Левое меню

Правое меню

 Стангеруп Хелле 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Олдингтон Ричард

Семеро против Ривза


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Семеро против Ривза автора, которого зовут Олдингтон Ричард. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Семеро против Ривза в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Олдингтон Ричард - Семеро против Ривза, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Семеро против Ривза равен 264.96 KB

Олдингтон Ричард - Семеро против Ривза - скачать бесплатно электронную книгу



Александр Продан, Кишинев
«Ричард Олдингтон «Семеро против Ривза»»: Издательство «Художественная литература»; Москва; 1968
Аннотация
Это шестой по счету роман видного английского писателя, шестой из семи, написанных им в тридцатые годы, точнее сказать, с 1929 по 1939 год, в самый активный и плодотворный период его творчества. Все семь романов посвящены современной теме и составляют как бы единый цикл, обративший на себя внимание искренностью авторской исповеди и страстными обличениями буржуазной действительности в годы наступления фашистской реакции. Может показаться, однако, что «Семеро против Ривза» — «комедия-фарс», как обозначен роман в подзаголовке, стоит особняком. Фарсовая комедийность действительно выделяет его, но выделяет в общем ряду. Манера и дух едкого шаржа представлены здесь в необычной концентрации, определяют стиль всей книги. Однако эту манеру и дух не трудно отыскать и в первом романе Олдингтона — в его «Смерти героя». Там же легко обнаружить истоки основной темы «Семеро против Ривза», в тех эпизодах, где речь идет о «единственно умных людях», как саркастически назвал Олдингтон полных самомнения вожаков западного модернизма, в русле которого, в начале десятых годов, начал он, тогда поэт-имажист, свою литературную деятельность.
Ричард Олдингтон
Семеро против Ривза

КОМЕДИЯ-ФАРС
Перевод с английского Т. КУДРЯВЦЕВОЙ и Т. ОЗЕРСКОЙ
RICHARD ALDINGTON Seven against Reeves
Comedy-farce
1938
Сэр Тоби: Разве наша жизнь не состоит из четырех стихий?
Сэр Эндрю: Понимаешь, я и сам это слышал, но, по мне, так она состоит из еды и питья.
«Двенадцатая ночь», акт II, сцена 3.
Шекспир,

ОДИН
Желтовато-оранжевые занавеси спальной ярко пылали, пропуская в комнату мягкий свет восходящего апрельского солнца. В одной из двух односпальных хиловских кроватей покоилась в объятиях сна миссис Джейк Ривз, и, хотя тело ее было неподвижно, дух ее блуждал в неизведанных пучинах подсознательного. В другой, — словно футболист ночной команды, в красно-белой полосатой пижаме, — спал ее муж, связанный с нею узами законного брака, освященного в церкви св. Марии в году тысяча девятьсот десятом от Рождества Христова.
Мистер Джон Мейсон Ривз не был неподвижен. С уст его слетали легкие стоны, а руки и ноги конвульсивно подергивались, как у собаки, которая заснула возле камина и видит страшный сон. И, подобно спящей собаке, спящий мистер Ривз видел сон. Теперь, в пятьдесят лет, мистеру Ривзу редко снились прелестные особы женского пола, но этот сон составлял исключение. И особа женского пола была действительно прелестна. Возникла она в не очень связном сне мистера Ривза в тот момент, когда он ехал в двуколке по Солсбери.
По мнению этого персонажа из сна мистера Ривза, ему было почему-то крайне необходимо вступить в интимные отношения с загадочной незнакомкой, обладавшей поистине удивительным даром ускользать от него. Не расплатившись с возницей, мистер Ривз выскочил из двуколки и помчался за незнакомкой по бесконечным лестницам — вверх, вниз, потом вдруг непостижимым образом вспорхнул ввысь и низринулся вслед за нею в пучину моря. Очутившись же в море, он, как человек изобретательный, упорный и деловой, тотчас зафрахтовал для себя и своей красавицы океанский теплоход. Только вот — сумеет ли он ее поймать? А она с дьявольским коварством ускользала от него — то нырнет за дымовую трубу, то спрячется за шезлонг, то мелькнет на верхней палубе, то уже сидит в баре третьего класса, то пленительно улыбается ему из окна каюты эконома, а секундой позже уже раскачивается, обнаженная, на радиопроводах.
Чего ж тут удивительного, если мистер Ривз дергался и стонал?
Напрягши все силы, чтобы настичь красавицу, мистер Ривз дернулся в последний раз и очнулся. Широко раскрыл круглые, как у совы, глаза и, моргая, уставился на оранжевые занавеси. Где же?… Ах, это был, значит, сон. Слишком он приналег на foie gras и старое бургундское за прощальным обедом накануне. Мистер Ривз подвигал челюстями, пытаясь вызвать слюну, чтобы смочить язык, который, казалось, превратился в кусок ссохшегося каната.
«Спал с открытым ртом — скверная привычка».
Осторожно, чтобы не разбудить супругу, мистер Ривз перегнулся всем телом к ночному столику и выпил стакан воды.
«А, вот теперь другое дело. Что ни говори, а лучше воды ничего нет на свете. Все-таки голова немножко побаливает. Жаль, что друзья не умеют ограничивать свое гостеприимство. Но — сам виноват, сам виноват. Надо принять две таблетки аспирина».
Роясь в ящике ночного столика, мистер Ривз взглянул на часы — массивные золотые часы Викторианской эпохи, которые он свято хранил в память об отце. 7 часов 33 минуты. Мистер Ривз самодовольно улыбнулся. По причинам, неведомым науке, мистер Ривз невероятно гордился тем, что организм его до сих пор работал по твердо установленному графику и он всегда просыпался в семь тридцать. «Когда бы я ни лег, — хвастался он, — мне не нужно заводить будильник или просить, чтобы меня разбудили, всегда просыпаюсь ровно в семь тридцать, чудеса, да и только!» И тот, кому сообщалось об этом удивительном даре, — пусть даже не в первый раз, — неизменно соглашался, что это в самом деле чудеса. А ведь есть на свете мизантропы, которые сетуют на то, что люди нетерпимы друг к другу.
Проглотив, без особого удовольствия, таблетки аспирина и запив их большим глотком воды, мистер Ривз с легким вздохом поистине чувственного удовлетворения откинулся на подушки. Он еще немного понежился в теплой постели, а затем, чувствуя, что окончательно проснулся, тихонько закурил сигарету.
«Лихо вчера все прошло. От такого можно и нос задрать. Превосходный обед, хорошее вино — рекой лилось. Крачли, Саймонс — чертовски хорошую речь он произнес, — Фенвик, Харрисон, Мандслей — сквернослов, но чертовски хороший малый. Все они чертовски хорошие люди. Мне их будет не хватать. И они сказали, что им тоже будет меня не хватать. Да… тридцать лет! Пролетели как миг. Интересно, будет ли Джорджу в „Звезде“ не хватать меня? Ведь он подавал мне ленч… с девятнадцатого по тридцать седьмой — это значит восемнадцать лет. Я помню, когда он демобилизовался. Был в стрелковых частях. Имеет медаль за отличную службу. Но кому это сейчас интересно? Все мы стареем. „Давненько не видал мистера Ривза, сэр, надеюсь, ничего с ним не случилось, сэр?“ — „Да разве вы не знаете, Джордж, мистер Ривз ведь удалился на покой“. — „Удалился на покой? Слова мне об этом не сказал, сэр. Ох, и скрытный же человек, этот мистер Ривз, сэр, но золотой — немного таких найдется. Успеха ему и удачи… Да, слушаю, сэр: бифштекс с почкой и кружку крепкого пива“. Так и вижу его лицо. Так и вижу, как он сообщает новость хозяину. Все они любят посплетничать. А что ж тут плохого? Жизнь — штука однообразная. Интересно, что делает Джордж по воскресеньям…»
Немногие люди умеют мыслить последовательно, рационально и методично. Проделав весьма случайный путь от вчерашнего обеда до воскресных занятий официанта из закусочной, мысль мистера Ривза вернулась к отправной точке.
«Лихо вчера все прошло, ничего не скажешь. Одно плохо: голова трещит. Все может испортить. Нет, не допущу. Теперь весь остаток дней буду наслаждаться жизнью. С пятидесяти до семидесяти — скажем, двадцать лет. Умирать, конечно, неохота, но придется. Нелепо как-то все устроено: только научился уму-разуму — вылетай из коляски. Большинство-то ведь уже вылетело — теперь твой черед. Бедный старина Ривз. Скоро о тебе никто и не вспомнит. Вот многие и тянут лямку, пока не свалятся. Ни к чему это. А у меня впереди двадцать лет — живи в свое удовольствие. Ну-с, что же я сегодня буду делать?…»
Эта мысль породила в мистере Ривзе легкую панику. И вызвала реакцию — страшную пустоту в душе, подобную той, что, словно кромешная тьма, вдруг окутывает пылкого христианина-неофита и, говорят, является одной из самых хитрых уловок Сатаны. Перед мистером Ривзом разверзлась бездна сомнений, и он полетел в нее, подобно юной Виктории, которая, одержав победу над своим восхитительным Альбертом, вдруг засомневалась, стоит ли ей вообще выходить замуж. Кара эта постигает всякого, кто ставит перед собой строго определенную цель. Уже сколько лет мистер Ривз все свои чаяния связывал с уходом на покой. И вот это совершилось. Ну и что? Раньше ему казалось, что жизнь полна соблазнов, от которых, к сожалению, приходится отказываться, откладывая все до наступления золотой поры. Так что же он отложил? Стремясь вновь обрести поколебленное душевное равновесие, мистер Ривз поспешно набросал программу действий: уход за садом, радио; прогулки; игра в гольф; книги — множество книг (надо будет выбрать новый, неизвестный ему предмет); музыка; знакомство с новыми людьми (какими?); участие в современном движении (что это значит?); знакомство с жизнью (жизнью?), — вот именно: немного постранствовать — съездить во Францию, в Италию, в Швейцарию, потом обосноваться где-нибудь в деревне, — возможно, даже построить себе там домик…
Стук в дверь. В комнату осторожно вошла горничная с завтраком для миссис Ривз и в изумлении остановилась, обнаружив, что мистер Ривз все еще в постели.
— Доброе утро, Эстер, — деланно веселым тоном сказал мистер Ривз.
— Доброе утро, сэр.
Эстер тихонько, чтобы не разбудить миссис Ривз, поставила рядом с ней поднос и, чтобы разбудить ее, с шумом раздвинула занавеси.
— Не ожидали увидеть меня здесь, Эстер, да? — с вымученной игривостью спросил мистер Ривз. — Ха! Ха! Кончено: никаких больше поездов в девять ноль пять, никакой конторы, никакого Сити — все, кончено. Ха! Ха!
— Совершенно верно, сэр, — покорно согласилась Эстер, явно подозревая, что старик, видно, спятил.
— Что у нас сегодня на завтрак? — все тем же бодрым тоном продолжал мистер Ривз, хотя не хуже горничной знал ответ.
— Каша, пикша, яичница с беконом, сэр.
— Отлично, отлично, великолепно! — Мистер Ривз с детской радостью потер руки. — Ну и аппетит же у меня сегодня! Да, кстати, Эстер…
— Слушаю, сэр?
— Позаботьтесь, чтоб было вдоволь крепкого горячего чаю. До того пить хочется, точно… точно внутри у меня мексиканский вулкан.
— О-о-о-о, а-а-а-а! — весьма немелодично зевнула миссис Ривз и лениво потянулась за чаем.
— С добрым утром, дорогая, — дрожащим от радостного волнения голосом ласково сказал мистер Ривз.
— О господи! — Чашка чуть не выпала из рук миссис Ривз. — Как ты меня испугал! Почему это ты не?…
— Да потому, что сегодня первый день первого месяца первого года Свободы. Никаких больше поездов в девять ноль пять, никакой конторы, никакого Сити. Ха! Ха! Тебе не хочется меня поздравить?
— Ну, конечно же я тебя поздравляю, это замечательно, правда? — И миссис Ривз нежно улыбнулась, как и положено кроткой и самоотверженной жене (с годами она усвоила определенный стиль поведения, решив, что именно он больше всего ей подходит). — Но, душа моя, ты же всегда встаешь в половине восьмого. Поэтому…
— Маленькое отступление от правил в ознаменование первого утра, — смущенно пояснил мистер Ривз. — Ах! — восторженно продолжал он. — Ты и представить себе не можешь, что значит для меня эта возможность понежиться в постели — лежать и, понимаешь, раздумывать о жизни, зная, что мне никогда больше не придется спешить на этот чертов поезд…
— Пожалуйста, не выражайся так, Джон. Ты же знаешь, что это меня коробит.
— Извини, дорогая. Словом, мне никогда больше не надо будет корпеть на работе, а можно лежать вот так, подле тебя, — тактично добавил он, — сколько вздумается.
— Но, душа-a моя, — кротко промяукала миссис Ривз, — когда же я теперь буду принимать ва-анну? Ты всегда так долго моешься. Я всюду буду опаздывать, и весь день у меня пойдет кувырком.
— Бегу, бегу. Я живо.
Мистер Ривз, пыхтя, вылез из постели — тело сегодня как-то не слушалось его. Но в общем он был даже рад, что наконец встал: валяться без сна не так уж приятно, как это расписывают.
— Больше этого не будет, — смиренно сказал он, — Ты же знаешь, что я всегда просыпаюсь в семь тридцать. Это уже вошло в привычку. Могу и дальше так вставать.
— О, я вовсе не это имела в виду, душа моя, пожалуйста, не думай, что я это имела в виду, — с притворным огорчением заявила миссис Ривз. — Лежи в постели, сколько тебе заблагорассудится и хоть каждое утро. А сегодня ты, конечно, чувствуешь себя усталым. Ты пришел вчера так поздно и весьма навеселе, душа моя!
— Не моя вина, — сказал мистер Ривз, накинув халат и направляясь к двери. — Торжественный прощальный обед, отличные речи. Потом расскажу.
И он исчез за дверью: не надо портить это первое утро и в сотый раз препираться из-за того, что он часть вечера провел вне дома…
Через несколько минут до слуха миссис Ривз донесся из ванной голос супруга:
— Джейн! Джейн!
— Да, душа моя?
— Где мои новые лезвия?
— Я… я… право, не знаю, душа моя. А куда ты их положил?
— Да вот сюда. На стеклянную полочку. Они мне нужны.
— Ах!
— Что такое?
— Я отдала их Бейзилу.
— Отдала?! Почему?
— Да потому, что у него не было лезвий, — возмутилась миссис Ривз. — Я была уверена , что ты не станешь возражать…
— А вот я возражаю! Какая-то чертова баба скребла, верно, себе под мышками моей бритвой и до того затупила ее, что она стала хуже перочинного ножа.
— Это, наверно, Марсель, — пропела миссис Ривз.
— Но мне-то чем бриться? — взревел мистер Ривз. — Черт бы вас всех побрал!
— Джон!
Молчание.
Мистер Ривз, чувствуя, как стягивает лицо под высыхающей на коже мыльной пеной, тихонько прикрыл дверь в ванную.
Не надо все-таки портить первое утро.
Вопреки своим прогнозам, мистер Ривз не чувствовал никакого аппетита: он съел лишь половину пикши, яичницу с беконом из двух яиц и гренки с джемом. Никакой каши — от одного ее вида его начинало мутить. Зато он проглотил изрядное количество чая. Он уже заканчивал завтрак, когда в комнату изящно вплыла миссис Ривз, все еще сетуя на то, что весь день у нее пошел кувырком.
— У меня столько дел, — со вздохом укоризны произнесла она.
— Я вижу, ты все мучаешь себя этой диетой, — заметил мистер Ривз, стремясь переменить тему и видя, что его супруга ограничилась половинкой грейпфрута без сахара и чашкой слабого чая.
— В наше время просто необходимо следить за собой, — несколько свысока пояснила миссис Ривз. — Разве можно распускаться? Это наш долг по отношению ко всему человечеству — выглядеть как можно лучше. Я была бы счастлива, если б мне удалось убедить тебя быть более осторожным в выборе пищи — пивные дрожжи и сырая морковь необычайно полезны. А ты, мой дорогой, стал чуточку полноват.
— Ерунда! — изрек мистер Ривз, слегка покраснев от этого намека на его округлившийся живот. — Не верю я ни в какую диету. Все это выдумки Голливуда. Только пищеварение расстраивается да нос становится красным и портится настроение. Добрая половина большевистских идей — от диеты. К тому же в нашем возрасте немного солидности не помешает. Накопления всегда пригодятся на случай болезни.
— Это в твоем возрасте! — Теперь покраснела миссис Ривз. — Дорогой мой Джон, ты, видимо, забыл, что, когда родился Бейзил, мне было всего восемнадцать лет.
— Восемнадцать?! — Мистер Ривз в изумлении уставился на нее. Должно быть, он вспомнил другую цифру, но одновременно вспомнил и о том, что с дамами о хронологии не спорят. — Хм!
Мистер Ривз надел очки и принялся листать «Дейли телеграф». На протяжении многих лет мистер Ривз читал утреннюю газету в поезде девять ноль пять, среди покачивающихся котелков, дыма вересковых трубок, шуршанья переворачиваемых страниц и бессвязных фраз, которыми обмениваются взрослые люди, сообщая друг другу по секрету то, о чем все — не только они — уже успели узнать из газет. И вот то ли из-за отсутствия этого привычного окружения, то ли с похмелья, но мистер Ривз никак не мог приступить к внимательному и неторопливому чтению газеты, о, чем он так давно мечтал, как об одном из удовольствий, уготованных ему новой Золотой эрой.
— А где Марсель? — осведомился он, пронизывающим взглядом посмотрев поверх очков на жену.
— Она еще не встала, душа моя.
— Это почему же? Уже без четверти десять.
— Но ведь она еще совсем ребенок, — мягко возразила миссис Ривз. — Ей необходим сон.
— В таком случае она должна раньше ложиться. Кто поздно встает, тот все упускает в жизни. Когда ты настаиваешь на том, что ей надо выдать ключ от дома, или смотришь сквозь пальцы на то, как она кривляется перед целым табуном юнцов, — тут ты не считаешь ее ребенком!
— Ах, Джон! Не будь тираном! — промяукала миссис Ривз. — К молодежи надо относиться нежно и снисходительно . Им нужно давать свободу. Если вмешиваться в то, с кем они дружат, или в их сердечные дела, можно только подтолкнуть их к тому, от чего так хочется уберечь.
— Возможно, возможно, — сказал мистер Ривз, слегка сбитый с толку столь неожиданным проявлением здравомыслия у собственной жены. — Но только ты позволяешь им делать все, что взбредет им в голову, а потом говоришь, что об этом ни в коем случае не должен знать папа, потому что папа этого не поймет, а вот мамочка понимает. Почему ты завела такой порядок в доме, почему дети никогда ни с чем не приходят ко мне? Меня ставят перед fait accompli , и если это какая-нибудь глупость, которой я вынужден положить конец, тебе достается вся благодарность, а мне — все обиды.
— Ах, Джон, ты же знаешь, что это не так. Я чуть не с колыбели всегда внушала им, что нужно любить и уважать отца.
— И одновременно все делала для того, чтобы они не проявляли этих чувств.
— Джон!
Почувствовав, что он зашел слишком далеко, мистер Ривз поспешно воздвиг заслон из «Дейли телеграф» и укрылся за него. С чего это он вдруг так разошелся? Он заметил, что даже руки у него слегка дрожат от досады. Должно быть, это проклятый Бон 1919-го года превращает человека в комок нервов. Жаль. Только бы не испортить свой первый день Свободы. Извиниться?
Он осторожно глянул поверх газеты на жену, пышную, все еще привлекательную даму с розовыми щечками, прекрасными зубами и темными волосами, лишь слегка тронутыми сединой. Она решительно смахнула с глаз горестную слезинку.
— Извини, что я дал волю языку, — порывисто произнес мистер Ривз, опуская свой заслон. — Перегнул палку. Что-то нервы сегодня разошлись. Еще не привык. Прости, пожалуйста.
— Ах, это такие пустяки ! — кротко улыбнулась миссис Ривз. — Я тебя прекрасно понимаю. Но так плохо , когда члены семьи начинают ревновать друг друга, правда? Что поделаешь, если дети так к нам относятся, мы же не вольны ничего изменить, верно?
— Хм… По-видимому, нет, — не вдаваясь в рассуждения, изрек мистер Ривз: волна раскаяния, захлестнувшая было его, начала спадать.
— Велеть, чтобы тебе приготовили сегодня ленч? Или ты будешь кушать вне дома?
— А почему, собственно?
— Ну, видишь ли, Бейзил в отъезде, Марсель в это время находится на занятиях в Художественной школе, а я завтракаю сегодня с леди Блейкбридж.
— А дома она тоже леди? — не слишком вежливо спросил мистер Ривз, который, как все англичане, преклонялся перед титулами и, как все англичане, питал к ним презрение, свойственное тем, кому не дано их носить.
— Ах, она совершенно прелестная! — пропела миссис Ривз. — Такая добрая и… и… утонченная . Такая воспитанная. Это будет чисто дамский завтрак, мой дорогой, который мы устраиваем в честь новой литературной звезды — Вернон Трейл.
— В жизни не слыхал про такого, — ревниво буркнул мистер Ривз.
— Это дама, душа моя. И ты, конечно, читал эту ее прелестную книгу «Пес тявкает трижды»?
— В жизни про такую не слыхал.
И мистер Ривз, как потревоженная улитка, снова уполз в свою раковину из газет. Миссис Ривз вздохнула, осуждающе, с кротким долготерпением посмотрела на возвышавшуюся над газетой лысую макушку мистера Ривза и изящно выскользнула из комнаты, предоставив мистеру Ривзу в полной мере вкусить горечь своего поражения.
Нет, с газетой в это утро дело положительно не клеилось. Мистер Ривз скомкал ее, швырнул на стол рядом со скомканной салфеткой и подошел к большому окну. Вид из него открывался широкий, но малопривлекательный, несмотря на все высокопарные слова, произнесенные в свое время агентом по продаже недвижимости. В одном, правда, агент не покривил душой: из тридцати пяти домов Мэрвуда тот, который ему наконец удалось продать мистеру Ривзу, обладал лучшим видом в округе. Искусно посаженные деревья и кусты ловко скрывали от глаз поросль городской архитектуры. И взору мистера Ривза из его маленького Версаля открывался туманный горизонт, на котором, за tapis vert поляны, смутно вырисовывались древние вязы. Утреннее солнце уже затянули тучи, и резкий северо-западный ветер клонил головки поздних нарциссов. Два голодных скворца вперевалку бродили по траве да одинокий дрозд то прыгал, то высматривал червей круглым блестящим глазом. У мистера Ривза мелькнула было мысль, не заняться ли ему орнитологией — купить полевой бинокль и написать брошюру о крылатой фауне Мэрвуда. А если бы ему удалось услышать кукушку за день до того, как ее услышит священник из Смелхитона, Любитель Птиц, можно было бы написать об этом в «Таймс»…
Кто знает, до каких высот вознесся бы в своих честолюбивых мечтах о научной карьере мистер Ривз, если бы ему не помешали! Марсель — лучше поздно, чем никогда — явилась наконец к завтраку. Внешне она походила на мать — как монета повторной чеканки походит на оригинал, — только была крупнее. В силу таинственного закона, сводящего и разводящего гены, она получила в дар глаза, ничем не напоминавшие глаза родителей, — выразительные, ясные, серо-голубые, с темным ободком вокруг зрачка. Это обстоятельство и определило решение Марсель при выборе своего «типа». После чего, при содействии и с благословения своей мамаши, невзирая на яростные протесты мистера Ривза, она превратилась, благодаря таинственному искусству парикмахера, из естественной брюнетки в роскошную блондинку. Теперь ее волосы стоили мистеру Ривзу дороже сигар и табака.
Никогда не отличавшийся тактом по отношению к женской половине своего дома, мистер Ривз заметил с Шутливой укоризной:
— Поздновато же ты встала сегодня, кисанька.
Мистер Ривз очень любил дочь, но ему не нравилось ее имя: он считал его не английским и претенциозным. Именем этим звали героиню одного душещипательного романа, который миссис Ривз читала, будучи в интересном положении, и, подчиняясь то ли причуде, то ли материнскому инстинкту, заявила, что, если родится девочка, ее надо назвать Марсель. И родилась девочка. Когда подошло время регистрировать ребенка, у мистера Ривза не хватило бесчеловечности или просто смелости возразить. И вот теперь мистер Ривз называл Марсель по имени, только когда гневался или был чем-то возмущен, обычно же пользовался уменьшительными определениями, заимствованными из зоологии, выражая таким образом свою отцовскую привязанность, но вызывая раздражение Марсель.
— Никак не могла проснуться, — безразличным тоном бросила она, садясь за стол. — Да и потом в школе нечего делать до двенадцати.
— До двенадцати?! — удивился мистер Ривз. — А мне казалось, ты говорила, что занятия начинаются в десять.
— В общем-то да, но, понимаешь, куда важнее обсуждать с другими студентами современные течения в искусстве, чем выполнять до бесконечности одни и те же упражнения.
— Что?! — воскликнул мистер Ривз. — Это что же, по-твоему, трепать языком важнее, чем заниматься делом?
— Важнее принадлежать к новой школе живописи, чем позволять всякому заплесневелому старью портить тебе руку.
Мистер Ривз был потрясен. Он внимательно прочел проспект Художественной школы, куда поступала Mapсель, и преисполнился уважения к таинственным буквам, стоявшим после фамилий преподавателей. Директор, например, был R. А. — то есть человек, явно достигший в своей области вершины профессионализма. Мистер Ривз почувствовал, что в интересах британского искусства должен встать на защиту «заплесневелого старья». Да… но только не надо портить первый день Свободы…
— Ну хорошо, хорошо, — примирительно сказал он, — не будем спорить, утеночек.
— Опять ты за свое! — Марсель гневно тряхнула своими красиво уложенными волосами. — Я ведь просила тебя, папа, не называть меня так. Это такое плебейство!
— Плебейство?! — Тут уж разъярился и мистер Ривз. — А ты кто, по-твоему? Я что-то не заметил твоего имени в Дебретте , хоть твоя мать и ведет себя так, точно она там значится. А откуда, ты считаешь, взялись твои денежки, благодаря которым ты можешь бездельничать, выламываться, завивать себе волосы и… и… ну вообще? Тридцать лет тяжелого плебейского труда в плебейском Сити — вот откуда они взялись.
— Художники выше классовых различий, — высокомерно заявила Марсель.
— В самом деле? — заметил мистер Ривз с сарказмом, не достигшим цели. — Однако они не выше попрошайничества. И потом — ты-то какая художница, позволь тебя спросить, и сколько ты зарабатываешь в год в этом своем надклассовом обществе? Ничего, нуль. Если бы не я и не мои плебейские деньги, где бы ты сейчас была? Уж во всяком случае не сидела бы с разными там бездельниками за кофе с яичницей в кафе «Твой старый дуб» и не молола бы всякой чепухи об искусстве. Тоже скажет — художница! Тьфу! Ха! Хм!…
И волна возмущения стремительно вынесла мистера Ривза из столовой. В холле мистер Ривз дал себе превосходный совет взять себя в руки, иначе, того и гляди, испортишь… Пойди в кабинет, выкури не торопясь трубочку, успокой нервы, почитав какой-нибудь детектив, пройдись перед ленчем. Хорошо, отлично…
Приоткрыв дверь своего «кабинета», мистер Ривз отшатнулся в таком ужасе, какого не мог бы ему внушить ни один рассказ. Все в комнате стояло вверх дном, письменный стол его был накрыт бумагой, и Эстер, повязав голову платком, вытряхивала пыль из книг.
— Что это значит? Эстер, что это значит?
— Весенняя уборка, сэр.
— Весенняя?… О, боже!
— Хозяйка сказала, что как вы теперь будете почти все время дома, сэр, то я должна перво-наперво прибрать вашу комнату, чтоб у вас тут было ладно и чисто.
— Хм! — изрек мистер Ривз. — Очень заботливо, конечно. Хм… А мне тем временем куда деваться?
— Вот уж не знаю, сэр, — кротко сказала Эстер.
Ну и мистер Ривз тоже этого не знал. Он нерешительно побрел обратно в холл и остановился перед телефоном. Может, позвонить кому-нибудь, пригласить на ленч? Но кому? Все сейчас на работе. Нет, лучше взять машину и…
— Джон!
Перед ним стояла миссис Ривз в новом утреннем костюме, уже совсем одетая для улицы.
— Я ухожу. Мне надо сделать кое-какие покупки, потом этот ленч, но я вернусь сразу после трех. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я возьму машину, душа моя?
— Нет, — отрезал мистер Ривз. — Бери, бери машину. И вместе с ней хоть весь этот чертов дом.
— Ах, Джон! — озабоченно защебетала миссис Ривз. — Что с тобой сегодня? Мне казалось, ты должен быть так счастлив, а ты злишься на весь белый свет. Ну, пожалуйста, постарайся быть с нами поласковее, душа моя.
И, поцеловав мужа и нежно улыбнувшись ему, миссис Ривз отбыла из дома. А мистер Ривз продолжал задумчиво стоять в холле, глядя на шляпы и пальто, красовавшиеся на вешалке, и считая секунды. Он слышал, как Эстер хлопала книгами, вытряхивая из них пыль, а из кухни доносились обрывки негритянской песни в далеко не совершенном исполнении поварихи. Куда же ему девать себя в этот первый день первого месяца первого года Свободы?… Тут дверь столовой распахнулась — мистер Ривз даже вздрогнул от неожиданности, — и с высоко поднятой головой мимо него молча прошествовала Марсель.
Мистер Ривз надел кепи, в котором обычно играл в гольф, взял плащ и, гонимый из дому, вышел на улицу, где гулял северо-западный ветер. Стопы свои он направил в «Девятнадцатую лунку».
ДВА
Дорога в гольф-клуб показалась мистеру Ривзу безмерно длинной. Он привык совершать этот путь, сидя за рулем своей машины, ни на йоту не превышая установленной скорости — тридцать миль в час, хотя большую часть времени ехал против ветра. А сейчас он шел пешком — шел мимо изгородей из падуба, изгородей из бирючины, изгородей из лавра, за которыми виднелись средней величины особнячки, удивительно похожие на его собственный, с видом на… и так далее… А потом перед ним. вдруг возникла изгородь из боярышника, за которой паслось несколько коров, — кусочек старого Мэрвуда. Не облегчало мистеру Ривзу дороги и бремя не слишком веселых дум.
«Возмутительно! Выгнали из собственного дома. И в такой-то день. А ведь могли бы устроить мне маленький праздник. Плебейство! Леди Блейкбридж! Тьфу! А кто за все это платит? Леди Блейкбридж? Кто дает им возможность бить баклуши? Аристократическая Художественная школа… Правда, Бейзил работает. Только эта его работа обходится куда дороже, чем колледж. Не говоря уже о семи пятидесяти за стажировку. Так полезно иметь в семье стряпчего, утверждает Джейн. Никому от этого пока никакой пользы. Одни обязательства. Да к тому же рано или поздно запутается он с одной из этих своих красоток. Кто будет расплачиваться? Маленький совет молодым людям на пороге женитьбы. Да, двадцать семь лет с тех пор прошло. Она тогда была прехорошенькая. Просто прелесть. И влюблена в меня. Вот счастливое было времечко. Тридцать три года корпел на работе, и война — это тоже не пикник. А все ради чего? Ради Бейзила? Ради Марсель? Они тоже обзаведутся семьями. Пойдут внуки. И все только и будут ждать, когда дед окочурится, чтобы денежки прибрать к рукам…»
Мистер Ривз принялся мрачно напевать «Траурный марш» Шопена:…ля-да, ди-ди, ди-ди, да, ди-ди-и… По счастью, тут перед его, взором возник гольф-клуб, иначе он принялся бы сочинять самому себе эпитафию. Мистер Ривз просветлел — вот сейчас он выпьет, подыщет компаньона, сыграет партию. Правда, опоздает домой, к ленчу, — а, не беда… Ничто не отвлекает так от мыслей, как гольф.
В самом радужном настроении мистер Ривз подошел к «Девятнадцатой лунке» и ошеломленно остановился на пороге. Никого. Пусто, мрачно, тихо, — лишь в воздухе чувствуется застарелый запах вина и табака. Даже рюмки, опрокинутые на стойке бара, выглядели так, точно в них никогда уже не появится ни капли веселящей влаги. До сих пор мистер Ривз ни разу не посещал этого приюта Вакха в неурочное время, ни разу не видел его таким, — обычно он бывал изрядно набит облаченными в твид героями, которые снова и снова переживали здесь свои сражения. Опечаленному взору мистера Ривза это чем-то напомнило приемную в морге. Даже бармена не было.
Мистер Ривз прикрыл за собой дверь и чуть не на цыпочках пошел мимо застывших в грустной задумчивости столов и стульев. Шустрые часики очень быстро и деловито пробили одиннадцать, да так громко, что мистер Ривз вздрогнул от неожиданности.
— Джордж! — позвал он. — Джордж!
Молчание. Тишина.
— Джордж! — заорал он.
Круглая красная физиономия, несколько удивленная и раздосадованная, появилась в проеме узкой дверцы за баром и тотчас исчезла — совсем как Петрушка при виде полицейского.
— Иду, сэр, иду, — произнес глухой голос, а затем появился и сам бармен, поспешно натягивая белую куртку.
— Доброе утро, Джордж, — сказал мистер Ривз с наигранной сердечностью.
— Да никак это мистер Ривз! Доброе утро, сэр!
— Налейте-ка мне мою кружку горького, Джордж, хорошо?
— Слушаю, с удовольствием, сэр.
По всему видно было, что мистер Ривз хорошо дает на чай. Как и у большинства полноправных членов клуба, у мистера Ривза была здесь своя серебряная кружка с выгравированной на ней фамилией. И теперь, терзаясь жаждой, он ждал, пока ему ее подадут.
— И себе тоже налейте, Джордж, я угощаю, — сказал он.
— Благодарствуйте, сэр.
Джордж подал мистеру Ривзу пиво и тарелочку холодного хрустящего картофеля, а себе — газированной воды с лимоном, следуя приказу метрдотеля, следившего за тем, чтобы официанты не напивались.
— Почтительно желаю вам всего наилучшего, сэр.
— Спасибо, Джордж, а вам — доброго здоровья. — Мистер Ривз выпил чуть ли не половину кружки и, поставив ее, крякнул: — А, вот теперь другое дело!
— Да уж никак не ожидал увидеть вас здесь в такое время, мистер Ривз, — сказал Джордж, не в силах дольше сдержать любопытство.
— Вы разве ничего не знаете?
— Нет, сэр.
— Видите ли, дело в том… — медленно проговорил мистер Ривз, искоса наблюдая за Джорджем, дабы насладиться впечатлением, которое произведут его слова. — Дело в том, что я ушел на покой.
Джордж присвистнул.
— Вот так так! И на совсем, сэр?
— Да, с Сити покончено — навсегда.
— Скажите на милость, а я и не знал, сэр, — заявил Джордж, сокрушенно покачивая головой, точно это было великим позором не услышать о том, о чем он никак не мог знать. — Что ж, теперь, сэр, я думаю, вы позволите себе немножко отдохнуть, побездельничать и понаслаждаться жизнью?
— Для того я и работал, Джордж. Тридцать три года трудился как каторжный. С семнадцати лет начал. А в январе мне стукнуло пятьдесят. Для того я и работал.
— Да уж наверно, сэр. Что ж, желаю вам всяческого счастья и благополучия, как вы того заслужили.
— Спасибо, Джордж.
— Чудно это, что вы как раз сегодня утром пришли к нам, сэр, — задумчиво произнес Джордж. — Мы вот только вчера толковали с моей хозяйкой про то, как мы с ней уедем отсюда и поселимся где-нибудь…
— Как, Джордж, вы тоже собираетесь на покой?
— Еще не сейчас, сэр, не сейчас. По финансовым соображениям. Правда, джентльмены здесь очень ко мне расположены, у всех, надо сказать, натура широкая, но не может же человек всю свою жизнь провести за стойкой клубного бара, правда, сэр?
— Конечно, конечно, — поспешил согласиться мистер Ривз, найдя родственную душу.
— Вот об этом-то я все время и твержу своей хозяйке. Живи мы поэкономнее, мы быстро сколотили бы деньжат и купили себе домик в деревне.
— Подальше от всей этой суеты, — вдохновенно поддержал его мистер Ривз. — Как раз то, чего бы и я хотел.
— Чтоб была симпатичная лужаечка и садик…
— И птичник, — возбужденно добавил мистер Ривз.
— Ага, и несколько свиней…
— И корова! Непременно нужна корова, Джордж. Чтоб было свежее молоко и масло…
— Ага, и еще цветничок…
— И чтоб были свои овощи! — От возбуждения мистер Ривз чуть не до крика возвысил голос.
— Вот именно, сэр. Ах, мистер Ривз, не могу вам не позавидовать. Вот вы — еще совсем молодой мужчина…
— Ну что вы, что вы… — скромно возразил польщенный мистер Ривз.
— А ведь как в гольф играете — с лучшими игроками вровень, — продолжал Джордж. — И дом у вас отличный, и семья, и человек вы обеспеченный, и делать-то вы можете что вам только вздумается и когда вздумается.
— Это верно, — не очень уверенно согласился мистер Ривз.
— До чего же хорошо, — в том же лирическом ключе продолжал Джордж. — Все мы должны брать пример с вас, сэр. Вы не из тех, кто крутит и крутит машинку и никак не остановится — все ему кажется мало. А вот вы решили наслаждаться жизнью, каждой ее минутой — всяческого вам счастья, сэр. Вы, сэр, — философ. Завидую вам, сэр, что у вас такая возвышенная душа. А миссис Ривз и ваши детки — то-то они рады небось и горды за вас!
— Спасибо вам, Джордж, спасибо! — сказал мистер Ривз, польщенный восторгами Джорджа и в то же время несколько задетый тем, какие это приняло формы. — Вы, конечно, правы… Хотите еще выпить? И мне дайте-ка кружечку, хорошо?
Освежающее действие пива и лести Джорджа продержалось минут двадцать. А затем мистеру Ривзу снова стало тоскливо. Джордж уже трижды сказал все, что должен был сказать, и теперь молча переминался с ноги на ногу. Мистер Ривз заплатил за напитки, распрощался с Джорджем и направился к своему шкафчику. Маленькой губкой, наклеенной на резину, он обтер три слегка загрязненных мяча и вынул из сумки клюшку с металлическим наконечником. Надо попрактиковаться в ударе с близкого расстояния. Мистер Ривз всегда честно признавал, что удары с близкого расстояния — самое слабое его место.
Некоторое время мистер Ривз старательно практиковался, затем стал рассеян и потерял мяч, послав его в живую изгородь. Никакого удовольствия от игры в одиночку. Для человека жизнедеятельного, энергичного, рассудил мистер Ривз, главное в спорте — это дух соревнования: нужен все-таки азарт. Он окинул взором поле в смутной надежде обнаружить еще хоть одно существо мужского пола, с которым можно было бы сыграть. Но единственным существом мужского пола оказался тренер, обучавший некую миссис Пиблз — женщину слишком красивую для респектабельной дамы. Да и на других участках — где по двое, а где вчетвером — копошились плоскостопые женские фигуры в твидовых костюмах и широкополых шляпах. При виде того, как они испоганили дерн, мистер Ривз пришел в полное расстройство. А еще говорят… Нет, надо будет намекнуть секретарю…
В весьма унылом настроении мистер Ривз вернулся в клуб: четверть первого, и — никого, лишь несколько кутил из числа новичков потягивали коктейли. Мистер Ривз холодно кивнул им и проследовал мимо. Уж лучше поехать домой поесть. Но перспектива еды в одиночестве что-то не слишком привлекала мистера Ривза: ведь это означало, что он либо постарается поскорее проглотить пищу, либо уткнется в книгу и будет есть без разбора, словно мелкий клерк в кафе-автомате. Мистер Ривз вот уже много лет завтракал в «Звезде» — почти с одними и теми же людьми, за одним и тем же столиком, И хотя никаких особых новостей они друг другу не рассказывали, зато была компания, компания…
Не доехав до дома, мистер Ривз на полпути вдруг свернул в боковую улочку и нырнул в кабачок, надеясь, что никто его не видел. Кабачок оказался невзрачный и тесный, отделанный в стиле тюдоровских пивных, но там было чисто, и в воздухе стоял приятный, деловитый гул голосов. Мистер Ривз скромно уселся в уголок, заказал хлеба с сыром, маринованных огурчиков, пинту пива и занялся изучением окружающей обстановки. До чего же интересно наблюдать жизнь! Вот это да!
У стойки двое торговцев пили виски и сосредоточенно беседовали о делах. Один из них, насколько понял мистер Ривз, держал скобяную лавку, а другой пытался сбывать пылесосы — не очень ходкий нынче товар. Беседа их не представляла для мистера Ривза никакого интереса. Он достаточно хорошо знал торговцев, а потом — делец из Сити не для того с почетом уходит на покой, чтобы слушать разглагольствования о методах борьбы за повышение спроса. Он решил предоставить торговцев самим себе и сосредоточил внимание на трех мужчинах, занимавшихся метаньем в цель.
Двое из них — сразу определил мистер Ривз — были шоферами грузовиков, что стояли перед кабачком на улице. А вот личность третьего труднее было установить. Здоровый, волосатый, рыжий, он болтал без умолку и так и сыпал остротами на современном рубленом жаргоне. При виде его перед взором мистера Ривза почему-то возникли кровь и опилки. Мистер Ривз решил, что это, должно быть, мясник, и почувствовал к нему острую неприязнь. Его даже огорчило, что мясник явно брал верх над другими двумя.
Ну, а человек лысоватый, дородный и в очках производит впечатление этакого добродушного простака и в то же время — паразита. Внешность мистера Ривза была его самым ценным достоянием, когда он работал в Сити. Даже при наличии многочисленных доказательств люди не могли поверить, что мистер Ривз гораздо хитрее, чем кажется. В его отсутствие этому еще как-то верили, но при одном взгляде на его наивную приятную физиономию уверенность эта испарялась. И человек расплачивался за свою доверчивость кошельком.
Не избег общих заблуждений, должно быть, и мясник при виде мистера Ривза, следившего за игрой немигающими, круглыми, как у совы, глазами, с таким дурацким выражением лица, что это рассмешило бы его самого, если бы он посмотрел на себя со стороны. Подмигнув приятелям, псевдомясник обратился к мистеру Ривзу:
— Умеете метать в цель, сэр?
— Немного, сэр, — скромно ответил мистер Ривз, придерживаясь принятой в кабачках манеры говорить незнакомым людям «сэр». В действительности же мистер Ривз был бесспорным чемпионом по метанью в цель среди любителей-буржуа, проживавших в Мэрвуде.
— Может, присоединитесь к нам, сэр? Мы, правда, люди рабочие, но…
— С удовольствием, сэр, — сказал мистер Ривз, вставая, — только вы уж, пожалуйста, объясните мне, как играть…
И, кивая и поддакивая: «Угу, угу!» — мистер Ривз выслушал пространные объяснения мясника о том, что он знал куда лучше лектора. Тут мясник снова подмигнул приятелям, но мистер Ривз и бровью не повел, продолжая смотреть на него с тем же наивным видом.
— Каждый метает по три раза, идет? — с фальшивым bonhomie предложил мясник. — Проигравший ставит угощение. Только они ничего не должны знать: играть на деньги не разрешается, так что давайте тишком.
— С удовольствием, — повторил мистер Ривз, опять-таки не обращая внимания на подмигивания мясника.
Мистер Ривз дал мяснику шутя выиграть первую партию и хоть немного понаслаждаться призрачной уверенностью в том, что он не раз выпьет за счет этого паразита. А затем мистер Ривз поднажал; тут злосчастный мясник до того расстроился, что даже дружки стали его обыгрывать, и мистер Ривз без труда вышел на первое место.
— Ну и ну, черт возьми! — изрек мясник.
— Новичкам, говорят, всегда везет, — с наигранной скромностью произнес мистер Ривз.
— Хорош новичок, — кисло усмехнулся мясник, но честно полез в карман. — Ну, что пить будете?
— Нет, нет, — великодушно отклонил его предложение мистер Ривз. — Я угощаю. Признаюсь, я ведь не новичок. Я уже давно в это играю. Так что видите, надо быть осторожнее и не играть на деньги с незнакомыми людьми. — И он удовлетворенно хмыкнул.
В чрезвычайно приподнятом настроении мистер Ривз сыграл с ними еще несколько партий, а потом долго рассуждал о тонкостях игры. Он еще раз угостил всех пивом и был искренне огорчен, когда его новые знакомые сказали, что им пора. Мистер Ривз считал, что выполняет акцию большой политической важности, показывая рабочим массам, что не только они одни умеют что-то делать. Все-таки утер он нос этому мяснику, ха, ха!
Мистер Ривз заказал еще пинту горького и просидел в кабачке до трех часов — пока заведение не закрылось. Вышел он, не очень твердо держась на ногах (еще бы, шесть пинт — не шутка!), зато очень веселенький (а мясник-то, он все-таки утер ему нос) и чуточку сонный (надо пойти домой и вздремнуть). Следуя слегка извилистым путем домой, мистер Ривз заметил вывеску местного книжного магазина и тут вспомнил, что решил всерьез заняться садоводством. Вот он купит хорошую книжку по садоводству и в два счета собьет спесь с этого Брауна…
Он вошел в магазин — раскрасневшийся, но степенный. Управляющий, увидев одного из самых процветающих граждан Мэрвуда, сразу поспешил к нему навстречу.
— Чем могу служить, сэр? Да никак это мистер Ривз?! Вот уж не ожидал увидеть вас в такой час, сэр.
— А вот увидели, — сказал мистер Ривз, все еще алча поздравлений и готовясь насладиться удивлением и завистью управляющего. — Все очень просто: ушел на покой.
— Вот как? — вежливо произнес управляющий.
Мистер Ривз ожидал панегирика a la Джордж , но ничего подобного не произошло. До крайности уязвленный, он попытался возбудить зависть во флегматичном торговце.
— А вы сами еще не собираетесь на покой? Миленький домик где-нибудь в деревне, вдали от всех и вся, поросята, куры…
— Нет, это не для меня. -Управляющий покачал головой. — Когда я уйду на покой, мистер Ривз, я куплю небольшую яхту и отправлюсь в кругосветное путешествие.
— В кругосветное путешествие на небольшой яхте?! — не веря своим ушам, воскликнул мистер Ривз. — Зачем?
— Какая была бы жизнь! — пылко воскликнул управляющий. — Вы только представьте себе: огромные просторы Атлантики, звездные ночи, тихоокеанские острова, Австралия, Индийский океан…
— А это не рискованно — пускаться в такое странствие? — робко спросил мистер Ривз.
— Рискованно?! Да этот путь люди проделывали уже десятки раз. Взять хотя бы Алена Жербо…
— Впервые слышу, — сухо произнес мистер Ривз. А если уж он, Ривз, не слыхал о чем-то, значит, это не заслуживало ни малейшего внимания.
— Впервые слышите об Алене Жербо? — повторил управляющий и в ужасе даже отступил на шаг. — Да в одном этом магазине мы продали свыше ста экземпляров его книги. — Управляющий был прямо-таки потрясен. — Просто удивительно, чтобы джентльмен такой культуры, сэр, не читал Алена Жербо. Я, право, поражен.
Мистер Ривз устыдился и поспешно купил экземпляр книги Алена Жербо.
— Мне нужно что-нибудь по садоводству, — сказал далее мистер Ривз, внушительно кашлянув. — Не какое-нибудь руководство для начинающих или разная там дребедень, предназначенная для старых леди, а солидный, всеобъемлющий труд.
— Безусловно, сэр. У нас есть большой выбор. Пройдите сюда.
— А что бы вы мне посоветовали? — спросил мистер Ривз, беспомощно глядя на ряды книг с яркими шпорниками и флоксами на корешках. — Дела не позволяли мне заняться садоводством, так что пришлось все препоручить моему садовнику, Брауну. Но вы ведь знаете, что это за народ — ни идей, ни вкуса, ни малейшей инициативы. Вот я и решил всерьез заняться садоводством, буду всем руководить сам…
Не прошло и двух минут, как мистеру Ривзу всучили одну бесполезную книжку за пятнадцать шиллингов и другую, еще более бесполезную, но зато с многочисленными яркими таблицами, — за двадцать пять шиллингов.
— Вам их послать на дом, сэр? — подобострастно спросил управляющий.
— Нет, лучше я возьму с собой, — сказал мистер Ривз и зевнул во весь рот. — Хочу сразу же за них приняться.
Тяжело дыша, мистер Ривз открыл ключом дверь и вошел в дом. Предметом его вожделений было кресло в гостиной, где он отдыхал по воскресеньям. Но, подойдя к дверям этой комнаты, он в ужасе застыл: до слуха его донеслось глухое жужжанье женских голосов. О боже! Еще одно сражение за чайным столом под председательством Джейн! Все кошечки и котята Мэрвуда в сборе! Прижимая к груди объемистый пакет с книгами, мистер Ривз осторожно, на цыпочках, стал подниматься по лестнице, причем споткнулся лишь дважды. Какую бы выбрать комнату? В спальню может пожаловать Джейн. И мистер Ривз, радостно улыбаясь собственной проницательности, заперся в пустой комнате, которая прежде была спальней Бейзила, развернул пакет, прилег с двадцатипятишиллинговой книгой по садоводству и через две минуты погрузился в крепкий сон…
Приглушенный шум падения вырвал мистера Ривза из теплого мрака сна и перенес в реальный, но пугающий мрак чужой комнаты. Какое-то время он лежал, не понимая, где он, утро сейчас или вечер и какого черта… Затем слез с кровати, зажег свет и обнаружил, что большая книга по садоводству свалилась с его груди на пол. По счастью, она была цела и невредима. Мистер Ривз взглянул на часы — почти половина седьмого. Ого! Вот это поспал!
Мистер Ривз чувствовал себя немного разбитым оттого, что спал не раздеваясь. Выпив полграфина воды, он принял ванну, надел смокинг и спустился в гостиную. Миссис Ривз, сидевшая с романом у огня, тотчас подняла на него глаза.
— Добрый вечер, дорогая, — весело произнес мистер Ривз, направляясь к жене, чтобы ее поцеловать.
— Как день прошел: удачно? — приветливо осведомилась она.
Мистер Ривз даже растерялся. Ведь именно этими словами она ежедневно встречала его, когда он возвращался из: Сити. Да и возвращался-то он как раз в это время. Вот совпадение!
— Великолепно, — с жаром произнес мистер Ривз.
— Что же ты делал?
— Ну, играл в гольф, беседовал с разными людьми, купил несколько книг — хочу всерьез заняться садом, — потом вернулся домой, поспал немножко — что-то притомился.
— Только не перетруждай себя, душа моя, — заботливо и нежно проворковала миссис Ривз. — Не забывай, что ты уже не молод.
— Хм, — буркнул мистер Ривз, не в силах отрицать этот факт. Но ведь можно было бы и не напоминать об этом.
— Ты не вернулся к ленчу, душа моя, — с легким укором продолжала миссис Ривз. — Эстер так расстроилась. Пожалуйста , впредь говори точно: ты же знаешь, какие трудные пошли нынче слуги…
— Хм, — смущенно пробормотал мистер Ривз, сознавая всю тяжесть своей вины. — А где Марсель?
— Она обедает с кем-то, а потом пойдет в кино.
— Хм. — Мистер Ривз подозревал, что этот «кто-то», очевидно, особа мужского пола. Ему это не нравилось, он этого не одобрял, считал, что рано еще. — Есть какие-нибудь вести от Бейзила?
— Он звонил, просил передать тебе привет и сказал, что навестит нас в субботу, а может быть, останется и на воскресенье. Ну разве это не мило, пожертвовать ради нас субботой и воскресеньем?
— Хм. Наверно, деньги понадобились — уж я-то его знаю…
— Ах, Джон! Ну, разве можно жалеть какие-то гроши для собственных детей?… — И она тотчас тактично переменила разговор: — Посмотри, Вернон Трейл подарила мне свою книгу с автографом. Ну, разве она не прелесть?
— А какая она из себя? — полюбопытствовал мистер Ривз. Он несколько завидовал умению жены пролезать в интеллектуальные сферы.
— Довольно некрасивая, — милостиво начала миссис Ривз, — petite , темноволосая, с довольно крупным ртом, но поистине прелестной улыбкой. На ней было голубое платье с широкими манжетами, отделанное белым кантом, и парижская шляпа по последней моде. Она немножко стеснялась — столько нас собралось, и все расспрашивали ее об ее работе, о карьере, а она держалась так просто, без всякого высокомерия …
— А с чего бы это, черт побери, ей быть высокомерной? — раздраженно спросил мистер Ривз. — По-моему, такие нынче женщины пошли, что куда больше плодят книг, чем младенцев.
— Как это недостойно и грубо!
— Грубо?! — возмущенно воскликнул мистер Ривз. — Что же тогда можно сказать про твои беседы с Бейзилом, с Марсель и с их друзьями, от этих ваших разговорчиков волосы дыбом встают! Грубо! Да в мои времена, если б я только услышал то, о чем вы говорите, меня выдрали бы и отправили в постель…
— Ну, это совсем другое дело…
— Конечно, когда речь идет обо мне, а не о них, это у тебя всегда другое дело…
Обед получился скучный — обычный заурядный обед, тогда как мистер Ривз втайне надеялся, что ему устроят маленькое пиршество. Однако никто из домашних не видел вроде бы никаких оснований для торжества. Только не надо портить… Мистер Ривз извлек из своих запасов полбутылки лучшего Волнея и выпил все один. Ни к чему тратить доброе вино на женщин… После обеда они перешли в гостиную.

Олдингтон Ричард - Семеро против Ривза => читать книгу далее


Надеемся, что книга Семеро против Ривза автора Олдингтон Ричард вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Семеро против Ривза своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Олдингтон Ричард - Семеро против Ривза.
Ключевые слова страницы: Семеро против Ривза; Олдингтон Ричард, скачать, читать, книга и бесплатно