Левое меню

Правое меню

 Чапек Карел - Про борзых и других собак 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Санчес Патрик

Подружки


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Подружки автора, которого зовут Санчес Патрик. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Подружки в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Санчес Патрик - Подружки, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Подружки равен 275.02 KB

Санчес Патрик - Подружки - скачать бесплатно электронную книгу



OCR: A_Ch
«Подружки»: АСТ, Транзиткнига; Москва; 2005
ISBN 5-17-027831-4, 5-9578-1446-6
Оригинал: “Girlfriends”
Перевод: О. А. Мышакова
Аннотация
Секс в большом городе?
Нет.
ОТСУТСТВИЕ СЕКСА в большом городе!
Потому что красивые, удачливые, МОДНЫЕ ДЕВУШКИ в действительности НЕ НУЖНЫ НИКОМУ!
И — выдают они друзей-геев за бойфрендов.
И — меняют случайных любовников, причем каждый следующий — ЗАНУДНЕЕ ПРЕДЫДУЩЕГО…
Так может, вообще забыть о личной жизни и блаженствовать, купаясь в деньгах?..
Но… как ни глупо, а счастья-то хочет!
Как ни глупо, а НАДЕЖДА умирает последней!..
Патрик Санчес
Подружки
Моему покойному деду Эллисону Херберту, который навсегда останется моим кумиром
Вечная свидетельница на свадьбе
Сидеть на жесткой скамье в церкви было неудобно. Чертовы католики, подумала Джина Перри, как же долго у них длятся венчания! У протестантов или иудеев церемония гораздо короче. Ну какой смысл в многократных коленопреклонениях и вставаниях? Знай Джина заранее, что придется высидеть всю мессу, она бы в жизни не пришла. В довершение всего не явилась Линда. То есть она, возможно, сидит где-то среди собравшихся, но в такой переполненной церкви Джине никак не удавалось отыскать Линду в толпе гостей.
Когда свидетель жениха торжественно читал стих из Библии о том, как Господь создал Еву из ребра Адамова и что из этого вышло, Джина немного отвлеклась. Этот отрывок она помнила наизусть: за последние несколько лет все ее подруги повыходили замуж, удостоившись почетного звания ЧЗМ (Чьих-то Законных Мегер). Джину не покидало ощущение, что все подруги вступили в клуб, куда ее не приняли. Поддерживать отношения при таком раскладе стало сложно: большая радость идти куда-нибудь вместе с супружеской парой и чувствовать себя третьей лишней! Получив недели три назад приглашение на встречу выпускников, Джине не верилось, что после окончания высшей школы пролетело почти десять лет. И уж как-то совсем не укладывалось в голове, что почти все подруги замужем, а некоторые даже обзавелись детьми.
Церковь, построенная в классическом стиле, утопала в белых и розовых розах: бело-розовый алтарь, бело-розовый пол на возвышении вокруг алтаря, бело-розовые подоконники узких витражных окон. Чуть раньше, наблюдая, как из лимузина выбираются подружки невесты, Джина и вовсе потеряла дар речи: все как одна в розовых платьях (того же оттенка, что и розы в церкви), с белыми бантиками на рукавах и огромными белыми бантами на груди. Пенелопа очень просила ее быть свидетельницей на венчании, но Джину внутренне ужаснула перспектива еще раз оказаться в этой роли. Скопившихся у нее в шкафу платьев пастельных тонов с рукавами-буфами хватило бы на целую армию трансвеститов, и у нее не было ни малейшего желания пополнять эту коллекцию новым приобретением. К тому же Джине до смерти надоело торжественно следовать за новобрачными по ковровой дорожке с видом доброй феи. Поэтому она солгала Пенелопе, сказав, что работа не оставляет свободного времени и она боится подвести всех в день торжества.
Вся затея с венчанием в церкви была просто смешной: Пенелопа не отличала Иисуса Христа от «Джезуса Джонса». Но, как и большинство их приятельниц, годами не посещавших церковную службу, Пенелопа, выбирая место для церемонии, тут же вспомнила, что она католичка.
Казалось, венчание будет верхом занудства, но, к удивлению Джины, бело-розовое шоу явно удалось. Стояло прекрасное летнее утро, и церковь, украшенная в самых нежных тонах, вызвала искреннее умиление у собравшихся гостей. Джина, напротив, с трудом подавляла растущую неприязнь к этой свадьбе. Пенелопа была хорошей подругой, но сейчас Джина мечтала о какой-нибудь катастрофе: хоть бы Пенелопа разволновалась сверх меры и ее вырвало на свадебное платье. А еще лучше, чтобы Донни передумал во время венчания и сбежал из церкви. Тогда на церемонии стало бы одной одинокой девицей больше…
Джина огляделась. Куда ни посмотри, всюду пары. Похоже, только ее угораздило прийти на свадьбу без кавалера.
Не успела Джина подумать, что нет повести печальнее на свете, чем одинокая девушка на чужой свадьбе, как рядом с ней на скамью присела дамочка в обтягивающей юбке-матроске и куцей блузке без рукавов. Выглядела дамочка намного старше своих сорока шести лет. С тонкими сухими волосами, резким голосом и мелкими морщинками по всему лицу она могла бы символизировать очередную антитабачную кампанию — хоть сейчас помещай ее фото на постер с лозунгом «Курить вредно!». Видимо, дамочка недавно побывала в парикмахерской: ее волосы были выкрашены в еще более яркий морковный цвет, чем обычно.
— Ширли, — прошептала Джина, — почему ты так опоздала? Постояла бы уж лучше ближе к входу, пока венчание не закончится.
— У меня была запись на укладку. Это заняло уйму времени. Я что-нибудь пропустила?
— Вообще-то всю церемонию.
— Вот и хорошо. Венчания — такая тягомотина… Мечтаю побыстрее добраться до бара.
— Мама! — с нажимом сказала Джина. Мамой она называла Ширли, когда та доводила ее до белого каления.
Вообще-то по окончании церемонии Джина намеревалась улизнуть домой, чтобы не ехать на торжественный обед по случаю бракосочетания, и сейчас искала подходящий предлог, глядя, как Пенелопа и Донни рука об руку торжественно спускаются от алтаря под величественную музыку органа.
Вместе со всеми Джина вышла из церкви. Гости столпились неподалеку, некоторые снова заходили внутрь, чтобы сняться на бело-розовом фоне. Схватив Ширли за руку, Джина протиснулась к своей машине и снова поискала глазами Линду, но той нигде не было. Джина села за руль, решая, как поступить. Ее не пугала перспектива пойти на свадебную вечеринку с Ширли в качестве эскорта. Никому и в голову не пришло бы язвить по поводу того, что она пришла с мамочкой: Ширли была в приятельских отношениях почти со всеми друзьями Джины, по крайней мере с теми, к кому Джина решилась ее подпустить, и к тому же Ширли пригласили на свадьбу. Хотя материнские чувства у Ширли отсутствовали напрочь, с пси всегда было весело на вечеринках в высшей школе или на барбекю в университете.
Сосед Джины, ее бывший бойфренд, согласился было составить ей компанию и пойти на свадьбу, но накануне позвонил и сообщил, что слегка приболел и вряд ли сможет сопровождать ее. Джина уже свыклась с мыслью провести остаток дня с Линдой, попивая вино и перемывая косточки подружкам невесты. Теперь, поразмыслив, она решила, что как-нибудь вытерпит начало обеда и торжественный вход новобрачных, а потом, поздравив счастливых молодоженов, тихо слиняет.
Подъехав к отелю «Мариотт» на Четырнадцатой улице, Джина и Ширли поднялись в бальный зал и остановились у стола с подарками. Когда Джина поставила на стол набор посуды от «Хейц», Пенелопа занесла его в список, а Ширли достала из сумки визитную карточку.
— Джина, дорогуша, у тебя есть ручка?
Джина порылась в сумке и протянула ручку Ширли. Та надписала карточку и оглядела подарки. Быстро сорвав визитку с одного из самых больших свертков, Ширли прицепила на ее место свою.
— О нет! Мама, не делай этого!
— Да ладно, я всегда так делаю. Экономлю кучу денег.
— Просто распишись на моей карточке, и мой подарок будет от нас обеих!
— А что ты даришь?
— Столовый набор. Он указан в списке подарков.
— Черта с два! Неужели, по-твоему, какой-то набор сравнится с тем, что лежит в этой шикарной коробке?
— Ладно, Ширли, поступай как хочешь, — устало отмахнулась Джина и отошла от стола с подарками.
Войдя в бальный зал, она направилась к бару и взяла бокал вина. Среди приглашенных не было видно ни одного знакомого. Кроме Линды, у Джины и Пенелопы почти не было общих друзей: после колледжа они отдалились друг от друга, особенно когда три года назад Пенелопа начала встречаться с Донни.
Стоя возле бара, Джина изредка делала глоток-другой из бокала. Пока собравшиеся ждали торжественного входа новобрачных, незнакомая женщина подошла к Джине и попыталась завязать разговор:
— Прекрасная свадьба, не правда ли? В церкви было очень красиво.
— Да. — Джина помолчала. — Слегка смахивало на блюющего Пасхального кролика, но выглядело очаровательно.
Женщина засмеялась:
— Да, с розовым перестарались. У Пенелопы вечно все чересчур… Вы ее подруга?
— Мы вместе учились в колледже. Меня зовут Джина.
— Очень приятно. Я — Салли, тетя Пенелопы. Приехала из Нью-Джерси сегодня утром.
— О-о… Долго ли вы добирались из Нью-Джерси в Вашингтон? — Джина уже устала от разговора, но радовалась тому, что ей не приходится стоять у бара в гордом одиночестве.
— Чуть больше трех часов. Не бог весть какая даль, конечно, но ехать одной немного утомительно.
— Одной? А ваш муж?
— О, дорогая, я никогда не была замужем.
Не успела Джина продолжить расспросы, как гул голосов в зале стих, и ди-джей громко предложил собравшимся поздравить новобрачных мистера и миссис Дональд Уэйлс.
Джина смотрела, как Пенелопа и Донни торжественно шествуют по бальному залу. Гости, обступившие их со всех сторон, устроили овацию. Пенелопа не отличалась красотой, но, как все невесты, в свой особый день сияла от счастья. Глядя, как новобрачные подходят к главному столу, Джина с внезапным интересом подумала о том, что испытывает сейчас Пенелопа. Личико новобрачной выражало радость и уверенность, но Джина подумала, что более всего Пенелопа должна ощущать облегчение, ибо теперь она замужем и ей не грозит одинокая старость.
С натянутой улыбкой Джина стояла рядом с Салли и, как все, приветствовала молодых аплодисментами. Джина искренне радовалась за Пенелопу, но, видит Бог, ей было бы гораздо легче радоваться, будь у нее самой серьезные отношения с каким-нибудь парнем. Сейчас, почти тридцатилетняя, Джина не имела ни с кем прочной связи, и то, что так долго продолжалось у нее с Питером, сошло на нет лет пять назад.
— Рассаживаться надо по какому-нибудь дурацкому плану или можно садиться где хочешь? — спросила Ширли, незаметно подойдя сзади.
— Наши места за одиннадцатым столом, — сказала Джина, радуясь тому, что Ширли здесь — хоть одно знакомое лицо на этой свадьбе! — и волнуясь, как бы не пришлось краснеть за ее очередной фортель.
— А кто еще будет за нашим столом? Компания-то хоть приличная?
— Не знаю, Ширли, придем — увидим. Извинившись перед Салли, Джина и Ширли подошли к одиннадцатому столу и представились четырем сидящим мужчинам. Тут же выяснилось, что это дальние родственники жениха, приехавшие из Северной Каролины. Родственники оказались законченными занудами, и разговор за обедом свелся к обсуждению возвышенных тем и установлению, кто кем теперь приходится новобрачным, к рассказам о работе и восторгам по поводу хорошей погоды. Джина уже не сомневалась, что вот-вот помрет со скуки, но тут к столу подошел фотограф и попросил всех приготовиться к групповому снимку.
— С удовольствием, дорогуша, — Ширли безуспешно пыталась взбить свои жидкие волосы.
— Улыбочку, — заученно бросил фотограф, коренастый мужчина средних лет, и нажал на кнопку. — Всем спасибо, — добавил он и направился к соседнему столику.
— Как, и это все? — удивилась Ширли. — Я, между прочим, только что из парикмахерской. Можете снимать сколько угодно.
— Как пожелаете, мисс. — Фотограф был сама вежливость.
— Одну секундочку. — Ширли выудила из сумочки помаду и пудреницу, подкрасила губы, тронула пуховкой нос и лоб. — Все, я готова. — Она непринужденно закинула руку за голову и послала фотокамере самую завлекательную улыбку.
— Восхитительно! — Фотограф щелкнул затвором. Ширли сменила позу: закинула за голову обе руки и сложила губки бантиком.
— Ширли, сколько ты выпила? — осведомилась Джина. Она знала: Ширли так просто не напоить, но надеялась, что все за столом припишут ее поведение лишнему стаканчику.
— Милочка, я что, развлечься не могу? — возмутилась Ширли, продолжая позировать. Другие гости отодвинулись, чтобы не попасть в кадр — фотограф снимал только Ширли. Джина встала из-за стола и пошла к бару, чтобы не видеть этого безобразия.
Заказав еще один бокал шардонне, Джина огляделась в надежде увидеть среди собравшихся кого-нибудь из друзей по колледжу или хотя бы знакомых ей родственников Пенелопы. Обед подошел к концу, гости уже начали подниматься и расходиться по залу. Когда Джина вернулась за свой столик, там никого не было. Видимо, все разбрелись в поисках подходящей компании.
Джина присела за стол, радуясь, что импровизированная фотосессия Ширли уже закончилась. Сейчас она допьет бокал и пожелает Пенелопе и Донни счастья, а потом уйдет с этого праздника ко всем чертям…
Сидя за столиком и потягивая вино, Джина увидела, что новобрачные идут к ней.
— Привет! — Пенелопа сияла от счастья. — Джина, я так рада, что ты пришла!
— Я тоже! — Вложив в это восклицание весь свой энтузиазм, Джина на мгновение заключила Пенелопу в объятия. — Ты чудесно выглядишь!
— Спасибо!
— Поздравляю! — Джина повернулась к Донни и снова раскрыла дружеские объятия.
— Спасибо, Джина! — ответил тот и обратился к Пенелопе: — Он должен быть где-то здесь.
— Кто? — поинтересовалась Джина.
— Да фотограф… Вот-вот начнется дискотека, а он как сквозь землю провалился. Мы его по всему залу ищем.
— Несколько минут назад он был здесь, — сообщила Джина.
— Мы спустимся и поищем его внизу. Еще раз спасибо, что ты пришла, Джина. Я очень рада, что ты выкроила время.
— Я тоже, — ответила Джина, когда новобрачные уже удалялись.
Поставив пустой бокал на стол, Джина решила поискать туалет. Сейчас она сбегает в комнату для девочек, потом найдет Ширли и не отпустит ее от себя ни на шаг. Подходя к гостиной, Джина услышала голоса из-под стойки бара, накрытой клетчатой материей. Летом бар не работал. Заглянув под стойку, Джина увидела две пары ног, они не умещались под прилавком и торчали наружу.
— Ширли! — взвизгнула Джина, узнав туфли матери. Та, как кузнечик, проворно вскочила, на ходу застегивая блузку. — Чем ты занимаешься?! Кто там еще с тобой?
— Да это я, — прокряхтел фотограф, выбираясь из-под стойки и путаясь пальцами в галстуке. — Мне, пожалуй, пора, — Он неловко тронул Ширли за локоть. Подхватив фотоаппарат и кивнув Джине, фотограф поспешил в бальный зал.
— Ширли, что ты себе позволяешь, черт побери?
— Но ему нужно было отдохнуть: шутка ли, целый вечер фотографировать!
— Отдохнуть? На полу под стойкой?
— Не будь такой злюкой, детка, мы просто немного позабавились…
— Мы уходим, Ширли, — резко сказала Джина. — Я уже достаточно краснела за тебя сегодня.
— Но ведь никто ничего не заметил!
— Хватит и того, что я вас видела! Мы уходим, Ширли, — внушительно повторила Джина, — сию же минуту.
— Ну ладно, ладно. Сейчас возьму сумочку.
— Мне надо в туалет. Через минуту встретимся здесь. Надеюсь, за минуту ты ничего не успеешь натворить.
Не удержавшись от колкости, Джина решила, однако, не продолжать, ибо воспитывать Ширли было бесполезно. Возмутительное поведение матери на торжественном вечере раздосадовало и смутило девушку, но в глубине души она сознавала, что это еще цветочки. В свое время Ширли выкидывала такие коленца, что только держись, да и сейчас от нее можно ожидать чего угодно. Джине оставалось лишь порадоваться, что никто из гостей не застукал сладкую парочку раньше се.
— Идем, — ледяным током бросила она, встретив Ширли в холле.
Пока они шли к машине, Джина не проронила ни слова.
— Это и есть наказание?
— Какое еще наказание?
— Ты не читаешь мне мораль и не осыпаешь упреками.
— Зачем? Горбатого могила…
— Верно, но я люблю, когда ты бесишься…
— Помолчи уж! — Джина не удержалась от улыбки. Пусть Ширли непредсказуема, вытворяет черт знает что, за нее частенько приходится краснеть, но с ней не соскучишься. — Пожалуйста, найди в бардачке мобильник, — обратилась Джина к Ширли, которая прикурила сигарету. — И, не сочти за труд, дыми в окно. Ты же знаешь, я не люблю, когда курят в машине. — Пошарив в отделении для перчаток, Ширли подала Джине телефон. — Ну и куда ты запропастилась? — осведомилась Джина, как только Линда сняла трубку.
— У меня разыгралась ужасная мигрень. Ты уж извини… Надеюсь, свадьба была не слишком скучной?
— Все было вполне терпимо, пока Ширли не оказалась на полу в объятиях фотографа, — фыркнула Джина, выразительно покосившись на мать.
— Что?!
— Потом расскажу, — пообещала Джина. Линда была единственным человеком, с кем Джина делилась подробностями выходок Ширли. Лучшая подруга не имела обыкновения выбалтывать чужие секреты, поэтому на нее всегда можно было положиться в трудную минуту. — Если тебе полегче, давай вечером закатимся куда-нибудь выпить? Я опишу тебе свадьбу в цветах и красках.
— До вечера я, наверное, отлежусь. Что, если я зайду за тобой часов в девять?
— Договорились. — Джина нажала отбой и сунула мобильник в руку Ширли. Та сложила антенну и убрала телефон в бардачок.
— Извини, если поставила тебя в неловкое положение, дорогуша. Обещаю отныне всегда быть паинькой.
— Да, Ширли, ты уж постарайся.
Обе прекрасно знали, что этого никогда не будет.
Очаровательная принцесса в царстве жаб
Джина и Линда сидели в своей излюбленной забегаловке, в данс-клубе «Сплетни». Это был один из бесчисленного множества баров и ночных клубов в центре Вашингтона. Профессиональные проститутки называли эти кабаки «мясным рынком», а квартал в шутку окрестили «герпесным треугольником». По выходным эти злачные места наводняли молодые холостяки округа Колумбия — главным образом те, кто работал на федеральное правительство или имел отношение к государственным заказам. Рядом с молодежью всегда крутились два-три бизнесмена среднего возраста в поисках своей доли романтики, тогда как их заеденные бытом женушки свято верили, что мужья задерживаются на работе. В ночных барах Джина проводила больше времени, чем призналась бы кому-нибудь в доверительной беседе, втайне надеясь встретить мистера Идеал или, на худой конец, мистера На-время-меня-хватит. Но даже когда ее настигали черные полосы невезения, она не опустилась бы до связи с кем-нибудь из крутившихся в ночных клубах обрюзгших старых пердунов с отвисшими животами: при взгляде на такое брюхо казалось, что пуговицы на рубашке вот-вот отлетят, как пули, и огромное пузо предстанет на всеобщее обозрение. Обычно Джина не снисходила даже до разговора с подобными типами, пока ей не встретился Гриффин.
Облокотившись на стойку, Джина ждала, когда Линда вернется из туалета. Бармен придвинул ей ром и кока-колу, но не успела Джина достать мелочь, как невысокий лысеющий мужчина заплатил за ее заказ. Он, видимо, пришел в бар с работы — на нем были, если можно так сказать, остатки делового костюма, но не пиджак или галстук, а брюки со стрелкой, которые очень нелепо выглядят без пиджака и галстука. Рубашка на мужчине чуть не трещала по швам, особенно на животе. В довершение всего на голове у него красовалась уморительная бейсбольная кепчонка с надписью «Большой Г» над козырьком. Не зная толком, как реагировать, Джина одарила его дежурной улыбкой, означающей: «Спасибо за любезность, можешь проваливать». Отпив глоток, она снова улыбнулась, гадая, сколько еще придется торчать у стойки. Стремясь избежать разговора с новоявленным поклонником, Джина огляделась в поисках Линды, она всем сердцем желала, чтобы та поскорее вернулась.
— По-моему, вы — само совершенство, — с надеждой произнес толстый коротышка и улыбнулся.
«Ну еще бы. Безобразные обрюзгшие мужчины всегда так считают». Джина сдержанно улыбнулась, полагая, что он все же отвалит.
Но лысый пузан проявил настойчивость:
— А как вас зовут?
— Джи… Мэри, — ответила Джина. Ей хотелось повернуться и уйти, но она чувствовала, что так поступать не годится. Мужчина говорил искренне, и у Джины не хватило духу быть с ним грубой. От нее не убудет, если она поболтает с ним пару минут, а потом скажет, что должна поискать исчезнувшую подругу, срочно пойти в туалет и таким образом избавиться от непрошеного собеседника.
— Мэри… Какое чудесное имя! А меня зовут Гриффин. — Мужчина достал из кармана пачку сигарет, закурил и предложил одну Джине.
Она отказалась. Маленького роста, толстый, лысый, да еще и курит. И почему только женщины пренебрегают такой завидной партией?
— Это у нас семейное: мою мать звали Мэри, и бабушку… — Джина чуть не сказала: «и прабабушку тоже», но решила не слишком завираться. Она не то чтобы скрывала свое настоящее имя, но не видела смысла пускаться в откровенности с типами вроде Гриффина, которому с ней заведомо ничего не светит. Не успела Джина придумать себе должность (толстяк вот-вот спросит, кем она работает), выбирая между медсестрой и персональным помощником Лоры Буш (почему бы и нет, черт побери?), как сквозь толпу к ней пробилась Линда. Взгляд Джины молил о помощи, и верная подруга тотчас включилась в игру. Страдальчески сведя брови и прижав ладонь ко лбу, она громко пожаловалась на мигрень и выразила желание уехать домой.
Джина повернулась к Гриффину, забыв, как того зовут.
— Ох, э-э-э…
— Гриффин, — подсказал он.
— Гриффин, моей подруге нехорошо. Боюсь, нам придется уйти.
— Я буду счастлив отвезти вас домой, если вы останетесь еще на минутку.
— Нет, мне уже пора. Завтра с утра мне на работу в Белый дом.
— В Белый дом?!
— Да, а что такого? Рада была познакомиться с вами.
— Можно я вам позвоню?
— Конечно. — Джина устремилась к выходу, надеясь, что у него не хватит наглости попросить у нее телефон.
— Мэри, — услышала она. — А какой у вас номер телефона?
Джина не обернулась, а Гриффин, к счастью, не настаивал.
Джина и Линда неторопливо шли по улице.
— Ну, куда теперь?
— Не знаю, Линда. Кругом одни уроды. Урод на уроде и уродом погоняет. — Настроение у Джины вконец испортилось: уже несколько месяцев ей не встречался мужчина, к которому в ее душе загорелась бы хоть искра симпатии.
— Почему бы нам не пойти в «Фазу»? — предложила Линда, имея в виду бар «Первая фаза» недалеко от Капитолийского холма.
— В «Фазу»? Но ведь туда надо топать через весь город. И потом, какие у меня шансы найти там подходящего парня? — безнадежно отозвалась Джина.
— Забудь ты свои планы встретить мистера Идеал и повеселись по-человечески! Мы возьмем по бокалу какой-нибудь выпивки, потанцуем, глядишь, и повезет…
— Ладно, уговорила. — Джина почувствовала, что расслабиться и напиться в стельку — это именно то, что ей сейчас нужно.
Телефон как ловушка для мужчины
— Известно ли тебе, что ты настоящая заноза в заднице?
— Ну и что, все равно ты меня любишь. Пожалуйста, Питер, будь у тебя собака, я бы выручила тебя. — Джина говорила по мобильному телефону, стоя на улице рядом с клубом «Сплетни».
— Не знаю, не знаю. Я плохо себя чувствую, наверное, заболеваю. У меня нет ни малейшей охоты выходить из дому.
— Я тебя очень прошу, это ведь три минуты!
— Проси больше, не стесняйся, — пробурчал Питер и повесил трубку.
Звонок Джины застал его в ответственный момент приема витаминов. Дело было непростым: Питер ежедневно принимал пилюли в соответствии с хитрой схемой. Недавно он разложил все драже в коробочку с семью отделениями, что было гораздо удобнее, чем отыскивать в спортивной сумке семь отдельных упаковок, а потом еще открывать каждый пузырек. Питер нехотя поднялся, ворча себе под нос: «Сама где-то развлекается, а я должен вывести ее пса, пока он не описал всю квартиру». Сняв ключи с крючка на стене, Питер прошел через холл к двери Джины.
Они познакомились, когда Джина была студенткой Американского университета, а Питер учился на первом курсе юридического факультета. Они встречались около года, потом расстались, а чуть позже Питер переехал в этот дом. Учебу к тому времени он уже бросил. Квартиру Джины выкупила се бабушка и сдавала внучке за символическую плату. Когда освободилась квартира рядом, Джина сообщила об этом Питеру, и тот поселился там через несколько недель.
— Привет, Гомес, привет, лохматый. Как поживаешь, малыш? Твоя хозяйка где-то в городе, напивается и пытается найти себе мужчину, — пропищал Питер нарочито тонким голосом, которым, по мнению Джины, говорил бы сам Гомес, если бы умел. Звучало это так, словно Питер подышал гелием и вдобавок разъяренная женщина тянет его за яйца.
Гомес бурно радовался, когда Питер выводил его на прогулку; впрочем, он всегда ликовал, когда его выводили. Парень взял песика на руки и погладил.
— Как дела, малыш? — поинтересовался он, поднеся Гомеса к уху. Тишина. — Да что ты? — снова спросил Питер у песика. Тишина. — Ну ты ходок. Это было круто, Гомес.
Питер точно не знал, какой породы Гомес. Вроде бы Джина говорила что-то насчет карликовой таксы, но Питер не видывал таких такс. У Гомеса было длинное тело и короткие лапы, но столь густой шерсти у такс вообще-то не бывает. Питер присел на корточки, почесал песику брюшко, пощекотал загривок, поднялся и взял с тумбочки поводок.
— Не крутись, малыш. Так я не смогу пристегнуть поводок… Стой спокойно, не то оставлю дома… Да черт побери, до чего глупая шавка…
Когда они вышли на улицу, Гомес потащил Питера к крошечному газону перед входом. Джина и Питер жили в одном из немногих домов, вокруг которых сохранились узкие полоски земли, засаженные газонной травой, они отделяли здание от тротуара. Гомес прекрасно понимал, что глупо сразу сделать свои дела — Питер тут же уведет его домой, — и решил терпеть до победного, желая погулять подольше. Он поискал глазами светлячка или бабочку, чтобы поохотиться, но удача не улыбнулась ему, и он начал деловито вынюхивать что-то в траве. Половина жильцов многоэтажки высунулись поглазеть на Питера и Гомеса.
Из подъехавшего к дому автомобиля вышли двое — по виду муж и жена, не то китайцы, не то японцы. Они отреагировали так же, как и большинство людей при виде Питера с Гомесом — коричневая такса, вывалив язык, тащит за собой атлета-итальянца ростом под два метра. Натянув поводок как струну, так что тот угрожающе потрескивал, Гомес азартно рвался исследовать окрестности. Супруги, давясь от хохота, вошли в подъезд.
— Ну все, Гомес, клади кучку или выливай, что накопил. Нам пора домой, — попытался Питер урезонить пса, но тот продолжал изо всех сил тянуть его вперед.
Когда Гомес наконец полил газон, Питер отвел его в квартиру Джины и через холл прошел к себе. Тщательно вымыв руки антибактериальным мылом (этот ритуал он выполнял каждый раз, придя домой с улицы), Питер увидел на автоответчике сигнал «Получено сообщение».
«Би-и-ип. Привет, это Шерил. Сейчас полдвенадцатого. Я только что пришла домой. Позвони мне, если скоро вернешься. Я взяла в прокате пару фильмов, может, посмотрим вместе?»
Услышав про фильмы, Питер ухмыльнулся. Шерил просто хотелось немного секса в летнюю ночь, а видеокассеты были первым, что пришло ей в голову. Придумывая предлог для встречи, Шерил порой побивала рекорды изобретательности. Несомненной удачей стала ее идея снять с окон занавески, чтобы Питер зашел и помог повесить новые. Приглашение посмотреть фильм-другой, конечно, не бог весть какая хитрость, но наговорить на автоответчик: «Эй, я лезу на стену. Приди и трахни меня!» — с ее стороны было бы уж совсем по-детски непосредственно.
— Привет, я не уходил, а выгуливал собачку Джины, — сказал Питер в трубку, играя телефонным проводом.
— Ты позволяешь этой шлюшке вертеть тобой как угодно. Что, ее шавка еще не сдохла?
Питер почувствовал комизм ситуации: ну и штучка, сначала звонит ему чуть ли не в полночь с недвусмысленным предложением, а теперь называет Джину шлюшкой.
— Спрячь-ка коготки, Шерил. Сама-то где была до полдвенадцатого?
— Пришлось съездить кое-куда. У меня столько всего произошло… Можно я заеду к тебе на минутку? Мне позарез надо посоветоваться.
— Заезжай, конечно. Я, правда, немного устал сегодня. Длинный был день…
— Договорились, сейчас приеду.
— Пока.
Бойкие болельщицы
Джина и Линда переминались с ноги на ногу на дискотеке в «Фазе». Музыку ставила дородная (точнее, толстая) девушка-ди-джей, сидевшая высоко в кабинке на некоем подобии эстрады. Должно быть, из «специально приглашенных» — ни Джина, ни Линда раньше ее здесь не видели. О ней было известно одно: что ее зовут Таня и она никогда не ставит музыку по заявкам танцующих. Девушка выслушивала просьбу насчет той или иной песни, кивая и приговаривая: «Сейчас поищу», а затем ставила то, чего желала ее толстая задница. Однако Джина нашла эту методу действенной: по выходным клуб теперь бывал переполнен.
Натанцевавшись до упаду, Джина выбралась из толпы и нетвердой походкой направилась к бару. Перед ее глазами плавали цветные пятна. Настроение у нее было лучше некуда, но Джине хотелось достичь следующей степени блаженства, а для этого следовало выпить.
— Мне еще пива, Перл, — попросила она барменшу. Наверное, Джина была единственной девушкой традиционной ориентации в Вашингтоне, которая обращалась по именам к персоналу «Фазы».
— На здоровье, детка. Ты еще не перебрала?
— Абсолютно точно — нет. Я не выполняю норму месяцами…
Перл ухмыльнулась и ловко открыла бутылку «Миллер» светлого.
— За счет заведения, дорогая.
Не успела Джина отхлебнуть пивка, как сзади нее раздался голос:
— Джина, неужели ты?
Обернувшись, Джина не сразу узнала говорившую.
— Боже мой, Анни! Как поживаешь? — с удивлением воскликнула она.
— Лучше всех… Вот уж не ожидала тебя здесь встретить! Джина никогда не подумала бы, что Анни посещает «Фазу».
— Я здесь с подругой. Она на дискотеке.
— Что же она бросила тебя одну-одинешеньку?
— Я уже устала танцевать, — ответила Джина.
— А со мной?
— Ну разве что будешь очень настаивать…
Анни за руку повела Джину на танцпол, в царство мигающих огней. Они протиснулись в середину толпы лесбиянок и начали медленно раскачиваться под музыку. Последняя порция пива оказалась ударной, и несколько минут спустя Джина неожиданно для себя прижалась к партнерше и стала танцевать, как героиня фильма «Грязные танцы», раскачивая бедрами. Она не испытывала влечения к женщинам, но, находясь под хмельком, не отказала себе в удовольствии подразнить Анни, раз уж та лесбиянка. «Первая фаза» был одним из немногих баров для «розовых». Джина уже привыкла к лесбиянкам, лесбийским клубам, лесбийским барам и лесбийским ассоциациям книголюбов; ее вообще перестало удивлять, что везде одни лесбиянки. Раньше Линда почти силком вытаскивала ее на подобные вечеринки, но потом Джина поняла, что провести ночь среди женщин нетрадиционной ориентации лучше, чем скрашивать досуг в обществе Гомеса и телевизора.
— Я и не знала, что ты по-прежнему живешь в округе Колумбия. Многие переехали, — сказала Анни, когда они вернулись в бар.
— После колледжа я нашла здесь работу, так что осталась в Вашингтоне…
— Ты живешь в центре?
— Да, рядом с Дюпон Серкл, в нескольких кварталах отсюда.
Если Анни приняла сцену на лесбийской дискотеке за объяснение в любви, то сейчас она решает, куда им поехать — к ней домой или к Джине.
— А ты, Анни, где сейчас живешь?
— В Адаме Морган.
— Твои родители по-прежнему в Вашингтоне?
— Нет, переехали в Мэриленд несколько лет назад, — ответила Анни. — Сыты городом по горло. Преступность, знаешь ли, потом перенаселенность…
На самом деле в окрестностях Кливленд-парк, где Джина и Анни выросли и окончили высшую школу, особой преступности не наблюдалось. Кливленд-парк считался одним из самых престижных кварталов Вашингтона, чистым и ухоженным в отличие от большинства районов города.
В высшей школе Анни, капитан команды болельщиц, слыла бойкой и, по мнению Джины, стервозной девчонкой. Джина тогда считала себя слишком высокой и чересчур худой, к тому же застенчивой и немного неуклюжей. Анни перестала для нее существовать после одного случая на первом году обучения, когда школьная команда болельщиц объявила набор девушек.
Поступив в высшую школу, Джина мечтала стать популярной и обзавестись множеством друзей. Место в команде болельщиц сильно облегчило бы ей эту задачу. В первый же день набора Анни представлялась всем и каждому как готовый капитан команды болельщиц, доказывая, что у нее прекрасная подготовка и еще в средней школе она завоевала кучу призов. Джина сомневалась в том, существуют ли награды для болельщиц, но ей так хотелось стать своей в новом коллективе, что она решила заручиться поддержкой Анни. Обычно Джина стеснялась заговаривать с незнакомыми, особенно такими самоуверенными, как Анни, но тут, набравшись смелости, подошла и тронула ее за плечо:
— Здравствуй, Анни, я — Джина Перри. Мне кажется, из тебя выйдет отличный капитан.
Анни смерила ее взглядом и сморщила нос.
— Ты что, пытаешься пролезть в команду болельщиц?
— Да, — смущенно призналась Джина, с надеждой глядя на Анни.
— Честно говоря, Дженни, — произнесла та, уже забыв имя собеседницы, — ты вряд ли подойдешь. Ты на целую голову выше остальных, и вообще в команду подбирают девушек «с огоньком». С твоей внешностью только в баскетбол играть. Или в волейбол, они сейчас тоже набирают игроков…
Джина онемела от обиды. Сдерживая слезы, она проговорила:
— Что ж, подамся в волейбол.
Убежав в спортивную раздевалку, она плакала навзрыд, как ребенок. Этот случай сыграл важную роль в самооценке Джины и сказался на ее характере. За последующие четыре года они с Анни не обменялись и парой фраз и вращались в разных компаниях. Анни, конечно же, стала капитаном команды болельщиц, и ее приняли как свою в дружное сообщество, состоявшее из девушек «с огоньком». Джине пришлось довольствоваться немногочисленными подругами, среди которых была Линда, и убивать свободное время в кружке резьбы по дереву. Это продолжалось до самого колледжа, когда, повзрослев и поумнев, Джина избавилась от комплекса неполноценности и стала трезво оценивать свои возможности.
Джина не видела Анни с выпускного вечера, то есть десять лет. Сейчас, прибавив двадцать фунтов и обретя довольно округлые формы, регулярно посещая салон-парикмахерскую «Дэнис» (сотня долларов в месяц) и сделав ринопластику (счет за которую все еще приходилось выплачивать), Джина сознавала, что стала гораздо красивее Анни. Конечно, ей и теперь случалось с завистью смотреть на проходящих мимо женщин, втайне желая походить на ту или иную. Но порой, особенно когда экономная Ширли силком тащила ее в «Шопперс фуд верхаус», к дешевым продуктам, Джина, поглядывая вокруг, чувствовала себя королевой красоты. У Анни лишние килограммы осели не там, где это украшает женщину, да и прическу ей явно сделали в дешевой парикмахерской.
— Хочешь посмотреть, как я живу?
— В жизни ничего так не хотела. — Джина едва сдерживала злорадную усмешку. — Вот только сбегаю в комнату для девочек. Быстренько.
В туалетной комнате Джина вынула из сумочки записную книжку (без нее не обойтись, когда в баре просят телефон) и нацарапала что-то на листке. Затем вернулась к Анни, и девушки вместе вышли из бара.
Проигравшая курица
Линда растерянно проводила взглядом удаляющуюся парочку. Такого еще не случалось. На ее памяти раза три подруга покидала ночные клубы в сопровождении мужчин, но Джина с женщиной — это что-то новое. Короткая пикантная стрижка Линды очень ей шла; из-под светло-каштановой челки смотрели прелестные глаза цвета лесного ореха. Линду, невысокую и крепенькую, нельзя было назвать толстой, но и худобой она не отличалась. Перестав танцевать, Линда смотрела вслед подруге и не знала, что предпринять. Тут к ней подошла невысокая женщина лет сорока пяти.
— Здравствуйте. Видите ли, у меня так сложились обстоятельства… Позвольте задать вам один вопрос?
— Пожалуйста, — ответила Линда.
— Понимаете, я не «розовая», но проиграла пари моему мужу. Вон он стоит. — Собеседница Линды указала на мужчину; тот помахал в ответ и любезно улыбнулся. Женщина продолжала: — Проиграла одно дурацкое пари, и теперь он имеет право посмотреть, как я… ну… буду делать это с женщиной.
— Понятно… — Линда растерялась. Очередная глупая курица, проигравшая пари.
— Так я хочу спросить, не хотите ли… э-э-э… составить мне компанию?
— Вы шутите? Это Джина подговорила вас? — оторопела Линда.
— Нет-нет, все вполне серьезно. Разве я не нравлюсь вам? Вес говорят, что я прелесть. Вам еще повезло. Это займет часа два…
— Что займет часа два?
— Немножко лесбийской любви, чтобы потешить моего муженька.
— Да вы что, извращенка? Почему, черт побери, вы вообразили, будто я стану что-то делать для вас и вашего идиота мужа? Вы что, так развлекаетесь? Ходите в бары для лесбиянок и снимаете всяких дур?
— Я вовсе не хотела обидеть вас, я думала…
— Душечка, да вам нужна помощь профессионала. Есть люди, которые помогут и вам, и вашему так называемому супругу. — К раздражению Линды примешивалось уже нечто вроде сочувствия.
— Я знаю. Но проститутки такие уродины, не говоря уже о цене!
— Бог мой, да разве речь о проститутках?! Идите к терапевту или психологу…
Великодушие Линды воистину не знало границ: давать полезные советы женщине, предложившей ей заняться любовью в присутствии своего мужа! Ну не умела Линда проходить мимо несчастных и униженных. Ей представилось, что ее собеседница немного не в себе, а муж-психопат, пользуясь недугом жены, полностью подчинил ее своей воле и вертит ею как хочет.
— А чем платить терапевту, раз у нас даже на проститутку не хватает? Простите, милочка, но на пустую болтовню у меня нет времени. Мне надо найти себе женщину. — С этими словами дамочка направилась на поиски счастья.
— Мэм, — окликнула ее Линда, охваченная тревогой за собеседницу. — Вот телефон клиники Уитмена Уолкера. — Линда сунула женщине адрес больницы, где однажды проработала неделю на общественных началах. — Они предлагают программы терапевтического лечения бесплатно или по низкой цене. Прошу вас, подумайте об этом!
Женщина взяла адрес и молча удалилась.
Линда проводила ее взглядом. Ей стало жаль эту даму, а заодно и себя. Она очень устала от вечеринок для одиноких женщин; душные бары и идейные лесбиянки были ей уже поперек горла. Иногда Линда обрушивалась на Джину, которая никак не могла найти себе друга, и твердила, что для полноты жизни не обязательно вступать в брак, надо просто уметь быть счастливой (Линда и сама хотела бы поверить в это). Она не предпринимала отчаянных попыток отыскать свою половинку: размеренное существование устраивало ее гораздо больше, чем Джину. Но Линда все еще не потеряла надежду встретить подругу, с которой можно было бы провести всю жизнь, то есть посмотреть вечером «Зену — королеву воинов», обменяться на ночь нежным поцелуем, выключить свет и сладко заснуть. Наверняка такая существует, но по каким-то неведомым причинам Линде никак не удавалось встретить ее.
Год назад Линда встречалась с Карен. Карен была просто чудо, но имела одну проблему, она не могла жить без кокаина. С Джулией Линда познакомилась за несколько лет до этого и влюбилась в нее по уши. Однако Джулия любила Линду гораздо меньше. Ей нравилось проводить с Линдой время, но на настоящее чувство Джулия была не способна. Ей просто льстило, что у нее серьезные отношения с женщиной. Линда почувствовала это с первой минуты, но лишь через шесть месяцев нашла в себе силы порвать с Джулией. Такой жестокий поступок Линда совершила лишь однажды в жизни, но иначе было нельзя. Сильная, но безответная любовь к Джулии вызвала в ней ощущение опустошенности. Она заслуживала взаимного чувства.
Сейчас, стоя в прокуренном баре для лесбиянок, отшив ненормальную дамочку с ее диким предложением, Линда с грустью подумала, что никогда ей не встретить свою половинку. Не зная, куда отправилась Джина и когда вернется, она решила взять такси и уехать домой. Подруга давно вышла из детского возраста и вполне способна позаботиться о себе. Спутница Джины кого-то смутно напомнила Линде, и, рассудив, что это знакомая Джины, она поняла, что волноваться не о чем.
Проходя мимо странной женщины, Линда ободряюще сказала ей:
— Очень надеюсь, что вам помогут.
«Мне бы кто помог», — подумала она и, грустно усмехнувшись, вышла на улицу и подняла руку, чтобы подозвать такси.
Дешевое вино, секс и Люси
— Я внизу, — раздался в домофоне пронзительный голос Шерил.
— Секунду. — Питер нажал кнопку, впуская Шерил. Он только что надел свободные спортивные трусы, которые не стесняют движений, но тем не менее показывают товар лицом. Отпустив кнопку, Питер точным броском отправил видеокассету с «Бэкстрит бойз» под диван. Сегодня он уже насладился просмотром, но мужчине в тридцать один год не подобает увлекаться такой музыкой, поэтому Питеру хотелось спрятать кассету подальше. Стянув рубашку, Питер сунул ее в корзину с грязным бельем. Он знал, что от него глаз не отвести. Ежедневные два часа гимнастики наконец-то начали приносить свои плоды. На ходу Питер взглянул в зеркало, и оно услужливо отразило молодого античного бога, темноволосого и зеленоглазого (последнее он унаследовал от матери-итальянки). Питер слегка напряг мышцы, хотя скульптурный торс и руки и так выглядели идеально. Недавно он сходил на эпиляцию: какой толк накачивать мускулы, если их не видно под густой шерстью?
Сегодня Питер выглядел особенно хорошо. Иногда он подолгу любовался своим отражением, и не потому, что мнил о себе слишком много или страдал нарциссизмом, скорее восхищался достигнутыми результатами: из тщедушного мальчика превратиться в такого атлета! До семнадцати лет Питера считали коротышкой и «скелетом». Он отлично помнил, как в старших классах его не было видно из-за спины толстой девчонки, сидевшей впереди; благодаря этому Питера недолюбливал учитель истории Гас Родман. Каждый раз, когда соседка спереди наклонялась или поворачивалась, Питер повторял ее движения, укрываясь за ней, словно за щитом. Если бы он не прятался от Гаса так старательно, может, тот и не обращал бы на него внимания.
Питер никогда не делал учителю Родману никаких гадостей, но почему-то Гас невзлюбил его и устроил ему веселую жизнь. В детстве у Питера была тяжелая астма, а весной он жутко мучился от сенной лихорадки. Ему часто приходилось пропускать уроки физкультуры; несколько раз приступы астмы случались у него в школе. Учитель Гас обращался к нему не иначе как «больной», а в минуты раздражения называл его «Ходячей болячкой». «Эй, больной! — кричал он Питеру и начинал притворно задыхаться. — Позвоните моей маме, я у нее ходячая болячка!» До сих пор Питер вздрагивал, случайно услышав слово «больной».
Сейчас каждый взгляд в зеркало напоминал Питеру, какого прогресса он достиг за последние десять лет. Питер почти избавился от аллергии, а его астма, видимо, была возрастной, потому что от нее не осталось и следа. Болезненный ребенок канул в Лету, и, как надеялся Питер, безвозвратно.
Не успел он провести расческой по волосам, как в дверь забарабанила Шерил.
— Иду, иду, — Питер впустил ее. — Хэлло, красотка, что привело тебя в наши края? — сказал он голосом ковбоя из вестерна.
— Ой, ну какая мы прелесть! Всегда ходим полуголыми, когда ждем гостей?
— Для тебя я готов ходить совершенно голым.
— Не сейчас. Пиво есть? — Шерил танцующей походкой пошла к дивану в гостиной. Питер проводил се глазами. Она была чуть ниже его ростом, довольно светлая мулатка с коротко стриженными курчавыми черными волосами.
— Пива нет, есть вино. Интересует?
— Неси.
В кухне Питер вынул из холодильника бутылку вина, оторвал и выбросил ценник с надписью «5 долларов 99 центов», вытащил пробку и вернулся с бутылкой в гостиную. Шерил нашла по телевизору очередную серию «Я люблю Люси» и теперь заходилась от смеха.
— Сто раз смотрела, но все равно смешно до колик. Ну не умора ли, когда Рики называет блондинку Люси «глупой рыжей башкой»? Хотя, может, она и рыжая, сериал-то черно-белый.
Питер выразительно посмотрел на Шерил, как всегда, когда она начинала молоть подобную чушь. Шерил принимала этот взгляд за восхищенное: «Детка, какая ты остроумная!» На самом же деле взгляд означал: «Заткни фонтан, сойдешь за умную. Кончай эту чуму для ушей, будь просто пиром для глаз».
Шерил была отнюдь не глупа: она получила прекрасное образование и добилась в жизни завидных успехов, по крайней мере сделала карьеру. Просто она по привычке несла все, что придет на ум, не заботясь о том, какое впечатление это производит на окружающих. Сначала Питера это забавляло, потом стало действовать ему на нервы. Шерил нравилась Питеру; с ней прекрасно было проводить время, но связывало их только сексуальное влечение. Больше всего Питер ценил в Шерил ее внешность, веселый нрав и умение готовить. Она вечно что-то стряпала, постоянно выискивала новые рецепты на кулинарных сайтах в Интернете, и несколько раз ей удавалось смешать отличные коктейли, которые Питер оценил по достоинству. Непостижимо, как девушка ухитряется оставаться стройной, будучи прирожденным кулинаром.
Сидя на диване рядом с Шерил, Питер чувствовал, как надоела ему эта рутина. Они всегда смотрели телевизор (иногда целый фильм), прежде чем перейти к основному действу, притворяясь, будто встретились не ради секса. Питер считал, что это позволяет Шерил «сохранить лицо».
Он откинулся на спинку дивана. Внезапно Шерил поцеловала его и нежно потерлась щекой о короткую щетину, отросшую в ложбинке посередине груди. Питер удивился:
обычно ему приходилось делать первый шаг, ведь девушка пришла всего лишь телик поглядеть.
— Разве мы не будем смотреть?.. — спросил Питер, застигнутый врасплох.
— Ты опять делал здесь эпиляцию. Превращаешься в безмозглую гору мускулов?
— Да, и еще сделаю. Надо избавиться от этой щетины.
— Обожаю твою щетину…
Шерил начала водить кончиком языка по его груди, вокруг рельефных мышц. Она щекотала языком соски, чувствуя, как они твердеют, затем начала покусывать их, зная, что это сводит Питера с ума (вообще-то это действительно сводило его с ума, но не в исполнении Шерил). Сейчас он вздрагивал от боли и мечтал, чтобы она поскорее перешла к чему-либо более приятному. Но сказать об этом вслух Питеру было неловко: вдруг девушка сочтет его слабаком, неспособным мужественно вытерпеть маленькую боль. Шерил медленно вела кончиком языка по колючей щетине вниз до пупка, и наконец ее язычок скользнул под резинку трусов, сразу встретив более густую шерсть. Питер приподнялся, быстро приспустил трусы и сел поудобнее.
Обязательства
Время приближалось к полуночи. Порядочно перебрав с утра на свадьбе Пенелопы, Ширли чувствовала себя совершенно разбитой. Когда Джина отвезла ее домой, Ширли просидела перед телевизором до вечера и сейчас твердо решила завалиться спать. Неожиданно запищал пейджер, молчавший весь день, и на экране высветились цифры. Ширли с удовольствием отметила, что наконец-то объявился Коллин (впервые за неделю), и взялась за трубку телефона.
Год назад они познакомились в ресторане, где Ширли тогда работала официанткой. Ничего хорошего это знакомство не обещало с самого начала. Ширли заметила у посетителя обручальное кольцо и удивилась, почему в пятницу вечером он ужинает в одиночестве. Заказ клиента сопровождался обаятельной улыбкой, а когда Ширли выставляла на стол тарелки, Коллин не упустил возможности и слегка притиснул ее. Легкий флирт во время десерта довершил дело, и новый знакомый остался ждать окончания ее смены. Джина много раз просила мать порвать с Коллином или хотя бы не ожидать чего-то большего, чем обычное времяпрепровождение, но та ничего не желала слушать. В конце концов, рассудила Ширли, она не молодеет. Через несколько лет ей стукнет пятьдесят, а в эти годы не стоит быть слишком разборчивой. Она всегда говорила Джине: «Когда обвисает задница, приходится снижать и планку». В ее возрасте сгодится и Коллин.
Не услышав в трубке гудка, Ширли выругалась. Ничего, подождет телефонная компания с оплатой до следующей недели, когда она попросит у Джины в долг. Смекнув, что в комнате ее жилички, которая недавно выехала, линию еще не отключили, Ширли выдернула штекер из розетки и, прихватив телефон, отправилась туда.
— Здравствуй, это Ширли, — игриво проворковала она в трубку, усевшись прямо на пол.
— Привет, красотка. Ты занята?
— Дли тебя — всегда свободна.
— Хочешь, составлю тебе компанию сегодня вечером?
— Имеешь в виду — «сегодня утром»? Уже за полночь.
— Я хочу повидать тебя, — сказал Коллин.
— Надеюсь, ты намерен не только посмотреть на меня.
— Ты чертовски проницательна.
— Приезжай через полчаса.
— Лечу.
Положив трубку, Ширли поспешила в душ. Высушив волосы и подмазавшись, она надела шелковый халат (100%-ный полиэстр, но Ширли упорно называла халат шелковым). Едва Ширли брызнула на себя духами из флакончика, в дверь постучали.
— Привет! — Тесно прижавшись к Коллину, Ширли впилась ему в губы долгим поцелуем. Она сразу почувствовала, что он возбуждается.
— Детка, как я рад тебя видеть. Твоя соседка дома? — бормотал Коллин между поцелуями.
— Нет, выехала. Что ей не понравилось, ума не приложу… Я уже начала волноваться — ты так давно не звонил.
— Извини. Ты ведь знаешь — у меня… обязательства. — Сунув руку за пазуху Ширли, Коллин ласкал ее груди. Распустив пояс халата, он распахнул его полы. — Я так соскучился, — сказал Коллин, пощипывая ее соски. — Ох, как мне этого не хватало, — продолжал он, скользнув рукой ниже.
Ширли расстегнула Коллину рубашку и ослабила ремень на брюках, которые спустились ниже колен. Стянув с него боксерские трусы, она повела плечами, сбрасывая халат, и крепко взялась руками за ягодицы Коллина, медленно опустившись перед ним на колени.
Через двадцать минут смущенный Коллин бродил по комнате, поднимая с пола свои вещи. Ширли с досадой смотрела, как он одевается: ей хотелось, чтобы Коллин остался на ночь.
— Не успел прийти, а уже собираешься.
— Извини, дорогая, ты же понимаешь…
— У тебя обязательства.
— Я бы остался, но не могу. Ей-богу, остался бы.
— Знаю, знаю. Какую отмазку ты придумал для нее в этот раз?
— Я попросил приятеля позвонить мне домой, а ей сказал, что в офисе накрылась компьютерная сеть и надо ехать исправлять. Она была полусонная, когда я это говорил, но, боюсь, что-то заподозрила. Нам надо на время сбавить обороты. Поэтому я не звонил тебе последнее время, — ласково добавил Коллин.
— Что значит «сбавить обороты»?
— Ширли, на время нам придется расстаться. Я пришел сказать тебе об этом. Не хотел по телефону…
— И когда ты собирался объявить эту новость?

Санчес Патрик - Подружки => читать книгу далее


Надеемся, что книга Подружки автора Санчес Патрик вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Подружки своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Санчес Патрик - Подружки.
Ключевые слова страницы: Подружки; Санчес Патрик, скачать, читать, книга и бесплатно