом деле?
— Да, мой дорогой. Там живет человек, который залил кровью все моря Малайзии с севера до юга и с востока до запада. У него даже прозвище такое — его называют Тигром Малайзии.
— А если он нападет на нас?
— Пиши пропало. Этот человек более жесток, чем все тигры в джунглях.
— И что же англичане терпят его? — с удивлением спросил индиец.
— Истребить пиратов Момпрачема не так-то просто, — сказал моряк, сунув в рот кусок жевательного табаку. — Несколько лет назад англичане, собрав мощную флотилию, разбомбили остров, заняли его и взяли в плен самого Тигра. Но, прежде чем они прибыли на Лабаун, пират, неизвестно каким образом, сбежал.
— И вернулся на Момпрачем?
— Не сразу. В течение двух лет о нем не было ни слуху ни духу, а потом, в начале 1854 года он снова появился во главе новой банды пиратов, малайцев и даяков — самых отпетых головорезов. Они истребили немногих англичан, рискнувших поселиться на острове, снова водворились там и начали свои кровавые дела.
В этот миг порыв свежего ветра просвистел над палубой «Молодой Индии», и под напором его застонали все мачты.
— О! — сказал боцман Билл, живо поднимая голову и выплевывая изо рта табачную жвачку. — Скоро нам придется здорово поплясать.
— Вы думаете, боцман? — с беспокойством просил индиец.
— Я вижу вот там черное облако с красноватыми, точно медными, краями. Оно не обещает нам ничего хорошего.
— Нам угрожает опасность?
— «Молодая Индия», мой дорогой, — судно прочное и устойчивое. Но мне пора к снастям: котелок начинает закипать.
И боцман Билл не ошибся. Море, до этого гладкое, как хрусталь, на глазах начало морщиться и быстро приобрело свинцовый оттенок, который действительно не предвещал ничего доброго.
На востоке, со стороны Борнео, поднималось облако, черное, как смола, с бахромой огненно-красного цвета, которое понемногу заслоняло закатное солнце. В воздухе беспокойно метались гигантские альбатросы, с хриплыми криками касаясь крыльями волн.
За первым порывом ветра наступило затишье, но неустойчивое, вселяющее смутную тревогу; с востока с глухими раскатами доносился далекий гром.
— Очистите палубу! — закричал капитан Мак-Клинтон пассажирам.
Все они нехотя повиновались, спустившись в кормовые или носовые люки. Только Каммамури остался на палубе, точно его это не касалось.
— Эй, быстро вниз! — сказал ему капитан.
— Нам угрожает большая опасность? — спросил индиец, оставаясь на месте.
— Узнаешь, когда буря кончится.
— Но мне обязательно нужно высадиться в Сараваке, капитан.
— Высадишься, если мы не пойдем на дно.
— Мне не хотелось бы отправиться туда, капитан. В Сараваке у меня дело, которое…
— Эй, боцман Билл, уберите с моих глаз этого человека. Сейчас не время заниматься болтовней.
Видя, что капитан никак не расположен к дальнейшему разговору, индиец вздохнул и отправился к носовому люку.
И вовремя. С востока налетел такой ветер, что все снасти корабля застонали и запели на разные голоса. Черное облако сделалось таким огромным, что почти закрыло собой свод неба. В середине его беспрерывно грохотал гром, перекатываясь с востока на запад.
«Молодая Индия» было прекрасное трехмачтовое судно, еще крепкое, несмотря на то, что бороздило моря уже пятнадцать лет. Отплыв из Калькутты 26 августа 1856 года с грузом железа для Саравака и несколькими пассажирами на борту, оно, благодаря своим хорошим ходовым качествам и попутному ветру, меньше чем за тринадцать дней достигло Малайзии и находилось в этот момент на траверзе того самого острова Момпрачем, о котором ходило немало ужасных слухов. Буря, собиравшаяся разыграться на море сейчас, была для него вдвойне опасной.
А шторм с каждой минутой усиливался. Солнце исчезло за облаками, и ветер дул с неистовой яростью, грозя сорвать паруса. Море, бурлящее до самого горизонта, быстро свирепело, точно сходило с ума. Огромные пенящиеся волны, вздымаясь и падая, стремительно мчались вдаль, где разбивались о скалы Момпрачема, чья темная зловещая масса вырисовывалась в наступающей темноте.
«Молодая Индия» шла крутыми галсами: то взбираясь на мощные водяные горы, так что протыкала верхушками своих мачт облака, то соскальзывая в пропасти, из которых, казалось, не выбраться.
Насквозь промокшие, босые, с развевающимися на ветру волосами и нахмуренными лицами, матросы орудовали снастями с непостижимым проворством. Команды и ругательства, раздававшиеся на палубе, смешивались со свистом ветра и ревом волн.
Несмотря на все усилия боцмана Билла, который чуть не сломал себе руки, крутя штурвал, «Молодая Индия», которую трепало, как соломинку, оказалась в прибрежным водах острова Момпрачем. Она была уже в такой опасной близости от его скал и отмелей, что можно было опасаться за жизнь моряков.
К своему великому ужасу, они увидели многочисленные огни, зажженные на берегу, точно в честь их прибытия. А при ярком свете молнии, прямо на вершине гигантского мыса, далеко вдавшегося в море, капитан Мак-Клинтон заметил высокого человека, скрестившего руки на груди, неподвижно стоявшего среди беснующейся стихии. Ему даже показалось, что человек этот поднял руку и сделал приглашающий жест, но проверить это свое впечатление он не имел возможности. Тьма снова сгустилась, и очередной вихрь отнес «Молодую Индию» от острова.
— Боже спаси нас и помилуй! — воскликнул боцман Билл, который тоже заметил стоявшего на мысу человека. — Это был Тигр Малайзии!
Его голос был заглушен страшными раскатами грома, которые напоминали уже непрерывную пушечную канонаду. Все это бурное ночное море точно вспыхнуло, с севера на юг и с запада на восток, освещенное каким-то гигантским фейерверком. Молнии плясали над ним во всех направлениях, описывая прихотливые зигзаги, вонзаясь в бурное море и огненным вихрем окружая корабль.
Уже не волны, а целые горы воды, сверкающие живым светом при блеске молний, яростно бросались к небу, как бы движимые сверхъестественной силой, и сталкивались одна с другой, распадались пенящимися валами, каждый миг меняя форму и размеры.
Швыряемый с одного борта на другой, трехмачтовик едва уже мог противостоять этой разъяренное стихии. Он стонал под яростными ударами волн, которые прокатывались с носа до кормы, валя с ног экипаж; он то поднимаясь, плясал на волнах, разрезая своим бушпритом их пенящиеся гребни, то вновь летел вниз.
Временами матросы не знали уже, плывут ли они еще на поверхности моря, или уже идут на дно, настолько огромны были массы воды, которые врывались через полуразломанный фальшборт и перекатывались по палубе.
Бороться с бурей было уже невозможно; судно сделалось просто игрушкой ее. Убрав почти все паруса, чтобы избежать оверкиля, капитан Мак-Клинтон бессильно стоял на мостике, вцепившись в поручни руками.
Прошло уже два часа, как «Молодая Индия» меняя галсы, пыталась обойти Момпрачем, и все-таки, точно заклятая, она продолжала сближаться с ним, несомая необоримыми валами.
Вскоре до ушей капитана донесся характерный шум волн, когда они разбиваются о скалистый берег, тот шум, который моряк может различить даже посреди страшной бури. Скалы Момпрачема были совсем близко.
— Смотри в оба! — загремел он, перекрывая своим голосом грохот волн и свист ветра. — Право руля!..
Но сделать что-либо было уже невозможно.
— Рифы! Впереди рифы!.. — кричали ему с палубы в панике. — Нас несет прямо на рифы, капитан!
Цепляясь за снасти, Мак-Клинтон бросился на бак. Ошибиться было нельзя. В нескольких кабельтовых от судна возвышалась цепь рифов.
— Право руля! — вне себя завопил он.
Его голос даже не успел донестись до кормы. Гора воды обрушилась на правый борт, опрокидывая корабль, валя с ног матросов, срывая шлюпки за борт.
Продырявленная острыми зубьями рифов, «Молодая Индия» остановила свой бег.
Глава 2
ПИРАТЫ МАЛАЙЗИИ
Застрявший между двумя скалами, которые едва-едва виднелись своими черными верхушками из-под бушующих волн, окруженный водоворотами, с пробоинами в бортах и разбитым килем, корабль был уже не более чем обломок, который с минуты на минуту мог исчезнуть совсем.
Оставшиеся в живых матросы и пассажиры, обезумев от страха, метались по палубе со страшными воплями. Один цеплялся за ванты, другой карабкался на марсы, третий еще выше — на верхушку мачты.
Капитан Мак-Клинтон и боцман Билл были единственными, кто сохранил хоть немного спокойствия. Видя, что судно остается неподвижным и как бы пригвожденным к скалам, оба быстро спустились в трюм. Там они сразу увидели, что нет надежды удержать корабль на плаву — трюм уже был полон воды.
— Конец, — сказал боцман горестно. — Наш бедный корабль обречен.
— Ты прав, Билл, — ответил срывающимся голосом капитан. — Это могила для нашей доблестной «Молодой Индии».
— Что будем делать?
— Нужно ждать рассвета.
— Но выдержит ли корабль удары волн?
— Надеюсь. Скалы вонзились ему в брюхо, как топор в ствол дерева. Мне кажется, он неподвижен.
— Пойдем обнадежим тех, кто на палубе. Они там все полумертвые от страха.
И два морских волка снова поднялись на палубу. Матросы и пассажиры, с лицами, перекошенными от страха, бросились к ним навстречу.
— Мы погибли? — кричали одни.
— Мы тонем? — вопили другие.
— Спокойно, ребята, — сказал капитан. — Пока нам не грозит никакая опасность.
Индиец Каммамури, поднявшийся вместе со всеми наверх, приблизился к капитану.
— Капитан, — сохраняя спокойствие, спросил он. — Мы придем в Саравак?
— Ты видишь, что это невозможно, Каммамури.
— Но я должен добраться туда.
— Не знаю, что сказать тебе. Судно неподвижно, как понтон.
— Но у меня там хозяин, капитан.
— Он подождет.
Живой, сверкающий взгляд индийца затуманился, его лицо потемнело.
— Кали защищает их, — прошептал он.
— Не все еще пропало, Каммамури, — сказал капитан.
— Значит, мы не утонем?
— Я сказал, нет. Ну спокойно, ребята. Завтра мы увидим, куда нас выбросило и узнаем, что можно предпринять. Я отвечаю за ваши жизни.
Эти слова капитана внушили надежду, люди начали надеяться на спасение. Крики и стенания прекратились, на палубе несчастного судна воцарилось относительное спокойствие.
Впрочем, и буря, достигнув своего пика, начала понемногу утихать. Кое-где сквозь разрывы облаков начали проглядывать дрожащие звезды. Ветер, недавно еще ураганный, стихал.
Однако море еще продолжало волноваться. Огромные волны набегали на берег, яростно обрушиваясь на скалы и отскакивая от них с оглушительным шумом. Корабль содрогался от их толчков и стонал, как умирающий. Временами он качался так сильно, что, казалось, вот-вот сорвется с рифа и будет увлечен в середину бурунов. К счастью, он засел своим днищем прочно, и команда, несмотря на крайнюю опасность и волны, которые перекатывались через палубу, смогла даже урвать часик для сна.
В четыре утра восток понемногу просветлел. Солнце, как это бывает в тропических широтах, взошло быстро и ярким светом залило морской простор. Стоя на марсах грот-мачты, капитан и боцман Билл устремили взгляд на север, где менее чем в двух милях чернела темная масса, которая должна была быть землей.
— Итак, капитан, — спросил боцман, яростно жуя свой табак, — вы узнаете это место?
— Думаю, да. Эти скалы, которые окружают его со всех сторон, говорят, что перед нами Момпрачем.
— Черт побери! — пробормотал американец, покачивая головой. — Не лучшее местечко на этой земле.
— Да, дружище, — мрачно подтвердил капитан. — Оно не пользуется доброй славой.
— Скажите лучше, что это пиратское гнездо. Ведь Тигр Малайзии вернулся сюда.
— Как! — вскричал Мак-Клинтон, у которого мурашки пробежали по коже. — Тигр Малайзии вернулся на Момпрачем?
— Да.
— Это невозможно, Билл! Уже несколько лет, как этот человек исчез.
— А я вам говорю, он вернулся. Четыре месяца назад он напал на «Архилах» из Калькутты, который еле ноги унес от него. Один матрос, который знает в лицо этого кровожадного пирата, рассказал мне, что видел его на носу праос.
— Тогда мы погибли. Он не замедлит напасть на нас.
— Черт побери! — заорал вдруг боцман, страшно побледнев.
— Что с тобой?
— Смотрите, капитан! Смотрите туда!..
— Праос, праос! — закричал голос на палубе.
Капитан, побледневший не меньше боцмана, взглянул в сторону острова и заметил четыре судна, которые, распустив паруса, направлялись к ним.
Это были четыре больших малайских праос, очень легкие, с низким корпусом и огромными удлиненными парусами, подобными крыльям альбатроса.
Эти быстроходные суда, которые благодаря своим балансирам могли бросать вызов самым страшным ураганам, взяли на свое вооружение малайские пираты, не боясь нападать с ними на самые большие корабли, которые встречаются в их морях.
Капитан Мак-Клинтон не мог этого не знать. Едва завидев их, он поспешил спуститься на палубу и в нескольких словах известил команду об опасности, которая всем угрожала. Только мужественное сопротивление могло спасти их.
К несчастью, судно было плохо вооружено. Пушек оно не имело, а ружей едва хватало, чтобы вооружить экипаж, по большей части плохо стрелявший. Было еще, правда, несколько абордажных сабель, слегка заржавевших, да пара пистолетов и штук шесть топоров.
Кое-как вооружившись, матросы и пассажиры устремились на корму, которая, скорее всего, могла подвергнуться нападению. Звездно-полосатый сине-белый флаг Соединенных Штатов гордо взвился на верхушке бизань-мачты.
А в это время четыре малайских праос, которые летели, как птицы, были уже не более чем в двухстах местах и готовились напасть на бедное судно.
Экипажи их состояли из полуголых, но прекрасно вооруженных людей, явно пиратского вида. Среди них были и приземистые, с оливковой кожей малайцы, и красивые высокорослые даяки, и бугисы, и макассары, и яванцы. Было и несколько китайцев.
Все эти люди выстроились вдоль фальшборта и яростно потрясали оружием, издавая громкие вопли, от которых дрожь пробегала по телу. Казалось, они стремились запугать потерпевших крушение еще прежде, чем доберутся до них.
Внезапно с первого праос раздался пушечный выстрел, и ядро разбило бушприт «Молодой Индии», утопив конец его в море.
— Смелее, ребята! — закричал капитан Мак-Клинтон. — Если заговорила пушка, значит, начинаются танцы. Огонь!
За этой командой последовало несколько ружейных выстрелов. Страшные крики раздались на борту праос — неопровержимый знак, что пули не пропали даром.
— Давай, давай, ребята! — завопил боцман Билл. — Цельтесь прямо в гущу. Стреляйте в этих разбойников, у них не хватит храбрости добраться до нас. Эй, огонь!
Его голос был заглушен несколькими страшными залпами, которые раздались с моря. Это пираты начали атаку.
Четыре праос казались четырьмя батареями, обрушившими на корабль град снарядов и пуль.
Гремели пушки, рявкали спингарды, трещали карабины — весь корабль простреливался от носа до кормы.
Через полминуты уже четверо моряков лежали на палубе без признаков жизни, а фок-мачта, подрубленная под марсы, рухнула на палубу, завалив ее реями, парусами и снастями. Победные возгласы на корабле сменились воплями страха, боли, стонами и хрипами умирающих.
Было невозможно сопротивляться этому свинцовому урагану, который обрушился на них с пиратских судов. Оставшиеся в живых, несмотря на подбадривания капитана и боцмана Билла, бросились к правому борту, забаррикадировавшись за шлюпками и обломками мачт. Многие были ранены и издавали душераздирающие крики.
Под защитой своих душек пираты быстро приблизились к судну и с кормы пытались взобраться на борт.
Капитан Мак-Клинтон бросился туда, чтобы помешать абордажу, но был сражен залпом из митральезы, и упал вместе с тремя матросами, кинувшимися за ним.
— Да здравствует Тигр Малайзии! — закричали пираты.
Они оставили на палубе карабины и, схватившись за сабли, топоры и кинжалы, ревущей оравой бросились на абордаж. Как обезьяны, они карабкались по канатам, цеплялись за остатки фальшборта или, разбежавшись по реям, прыгали со своих мачт на мачты судна, скользили по вантам на палубу. Под их ударами оставшиеся в живых защитники падали один за другим.
Только у самой грот-мачты один человек, вооруженный тяжелой абордажной саблей, оставался в живых. Это был индиец Каммамури, который защищался, как лев, отражая удары врагов и раздавая свои направо и налево.
Но силы были не равны. Удар абордажного топора сломал его саблю. Два пирата набросились на него со спины и повалили, несмотря на отчаянное сопротивление.
— Помогите!.. Помогите!.. — кричал несчастный сдавленным голосом, но гибель его казалась неотвратимой.
Уже один из пиратов взмахнул над его головой топором.
— Стойте! — неожиданно загремел чей-то голос. — Не трогайте его. Этот индиец — храбрец!..
Глава 3
ТИГР МАЛАЙЗИИ
Человек, который так своевременно выкрикнул эти слова, был европеец, высокого роста, с тонкими, аристократическими чертами лица, светло-голубыми глазами и темными усами, оттеняющими улыбчивые губы.
Бархатная коричневая куртка с золотыми пуговицами, стянутая шелковым поясом, такие же коричневые штаны и длинные сапоги из красной кожи, с заостренными мысами, составляли его наряд. Широкополая шляпа из манильской соломки защищала голову от палящего солнца.
На плече у него висел чудесный индийский карабин с инкрустациями, а на поясе сабля с золотой рукояткой, увенчанной искрящимся алмазом.
Он сделал знак пиратам отойти, приблизился к Каммамури, который все еще лежал на палубе, уже готовый принять смерть, и несколько мгновений смотрел на индийца с глубоким вниманием.
— Ты удивлен, что голова у тебя все еще на плечах? — спросил он наконец веселым тоном.
— Настолько удивлен, что спрашиваю себя, правда ли, что я еще жив, — ответил Каммамури, пораженный тем, что белый человек командует пиратами.
— Не сомневайся, это так.
— Значит, вы не убьете меня?
— Если я не позволил этого раньше, не знаю, зачем бы я это сделал теперь.
— Почему вы решили оставить мне жизнь? — недоверчиво спросил индиец.
— Потому что ты не белый, во-первых.
Каммамури сделал удивленный жест.
— Что! — воскликнул он. — Вы ненавидите белых?
— Да.
— А сами вы разве не белый?
— Чистокровный португалец, черт побери!
— Не понимаю тогда…
— Стоп, стоп! Этот разговор мне не по душе.
— Хорошо, а во-вторых, почему?
— Потому что ты храбрец, а я люблю храбрецов.
— Я маратх, — с гордостью сказал индиец.
— Да, — кивнул тот. — Это племя славится своей храбростью. Скажи, а не хотел бы ты стать одним из наших?
— Я — пиратом?
— А почему бы и нет, черт возьми! Ты оказался бы в хорошей компании.
— А если я откажусь?
— Тогда я не отвечаю за твою голову.
— Если речь идет о том, чтобы спасти шкуру, я сделаюсь пиратом. Может, это и к лучшему, кто знает.
— Браво, юноша. Эй, Котта, поищи-ка в каюте бутылку виски. Эти американцы никогда не плавают без него.
Рослый малаец с огромными руками спустился в каюту бедного Мак-Клинтона и через несколько минут вернулся с парой стаканов и запыленной бутылкой, у которой тут же отбили горлышко.
— Виски, — прочел белый человек этикетку. — Эти американцы в самом деле отличные ребята.
Он наполнил оба стакана и протянул один индийцу.
— Как тебя зовут?
— Каммамури.
— За твое здоровье, Каммамури.
— За ваше, господин…
— Янес, — подсказал ему португалец.
И они залпом опрокинули по стакану.
— А теперь, — сказал Янес, все еще в хорошем расположении духа, — пойдем-ка навестим капитана Сандокана.
— А кто этот господин Сандокан?
— Черт побери! Тигр Малайзии.
— Вы отведете меня к этому человеку? — испуганно сказал Каммамури.
— Конечно, мой дорогой, и он будет рад принять в наши ряды маратха.
Но индиец не двигался. Он стоял и бросал растерянные взгляды то на пиратов, то на корму корабля.
— Что с тобой? — спросил Янес.
— Сударь… — сказал маратх, поколебавшись.
— Говори.
— Вы не тронете ее?
— Кого?
— Со мной женщина.
— Женщина! Белая или индианка?
— Белая.
— И где она?
— Я спрятал ее в трюме.
— Приведи ее на палубу.
— Но вы не тронете ее?
— Даю слово.
— Спасибо, господин, — сказал маратх взволнованным голосом.
Он побежал на корму и исчез в люке. Через несколько мгновений он снова появился на палубе.
— Где эта женщина? — спросил Янес.
— Сейчас придет. Но еще одно слово, господин. Она безумная.
— Безумная? Кто?..
— Вот она!.. — воскликнул Каммамури.
Португалец обернулся к корме.
Молодая женщина чудесной красоты, завернутая в большое покрывало из белого шелка, медленно поднялась по трапу из трюма и остановилась рядом с мачтой.
Ей было лет семнадцать-восемнадцать, и нежная прелесть юности соединялась в ней с женственной грацией. Ее большие черные глаза были невидяще устремлены куда-то вдаль, а черные густые кудри падали на плечи в живописном беспорядке.
Ни страха, ни ужаса, ни даже простого любопытства не выразило ее нежное лицо при взгляде на эти трупы, на обломки, загромождавшие палубу — точно она их не видела. Не обратила она внимания и на Янеса, стоявшего перед ней.
— Кто эта женщина? — спросил он странным тоном, схватив руку Каммамури и сильно сжимая ее.
— Моя госпожа, — отвечал маратх. — Дева восточной пагоды.
Янес сделал несколько шагов к сумасшедшей, которая сохраняла неподвижность статуи, и пристально посмотрел на нее.
— Какое сходство!.. — воскликнул он, побледнев.
Затем быстро вернулся к Каммамури и снова схватил его за руку.
— Эта женщина — англичанка? — спросил он взволнованно.
— Она родилась в Индии, но родители ее англичане.
— Почему она сошла с ума?
— Это длинная история.
— Ты расскажешь ее Тигру Малайзии. Ну, садимся, маратх. А вы, ребята, очистите эту посудину, как следует, и сожгите ее. «Молодая Индия» больше не существует.
Каммамури подошел к сумасшедшей, осторожно взял ее за руку и перевел на праос португальца. Она не воспротивилась и не произнесла ни звука.
— Вперед! — сказал Янес, сам берясь за штурвал.
Море понемногу успокоилось. Только вокруг рифов оно пенилось и ревело, вздымая буруны.
Повинуясь ловким и бесстрашным морякам, пиратское судно проскочило скалы, подскакивая на валах, как резиновый мяч, и понеслось, оставив за собой белопенный след.
Через десять минут они достигли крайней оконечности острова, обогнули ее и, не замедляя скорости, вошли в широкую бухту со стоящими в ней на якоре несколькими парусниками. На берегу бухты располагался небольшой поселок, состоящий из двадцати или тридцати прочных хижин, защищенных тройной линией траншей с пушками и спингардами на батареях, с высокими палисадами и глубокими рвами на ключевых для обороны местах.
Сотня полуголых малайцев, вооруженных до зубов, выскочила из траншей и бросилась к берегу, издавая дикие вопли и безумно потрясая саблями, топорами, пиками, размахивая карабинами и пистолетами.
— Где мы? — с беспокойством спросил Каммамури.
— В нашей деревне, — отвечал португалец.
— И здесь живет Тигр Малайзии?
— Он живет вон там, где развевается флаг.
Маратх поднял голову к вершине отвесного мыса, круто обрывающегося в море, и увидел там большой дом, защищенный несколькими палисадами, на вершине которого гордо развевался ярко-красный флаг, украшенный головой тигра.
— Мы пойдем туда? — спросил он с невольным волнением.
— Да, мой друг, — ответил Янес.
— Как меня встретит этот человек?
— Как смельчака. А храбрых он любит.
— А Дева пагоды пойдет с нами?
— Пока нет.
— Почему?
— Потому что эта женщина похожа на…
Он замолчал. Легкое волнение внезапно исказило его черты, и что-то влажное блеснуло в глазах. Каммамури заметил это.
— Вы чем-то взволнованы, господин Янес, — сказал он.
— Ты ошибаешься, — отвечал португалец, поворачивая штурвал направо. — Мы у цели. Высаживаемся, Каммамури.
Праос ткнулся носом в песчаный берег.
Португалец, Каммамури и его спутница спустились по легкому трапу вниз.
— Отведите эту женщину в самый лучший дом, — приказал Янес, указывая пиратам на сумасшедшую.
— Они не причинят ей зла? — спросил Каммамури.
— Никто и пальцем не тронет ее, — сказал Янес. — Женщин здесь уважают не меньше, а может быть, и больше, чем в Индии или в Европе. Пошли, маратх.
Они направились к высокому мысу и поднялись по узкой лестнице, высеченной в скале. На каждом повороте им встречались часовые с карабинами и саблями наголо в руках.
— Зачем столько предосторожностей? — спросил Каммамури.
— У Тигра Малайзии сто тысяч врагов.
— Значит, капитана не любят?
— Мы боготворим его, но другие… Если бы ты знал, как англичане ненавидят его. Вот мы и пришли; не бойся ничего.
Взойдя на самую вершину утеса, они оказались перед просторным каменным домом, грубоватой, но прочной постройки, защищенным траншеями, рвами, пушками и мортирами.
Португалец толкнул тяжелую дверь и ввел Каммамури в комнату, устланную изысканными восточными коврами, увешанную по стенам разнообразным дорогим оружием, уставленную шкафами ломившимися от золота и серебра, от тончайшего фарфора и сверкающего хрусталя.
Посреди этого великолепия Каммамури увидел человека со смуглой кожей, властным взглядом больших выразительных глаз, полулежа расположившегося на роскошном диване.
На вид ему было не больше тридцати пяти лет. Высокого роста, с гордой головой, с густой волнистой шевелюрой, черной, как вороново крыло, падавшей в живописном беспорядке на его могучие плечи, с такой же черной бородой, придававшей его чертам одновременно что-то величавое и жестокое, он с первого взгляда вызывал и уважение, и страх. Увидев входящих, он выпрямился и устремил на них пристальный взгляд, который проникал в самое сердце.
— Какие новости? — спросил он гортанным, чуть вибрирующим голосом.
— Хорошие, — отвечал португалец. — Мы взяли судно на абордаж. И вот я привел тебе пленника.
Высокий лоб этого человека нахмурился.
— Этот индиец — тот человек, которого ты пощадил? — спросил он после некоторого молчания.
— Да, Сандокан. Тебе это неприятно?
— Ты знаешь, что я уважаю твои причуды, друг мой.
— Знаю, Тигр Малайзии.
— И чего хочет этот человек?
— Стать пиратом. Я видел, как он сражается: он настоящий храбрец.
Взгляд Тигра Малайзии потеплел. Морщины на лбу исчезли, как облака под мощным порывом ветра.
— Подойди, — велел он индийцу.
Каммамури, трепещущий, оттого что находится перед легендарным пиратом, который столько лет уже держал в страхе все народы Малайзии, приблизился.
— Твое имя, — спросил его Тигр.
— Каммамури.
— Кто ты?
— Маратх.
— Значит, сын героев?
— Вы говорите правду, Тигр Малайзии, — с гордостью подтвердил Каммамури.
— Почему ты покинул свою страну?
— Чтобы попасть в Саравак.
— К этой собаке Джеймсу Бруку? — спросил Тигр с выражением явной ненависти.
— Я не знаю, кто это Джеймс Брук.
— Тем лучше. И кто у тебя в Сараваке, если ты плыл туда?
— Мой хозяин.
— Кто он? Быть может, солдат раджи?
— Нет, он пленник раджи.
— Пленник? А почему?
Индиец не ответил.
— Говори, — коротко сказал пират. — Я хочу знать все.
— Хватит ли у вас терпения выслушать меня? Это длинна» история, к тому же страшная и кровавая.
— Такие истории я люблю. Садись и рассказывай.
Глава 4
СТРАШНАЯ ДРАМА
Каммамури не заставил повторять себе дважды. Он уселся на стоявший рядом с диваном резной табурет и, немного помолчав, как бы для того, чтобы собраться с мыслями, сказал:
— Вы слышали о Сундарбане священного Ганга?
— Я не знаком с этими землями, — отвечал пират, — но знаю, что это дельта великой реки. Ты хочешь рассказать мне об отмелях, которые преграждают там устье?
— Да, об этих огромных отмелях, покрытых гигантским бамбуком и населенных дикими зверями, об отмелях, которые протянулись там на много миль от устья Хугли до устья Ганга. Мой хозяин родился там, в Черных джунглях. Он красив, силен и очень смел. Это самый храбрый человек, какого я встречал за всю мою жизнь. Ничто не могло заставить его дрожать: ни яд кобры, ни чудовищная сила питона, ни когти бенгальского тигра, ни арканы его врагов.
— Его имя? — спросил пират. — Я хочу знать этого храбреца.
— Его звали Тремаль-Найк, охотник на тигров и змей Черных джунглей.
Сандокан выпрямился, пристально глядя на маратха.
— Охотник на тигров, ты сказал? — спросил он.
— Да.
— Почему его так прозвали?
— Потому что он охотился на тигров в джунглях.
— Человек, который охотится на тигров, не может не быть храбрецом. Даже не зная его, я чувствую, что мне нравится этот мужественный индиец. Продолжай: мне не терпится узнать, что дальше.
— Однажды вечером, когда Тремаль-Найк возвращался из джунглей, на своем пути, среди кустов муссенды, он встретил девушку чудесной красоты. Она посмотрела на него несколько мгновений грустным взглядом, потом исчезла. Но от этого видения сердце Тремаль-Найка дрогнуло, и в нем зажглась любовь.
А через несколько дней на берегу острова, который зовется Раймангал, было совершено преступление. Один из наших, отправившийся охотиться на тигра, был найден мертвым с арканом на шее.
— О!.. — воскликнул пират с удивлением. — Кто же это смог задушить охотника на тигров?
— Наберитесь терпения, и вы это узнаете. Тремаль-Найк, как я сказал, был человеком храбрым. Взяв меня с собой, он отправился на Раймангал, решив отомстить за нашего несчастного товарища. Мы выследили убийц и добрались до их логова.
Сначала мы услышали таинственный грохот, исходивший из-под земли, а потом из дупла гигантского баньяна вылезли полуголые люди, причудливо татуированные. Это были убийцы нашего несчастного товарища.
— А дальше? — спросил пират с загоревшимся взором.
— Тремаль-Найк никогда не колебался. Выстрелом из карабина он уложил главаря негодяев, и мы бросились бежать.
— Молодец Тремаль-Найк! — воскликнул Тигр. — Продолжай. Эта история развлекает меня больше, чем абордаж корабля, груженного золотом.
— Мой хозяин, чтобы запутать следы и сбить преследователей, отделился от меня и укрылся в большой пагоде, где встретил… Угадайте кого?
— Наверное, девушку.
— Да, девушку, которая была пленницей у этих людей.
— Но кто они такие?
— Почитатели божества, которому приносят человеческие жертвы. Ее зовут Кали.
— Страшная богиня индийских тугов?
— Богиня душителей.
— О! Я знаю их, — сказал пират. — Эти люди свирепее, чем тигры. В моем отряде было несколько.
— Тугсы здесь у тебя? — с дрожью в голосе воскликнул маратх. — Я погиб!
— Не бойся, Каммамури. Когда-то они были у меня, но сейчас их нет. Продолжай свой рассказ.
— Эта девушка, ее звали Ада, полюбила моего хозяина. Она знала, какая опасность ему угрожает, и умоляла его немедленно бежать. Но он был человек без страха. Он остался там, решив сражаться с тугами и, если удастся, похитить пленницу.
Но, увы, он слишком понадеялся на свои силы. Вскоре в пагоду ворвались двадцать человек и несмотря на его упорное сопротивление повалили его, связали, а главарь душителей, жестокий Суйод-хан, всадил кинжал ему прямо в грудь.
— И он не умер? — спросил Сандован, подавшись вперед.
— Нет, — продолжал Каммамури, — не умер. Я нашел его в джунглях, окровавленного, с кинжалом, еще торчащим в груди, но все-таки живого.
— А зачем его бросили в джунгли? — спросил Янес.
— Чтобы его сожрали тигры. Я отнес его в нашу хижину и заботливо вылечил, но сердце его осталось раненным черными глазами девушки и никогда уже не могло излечиться от этой раны. И, выздоровев, он снова отправился на Раймангал, чтобы увидеть свою любимую. Мы сели в лодку и ночью, во время урагана, спустившись по Мангалу, причалили к острову.
Никто не сторожил вход в баньян, и мы проникли в подземелье, углубившись в темные его коридоры. Мы узнали, что тугсы, которым не удалось вырвать из сердца девушки любовь к Тремаль-Найку, решили сжечь ее живой, чтобы успокоить гнев своей богини, и мы торопились, чтобы спасти ее.
— А почему ей запрещалось любить? — спросил Янес.
— Потому что она была жрицей, Девой пагоды, посвященной Кали, и должна была оставаться девственницей всю жизнь.
— Что за порода негодяев!
— Я продолжаю. Пробравшись длинными коридорами, убив на пути часового, мы оказались в большой зале, поддерживаемой сотней колонн и освещенной бесчисленными лампами, распространявшими какой-то голубоватый, мертвенный свет.
Двести душителей с арканами в руках сидели вокруг. Посередине возвышалась статуя богини, перед ней стояла чаша, где плавала красная рыбка, которая, по их поверьям, содержит в себе душу богини; а рядом приготовили большой костер.
В полночь появился сам Суйод-хан в сопровождении жрецов, которые волокли несчастную девушку, уже опоенную опиумом и одурманенную какими-то таинственными снадобьями. Она не оказывала никакого сопротивления.
Уже несколько шагов отделяло ее от костра, уже факельщик зажег свой факел, уже тугсы затянули похоронную молитву, когда Тремаль-Найк и я бросились в середину этой орды, разряжая наши карабины и пистолеты направо и налево.
Пробить брешь в толпе этих негодяев, вырвать девушку из их рук и скрыться в темной галерее было делом одной минуты.
Но куда бежать? Мы не знали этого и даже не думали об этом в тот момент. Мы пытались убежать, как можно дальше от тугов, которые, оправившись от неожиданности и страха устроили за нами погоню.
Мы бежали так добрый час, все дальше углубляясь в пещеры, пока не нашли колодец, куда спустились, и оказались в тупике. Когда мы попытались подняться наверх, было уже поздно: тугсы перекрыли нам путь.
— Проклятье! — вскричал Сандокан. — Почему там не было меня с моими тигрятами? Я бы сделал салат из этих гнусных сектантов. Ну давай, продолжай, маратх; твой рассказ мне очень интересен. Итак, вы убежали?
— Нет.
— Гром и молния!
— Нас осадили, истомили жаждой, распалив вокруг нас стены огнем, а потом пустили внутрь струю воды, к которой примешали какой-то наркотик. Едва мы напились, как упали без чувств, и попали без всякого сопротивления в руки наших врагов.
Мы были уверены в своей гибели, поскольку жалость неизвестна тугам, но тем не менее нас пощадили. Смерть была бы слишком мягкой, по их понятиям мерой, к тому же мы оказались тугам нужны. Как вырвать из сердца девушки любовь к Тремаль-Найку и в то же время обезвредить его самого? И в адском уме Суйод-хана сложился коварный план.
В это самое время один решительный и смелый человек, дочь которого была похищена тугами, объявил им жесточайшую войну. Его звали капитан Макферсон. Это был отец Девы пагоды.
Сотни и сотни тугов пали от его рук, он преследовал их изо дня в день, пользуясь мощной поддержкой английских властей. Ни арканы душителей, ни кинжалы этих фанатиков не могли поразить его, самые адские замыслы, направленные против него, не имели никакого успеха.
И вот Суйод-хан, который боялся Макферсона, бросил против него Тремаль-Найка, обещав моему хозяину в награду руку Девы пагоды. Голова капитана должна была стать свадебным подарком!
— И Тремаль-Найк согласился? — с беспокойством спросил Тигр.
— Да. Он слишком любил свою Аду и при этом понятия не имел, что она дочь Макферсона. Я не буду рассказывать вам обо всех трудностях и опасностях, которые пришлось ему преодолеть, чтобы приобрести доверие Макферсона. Тремаль-Найку удалось сделаться одним из его слуг, но однажды он был разоблачен, и ему пришлось бежать, чтобы спасти свою жизнь и вновь обрести свободу.
Однако он не отказался от договора, заключенного с тугами, и в конце концов пробрался на корабль, который капитан Макферсон вел в Сундарбан, чтобы разгромить сектантов кровавой богини в самом их логове.
В ту же ночь при помощи своих сообщников он вошел в каюту капитана, намереваясь убить его. Какой-то внутренний голос кричал ему, чтобы он не делал этого, все в нем восставало против этого убийства, но он решился, ибо только такой ценой он мог получить Деву пагоды, вырвать ее у тугов и спасти от костра. Он ведь понятия не имел об адском плане Суйод-хана, и потому занес над головой капитана топор.
— И он убил его? — воскликнули Янес и Сандокан в один голос.
— Нет, — сказал Каммамури. — В этот миг имя Ады слетело с губ моего хозяина, и его услышал сквозь сон капитан. Это имя было, как молния, для него. «Кто здесь назвал мою дочь?» — воскликнул он, и рука Тремаль-Найка, занесенная над его головой, замерла. Это имя спасло и капитана, и моего хозяина, поскольку предотвратило преступление, которое он уже готов был совершить.
— Черт побери!.. — воскликнул Янес. — Что за ужасную историю ты нам рассказываешь!
— Так все и было на самом деле, господин Янес.
— А твой хозяин не знал фамилии своей невесты?..
— Знал, но отец взял себе другую, чтобы тугсы не догадались, кто борется с ними, и, узнав об этом, не убили его дочь.
— Продолжай, — сказал Сандокан.
— То, что было дальше, нетрудно себе представить. Тремаль-Найк понял дьявольский план Суйод-хана, у него раскрылись глаза. Он признался во всем капитану и провел его в пещеры сектантов, где они внезапно обрушились на тугов, частью перебив, а частью обратив их в бегство. Дева пагоды была спасена: дочь встретилась со своим отцом, невеста с женихом. Восхищенный отвагой Тремаль-Найка, капитан Макферсон отдал ему руку своей дочери.
Но на этом их злоключения не кончились. Сам Суйод-хан вышел из этой схватки живым. А когда мой хозяин, капитан и солдаты покидали подземелье, они услышали вслед: «Мы скоро встретимся в джунглях!.. «
И этот страшный человек сдержал свое слово. На Раймангале собрались несколько сотен душителей, уже извещенных об экспедиции капитана Макферсона. Под предводительством Суйод-хана они обрушились, имея огромное превосходство в силах, на англичан. Все до единого солдаты пали в джунглях, и капитан среди них.
Только Тремаль-Найк и его невеста остались в живых. Почему Суйод-хан их пощадил, что задумал он на этот раз, я не знаю, и, наверное, не узнаю никогда. Но три дня спустя, мой хозяин, которого опоили каким-то зельем, в полубессознательном состоянии был арестован английскими властями близ форта Вильям. Его признали тугом и обвинили в гибели экспедиции капитана Макферсона. В свидетелях недостатка не было, поскольку он был одно время с ними, а эта секта имеет своих многочисленных сторонников даже в Калькутте.
Его приговорили к высылке на остров Норфолк, который находится, как мне сказали, южнее Австралии.
— Да, ужасная драма! — покачал головой Тигр после нескольких минут молчания. — Но почему твой хозяин не защищался на суде, не рассказал все?
— Он пытался, но ему не поверили. Сочли, что он просто стремится уйти от ответственности за гибель капитана Макферсона.
— Ты сказал, что его выслали на Норфолк. Но почему же он тогда находится в Сараваке…
— Судно, которое везло его на Норфолк, потерпело крушение у Саравака. К несчастью, он не останется долго в руках раджи.
— Почему?
— Потому что другой корабль уже отправлен из Индии и через шесть или семь дней, по моим расчетам, должен прибыть в Саравак. Этот корабль направляется на Норфолк.
— Как называется корабль? — спросил Янес.
— «Гельголанд».
— Ты его видел?
— Прежде, чем покинул Индию.
— А куда направлялся ты сам на «Молодой Индии»?
— В Саравак, спасать моего хозяина, — сказал Каммамури.
— Один? — удивленно спросил Сандокан.
— Один.
— Ты храбрец, если так, — сказал Тигр Малайзии. — А с Девой пагоды, что сделал с ней Суйод-хан?
— Он держал ее пленницей в подземельях Раймангала, но бедняжка после кровавой схватки в джунглях с тугами сошла с ума.
— Но как же она вырвалась из рук тугов? — спросил Янес.
— Она что, бежала? — спросил Сандокан.
— Да, дружище, — сказал ему Янес.
— И где она сейчас?
— Ты это узнаешь позже. Рассказывай, Каммамури, как она бежала.
— Я расскажу об этом в двух словах, — сказал маратх. — Я остался с тугами после страшной мести Суйод-хана и внимательно следил за Девой пагоды.
Узнав через некоторое время, что мой хозяин отправлен на Норфолк, а везший его корабль потерпел крушение у Саравака, я решил бежать.
Я купил лодку, спрятал ее в джунглях, и однажды вечером, когда во время своей оргии тугсы напились в стельку и были не способны выйти из своих подземелий, я пробрался в священную пагоду, убил ее сторожей, схватил на руки Деву и убежал.
На следующий день я был в Калькутте, а еще через три дня на борту «Молодой Индии».
— А Дева? — спросил Сандокан.
— Она в Калькутте, — поторопился сказать Янес.
— Она красива?
— Прекрасна, — сказал Каммамури. — У нее черные волосы и глаза, блестящие, как угли.
— Как ее зовут?
— Ада, я вам сказал.
— Да, я помню, Ада Макферсон. Но ведь это не настоящая ее фамилия. Ты ведь говорил, что у ее отца была другая.
— Да.
— Скажи мне ее. Как зовут эту девушку в действительности?
— Ее зовут Ада Корихант.
При звуке этого имени Тигр Малайзии вскочил, потрясенный.
— Корихант?!.. — вскричал он. — Это фамилия матери моей бедной Марианны!.. Боже!..
Он снова упал на диван с искаженным от волнения лицом и прижатыми к сердцу руками. Страшная бледность проступила на его смуглом лице.
Испуганный, пораженный, Каммамури поднялся, чтобы помочь пирату, но сильные руки остановили его.
— Одно слово, — сказал португалец, крепко схватив его за плечи. — Как звали отца этой девушки?
— Гарри Корихант, — отвечал маратх.
— Великий Боже!.. И он был?..
— Капитаном сипаев.
— Выйди отсюда!
— Но почему?.. Что случилось?..
— Тихо! Выйди отсюда.
И снова схватив Каммамури за плечи, он резко вытолкнул его за дверь, заперев ее двойным поворотом ключа.
Глава 5
ПОГОНЯ ЗА «ГЕДЬГОЛАНДОМ»
Через минуту Сандокан уже снова пришел в себя от этого внезапного потрясения. Его лицо, хоть и все еще бледное, приняло то гордое выражение, которое было свойственно ему, а на губах, хоть и несколько побелевших, появилась грустная улыбка. Но мрачное пламя сверкало в его взгляде, проникавшем в самую глубину сердец, и крупные капли пота покрывали высокий лоб.
— Буря прошла? — спросил Янес, садясь с ним радом.
— Да, — сказал Тигр глухим голосом.
— Всякий раз, когда ты слышишь хоть что-нибудь, что напоминает тебе о покойной Марианне, ты теряешь все свое хладнокровие.
— Я слишком любил эту женщину, Янес. Это воспоминание, так внезапно вызванное в душе, причинило мне больше боли, чем пуля в груди… Марианна, моя бедная Марианна!..
И глухое рыдание вырвалось у этого несгибаемого человека.
— Мужайся, дружище, — сказал Янес, тоже очень взволнованный. — Не забывай, что ты — Тигр Малайзии.
— Есть воспоминания, которые страшны даже для тигра.
— Хочешь, поговорим об Аде Корихант?
— Давай, Янес.
— Ты веришь тому, что рассказал маратх?
— Верю, Янес.
— Что ты будешь делать?
— Янес, — сказал Сандокан грустно, — ты помнишь, то что сказала мне моя жена?
— Да, помню. «Сандокан, мой храбрый друг, — сказала она тебе, — у меня есть любимая двоюродная сестра в далекой Индии. Она дочь сестры моей матери».
— Дальше, Янес.
— «Она исчезла, неизвестно куда. Говорят, ее похитили индийские тугсы. Сандокан, мой храбрый друг, спаси ее, верни ее несчастному отцу».
— Довольно, довольно, Янес! — воскликнул пират страстно. — Эти воспоминания разрывают мне сердце. Никогда я не смогу забыть эту женщину!.. Марианна, моя обожаемая Марианна!..
Пират схватился руками за голову и тяжелый вздох приподнял его могучую грудь.
— Мужайся, Сандокан, — сказал Янес. — Ты должен быть сильным.
Пират снова поднял голову.
— Да, продолжим разговор.
— Лишь бы ты оставался спокойным.
— Я буду спокоен.
— Что ты сделаешь для Ады Корихант?
— Что я сделаю? И ты еще спрашиваешь? Отправлюсь немедленно спасать ее, а потом поеду в Саравак освобождать ее жениха.
— Ада Корихант спасена, Сандокан, — сказал Янес.
— Спасена!.. — воскликнул пират, вскакивая на ноги. — И где она?
— Здесь.
— Здесь!.. А почему ты не сказал мне об этом раньше?
— Эта женщина так похожа на твою покойную жену, хотя нет у нее ни золотых волос, ни глаз, голубых, как море, что я боялся: увидев ее, ты испытаешь жестокое потрясение.
— Я хочу видеть ее, Янес! Я хочу видеть ее!..
— Ты увидишь ее немедленно.
Он отпер дверь. Каммамури в несказанной тревоге сидел на ступеньках лестницы, ожидая, пока его позовут.
— Господин Янес! — воскликнул он дрожащим голосом, бросаясь к португальцу.
— Спокойно, Каммамури.
— Вы спасете моего хозяина?
— Мы надеемся на это, — сказан Янес.
— Спасибо, господин, спасибо!..
— Ты поблагодаришь меня, когда мы его спасем. А теперь спустись в поселок и приведи сюда свою госпожу.
Маратх бросился вниз по узкой лестнице с криком радости.
«Славный малый», — прошептал португалец.
Он снова вошел в комнату и подошел к Сандокану, который в раздумье спрятал лицо в ладонях.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— О прошлом, Янес, — отвечал пират.
— Никогда не думай о прошлом, Сандокан. Ты знаешь, что это приносит страдания. Скажи мне лучше, дружище, когда мы отправляемся?
— Немедленно.
— В Саравак?
— В Саравак.
— Это будет крепкий орешек. Раджа Саравака силен, и он страшно ненавидит пиратов.
— Знаю, но нас не зря зовут Тиграми Момпрачема.
— Мы сразу направимся в Саравак, или будем крейсировать у берега?
— Будем крейсировать в большой бухте. Прежде чем делать высадку, мы должны потопить «Гельголанд».
— Понимаю твой план.
— Одобряешь его?
— Да, Сандокан, и…
Он вдруг остановился. Дверь неожиданно открылась, и на пороге появилась Ада Корихант, Дева восточной пагоды.
— Посмотри на нее, Сандокан! — воскликнул португалец.
Пират обернулся. Увидев эту женщину, стоящую на пороге двери, он снова побледнел и, шатаясь, отступил до самой стены
— Какое сходство!.. — воскликнул он. — Какое сходство!..
Сумасшедшая не двигалась. Она сохраняла абсолютную неподвижность и пристально смотрела на пирата, глядя как бы сквозь него. Неожиданно она заслонилась руками и воскликнула в страхе:
— Тугсы?
— Нет, — сказал Каммамури, который следовал за ней. -Нет, госпожа, это не тугсы.
Она недоверчиво покачала головой, осторожно подошла к Сандокану, который словно прирос к стене, и дотронулась до него рукой. Казалось, она что-то искала у него на груди.
— Тугсы? — повторила она.
— Нет, госпожа, нет, — сказал маратх.
Ада распахнула свою белую шелковую накидку и открыла золотое ожерелье, висевшее у нее на груди, в центре которого было изображение змеи с головой женщины. Она дотронулась до этого символа индийских душителей и опять посмотрела на грудь Сандокана.
— Почему я не вижу змеи? — спросила она слегка взволнованным голосом.
— Потому что эти люди не тугсы, — сказал Каммамури.
Какая-то искра сверкнула в глазах сумасшедшей, но тут же потухла. Поняла ли она то, что сказал ей Каммамури? Может быть.
— Каммамури, — сказал Янес вполголоса, — а если бы ты произнес имя ее жениха?
— Нет, нет! — с ужасом воскликнул маратх. — Она бы впала в безумие.
— Она всегда такая безучастная?
— Всегда, если не слышит звуков рамсинги и не видит аркан или статую богини Кали.
— А что тогда?
— Тогда она убегает в паническом страхе, и несколько дней проводит в безумном бреду.
В этот миг сумасшедшая обернулась и медленными шагами направилась к двери. Каммамури, Янес и Сандокан, оправившийся от своего волнения, последовали за ней.
— Что она хочет? — спросил тихо Янес.
— Не знаю, — ответил маратх.
Выйдя из дома, сумасшедшая остановилась, пристально разглядывая траншеи и палисады, защищавшие дом, потом направилась к оконечности мыса, глядя на море, которое ревело у подножия его.
Внезапно она наклонилась, как бы прислушиваясь к реву волн и, разразившись судорожным смехом, воскликнула:
— Мангал!
— Что она говорит? — спросили в один голос Сандокан и Янес.
— Наверное, она спутала море с рекой Мангал, которая омывает остров тугов.
— Бедняжка! — воскликнул Сандокан, вздохнув.
— Ты надеешься, что можно вернуть ей разум? — спросил Янес.
— Да, я надеюсь, — ответил Сандокан.
— Каким образом?
— Я скажу тебе это, когда мы освободим Тремаль-Найка.
— Мы возьмем с собой эту бедняжку?
— Да, Янес. Без нас англичане могут напасть на Момпрачем и увезти ее.
— Когда мы отправляемся? — спросил Каммамури.
— Немедленно, — сказал Сандокан. — Путь у нас неблизкий, и «Гельголанд», возможно, недалеко.

Сальгари Эмилио - Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии => читать книгу далее


Надеемся, что книга Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии автора Сальгари Эмилио вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Сальгари Эмилио - Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии.
Ключевые слова страницы: Пираты Малайзии - Сандокан - 3. Пираты Малайзии; Сальгари Эмилио, скачать, читать, книга и бесплатно