Левое меню

Правое меню

 Гладков Федор Васильевич - Максим Горький - мой учитель 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бак Кэрол

Несгораемая страсть


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Несгораемая страсть автора, которого зовут Бак Кэрол. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Несгораемая страсть в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Бак Кэрол - Несгораемая страсть, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Несгораемая страсть равен 101.04 KB

Бак Кэрол - Несгораемая страсть - скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
У этого романа есть две особенности. Во-первых, его герои — пожарные (отсюда и оригинальное название, которое можно приблизительно перевести как «Любовь высшей категории сложности». К сожалению, русский вариант названия подобран крайне неудачно). Во-вторых, главные герои — афроамериканцы. Если судить по всем остальным книгам, которые я переводила, можно было подумать, будто Америка населена исключительно людьми породы WASP (белый, англосакс, протестант).
Кэрол Бак
Несгораемая страсть
Пролог
Ральф Рэндалл по прозвищу Шкаф был из тех людей, которые верят в существование рая. А с адом, по крайней мере, с земным его вариантом, он сталкивался постоянно.
Шкаф был пожарным. Четырнадцать лет своей жизни он посвятил департаменту пожарной охраны города Атланты. И хотя он искренне полагал, что большая часть пожаров, с которыми ему приходилось бороться за эти годы, являлись следствием случайностей или поджогов, некоторые из них казались поистине дьявольскими.
Нельзя сказать, чтобы единственный ребенок Хелены Розы и последний из сыновей Вилли Лероя Рэндалла верил, что дьявол собственноручно чиркает спичками и разжигает костры в графстве Фултон штата Джорджия. Конечно, нет. Он понимал, что человеческая беспечность, глупость и жестокость частенько приводят к таким страшным последствиям, что дьяволу нет необходимости вмешиваться.
И все же полтора десятка лет службы научили Шкафа, что бывают пожары гораздо разрушительнее остальных. Как бы странно это ни звучало, но некоторые пожары действительно кажутся проявлением сил зла.
Такие пожары напоминают сыну Хелены Розы Рэндалл о картинке, которую он однажды увидел в воскресной школе много лет назад. Сопроводительный текст не сохранился в его памяти, хотя речь там шла наверняка о грехе, аде и вечном проклятии. Но картинка…
Ее он запомнил до мельчайших подробностей!
Этот рисунок перепугал его до полусмерти. С первого взгляда возникло впечатление, что столь ярко изображенное пламя хочет испепелить его
В его маленькой головке не возникло никаких сомнений по поводу смысла увиденного. Это пламя стремилось поглотить именно его — Ральфа Букера Рэндалла — и здесь не могло помочь даже божественное вмешательство.
Шкафу было около шести, когда он увидел этот рисунок. В последующие тридцать лет он говорил об этом только с двумя людьми.
Первым человеком была его мама. В детстве он не таил от нее секретов. Да и повзрослев, мало что скрывал.
Вторым человеком был пожарный, которому Шкаф, несмотря на разницу в их цвете кожи, доверял как брату. Звали пожарного Джексон Миллер.
Джексону не надо было объяснять, почему некоторые пожары напоминают Шкафу изображение ада, увиденное в детстве.
Почему Шкаф был уверен в этом? Что ж, он знал историю семьи Джексона. Он знал, что мужчины из рода Миллеров боролись с огнем в Атланте и за ее пределами начиная с прапрадедушки Джексона, добровольно вступившего в пожарную дружину в 1870 году. Веру в существование пожаров, противоречащих законам природы и как будто наделенных разумом, Джексон впитал с молоком матери.
— Для нас огонь — всегда враг, — заметил он, выслушав историю Шкафа. — Но я понимаю тебя, парень. Иногда это кажется чем-то… личным. Словно ты выходишь против живой, дышащей, думающей твари, которая стремится достать тебя любым путем. И такие пожары надо не просто гасить, их надо убивать.
Пожар на складе, с которым столкнулся Ральф Букер Рэндалл в четвертое воскресенье восьмого месяца четырнадцатого года своей службы, не показался ему личным врагом. По крайней мере… сначала.
Непонятно, почему он сразу не смог правильно оценить ситуацию. Возможно причина в том, что когда он прибыл на место происшествия, большая часть его мыслей все еще вертелась вокруг разговора, состоявшегося между ним и Джексоном незадолго до сигнала тревоги.
Они обсуждали своих любимых женщин. У Джексона это была умная и красивая северянка, врач-психиатр по профессии, Феба Донован. У Шкафа — его коллега Кизия Кэрью, яркая и независимая.
Эти совершенно разные женщины сходились в одном — в своей способности морочить голову любящим их мужчинам.
— Я говорил это раньше и повторю снова, — сказал Шкаф, глядя в усыпанное звездами небо. Прошедшие пятнадцать часов дежурства были необычайно спокойными. Пока остальные пожарные из первой смены посапывали на своих койках, они с Джексоном вышли на улицу подышать воздухом. — Если бы Бог хотел, чтобы мужчины научились понимать женщин, он дал бы нам письменные инструкции.
Его друг и коллега усмехнулся.
— Кажется, ты неплохо понимаешь Кизию.
— Да, я прекрасно ее понимаю, когда она на работе, — согласился Шкаф с гордостью. — Но в остальное время? — Он поморщился, вспомнив дюжину особенно трудных случаев. Чего в действительности хочет Кизия? Знает ли она сама? — С ней я чувствую себя так, словно иду по минному полю в темноте.
По минному полю в темноте…
Странно, но именно эта фраза вспомнилась Шкафу за пятнадцать секунд до первого взрыва, унесшего жизнь практиканта Дуайта Дэниэлса.
В момент взрыва они с Джексоном разыскивали в горящем складе двадцатидвухлетнего новичка. Они только что спустились с крыши здания, когда прозвучало сообщение о пропаже Дэниэлса. Они не единственные вызвались искать его, просто оказались самыми быстрыми.
Можно сказать, что они шли вслепую. Склад был наполнен плотным, густым дымом. Шкаф знал, что не сможет смыть с себя этот запах несколько дней.
Он старался не думать о том, что случится, если выйдет из строя его дыхательный аппарат. И молился, чтобы Дэниэлс с перепугу не израсходовал разом весь запас воздуха. Ему приходилось видеть, как у таких вот новичков баллоны, рассчитанные на двадцать минут, заканчивались меньше чем за половину времени.
Шкаф осторожно двигался вперед, отматывая стальной трос, другой конец которого был закреплен у выхода из здания. Джексон, находящийся в метре слева, был оснащен точно так же. Держась за эту путеводную нить, они смогут отыскать обратную дорогу.
По крайней мере, так гласит инструкция. Если же выход окажется перекрыт пламенем, придется искать другой путь.
Становилось все жарче. Шкаф сильно вспотел под тяжелой защитной одеждой. Его коротко остриженные волосы и усы совсем промокли. Облизав губы, он почувствовал вкус соли.
Внезапно в его памяти всплыла фраза, услышанная во время обучения: «Интенсивность пламени удваивается с повышением температуры на семнадцать градусов…»
Ба-бах!
Взрыв донесся с задней части склада. Скорее от неожиданности, чем под действием ударной волны, Шкаф упал на колени. То, что надо держаться ближе к полу, вбили ему в голову с самого первого дня учебы в академии.
Пригнись ниже, и ты выживешь, — вот совет, который проще всего запомнить.
— Шкаф! — это был голос Джексона. Он казался чуть сдавленным.
— Порядок, парень! — ответил Шкаф, поднимаясь на ноги. Он мысленно проанализировал свое состояние и решил, что отделался легким испугом. — А ты?
— Хорошо. Но я потерял свой…
Ба-бах!
От второго взрыва у Шкафа щелкнули зубы, и он упал ничком. Его каска слетела. Рот наполнился кровью.
Он с трудом поднялся на четвереньки, пытаясь нащупать каску. Его уши начали покрываться пузырями. И затылок сейчас поджарится. Он ничего не видел. Ничегошеньки.
Он позвал Джексона.
Ответа не было.
И тогда затрещало все здание.
Что-то сейчас случится, — мрачно подумал Шкаф. Он снова позвал Джексона. Именно эта безвыходная ситуация снилась его другу в кошмарных снах. Его отец так погиб. Капитан Натан Миллер вошел в горящее здание с полуторадюймовым шлангом, когда рухнула крыша. У него не было шанса спастись.
Шкаф отыскал каску. Он надел ее и пополз в том направлении, где, по его мнению, должен был находиться Джексон.
Спустя мгновение случилось то, чего он боялся. Что-то тяжелое ударило Шкафа по спине и придавило к бетонному полу склада. Боль была такой сильной, что он не смог даже закричать.
Он попытался шевельнуться. В ноги словно впились тысячи ножей. В желудке заурчало. Он испугался, что сейчас блеванет. Судорожно сглотнув, он снова попытался сдвинуться с места. Раздался треск. Спину пронзила острая боль.
Спустя секунду Шкаф увидел что-то красное. Сперва он подумал, что это кровь — его собственная кровь на внутренней стороне маски. Затем понял, что это лепестки подступающего пламени.
Он попался. Боже милостивый, он угодил в ловушку и поджарится, как поросенок на вертеле.
— Шкаф?
Это был Джексон. Крик раздался где-то очень далеко. Или так показалось сыну Хелены Розы Рэндалл, уже начавшему терять сознание.
— Шкаф? — злой и встревоженный голос. — Ответь мне, черт бы тебя побрал! Где же ты!
— Здесь…
Возможно, он произнес это вслух. Возможно, слово прозвучало только у него в голове. Шкаф не узнал этого. Вряд ли это что-то меняло.
Его скрутил новый приступ боли. Он закрыл глаза, чтобы не видеть кровожадное пламя. Это мой личный пожар, — подумал он с мрачным юмором. — Очень, очень личный.
Он не хотел умирать. Но раз его время пришло, он готов к встрече с Создателем. Он очень старался быть хорошим человеком, жить по совести. И, хоть не сразу, но все же ему посчастливилось встретить хорошую женщину.
Если бы только его любви к ней хватило, чтобы изгнать страх из глубины ее незабываемых топазовых глаз.
Если бы только она смогла ему довериться.
Смогла бы довериться себе.
— Кизия, — выдохнул Шкаф, произнося ее имя, как молитву. — Ох… Кизия.
Первая глава
За четыре месяца до этого
Ко всем своим прочим талантам он еще и танцевать умеет.
Кизия Лоррейн Кэрью была удивлена, хотя и ожидала чего-то подобного. Все-таки она видела, как умеет двигаться Шкаф. Она тысячу раз могла наблюдать его за работой. Несмотря на почти двухметровый рост и сто килограммов мощных мышц, этот парень был легок на ногу. Грациозен, как огромная черная пантера. Даже в защитном костюме, с дыхательным аппаратом он не шел, а скользил над землей. И умудрялся двигаться в том же железном ритме, когда остальные валились с ног от усталости.
И вне работы она его тоже видела. Но не проявляла к нему сексуального интереса. Он был просто ее другом! Более того, он был пожарным. Если бы она искала себе мужчину — хотя не испытывала ни малейшего желания заниматься этим в ближайшем будущем — у нее хватило бы ума держаться подальше от сослуживцев.
Все же Кизия знала, что Шкаф ей нравится. Она не понимала, в чем секрет его привлекательности, если не считать полнейшего несходства с парнями, которые встречались ей в прошлом. Он не задирает нос. Не строит из себя важную шишку. В действительности он из тех религиозных и хорошо воспитанных чернокожих мужчин, которых она всегда находила невероятно скучными. Но теперь…
Что можно сказать? Ральф Рэндалл заинтриговал ее. И, что самое обидное, помимо ее воли.
Кизия отхлебнула пива, которым угостил ее кто-то из коллег в разукрашенном зале, где несколько десятков сотрудников департамента пожарной охраны Атланты провожали на пенсию одного из своих сослуживцев. Она не любила спиртного, но знала правила. Если бы она отказалась от пива и попросила бы чего-нибудь безалкогольного, ей бы пришлось носить ярлык «трезвенницы-язвенницы» до конца своих дней.
Слегка покачиваясь в ритм старой популярной мелодии, доносящейся из колонок, Кизия обвела взглядом собравшуюся толпу. В зале было шумно. Дух товарищества казался почти осязаемым. Кизия ощутила знакомое и приятное чувство: «один за всех и все за одного».
Она снова взглянула на Шкафа. Он был одет в темные джинсы и белую футболку. Черный пиджак свободного покроя, который был на нем до начала танцев, теперь висел на спинке стула. Футболка так плотно облегала его мощные мускулы, что казалась нарисованной. А джинсы…
Кизия сглотнула и переступила с ноги на ногу, стараясь не обращать внимания на внезапно возникшую дрожь.
Следующей песней была классическая композиция «Роллинг Стоунз». Шкаф танцевал с расфуфыренной девицей, которой, по мнению Кизии, вместо того, чтобы тратиться на прическу, следовало бы купить себе бюстгальтер.
И что у нее за ногти? — фыркнула Кизия. Хороший маникюр — дело конечно нужное. Мужчинам нравится, когда женщины умеют следить за собой. Но кроваво-красные когти, выглядящие так, словно эта девица только что вскрыла кому-то вены? Какой ужас.
Кизия постучала короткими, ненакрашенными ногтями по почти опустевшей бутылке. Я была лучшего мнения о пожарном Ральфе Рэндалле, — сказала она себе. — Кто бы мог подумать, что он способен связаться с такой дешевкой. А что будет, если он потащит эту девицу знакомиться с мамочкой!
То, что Хелена Роза Рэндалл мечтает поскорее женить своего единственного ребенка, известно каждому. Но вряд ли ее устроит такая вот Салли, Джейн или ЛаТойя в качестве невестки. Нет, конечно. Миз Хелена знает, чего хочет. Стоит ей только взглянуть на…
Юная щеголиха что-то произнесла. Кизия решила, что ее замечание было довольно смешным, потому что Шкаф ухмыльнулся в ответ, сверкнув белыми зубами. Несколько секунд спустя он закрутил в танце свою партнершу, подражая Майклу Джексону.
Его физическое превосходство, выразившееся в этом движении, заставило Кизию вздрогнуть. В глазах у нее потемнело, ладони вспотели. Рот наполнился вязкой слюной.
«Сука! — знакомый мужской голос прогремел у нее в мозгу — Ты будешь делать только то, что я скажу. Думаешь, я позволю какой-то…»
— Эй, Киз!
Кизия подскочила на месте, едва не выронив пивную бутылку. Только что пережитое ощущение лишило ее мужества. Она понимала, что никогда не избавится от своего прошлого, но верила, что худшее позади. Прошло уже несколько месяцев с последнего такого прилива воспоминаний. И именно Шкаф воскресил в ее памяти страх, стыд и безнадежность, которые она клялась себе никогда больше не испытывать в жизни.
— Кизия?
— Ты в порядке?
— Эй, может, ей надо присесть.
— Во даешь, Киз. Ты прямо почти побледнела.
Кизия усилием воли овладела собой. Она обернулась, приветствуя четверых приятелей-пожарных. Двое из них были афроамериканцами, как и она сама. Один — высокий, стройный и совершенно лысый; второй — низенький и приземистый, с огромными бицепсами. Третий парень щеголял модно остриженными светлыми волосами, голубыми глазами и легким загаром. Четвертый был рыжим и жилистым, и его слегка остекленевшие глаза свидетельствовали о чрезмерном увлечении пивом. Все четверо глазели на Кизию сочувственно и смущенно.
— Простите, — сказала она, улыбнувшись через силу. Видимо, ее улыбка оказалась не такой уж неискренней, поскольку лица коллег заметно просветлели. — Я… э… задумалась.
— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — спросил высокий чернокожий парень. Его звали Сэм Филдс. Он помогал Кизии, когда она проходила практику.
— Конечно, Сэм. Все нормально.
Четверо мужчин обменялись взглядами и, похоже, решили поверить ей на слово.
— Прости, что отвлекли тебя, — сказал коротышка. — Мы тут околачивались поблизости, потому что не дело, когда самый красивый пожарный в Атланте скучает в одиночестве.
Кизии пришлось сделать над собой усилие, чтобы перенять их непринужденную манеру общения. Поначалу ей не хватало смелости участвовать в словесных перепалках. За время замужества она совсем разучилась выражать свое мнение.
Когда Кизия впервые сумела отшутиться в ответ на чьи-то нападки, она почувствовала себя победительницей. Не потому, что сказала что-то умное. Отнюдь, ее острота казалась плоской в сравнении с «шуточками» некоторых ребят. Но это не важно. Она сказала это сама.
— Забавно, Джей Ти, — протянула она, изогнув бровь. — А я вроде бы слышала, что ты считаешь самым красивым пожарным в Атланте самого себя.
Белокурый пожарный насмешливо присвистнул.
— Ага, — с иронией согласился он. — Джон Томас считает себя местным Дензелом Вашингтоном.
— Давай не будем о том, кто что думает о своей внешности, Бобби, — огрызнулся Джей Ти, задиристо вскинув голову. — И я говорил об Уэсли Снайпсе, парень. А не о Дензеле.
— Что? — Бобби свистнул снова. — Чокнуться можно! Ты так же похож на Уэсли Снайпса, как Митч на этого, как его… который в «Обратной тяге» снимался.
Рыжий Митч, поглощенный какими-то своими мыслями, внезапно встрепенулся.
— «Обратная тяга»? — повторил он заплетающимся языком. — Ой, как я люблю это кино! Лучший фильм о пожарных. Смотрел? Моя девушка подарила мне кассету на прошлое Рождество. Сказала, что ее заводит этот фильм, когда она смотрит его со мной.
— Ты говоришь о Роне Ховарде, Бобби? — спросил Сэм Филдс, по-видимому решивший, что пьяные разглагольствования Митча можно пропустить мимо ушей. — О рыжем конопатом пареньке, который снимался в «Счастливых днях»?
Бобби покачал головой.
— Нет, не о…
— А знаешь, Сэм, — перебил его Джей Ти, разглядывая Митча с таким пристальным вниманием, словно он был образцом новой купюры. — Митч действительно похож на того пижона. Я как-то раньше не замечал. Эй, Митч. Ты можешь протрезветь на секунду, а? Кто-нибудь говорил тебе, что ты просто копия парня из «Счастливых дней»?
Митч громко икнул, бессмысленно переводя взгляд с одного собеседника на другого. Он явно потерял нить разговора.
— Я говорю не о пижоне из «Счастливых дней»! — раздраженно вмешался Бобби. — А о парне, который снимался в «Обратной тяге». О Курте Расселе.
— По-твоему, Митч похож на Курта Рассела? — Сэм покачал головой и укоризненно щелкнул языком. — Парнишка, тебе надо зрение проверить.
Бобби сделал круглые глаза.
— Нет, по-моему, Митч вовсе не похож на Курта Рассела, — отрезал он. — Очнись, Сэм. Именно это я пытался сказать перед тем, как мы свернули с темы. Митч так же похож на Курта Рассела, как Джей Ти на Уэсли Снайпса.
— Но…
— Забудьте об Уэсли Снайпсе, ребята, — внезапно скомандовал Джей Ти. — Кто-нибудь знает, что за краля танцует со Шкафом Рэндаллом?
Бобби и Сэм моментально повернулись туда, куда смотрел Джей Ти. Кизия скрипнула зубами и уставилась в пол. Она знала, чем это кончится. И была не в настроении спорить.
— Где? — спросил Сэм.
— Вон там, — ответил Джей Ти.
— Там… — Бобби застонал. Видимо это означало, что он заметил «кралю». — Ой, парни, — воскликнул он с притворным ужасом. — Ой, мамочка. Взгляните только на нее. В последний раз я видел, чтобы кто-нибудь так выдергивался, на мальчишнике у моего зятя.
Наверное, мне стоит сейчас развернуться и уйти, — решила Кизия.
— Думаешь, братец Рэндалл нашел ее в воскресной школе, где он ведет уроки? — предположил Сэм.
— Надо бы и мне упасть на колени и вымолить себе такую же, — объявил Джей Ти. — Уау, крошка! Чего бы только я ни отдал ради…
— Эй, утихомирься, Джей Ти, — оборвал его Бобби. Кизия подняла голову, удивленная резкой переменой в его голосе. Белокурый пожарный встретил ее вопросительный взгляд и тут же отвернулся, покраснев. — Здесь все-таки леди присутствует.
Сбитая с толку внезапным замечанием Бобби, Кизия не знала, что и делать. Она очень старалась стать для ребят «своим парнем»; доказать свою способность справиться с работой. Но услышанное только что напоминание о своей половой принадлежности заставило ее почувствовать себя неловко по самым разным причинам. Она не могла оставить это без ответа.
Глубоко вздохнув, она открыла рот, еще не зная, что сказать. К счастью, Митч ее опередил.
— Леди? — повторил он, обалдело озираясь по сторонам. — Где?
Бобби стукнул его по затылку. И, кажется, чуть сильнее, чем следовало.
— Кизия, дурак!
— Точно, парни, — повторил Джей Ти, окинув ее смущенным взглядом. — Кизия.
— Кизия? — Митч повернулся и уставился на нее, разинув рот. Затем, решив, что это чья-то удачная шутка, разразился хохотом. — Кизия… не… леди! — выдавил он сквозь смех. — Она пожарный.
Хоть Ральф Рэндалл и был глубоко благодарен родителям за свое воспитание, все же иногда он желал, чтобы его мама оказалась менее настойчива в выработке у него «хороших манер».
Сейчас был один из таких случаев.
Не то чтобы ему не нравилось танцевать с Бернадиной Уоллес. Только мертвец не оценит ее… э… прелестей. Потому что ее прелести и так всем глаза намозолили.
Но они не вызывали в нем того интереса, которого, по его внутреннему убеждению, жаждала добиться Бернадина. (Господи, лишь бы не забыть ее дурацкое имя!) Его интересовала только одна женщина, и, когда он видел ее в последний раз, она стояла в другом конце комнаты, болтая с четырьмя пожарными.
Шкаф представил себе, как передает Бернадину из рук в руки ее брату, кем бы он ни был, и направляется к этой пятерке. Не сразу. О нет. Он сделает лучше. Сначала прогуляется по залу. Спокойно и непринужденно.
И, когда он достигнет своей цели и вступит в беседу, то спокойно и непринужденно спросит Бобби Роббинса, нет ли у него с собой фотографии дочки, родившейся три или четыре недели назад. И так же спокойно и непринужденно упомянет недавнюю помолвку Джей Ти Уилсона. Кажется, его невесту зовут Люсинда. Очень милая девушка. Учится в педагогическом колледже.
Бернадина что-то произнесла. Шкаф не расслышал, что именно. Громкая музыка не позволяла разобрать больше, чему пару слов, и то если прислушиваться. Видимо девушка сказала что-то смешное, судя по ее хихиканью.
Он рассеянно улыбнулся, продолжая танцевать. Как будто случайно он переместился так, чтобы видеть противоположный угол комнаты.
К компании присоединились еще двое мужчин, казавшихся знакомыми. Слетаются, как мухи на мед, — подумал Шкаф. Беда в том, что он ни с кем не хочет делить Кизию.
Он давно уже неравнодушен к Кизии, хоть и пытался это отрицать. Но даже признав свое желание, он ничего не стал предпринимать. Если честно, он просто не знает, что делать.
Нельзя сказать, что ему не хватает опыта. Хотя у него было не так уж много женщин — как верующий человек, он проявил бы неуважение к себе и к своим сестрам по вере, если бы не ограничивал себя в этом вопросе — но свою долю чувственной любви он получил. Но в отношении Кизии Кэрью…
С ней все по-другому. Совсем по-другому.
Может, если бы их первая встреча состоялась не в церкви, рядом с его мамой…
Может, если бы они оба не были пожарными…
Может, если бы он не увидел страха в ее прекрасных глазах, когда впервые прикоснулся к ней…
Шкафу понадобилось около двух лет, чтобы докопаться до причин ее страха. За это время они подружились, стали добрыми приятелями. Постепенно они достигли такого уровня откровенности, что Кизия поведала ему свою горькую историю.
Шкаф знал, что она выскочила замуж за какого-то пижона в Детройте сразу после окончания средней школы, и что в Атланту приехала к родственникам незадолго после развода. О каких-то проблемах своего брака она умолчала. Как говорится, милые бранятся — только тешатся. Шкаф и подумать не мог, что Кизию искалечил духовно и физически сукин сын, поклявшийся любить ее и уважать.
Услышав ее признание, он испытал самый большой в своей жизни приступ ярости. И утратил тем самым доверие Кизии.
Рассердился он не на нее. Боже упаси! Он был безумно зол на ублюдка, посмевшего так жестоко ее обидеть. Однако, увидев столь бурную вспышку его гнева, Кизия была потрясена до глубины души.
Она замкнулась в себе, снова начала осторожничать. Шкафу было больно видеть, как искренне верит его любимая женщина, что со временем он сможет обратить свою ярость на нее.
Что делать? — спрашивал себя Шкаф снова и снова. Попытаться убедить, что ее страхи беспочвенны? Поклясться, что он никогда не причинит ей боли?
Вряд ли этим можно чего-то добиться, — понял он со временем. Как развеять ее опасения? Заявить, что ему лучше известно, как ей следует к нему относиться? Но разве ей мало указывали, что она должна делать, думать и чувствовать?
А что касается обещаний… Кизия говорила, что ее муж после каждого очередного избиения всякий раз клялся, что это никогда, никогда больше не повторится. Его нарушенные клятвы обошлись ей в несколько переломов и два выбитых зуба. Жизнь научила ее не верить словам, как бы искренне они не звучали.
В конце концов Шкаф решил, что ключ к решению в терпении. Однажды Кизия ему доверилась. Значит, это может повториться. Хотя ее отношение к нему изменилось, сам он остался прежним. Он — все тот же мужчина, которому она открыла правду о своем прошлом. Когда-нибудь она это поймет.
И тогда…
Он обернулся, еще раз взглянув на Кизию. Она смеялась, ее чувственный рот приоткрылся, стройная шея выгнулась, словно цветочный стебель. Золотые серьги покачивались, сверкая на гладкой шоколадной коже.
Она напоминает знаменитую статую Египетской царицы Нефертити. В ней та же гордость. Та же женственная сила. Не в первый раз Шкаф подумал о том, каким надо быть безумцем, чтобы осквернить такую красоту своими кулаками.
Песня «Роллинг Стоунз» закончилась, сопровождаемая хлопками и одобрительными выкриками. Шкаф вспомнил о своей сладострастной партнерше. Она обмахивала ладонями вспотевшее лицо. Слова благодарности, которые он хотел произнести, тут же вылетели из головы при виде цвета и длины ее ногтей. Он брезгливо поморщился, вспомнив разорванного на части динозавра из «Парка юрского периода».
Бернадина облизала губы и протянула к нему свои наманикюренные руки.
— Ты и впрямь умеешь классно двигаться, — хрипловатым голосом объявила она.
— Спасибо. — Он умудрился благополучно избежать ее прикосновения. — Ты тоже не слабо прыгала, Бернадина.
— Правда? — Она начала прихорашиваться, ободренная его комплиментом, ее неестественные ногти щелкнули по заколке в волосах. Затем взмахнула ресницами. — Скажи, миленький. Тебя прозвали Шкафом, потому что ты крутой… или потому что такой огро?о?омный?
На самом деле Ральф Рэндалл был обязан своим прозвищем одному маленькому мальчику. Станция, на которой он служил, находилась рядом с начальной школой и вызывала у детей огромное любопытство. Однажды много лет назад он столкнулся нос к носу с детсадовцем, отбившимся от своей группы. Малыш окинул его долгим, внимательным взглядом и пропищал: «Дядя пожарный, ты такой же большой, как шкаф в комнате у моей мамы!» Сослуживцы нашли это невинное замечание весьма забавным и с тех пор начали называть его Шкафом.
— Я…
Треск, донесшийся из колонок, помешал ему ответить на явно провокационный вопрос. Спустя мгновение музыка заиграла снова. На этот раз была выбрана медленная, романтическая мелодия, по-видимому, специально предназначенная для того, чтобы мужчина и женщина могли, стоя, получить столько же удовольствия, как и в лежачем положении.
Бернадина взвизгнула от восторга и бросилась на шею Шкафу. Он слегка поморщился, когда несколько бусинок, вплетенных в ее волосы, врезались в его грудь, словно мелкокалиберные пули. С такими ногтями и прической эта женщина способна причинить мужчине значительные телесные повреждения.
— У-у-ух, как я люблю эту песню! — воскликнула она, извиваясь всем телом. — Давай, малыш. Потанцуй со мной.
Конечно, он мог отказаться. Но не решился, потому что, на взгляд его мамы, это было бы невежливо.
Кизия покинула собравшихся вокруг нее пожарных через несколько секунд после того, как партнерша Шкафа приклеилась к нему намертво. Ее уход остался незамеченным. Все были слишком поглощены обсуждением истории с одним местным телерепортером, имевшим наглость сунуть микрофон под нос работающему спасателю.
Речь шла о том, что учудил этот надоедливый придурок прошлой ночью после ужасной автокатастрофы с несколькими жертвами на восемьдесят пятом шоссе. Раздраженный его поведением и доведенный до крайности врач «скорой» заставил его умокнуть, вложив ему в руки чью-то оторванную конечность.
Кизия только успела подойти к столику, как ее окликнули. Обернувшись, она увидела хорошенькую юную блондинку. Следом за ней шел высокий мужчина с соломенными волосами, бронзовым загаром и яркими голубыми глазами.
Это был Джексон Миллер, лучший друг Шкафа. И его пятнадцатилетняя дочь, Лорелея.
— Привет, Кизия! — Лорелея радостно ей помахала.
Выросшая в Детройте, Кизия с некоторым трудом привыкла к южному акценту Лорелеи. Но очень быстро полюбила ее протяжный говорок. Девочка оказалась милой и сообразительной. Кроме того она стала страстной поклонницей Кизии, и смотрела на нее, как на икону. Во-первых, потому что она — женщина-пожарный, и во-вторых, что более важно — независимая женщина.
Мало сказать, что поначалу ее восторженное отношение Кизия воспринимала с трудом. Когда они познакомились три года назад, она еще не пришла в себя после неудачного брака. Мысль о том, что кто-то (а тем более, белая девочка из благополучной семьи) может видеть в ней образец для подражания, казалась глупой шуткой. Но со временем Кизия поверила в искренность Лорелеи. И это стало исцеляющим бальзамом для ее пошатнувшейся самооценки.
— Привет, милая. — Она улыбнулась девочке и кивнула ее отцу. — Здравствуй, Джексон.
— Добрый вечер, Кизия.
— А вы уже слышали про журналиста, врача и оторванную руку? — возбужденно спросила Лорелея.
— Оторванную руку? — нахмурилась Кизия. — А по-моему, это была ступня.
— Какая разница. — Лорелея легкомысленно взмахнула ладонью, давая понять, что подробности ее не волнуют. Затем ее лицо стало серьезным, — Вы можете поверить, что есть люди, способные на такое?
— Ты имеешь в виду врача? — уточнила Кизия.
— Ой, нет. — Девочка выразительно покачала головой. — По-моему, то, что он сделал, просто замечательно! Я говорю об этом ужасном журналисте с телевидения, — выпалила она с раздражением, ее огромные голубые глаза горели от негодования. — И вообще, за кого он себя принимает? Сует микрофон в лицо людям, спасающим человеческие жизни. Требует ответа на свои бессмысленные вопросы. Мне просто тошно стало. Кстати, пару недель назад он поставил свою студийную машину прямо на шланг с водой во время тушения пожара! Нет, я верю, что нужна свобода прессы. Но если придурок-журналист перекрывает работающий шланг… что ж, тогда его даже Первая Поправка не спасет!
Джексон хмыкнул и взъерошил льняные волосы девочки.
— Говоришь, как истинная дочь пожарного.
Лорелея обернулась, явно задетая его насмешкой.
— Ты ведь то же самое говорил, папа. И Шкаф тоже. Помнишь? В прошлый понедельник. Когда он ужинал у нас. Он сказал, что ему хотелось взять в руки топор и показать этому тупице, где раки зимуют.
— Ходят слухи, что журналист собрался в суд подавать, — вмешалась Кизия, желая направить разговор в другое русло. Кроме того она знала, что Джексон в курсе всех событий в департаменте. Не важно, что он всего лишь лейтенант. У этого парня все схвачено.
— Может обращаться в суд, если захочет, — ответил Джексон. — Но я не думаю, что он пойдет на это. Ведь существует видеозапись, из которой ясно, что толкнуло врача на такой поступок, и у кого-то в Главном управлении имеется копия. Если у журналюги хватит дурости подать в суд, ее покажут по всем местным телеканалам. И это плохо для него кончится.
Кизии потребовалась пара секунд, чтобы представить себе последствия. Хотя она не знала лично этого журналиста, судя по его репутации, ничего хорошего он не заслуживает.
— Это обнадеживает, — заявила она. — Но как же врач?
Джексон поморщился.
— Ему посоветовали нанять адвоката. И, возможно, его лишат премии.
— Вот это совершенно несправедливо, — убежденно воскликнула Лорелея.
— В этой жизни многое несправедливо, лапочка, — заметил Джексон с оттенком грусти в голосе. Кизия решила, что он вспомнил о безвременной гибели своей жены и отца.
— Ага, но… — девочка умолкла, уставившись на что-то, происходящее за спиной Кизии. Через мгновение она нахмурила светлые брови, — Она все еще с ним танцует.
— Кто? — Сбитая с толку, Кизия оглянулась через плечо.
— Та женщина, — странным голосом пояснила Лорелея. — Она все еще танцует со Шкафом.
— Это делают два человека, лапочка, — напомнил ей Джексон. Что-то в его тоне подсказывало, что эта тема поднимается не впервые. — Шкаф тоже танцует с ней.
О, конечно, — мрачно подумала Кизия. — Если эта грудастая, патлатая девка придвинется чуть ближе, они срастутся, как сиамские близнецы.
Фыркнув с отвращением, она отвернулась от Миллеров. Нечего обижаться, — сказала она себе. У нее нет никаких прав на Шкафа Рэндалла. И если он собирается выставлять свою личную жизнь напоказ всему миру… ну и пусть! Ее это не колышет.
— Папа говорит, что не знает ее, Кизия, — обратилась к ней Лорелея. — А ты?
— Первый раз вижу.
— Гм. — Лорелея покачала головой. Уголки ее мягко очерченного рта поползли вниз. Через несколько секунд она добавила, — По-моему, он вовсе не в восторге.
— Лорелея Офелия…
— Раньше было по-другому, — продолжила девочка, не обратив внимания на окрик отца. — Когда играли быстрый танец, Шкаф весь был в музыке. А теперь… ну, сам посмотри, папа! Разве не видишь, Кизия? Он какой-то… скованный. Как аршин проглотил!
Кизия снова обернулась. Она знала, что не должна этого делать, но не смогла удержаться. С лихорадочно стучащим сердцем она взглянула на Шкафа и его яркую партнершу.
Кажется… кажется, ему и впрямь неуютно, — решила она через пару секунд. Хоть Шкаф и не слишком отстранялся от своей эффектной подружки, но и не прижимался к ней. Если честно, теперь, при ближайшем рассмотрении… что-то в его осанке напоминало о том случае, когда он потянул спину, вытащив из горящей квартиру перепуганную толстуху в сто восемьдесят килограмм весом.
А затем, неожиданно, Шкаф встретился с ней взглядом. У Кизии перехватило дыхание. Ее колени подкосились. Рука сама собой потянулась к волосам. Жесткие завитки черных, коротко остриженных кудрей щекотали кончики пальцев, внезапно ставших до странности чувствительными.
— Знаешь, Кизия, — донесся до нее голос Лорелеи, заглушив гулко стучащее сердце. — По-моему, Шкаф с гораздо большим удовольствием станцевал бы с тобой.
Вторая глава
— Потанцуешь со мной? — спросил Шкаф пять минут спустя.
Хоть и с трудом, но все же ему удалось вырваться из цепких объятий Бернадины Уоллес, когда медленная, чувственная композиция наконец подошла к концу. Затем он пересек зал и настиг Кизию у самого выхода. После обмена приветствиями и дружеской болтовни он решился ее пригласить.
Кизия вскинула голову.
— С тобой?
— Ага.
Боже, как же она шикарно выглядит, — подумал Шкаф. — Вблизи еще лучше, чем издалека, хотя, к сожалению, у большинства женщин бывает как раз наоборот. Глубокий треугольный вырез ее пуловера… ммм, как соблазнительно! А то, как струится кремовая ткань по ее груди… Потрясающе!
Что касается черной кожаной мини-юбки… так это полный отпад. Она отлично идет к длиннющим ногах Кизии Лоррейн Кэрью.
— Мне завтра на дежурство, — ответила Кизия, поигрывая правой серьгой. Хоть Шкафу и не очень нравилось, когда женщины кокетничают на людях, что-то в ее легкомысленном жесте глубоко его тронуло. — Мне и вправду пора домой.
— Один танец. — Хоть он и не собирался быть слишком настойчивым, получить такой быстрый отказ тоже не очень хотелось. Шкаф знал, что своими уговорами рискует оттолкнуть Кизию, но в глубине души был уверен, что она согласится. — Один коротенький танец, и сразу же распрощаемся.
— Разве у тебя бывает, — она сделала паузу, ее глаза цвета топаза вызывающе заблестели, — хоть что-то «коротенькое»?
— Размер — вещь относительная, сестренка Кэрью, — ответил он, понизив голос. — Бывало, мое «коротенькое» казалось кое-кому ужасно большим.
Шкаф сообразил, что сболтнул лишку. Кизию пугали его размеры. Он понял это еще при первой встрече, задолго до того, как узнал ужасную историю, объясняющую ее страхи. Затем, осторожничая, она затеяла с ним игру в «кошки-мышки». Можно было только надеяться, что она не положит конец своей игре, исчезнув из его жизни.
В течение нескольких секунд Шкаф был уверен, что она сейчас уйдет. Лицо Кизии окаменело. Казалось, она погружена в себя. В свои воспоминания. А затем она его удивила. Наверное, и себя тоже. Ее лицо мгновенно оживилось. На ярких губах заиграла улыбка, от которой у Шкафа дух захватывало.
— И что хорошего в «ужасно большом», если не уметь им пользоваться? — медовым голосом заявила она. — Но давай сменим тему. Ведь если ты действительно собрался танцевать со мной…
— Да, собрался, — подтвердил Шкаф.
— Что ж, братец Рэндалл, тогда начнем прямо сейчас. Музыка для нашего единственного танца уже играет.
Песня, под которую Ральф Букер Рэндалл заключил в свои объятия Кизию Лоррейн Кэрью, обладала чувственным ритмом, заставляющим сердце биться быстрее.
Хотя желание привлечь свою партнершу как можно ближе стало почти непреодолимым к концу первого куплета, Шкаф сумел сдержаться. Их сексуальная болтовня перед началом танца распалила его, но он знал, что Кизия рядом с ним чувствует себя неловко. Это ощущалось по ее скованности. По ее поверхностному, неровному дыханию.
Доверься мне, малыш, — мысленно просил он, нежно поглаживая ее спину. — Прошу тебя. Доверься. Я не такой, как тот ублюдок Тайрелл Бэбкок. Я никогда тебя не обижу.
Постепенно Кизия начала расслабляться в кольце его рук. Напряжение, охватившее ее стройное, сильное тело, начало спадать. Дыхание замедлилось. Расстояние между ними становилось все меньше и меньше, пока не исчезло совсем.
Ее ладони скользнули по плечам Шкафа и сомкнулись на его шее. Прикосновение ее пальцев подействовало на него, как удар током.
Она не липла к нему, как его предыдущая партнерша. Но их тела прижимались друг другу все ближе и ближе. Шкафу это казалось сущей пыткой, но он не возражал. Он был готов на что угодно, лишь бы Кизия избавилась от своих страхов.
— Я боялся, что ты не придешь сегодня, — пробормотал он, вдыхая чувственный запах ее темной кожи.
— Почему? — ее голос казался чуточку хрипловатым.
— Прошел целый час с начала вечеринки, а тебя все не было…
Кизия слегка отстранилась, подняла голову и взглянула на него. Выражение ее лица трудно было понять. Подозрительность, смешанная со множеством других чувств.
— Ты меня высматривал? — спросила она после недолгого молчания.
Шкаф подумал о том волнующем мгновении, когда, во время танца с Бернадиной, их взгляды встретились. Он несколько мгновений смотрел в глаза Кизии, желая вызвать в ее памяти этот момент. Судя по тому, как затрепетали ее тонкие ноздри, она вспомнила.
— А ты как думаешь, киска?
Подозрительность на лице Кизии сменилась нахальной усмешкой.
— По-моему, тебе некогда было смотреть на входную дверь и дожидаться моего появления, — возразила она, пренебрежительно фыркнув.
— Ты имеешь в виду Бернадину? — переспросил Шкаф через несколько секунд. Он сомневался, что между этими женщинами возможно соперничество. Но немного ревности поможет пролить свет на чувства Кизии…
— Это ее имя?
— Так она сказала. Мисс Бернадина Уоллес.
— Новенькая?
— Чья-то сестра.
— Сестра?
— Угу.
— Чья?
Шкаф пожал плечами.
— Не помню.
Кизия, моргнув, уставилась на него.
— Ну да, — произнесла она наконец крайне скептическим тоном. Затем повернула голову и прижалась щекой к его груди, что-то тихо пробормотав. Шкаф не разобрал ни единого слова. Это не имело значения. Смысл сказанного был очевиден. Кизия могла обозвать его предыдущую партнершу как угодно, но только не сестрой.
Секунд десять-пятнадцать они танцевали молча. Краем глаза Шкаф заметил Джексона Миллера и его дочурку. Кажется, они спорили. Судя по жестам Лорелеи, речь шла о них с Кизией.
— Почему ты опоздала? — спросил наконец Шкаф. Ему пришло в голову, что его влечение к Кизии Кэрью гораздо заметнее, чем он думал вначале. Джексон, естественно, догадался раньше всех. Мама тоже пару раз высказывалась на эту тему. Но остальные…
Нет, — сказал он себе. Если бы еще хоть одна живая душа узнала о его чувствах к Кизии, новость тут же разнеслась бы по всему департаменту. Парни со станции уже вовсю изводили бы его своими насмешками!
Кизия снова что-то произнесла. Но теперь Шкаф решил, что это был ответ на его вопрос.
— Что ты сказала? — переспросил он.
— У меня машина барахлит. — Кизия глубоко вздохнула, уткнувшись в его футболку.
Так он и думал. Можно было не спрашивать.
— Трансмиссия? — В прошлый раз проблема заключалась именно в ней.
— Может быть.
— А как свечи? — Это позапрошлая поломка.
Еще один вздох.
— Может, дело в них.
Как бы сильно ему ни нравилось чувствовать грудью ее теплое дыхание, Шкаф решил, что пора отодвинуться и взглянуть ей в глаза. Так он и поступил.
— Киска, — начал он, глядя на Кизию. — Я знаю, что лезу не в свое дело, но эта твоя машина — самая жуткая развалюга из всех, что я видел. Тебе давно пора купить новую.
— Можешь не говорить. Но если я не выиграю в лотерею, мне придется отложить покупку до осени. Я хочу заплатить за мебель, прежде чем влезать в новые долги.
Шкаф уже много лет возился с машинами. Судя по его опыту и по близкому знакомству с «тачкой» Кизии, вряд ли ей удастся дотянуть до осени. Но он не собирался высказывать свои сомнения. Если слух его не обманывает, песня, под которую они танцуют с Кизией, подходит к концу. И не стоит тратить время на споры о том, как долго останется на ходу ее старая консервная банка.
— Я попрошу маму, чтобы она помянула твою машину в своих молитвах, — пообещал Шкаф, крепче прижав к себе партнершу.
Кизия рассмеялась.
— Если честно, — сказала она, позволив ему обнять себя, — я надеюсь, что она попросит преподобного Диксона провести с моей машиной сеанс гипноза. Кажется, она умеет на него надавить.
— Мама может надавить на кого угодно, — с усмешкой ответил Шкаф. Он имел в виду не только ее влияние в афроамериканской общине Атланты. Хелена Роза Рэндалл была очень внушительной женщиной. Судя по ее старым фотографиям, она не только не сохранила свою девичью фигуру, а удвоила ее… если не утроила. — Я не сомневаюсь, что она с радостью поговорит с преподобным Диксоном.
Затем они замолчали, танцуя под последний куплет. Шкаф наслаждался близостью Кизии. Такое приятное чувство. Такое… правильное.
Пожалуйста, Господи, — подумал он. — Пусть это продлится подольше.
Песня закончилась. Но они не сразу отошли друг от друга. В действительности Кизии тоже не хотелось расставаться. Но затем она все же разомкнула объятия и шагнула назад. Вопреки своим инстинктам Шкаф не воспрепятствовал этому. Он просто позволил ей отступить.
Некоторое время она смотрела на него, в глубине ее необычных, прекрасных глаз вспыхивали искры. Шкаф видел бьющуюся жилку у основания ее длинной, гордой шеи. Ее вздымающиеся груди привлекли его внимание на несколько томительных секунд, но затем он снова заставил себя взглянуть ей в лицо.
— Спасибо, — сказала она.
— Мне было приятно, — честно ответил он.
Наступила тишина. Кизия взглянула на часы
— Ну… — начала она.
— Я провожу тебя, — торопливо предложил Шкаф. У него было несколько причин не отпускать ее одну. И среди них то, что этот район города был не из самых безопасных.
Она покачала головой.
— Это не обязательно.
— Знаю, — ответил Шкаф, подавив раздражение, вызванное ее высокомерным отказом. Он ценил независимость Кизии Кэрью. И все же ждал дня, когда она поймет, что принятое предложение помощи не обязательно влечет за собой удар в лицо. — Но я хочу этого.
Шкаф обнимал Кизию за плечи, когда они вместе подошли к ее дому полтора часа спустя. В его жесте не было назойливости, ничего такого, что могло бы смутить Кизию. Но все же в глубине души она опасалась, что испытываемое ею чувство защищенности может оказаться ловушкой. Может пошатнуть ее уверенность в себе. Сделать уязвимой. Опасно полагаться на мужчин. Женщина должна рассчитывать только на себя.
— Я очень благодарна, что ты отвез меня домой, Шкаф, — тихо сказала она.
— Мне было приятно. — Тот же ответ, то же признание, что и после танца.
Кизия глубоко вздохнула, наслаждаясь мягкими, сладковатыми запахами, плывущими в ночном воздухе. Весна в Атланте выдалась на редкость ранней. В начале февраля зацвели анютины глазки, в середине марта деревья покрылись листвой. Сейчас шла вторая неделя мая, и все вокруг цвело и пахло. Но даже эта красота имеет свою цену. Кизия знала, что в «скорую помощь» звонят десятки людей с жалобами на сердечный приступ, хотя на самом деле у них аллергия на цветочную пыльцу.
— И еще спасибо, что позвонил в гараж своему другу, — добавила она через секунду, искоса взглянув на Шкафа. У него впечатляющая внешность, доставшаяся в наследство от африканских предков. Его с легкостью можно представить в красочном одеянии племенного вождя, добившего власти благодаря своей духовной и физической силе.
Ты можешь ему довериться, — внезапно прошептал ее внутренний голос.
Кизия хотела бы поверить. Она стремилась к этому душой и сердцем. И ее тело тоже не прочь попытать судьбу. Тем более после такого танца. Она до сих пор чувствует жар страсти, растекающийся по жилам. Не много усилий потребуется, чтобы превратить его в бушующее пламя.
Но одного желания поверить недостаточно. Однажды сердце посоветовало ей довериться Тайреллу Бэбкоку, и это оказалось роковой ошибкой. С тех пор она больше не может полагаться на свой внутренний голос…
Шкаф улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
— Джамал — лучший механик из всех, кого я знаю. Хоть он и обматерил твою «тачку», зато к концу недели она будет как новенькая.
Они подошли к подъезду. Кизия выскользнула из-под мускулистой руки Шкафа и повернулась к нему лицом. Она прикусила нижнюю губу, обдумывая вопрос, который беспокоил ее с того самого момента, когда Джамал отбуксировал в гараж ее многострадальную машину.
— Я так и не выяснила у Джамала, сколько он запросит за ремонт.
— Он недорого возьмет, Кизия.
Она совсем не это хотела услышать. Хотя… если честно… и это тоже, учитывая ее денежные проблемы. Естественно, ей не хотелось переплачивать приятелю Шкафа! Но и скидки ей не нужны.
— Только бы не слишком дешево, — произнесла она через секунду, глядя в темные глаза своего спутника. Она хотела подчеркнуть, что не шутит. — Я слышала, что он обязан тебе спасением сына…
— Всю грязную работу сделал Саймон, — перебил ее Шкаф, пожав плечами. Его внушительные мускулы были отлично заметны даже под пиджаком. — Я просто поймал Джамала-младшего, когда он выпрыгнул из окна.
— Может и так, — согласилась Кизия, хотя сомневалась в этом. Из слов Джамала-старшего у нее сложилось впечатление, что спасение ребенка было делом очень рискованным. — Просто я заметила, какими глазами смотрит на тебя Джамал. Я не хочу, чтобы он делал для меня скидку из благодарности к тебе.
Шкаф вздохнул, его лицо исказилось.
— Потому что ты не хочешь быть мне обязанной.
Кизия замерла, не зная, как понимать его тон. Он казался… каким? Рассерженным? Нет. Скорее… обиженным.
Мысль о том, что она могла причинить боль Ральфу Рэндаллу, потрясла ее. Этот человек с самой первой их встречи не делал ей ничего, кроме добра.
— Шкаф…
— Все хорошо, малыш, — сказал он. Выражение его лица мгновенно изменилось Он приложил к ее губам указательный палец. — Забудь мои слова.
— Но…
— Все хорошо, малыш, — решительно повторил он. — Я понял, что ты хотела мне сказать. Я объясню это Джамалу. Он поймет. Может, он даже удвоит цену, лишь бы ты не подумала, что мы с ним сговорились оказать тебе дружескую услугу. Но… что ж, такова жизнь.
Кизия разинула рот. Он серьезно? Неужели он действительно попросит своего друга назначить цену побольше, раз она не захотела уступить?
Но затем она заметила веселые искорки в глазах Шкафа и поняла, что он шутит. С явным облегчением она рассмеялась. Ее спутник рассмеялся тоже.
— Ты не зайдешь на несколько минут? — спросила она неожиданно. Сначала она не собиралась его приглашать. Но раз уж решилась…
— В твою квартиру?
Кизия кивнула, удивленная прозвучавшим в его голосе сомнением.
— Я могла бы… э… сварить тебе кофе.
Шкаф несколько секунд смотрел на нее.
— Это не обязательно, Кизия, — произнес он наконец.
Он предоставил ей прекрасную возможность пойти на попятный. Но почему-то Кизия даже не подумала воспользоваться этим.
— Знаю, — сказала она, выдержав пристальный взгляд Шкафа. А затем ответила его же словами. — Но я хочу этого.
Шкаф принял внезапное приглашение Кизии по многим причинам. Не последней из них был кофе, который она варила. Он знал по опыту, что ее кофе крепкий, черный и сладкий — именно то, что он любит.
— Трудно поверить, что это тот самый дом, куда мы с Джексоном перевезли тебя в прошлом месяце, — одобрительно заметил Шкаф, осмотревшись по сторонам. Они сидели в гостиной ее маленькой квартирки. Он устроился на уютном диване, заваленном подушками. Кизия сбросила туфли и свернулась калачиком в кресле, справа от него. Керамическая кружка с кофе стояла на маленьком столике с инкрустированной столешницей. Рыжая кошка Кизии по имени Шабаз разлеглась на коленях у Шкафа, непрерывно мурлыча.
— Прибралась маленько, — согласилась Кизия. В ее скромном ответе звучала сдержанная гордость. — Вот это, — она указала на коллекцию корзинок, развешанных на стене напротив, — я купила на следующий день в галерее рядом с музеем. Сделано вручную в Зимбабве. И пятьдесят процентов скидка.
— Впечатляет, — усмехнулся Шкаф, почесывая спинку Шабаз. Он познакомился с кошкой примерно в то же время, что и с ее хозяйкой. На первой неделе практики Кизия сняла с дерева беременную маму Шабаз после того, как несколько опытных пожарных потерпели позорное поражение. Спустя месяц на станцию заявилась владелица кошки с коробкой орущих котят. Убедив капитана, что в инструкции, запрещающей пожарным принимать подарки от пострадавших, не указаны домашние пироги и беспомощные зверушки, Кизия забрала самого маленького котенка.
— Наверное, ты мажешься валерьянкой вместо одеколона, Шкаф Рэндалл, — строгим голосом заявила она через несколько секунд. — На всех остальных гостей Шабаз злится, шипит и выпускает когти. А ты…
— Что я могу сказать? — спросил Шкаф, медленно поглаживая кошку с головы до основания хвоста. Он опустил глаза, удивившись контрасту между цветом своей кожи и окраской шелковистого кошачьего меха. С каждым его движением Шабаз урчала все громче. — Я умею обращаться с некоторыми женщинами.
— Гм.
Что-то в этом звуке заставило Шкафа перевести взгляд с кошки на ее хозяйку. Кизия смотрела на Шабаз. Вернее, на то, как он ласкает Шабаз. Она, не отрываясь, следила за его руками.

Бак Кэрол - Несгораемая страсть => читать книгу далее


Надеемся, что книга Несгораемая страсть автора Бак Кэрол вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Несгораемая страсть своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Бак Кэрол - Несгораемая страсть.
Ключевые слова страницы: Несгораемая страсть; Бак Кэрол, скачать, читать, книга и бесплатно