Левое меню

Правое меню

 Фарроу Джон - Эмиль Санк-Марс - 1. Ледяной город 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Сатран Памела Редмонд

Красотки в неволе


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Красотки в неволе автора, которого зовут Сатран Памела Редмонд. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Красотки в неволе в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Сатран Памела Редмонд - Красотки в неволе, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Красотки в неволе равен 196.71 KB

Сатран Памела Редмонд - Красотки в неволе - скачать бесплатно электронную книгу



OCR nathalte
«Красотки в неволе»: Фантом Пресс, Эксмо; Москва; 2007
ISBN 5-86471-395-3
Аннотация
Четыре женщины на перепутье, четыре подруги, которые хотят перемен, четыре судьбы, которые круто изменятся. Дейдра, Лиза, Анна и Джульетта живут в маленьком городке, их жизнь давно устоялась. Позади замужество, дети, угасшие надежды юности, в настоящем – красивые дома, достаток и идеальная семья, а впереди… А впереди либо все та же спокойная и под надоевшая жизнь, либо крутые перемены, на которые все четверо в глубине души надеются.
И перемены обрушиваются на подруг, когда Дейдра заявляет, что у нее, конечно, идеальный муж, но ей осточертело сидеть дома и она хочет воскресить былое и осуществить свои тайные мечты. Оказывается, что ни одна из подруг на самом деле далеко не так счастлива, как видится со стороны. Анна устала от вечных измен мужа и опасается за свой брак. Джульетта отчаянно мечтает о втором ребенке, которого не хочет ее богатый муж. А Лиза вынуждена принимать решения, от которых ее жизнь зависит в буквальном смысле. Дверца клетки распахивается, и четыре подруги осторожно выходят на волю… Но какую цену они заплатят за свободу? Гарантии на успех никто им не даст, но вчетвером бороться гораздо проще, чем в одиночку.
«Красотки в неволе» – роман о том, что материнство, идеальный брак и достаток могут стать клеткой, но каждая женщина вправе сама выбирать себе судьбу.
Памела Редмонд Сатран
Красотки в неволе
Памяти моего дорогого брата Ричарда Редмонда (1956–2003)
1. Ужин в ноябре
– Ненавижу его!
Дейдра Уайли швырнула набитую до отказа красную сумку на стол, за которым уже потягивали вино три ее подруги. Дейдра опоздала на целых полчаса, и все из-за Пола. Сто раз она ему напоминала, что сегодня он обязан явиться вовремя, потому как у них назначен традиционный ежемесячный «ужин мамаш». И все-таки он опоздал.
Весь день лил ледяной дождь, и сейчас безжалостный ветер стегал снежной крупой по темным окнам «Клеопатры». Этот ресторанчик со смешанной французско-египетской кухней открылся у них в Хоумвуде совсем недавно. Дейдра вымокла до нитки. Она так гнала, что дорогой сбила белку – пушистое тельце взмыло в воздух и с размаху шмякнулось о чей-то белый штакетник.
– Да, ненавижу! – Дейдра стряхнула капли дождя с медно-рыжих волос и рухнула на стул. – Ненавижу своего мужа!
Первой начала смеяться Лиза. Следом захихикала Анна. Никто бы не подумал, что эта худощавая дама в строгом деловом костюме может так развеселиться. Последней не выдержала Джульетта. Лучшая подруга Дейдры, она всегда и во всем старалась ее поддержать. Да же в тех случаях, когда сама Дейдра чувствовала, что не вправе рассчитывать на чью-либо поддержку, включая свою собственную.
– В самом деле. Этот твой Пол… – Лиза изо всех сил старалась выдержать серьезный тон, – форменное чудовище!
– Ты должна немедленно с ним развестись! – Откинувшись на спинку стула, Анна потянулась, и Дейдра успела заметить мелькнувший в вырезе белой крахмальной блузки пунцовый кружевной лифчик.
Как раз в тон помады на губах Анны.
– А я возьму его себе, – заявила Джульетта. – Обожаю Пола.
Пола обожали все: подруги Дейдры, ее семья. Ну ладно, она тоже его обожала – самого нежного, самого доброго человека на свете, полную противоположность тем паршивцам, которые исковеркали ее юность и раннюю молодость. Если за кого и стоило выходить замуж, то лишь за Пола. Только с ним она могла пройти через процедуру оплодотворения в пробирке, вырастить близнецов, взять кредит на дом, водить машину, настраивать телевизор и размораживать холодильник. Словом, он был хорош во всем. Кроме постели.
В отличие от Ника Руби, ее прежнего приятеля-гитариста, коллеги по сцене и бессменного обладателя титула «Лучший любовник в ее жизни». Дейдра давно похоронила свою карьеру певицы, а Ник по-прежнему выступал. Не далее как сегодня утром она прочла в «Тайме», что он играет в Нью-Йорке, куда не давно перебрался. Стало быть, сейчас Ник находился в каких-нибудь двадцати пяти километрах к востоку от кресла Дейдры в «Клеопатре». В этом-то все дело. А вовсе не в том, что Пол задержался, что она сбила белку, что Зою вы рвало в машине, крыша протекла, а дантист сказала, что ей нужно лечить корень и поставить три коронки. Дело в том, что в голове у Дейдры поселилась одна предательская мыслишка и не давала ей покоя: та яркая, полная событий жизнь, которой она некогда жила и к которой вполне могла бы вернуться, совсем рядом!
– Ник Руби переехал в Нью-Йорк, – объявила она.
Это имя что-то значило только для Джульетты.
– Тот парень из Беркли! Музыкант! – ахнула она.
– Мистер Секс, – кивнула Дейдра, наполняя из бутылки свой бокал.
– Боже! – выдохнула Джульетта. – Я уже нервничаю.
– Тебе-то с чего нервничать? – возразила Дейдра. – Не ты же собираешься закрутить роман.
Она смотрела на Джульетту, но краем глаза уловила, как Анна и Лиза переглянулись.
– Потому и нервничаю. – Голос у Джульетты дрогнул.
– Ты всерьез думаешь закрутить роман? – поинтересовалась Анна.
Думает ли она?.. Да, думает. Закрутит ли на самом деле? Большой вопрос. Романы – хлопотное дело, никакого времени не напасешься: то и дело приходится лезть под душ, менять нижнее белье. И постоянно врать.
Желание, которое бродило в ней и покалывало пузырьками шампанского, вдруг растеклось как река в половодье, из просто сексуального превратилось в нечто большее.
– Наверное, мне не он нужен, – попробовала объяснить Дейдра. – Наверное, мне нужно опять начать петь.
Она оборвала свою музыкальную карьеру так же круто, как и отношения с Ником: от казалась от главной роли в мюзикле «Кошки» и пошла учиться на социального работника. Это была ее первая и вполне безуспешная проба на поприще общественно полезной деятельности. После социальной работы – к тому времени они с Полом уже поженились – она пробовала себя в качестве биржевого маклера (и все время пыталась отговорить людей от покупки акций), дизайнера (до тех пор, пока не начала объяснять клиентам, что вы бранные ими голубые обои с розовыми цветочками – чистой воды безвкусица) и воспитателя в детском саду (где продержалась меньше всего).
Почему она никогда не пыталась вернуться на сцену? Никакое другое занятие, пусть даже более достойное и менее обременительное, не доставляло ей такого удовольствия. Она скучала по той обольстительной девчонке, которой была в те времена. Девчонка являлась на концерты в прозрачных блузках, беззастенчиво демонстрируя роскошный бюст; на стареньком «кадиллаке», в одиночку, могла проделать весь путь из Калифорнии до Нью-Йорка. Она ничего не боялась и не испытывала ни малейших сомнений по поводу собственной персоны.
– В свое время я была красоткой, – вздохнула Дейдра.
Десять лет и семь килограммов назад.
– Всегда мечтала быть красоткой. Да где уж мне… – откликнулась Анна.
Бледная и худая, с тонкими русыми волосами, Анна в своем деловом костюме выглядела бесполой. Только пунцовые губы сверкали ярким флагом ее чувственности.
– А я этого терпеть не могла, – заметила Джульетта.
Дейдра считала, что Джульетта и сейчас – что надо. Хотя и старается изо всех сил это скрыть – носит бесформенные свитера и затягивает длинные темные волосы в неизменный тугой пучок на затылке.
– А я до сих пор красотка, – заявила Лиза, улыбаясь молоденькому официанту, который топтался неподалеку.
Стоило ей поманить его пальцем, как он со всех ног ринулся к ним с блокнотом наизготовку.
«Вот и я так хочу», – с завистью подумала Дейдра.
Ее восхищали уверенность и спокойствие подруги. Лиза вовсе не красавица. Из них четверых по-настоящему хороша только Джульетта. Даже Дейдра, если бы захотела и приложила некоторые старания, могла дать Лизе фору по части внешности. Но Лиза держала себя в идеальной форме – подтянутый живот (это после четырех-то беременностей), чистая кожа, белоснежные зубы, концы прямых белокурых волос подстрижены ровнехонько, словно отрублены ножом гильотины.
– Здесь нужно заказывать ягненка. – Лиза захлопнула меню. – С кровью, разумеется.
Джульетта и Анна тоже заказали ягненка. Всегда так – как Лиза, так и они. Слова ей поперек не скажут. Дейдра и сама рот открыла, чтобы заказать то же самое, но вдруг подумала: не хочу ягненка! Не хочу я этого проклятого ягненка. Вообще не хочу есть! Дожидаясь Пола, она от раздражения и злости сжевала все чипсы. И оливки. И сыр. Словом, сейчас она со всем не голодна.
– Я буду только пить, – бросила она официанту. – Будьте любезны – еще бутылку вина.
Подруги в ужасе замерли.
– Но ты должна съесть хоть что-нибудь, – взмолилась Джульетта.
– Нет! – Дейдра почувствовала себя предводительницей повстанцев. – Мне нужно худеть. Ну же, дамы, разве вы никогда не хотели отбросить все правила нашей размеренной провинциальной жизни – ежедневное трехразовое питание, еженедельная смена постельного белья – и немножко побезумствовать?
Но что считать безумством в их ограниченном мирке? Джульетта полагала, что новый ковер в гостиной вполне мог удовлетворить стремление Дейдры к переменам. Анна предложила найти работу, но более спокойную и доходную, чем пение. Лиза вспомнила, что в их спортивном клубе открывается пилатес-класс. Физические упражнения потребуют много энергии и сожгут много калорий. На что Джульетта робко предположила, что, может быть, лучше йога, ее успокаивающий вариант? Дейдра пила вино и качала головой.
– По-моему, тебе просто необходим «маленький дружок», – в конце концов заявила Лиза.
Вот уже несколько месяцев подряд Лиза расписывала перед ними достоинства своего «маленького дружка» – то бишь миниатюрного вибратора. И делала это с тем же энтузиазмом, с которым рекомендовала использовать зубную пасту для чистки серебра (у Дейдры не было никакого серебра, а если бы и было, она ни в жизнь не стала бы его чистить) и укладывать детей спать в семь часов (пускай попробует: Зак и Зоя, первоклассники, обычно вовсю резались в видеоигры, когда она и Пол уже видели десятый сон).
– Благодарю покорно. Предпочитаю хороший пенис, – отрезала Дейдра. – Где его найти, вот в чем вопрос.
– Пенис малоэффективен, – возразила Лиза. – А «маленький дружок» – ж-ж-ж – гарантирует оргазм каждый раз.
Джульетта сомневалась:
– Думаю, со мной эта штучка не сработает.
– Не беспокойся, она срабатывает со всеми.
– Даже если ты никогда не испытывала оргазма? – Джульетта не верила во всемогущество «дружка».
– Ты никогда не испытывала оргазма? – Анна была в шоке. – Даже сама с собой?
Джульетта вспыхнула:
– Особенно сама с собой.
– Поверьте на слово, – настаивала Лиза. – Испробуйте эту штуку в сочетании хоть с Купером, хоть с Полом – и вы поймете, что такое настоящий секс.
Ну нет, на это Дейдру не купишь.
– Ни за что не поверю, что какая-то механическая штуковина может доставить мне больше удовольствия, чем Ник Руби.
– Вообще-то ты, пожалуй, права, – вздохнула Лиза. – Самые сильные ощущения от секса я тоже получила без электронного вмешательства.
Увлекшись беседой, они только сейчас заметили официанта с подносом. И когда только успел подкрасться? Его щеки розовели как мясо, которое он принес. Дейдра подавила смешок и, вскинув брови, взглянула на подруг. Те старательно избегали ее взгляда – сами еле удерживались от смеха. Как только официант удалился (крайне неохотно, как показалось Дейдре), все подались вперед.
– Ну?
– Я тогда работала маклером на Уолл-стрит, – начала Лиза, отрезая кусочек мяса. – Там-то его и встретила, этого парня. Потрясающий красавец, уверенный в себе и все такое. Мы с ним несколько недель отчаянно флиртовали. И вот однажды, в конце рабочего дня, стоим у вешалки, разговариваем, и вдруг я – уж не знаю, что на меня нашло, – протягиваю руку и хватаю его. Сами понимаете за что. Никто из нас не произносит ни слова. В конторе пусто, и все происходит прямо там, на столе. Мы даже не раздевались.
– И тебе не было стыдно встретиться с ним на следующий день? – спросила Джульетта.
– Стыдно? Еще чего! Чувствовать свою власть над мужиком, знать, что он в любую минуту – твой, стоит тебе только захотеть?! Чудо!
Анна мечтательно вздохнула:
– То же самое у меня было с Дамианом. Мечтать о собственном муже после десяти лет супружеской жизни? Конечно, муж Анны, Дамиан, длинноволосый режиссер-англичанин с интересной бледностью в лице, выглядит сексуальнее всех трех остальных мужей, вместе взятых. Но все равно поверить в страсть к законному супругу Дейдра не могла. И слушать о семейных отношениях не желала.
– Мужья не в счет, – сказала она.
– Ладно, – не стала спорить Анна. – До Дамиана лучший секс у меня был в гондоле. То есть в гондоле подвесной дороги, в Швейцарии. Секс на троих – я и два австрийца. Рольф и Вольф. Встреча, можно сказать, прошла на высоком уровне. Во всех смыслах. Мы ведь поднимались в горы.
– Ты нас разыгрываешь, – не поверила Дейдра, хотя воображение услужливо подсунуло ей весьма убедительные образы Рольфа и Вольфа, двух могучих блондинов.
– Что касается Рольфа и Вольфа – точно, разыгрываю. Я и не подумала спросить, как их зовут.
– Наверняка тебе было… – Джульетта не сразу подобрала нужное слово, – тесновато.
– Именно, – ухмыльнулась Анна. – Ну а ты, Джульетта?
Джульетта покачала головой:
– Никаких оргазмов, никакого выдающегося секса.
– Ни разу, ни с кем? Так не бывает, – настаивала Анна.
– Ладно. Будем считать – с моим первым парнем. Мне было семнадцать. Мы с мамой только что переехали в Париж. Я – молоденькая американочка, очень наивная. Он – француз. Ну, вы знаете, какие они, французы.
– Не совсем, – вставила Дейдра. Хм. Помнится, в газете говорилось, что Ник Руби провел пару лет во Франции…
– Французы, когда влюблены, готовы на все, лишь бы доставить женщине удовольствие.
– Ну и?
– Иногда даже француз бессилен, – констатировала Джульетта. – Но я любила. Благодаря ему была даже счастлива, что мама притащила меня во Францию. С ним рядом я перестала то сковать об отце.
Они все знали историю Джульетты: красивый американский актер – папа женится на красивой француженке-маме и поселяет ее вместе с новорожденным младенцем в своем родном городке в Пенсильвании, а сам месяцами разъезжает по стране. Денег у родителей нет, но они безумно любят друг друга. Все прекрасно. До тех пор, пока однажды мама Джульетты не осознает, что сыта по горло постоянным безденежьем, и вместе с юной Джульеттой не удирает в Париж. Папа теряется в джунглях Голливуда; мама горько разочарована и одинока, но по крайней мере дома, во Франции.
– Ну и что было дальше? У тебя с этим французиком? – нетерпеливо спросила Дейдра.
– А ничего. Мама устроила так, что мы расстались. Он изучал искусство, и это пугало ее до смерти. Она сама вышла замуж за папу по любви и считала это роковой ошибкой. Она уговорила меня уехать на год в Нью-Йорк. К концу года он, конечно, нашел себе другую.
– Ужас.
– Вовсе нет. В конце концов я поняла, что мама была права. Она говорила, что в замужестве главное – надежность. Наверное, это разумно.
– Что толку в надежности, если ты не испытываешь оргазма? – возразила Анна.
Что толку в надежности, – подумала Дейдра, – если ради нее ты выходишь замуж за Купера Шалфона?
Дейдра обожала Джульетту и не выносила ее чопорного богатея-мужа.
– Когда ты закончишь свои медицинские курсы, – напомнила она Джульетте, – тебе для надежности больше не нужен будет Купер.
Сын Джульетты, Трей, страдал синдромом Аспергера, формой аутизма. Следующей осенью Джульетта собиралась пойти на курсы по реабилитационной медицине. Но сейчас с сомнением возразила:
– Это если меня примут.
Дейдра нахмурилась. Конечно, она сама по части карьеры не бог весть какой специалист, из них только Анна работала в большой компании и на хорошем месте. Но до такой степени не верить в себя – это уж слишком. А Куперу, разумеется, робость жены только на руку. Держит бедняжку Джульетту на коротком по водке, как щенка. Идея с медицинскими курсами, по крайней мере, открывала перед ней перспективу со временем вырваться из-под его власти.
– Боже, опять сомневаешься? Решила ведь, что пойдешь учиться.
– Да, конечно… Но я бы сразу все это забросила, если бы могла завести еще одного ребенка. – Ореховые глаза Джульетты по очереди остановились на каждой из подруг. – Вот чего мне действительно хочется.
– Ребенка?
Дейдра не скрывала своего удивления. Они познакомились шесть лет назад – четыре молоденькие мамаши, измученные хроническим недосыпом, как заведенные толкающие коляски с первенцами по главной улице Хоумвуда. За это время Лиза родила еще троих ребятишек, но остальные держались стойко. Дейдре стоило такого труда забеременеть и выносить близнецов, что после их рождения она твердо решила – с нее хватит. Анна и Дамиан, оба увлеченные работой, ограничились одним ребенком. Дейдра всегда считала, что с таким проблемным сыном Джульетта ни за что не захочет испытывать судьбу еще раз.
– А я думала… – Дейдра боялась невзначай обидеть Джульетту. – Ведь Трей…
– Дело не в Трее, – перебила Джульетта. – Я не могу решиться поговорить с Купером.
– А при чем тут Купер? – Лиза аккуратно разрезала последний кусочек своего ягненка и половину отправила в рот. – У нас в семье раз и навсегда заведено: деньги и работа – забота Томми, дом и дети – моя.
– Да, но… – Джульетта смутилась еще сильнее, чем при обсуждении достоинств «маленького дружка». – Купер настаивает, чтобы по всем важным вопросам я советовалась с ним.
Лиза покачала головой:
– Если б я захотела ребенка, я бы, возможно, и поставила Томми в известность, но потом взяла бы и родила.
Джульетта вздохнула:
– Купер сильно огорчится…
– Я согласна с Джульеттой, – поддержала Анна. – Я бы тоже не смогла принять важное решение, не посоветовавшись с Дамианом. И он все со мной обсуждает. Мы партнеры во всем, и меня это устраивает.
– У тебя что, нет собственных желаний? – спросила Дейдра. – Сама-то ты чего хочешь?
Анна отодвинула тарелку с недоеденным мясом и обвела глазами зал:
– Я бы хотела стать хозяйкой этого заведения. Это мой вариант еще одного ребенка – открыть собственный ресторан.
– Ничего себе! Ты нам никогда ничего об этом не говорила.
Анна не переставала удивлять Дейдру: кокетливым бельем под пуританскими костюма ми, сдержанными манерами, скрывающими ее страстную натуру.
– Это всегда казалось таким недостижимым. Особенно если учитывать, что я в семье главный кормилец, – объяснила Анна. – Но в один прекрасный день, когда какой-нибудь фильм Дамиана наконец попадет в яблочко, у меня точно будет ресторан!
– Нельзя все откладывать на «один прекрасный день», – сказала Лиза. – Я это поняла, когда умерла мама.
Лизе было всего шестнадцать, когда ее мать умерла от рака. Анна тоже еще студенткой потеряла обоих родителей.
– Ты права, – согласилась Анна. – Но я почти уверена, мой прекрасный день не за горами. Дамиан заканчивает новый фильм, и мне кажется, это как раз то, что надо.
Они помолчали немного. Затем Дейдра спросила:
– А ты, Лиза? Какая у тебя цель?
– Никакой! – Лиза умудрилась произнести это так, будто не иметь цели – большое достоинство.
– Брось. Есть же у тебя какое-нибудь заветное желание?
Дейдру всегда восхищала самоуверенность Лизы. Если только это не переходило в самодовольство.
– Как насчет того, чтобы управлять между народной корпорацией? Или стать первой женщиной-президентом?
– Нет. Честно, не тянет. Меня моя жизнь вполне устраивает.
– Ты слишком совершенна для этого мира, – подпустила шпильку Дейдра. – Не иначе по тебе плачет мир иной.
– Ты, между прочим, тоже не назвала своей цели, – парировала Лиза.
Разве? Просто ее желание было настолько сильным, что она не могла определить его од ним словом.
– Я хочу снова стать красоткой, – наконец нашлась она.
– Подумаешь, тяжкий труд от зари до зари, – съехидничала Анна.
– Быть красоткой, может, и не труд, а вот стать ею – еще какой труд. И не на один день.
А как же иначе? Шоколад и мороженое вволю шесть лет подряд даром не проходят. Потребуются радикальные меры. Одним пропущенным ужином не обойдешься, тем более если наверстывать калории рюмками.
– У меня есть отличная диета и специальный комплекс упражнений, – предложила Лиза.
– А? Нет, спасибо, – поспешно отказалась Дейдра. Лиза всегда предлагает такое, что нормальному человеку не по силам. – А еще я хочу повидать Ника Руби. Он выступает в клубах, и вы все могли бы поехать со мной. Почему бы не перенести в один из клубов наш следующий ужин?
Подруги с сомнением переглянулись.
– Ну же! Девочки! – воскликнула Дейдра. – Если вас там не будет, я могу натворить черт знает что.
– Ладно. – Джульетта посмотрела на Анну и Лизу. – Мы с тобой поедем.
Дейдра набрала в грудь воздуха:
– И еще я хочу попробовать снова петь…
В это время на другом конце зала заиграл рояль. Дейдра не обратила внимания на стоящий в углу небольшой черный инструмент, когда, вся на нервах, ворвалась в ресторан. Хуже того, не заметила она и миссис Замзок, детсадовскую воспитательницу близнецов и свою бывшую начальницу. Теперь миссис Замзок – в туго завитых локонах, с любимой помадой цвета фуксии на губах – заняла место у рояля.
– Боже милостивый, – выдохнула Дейдра, закрываясь рукавом. – Это воспитательница Зака и Зои. Как неудобно.
– Что неудобно? – спросила Джульетта.
Лиза вообще считала, что Дейдре надо пойти и исполнить какую-нибудь песенку под аккомпанемент начальницы.
– Ты ведь хочешь петь? Ну так и начни пря мо сейчас, – поддержала подругу Анна.
– Еще чего! Не хватало мне стать ресторанной певичкой в Нью-Джерси! – возмутилась Дейдра. – Нет уж. Я хочу быть звездой!
Остальные уставились на нее. Неужели она это произнесла? И неужели она этого действительно хочет?
– Только попробуйте засмеяться. – Дейдра обвела подруг грозным взглядом.
– Не будем, – успокоила ее Джульетта.
– Предлагаю заключить договор, – сказала Дейдра. – За месяц, к следующей нашей встрече, каждая должна хоть на шаг приблизиться к своей цели.
– Отлично, устроим состязание, – кивнула Лиза. – Так интереснее.
– Состязание?
От одного только слова у Дейдры заколоти лось сердце. В животе похолодело от волнения и… от чего еще? Ну да, верно, от страха. Состязание. Значит, от разговоров придется перейти к реальному делу.
– И знаете что? – Лиза подалась вперед, как будто уже стояла на стартовой линии. – Я придумаю себе цель. Что-нибудь стоящее. Ну, что скажете, дамы?
– Я попробую поговорить с Купером о ребенке, – пообещала Джульетта. Руки у нее дрожали, но она этого не замечала.
– Сделай это сразу после секса, – посоветовала Анна, подкрашивая губы. – А еще лучше – в процессе. Лично я заведу разговор с Дамианом о ресторане именно в постели.
Дейдра чувствовала, как по всему ее телу проходит горячая волна. Она зарождалась где-то в животе, поднималась к груди, потом по шее, к губам, заполняла череп и, казалось, из темени вырывалась наружу. Все должно измениться. Не только у нее – у них всех. И причиной тому – она. Она это затеяла. Теперь у нее нет выбора. Остается только одно – идти вперед.
2. Джульетта
Ребенок. Теперь, когда она призналась подругам и даже позволила себе надеяться, что это возможно, Джульетта хотела его так сильно, что, казалось, уже чувствовала, как где-то глубоко в ней шевелятся маленькие ножки.
А вдруг сегодня? Время подходящее. Она никогда не ошибается: в боку побаливает и между ног влажно. Даже намек на желание появился. Не более чем намек, но все же…
Джульетта стояла перед зеркалом в ванной и одну за другой вынимала из волос шпильки. Стащила черную резинку, стягивающую пучок, сверху вниз провела пальцами по волосам и задержалась взглядом на своем отражении чуть дольше, чем обычные две секунды. Муж хотел, чтобы она всегда ходила с распущенными волосами. Требовал, чтобы подводила глаза и не чуралась искусственной яркости щек и губ.
– У тебя великолепная фигура, – говорил он. – Так не прячь ее!
Но Джульетте не нужно ничье внимание – ни окружающих, ни его. Она потрогала висящую на крючке у двери белую хлопковую ночную рубашку, длинную и просторную. Сегодня Джульетта попробует обойтись без нее. Сегодня она появится перед Купером в трусиках и лифчике.
Как она ненавидела просить Купера о чем-нибудь. Особенно если подозревала, что, скорее всего, получит отказ. Считалось, что в семейных делах права у обоих равные – иной подход умалил бы трепетное уважение Купера к себе и своим жизненным принципам. На деле же все решения он принимал самостоятельно. У кого деньги, у того и власть. Джульетта давно усвоила привычку жить тише воды, ниже травы и не испытывать пределов его власти.
Но была еще одна причина, почему она все откладывала разговор о ребенке. Если бы Купер вдруг согласился, неизбежно пришлось бы заняться сексом, а именно секса Джульетта старательно избегала.
Теперь ни разговора с Купером, ни секса не избежать. Купер никогда не принимал ее всерьез, всегда обращался с ней как с несмышленышем – она на десять лет моложе его. А между тем в январе ей исполнится тридцать пять. Забеременеть в тридцать пять совсем не то же самое, что в двадцать пять. Обследования придется проходить не по желанию, а в обязательном порядке. Любая женщина, решившаяся на ребенка в этом возрасте, сильно рискует. А что уж говорить о ней? У ее единственного ребенка синдром Аспергера – вдруг виной тому ее гены? Да и удастся ли ей вообще забеременеть?
– Купер!
Джульетта выключила свет в ванной и шагнула в спальню. Ах ты господи, губы подкрасить забыла. Может быть, он не заметит? Увидит ее в кружевном белье, удивится и не заметит?
Купер стоял у кровати в полосатой пижаме, одной из тех, что его мамаша неизменно дарила сыночку на Рождество. Пижаму – на Рождество, рубашку и галстук – на день рождения, столовый прибор веджвудского фарфора на одну персону – на годовщину их свадьбы. Когда в июне они получили десятый прибор, Джульетта с деланной озабоченностью произнесла:
– Уж и не знаю, понадобится ли нам когда-нибудь больше, чем десять приборов…
Купер пустился в рассуждения о том, что тарелки могут разбиться, что рано или поздно обязанность устраивать семейные торжества перейдет к ним… Джульетте пришлось прервать его и мягко объяснить, что она пошутила.
Сейчас он поднял брови и с подчеркнутым удивлением оглядел Джульетту и ее белье. Словно она объявила, что собирается в таком виде выйти на улицу.
– Что происходит?
– Ничего.
А дальше что? Подойти к нему? Обнять? Притвориться, что она его хочет? Но это будет нечестно.
– Купер, – Джульетта шагнула к нему, – я тут подумала…
Он нервно хохотнул:
– Ого! Это опасно!
Все, хватит! Сделать вид, что вышла в белье случайно, сказать что-нибудь о ремонте в гостиной и пойти переодеться в любимую ночную рубашку. Но если не сейчас, то когда? Разве их отношения станут лучше? Через месяц? Через год? Ну же, решайся! В конце концов, собираешься ты забеременеть или нет?
– Я хочу еще одного ребенка! – выпалила Джульетта и затаила дыхание.
Муж отвернулся, взял со стула грязную спортивную рубашку и начал методично складывать ее: пополам, еще раз пополам и еще раз.
– Ты слышишь? – не выдержала Джульетта. Он вздохнул, по-прежнему не глядя на нее.
Сзади его легко можно было принять за старика – седые волосы, отвисший зад пижамы. Но стоило ему повернуться – и перед вами возникал вылитый Ричард Гир. Ричард Гир в роли учтивого, но всегда готового ко всему бизнесмена – тигр перед прыжком. Джульетте вдруг показалось, что она не в их общей кремовой с белым спальне, а в офисе процветающей фирмы. Захотелось чем-нибудь, желательно пуле непробиваемым, прикрыть обнаженные плечи.
– По-моему, вопрос о ребенке давно снят с повестки дня, – сказал наконец Купер.
Его голос звучит так ровно. Должно быть, в целом свете одну Джульетту этот голос приводит в тихий ужас. Ее и, может быть, еще тех, кому доводилось встать на пути Купера в бизнесе.
– Нет, не снят. – Джульетта изо всех сил старалась справиться с дрожью в голосе. Руки от волнения вспотели. – На самом деле мы никогда об этом не говорили.
– По-моему, мы решили, что нам достаточно Трея.
Ничего подобного они никогда не решали. Они поняли, что с Треем не все в порядке, когда ему было три года. К этому времени почти все его друзья по детскому саду уже обзавелись младшими братьями и сестрами. У Джульетты весь этот год и следующий ушли на обследования, проверки и диагнозы. Главным образом – неверные. Мальчику как раз исполнилось пять лет, когда специалисты пришли наконец к выводу, что у него не аллергия, не аутизм и не чрезмерная застенчивость, а синдром Аспергера. Потом какое-то время потребовалось на то, чтобы понять, в чем, собственно, состоит заболевание их сына, – он очень смышленый, но склонен к навязчивым интересам и совершенно беспомощен в отношениях с другими детьми. Затем надо было определить методы лечения, найти лучших врачей и учителей. Все это продолжалось чуть ли не до сегодняшнего вечера.
– С самого начала, – голос Джульетты все-таки предательски задрожал, – мы мечтали о большой семье – о троих или даже четверых детях. Я всегда была против того, чтобы ребенок рос в одиночестве, как было со мной.
Купер ее не слушал. Поджав губы и упершись взглядом в шерстяной ковер на полу, он качал головой:
– С проблемами Трея, с тем количеством времени и с теми усилиями, которые необходимы для ухода за ним…
– Не твоими, – прошептала Джульетта.
– Что?
Она подняла голову и прямо посмотрела ему в глаза:
– Я сказала, что на Трея уходят не твое время и не твои усилия.
– Но деньги мои.
Джульетту с ног до головы обдало ледяным холодом, как будто окно вдруг отворилось в ноябрьскую ночь. Она обхватила себя руками и подошла к шкафу взять халат. Набросила его на себя и туго затянула пояс.
– Знаешь, Купер… это подло.
Он поморщился. Джульетта истолковала его гримасу так: может, и подло, зато правда.
– И это вовсе не так, – добавила она.
Они не составляли брачного договора. Хотя Джульетта подписала бы его беспрекословно, даже с радостью. Он должен знать: деньги не имеют для нее значения. Единственное ее желание – быть мамой: иметь кучу ребятишек и достаточно средств, чтобы не работать и сидеть с ними дома. И чтобы у них было все: уроки рисования и летние лагеря, разные вкусности и мороженое каждый день. Словом, все то, чего она сама была лишена.
– Послушай, детка, – он положил руку ей на плечо, – не надо обострять.
Джульетта отшатнулась:
– Не трогай меня.
– Извини.
Это что-то новое. И неожиданное. Надо ответить.
– Меня не волнуют деньги. – Она хотела успокоить Купера в том смысле, что его состояние по-прежнему принадлежит только ему. По правде говоря, деньги ей были нужны – на лечение Трея и на его обучение. От этого зависело его будущее. Ради этого она и на панель пойдет. – Меня волнует наша семья.
– Меня тоже волнует наша семья, – возразил Купер. – Но наша семья, кроме Трея, – это ты и я. Наша общая жизнь.
Еще один сюрприз. Совершенно новая тема.
– Я хочу, чтобы ты проводила со мной больше времени, Джульетта. Мне давно этого не хватает, если точно – с тех пор, как родился Трей. Я надеялся, что теперь, когда он весь день в школе, ты станешь свободнее и сможешь уделять мне чуть больше внимания.
Соперничество Купера и Трея началось да но, еще даже до рождения Трея. И, по мнению Купера, ребенок всегда его обходил. Из-за ребенка Джульетта стала носить широкие вещи вместо маленьких обтягивающих платьиц, которые так нравились Куперу. Из-за ребенка она перестала пить дорогое вино и засиживаться на обедах с клиентами. Со временем Трей поглощал все больше ее внимания: все эти визиты к специалистам, к врачам, все те часы, что она проводила с ним один на один. У нее была помощница – Купер настоял, – няня Хизер, старшая из восьми работниц молочной фермы в Шропшире. И все же очень многого няня Хизер не могла: советоваться с учителями, готовить с Треем домашние задания. Все равно оставалось слишком много дел, которые должна была и хотела делать сама Джульетта.
– Я всегда с тобой, Купер. – Даже для нее с мой это прозвучало не очень убедительно. – Вот она я, рядом.
Купер покачал головой:
– Неправда. Ты – не та женщина, на которой я женился.
– Я та же самая, Купер, только на десять лет старше.
Или он прав? Разве может быть одной и той же женщиной красавица-невеста, стоящая на пороге сказочной жизни, и мать, чей сын часами толкует о товарных поездах? Чей сын так тискает детей, с которыми хочет подружиться, что они в ужасе убегают от него? Чей сын так огорчается от собственного неумения общаться, что на прошлой неделе сказал ей: наверное, всем без него будет только лучше.
– Послушай, Купер. – Джульетта очень хотела, чтобы он ее понял. – Трей действительно забирает у меня много сил и времени. Но я думала, что и ты этого хочешь. Я думала, тебе нравится, что я могу все время быть с ним.
– Да, но теперь уже речь не только о Трее. Ты собираешься идти учиться.
– Вот, значит, что тебя беспокоит?
Как раз сегодня днем она засунула все справочники в дальний угол шкафа на третьем эта же, где лежала ее летняя одежда. Ведь она решила, что вечером соберется с духом и наконец заговорит с Купером о ребенке.
– Эта учеба… я с радостью от нее откажусь. Если у нас появится еще один ребенок.
Купер вздохнул и, протянув руки, шагнул к ней. Ничего не поделаешь, придется потерпеть. Пусть обнимет.
Она стояла, уткнувшись носом в его плечо под полосатой пижамой, и вдыхала знакомый мужской запах: пот после вечернего тенниса и дым (каждый день после работы Купер тайком – как будто она не догадывается! – выкуривал по сигарете). Неожиданно на нее повеяло прошлым. Легко-легко, едва заметно.
– Я хочу, чтобы мы были вместе, – шепнул Купер ей на ухо. – Чтобы мы любили друг друга. Как раньше.
Разве было время, когда они любили друг друга? Одна парижская фотография (они снялись, когда Джульетта возила Купера знакомиться с мамой) очень точно отражает их тогдашние отношения: он одной рукой крепко обнимает ее за плечи, и его улыбка говорит – смотрите, какой красивой девушки я добился! Он тогда был так романтичен: посылал в дизайнерскую студию, где она работала, огромные букеты оранжевых роз, прятал под подушку украшения от Тиффани в коробочках, которые сами походили на драгоценности. Что она чувствовала тогда? Влечение? Страсть? Нет, конечно, нет. Господь уберег. Скорее – некую спокойную уверенность. Этот человек, думала она, всегда будет заботиться обо мне.
– Я, может быть, и не хочу ребенка, – добавил шепотом Купер, – но с удовольствием по пробую его сделать.
– Это не шутки! – Джульетта вырвалась из его рук, едва сдерживая гневные нотки в голо се. Из глаз брызнули слезы.
Она резко отвернулась – нельзя, чтобы он понял, что заставил ее плакать. Ничего не видя сквозь слезы, бросилась в ванную и заперлась, уткнулась в полотенце, чтобы заглушить рыдания. Он не должен знать, до чего довел ее. И его утешения ей не нужны. А главное – ей не нужна его любовь.
А что было бы, если бы он сказал: да, конечно, еще один ребенок – это чудесно? Что бы она тогда почувствовала к нему? Благодарность? Любовь? Забившись в ванную, глотая слезы, она даже думать об этом не хотела. Конечно, это он во всем виноват. Он не хочет ребенка – в этом вся беда. Разве не так? Если бы только она могла заставить себя поверить в это… Тогда она, может быть, поверила бы и в то, что у них есть будущее, что их проблемы еще можно решить.
3. Анна
Анна с бьющимся сердцем, на цыпочках вышла из спальни дочери. Вечерами после тяжелого рабочего дня она с наслаждением возилась с дочкой, но ждала именно этого момента – Клементина наконец уснула, и они с Дамианом могут побыть вдвоем. Анна выключила свет в холле, вошла в спальню и плотно прикрыла за собой дверь.
Дамиан сидел на кровати, укрывшись одеялом, и оранжевым маркером что-то помечал в сценарии. Он поднял глаза на Анну. Улыбаясь и раскачивая бедрами, как стриптизерша, она начала стягивать через голову свитер. Дамиан откинул с лица прямые каштановые волосы, длиннее, чем ее собственные, и улыбнулся ей в ответ. Она сбросила футболку и вздрогнула. Брр, холодно. Она была без лифчика, от холода соски торчали больше обычного. Впрочем, хвастать соблазнительными выпуклостями Анне не приходилось.
Дамиан протянул свободную руку:
– Иди ко мне.
Все еще дрожа, она стащила с себя джинсы, но черные трусики решила оставить. Прыгнула на кровать, забралась под одеяло и тесно прижалась к мужу. У него такая же узкая, худая и бледная грудь, как у нее, но он уже согрелся под одеялом. Анна поцеловала его грудь, слегка коснувшись губами края твердого соска.
– Я знаю, что подарю тебе на Рождество, – сказал он.
– Пони?
Это их излюбленная шутка. Когда Анна была маленькой, каждое Рождество, каждый день рождения она мечтала, что вот проснется, а у нее в комнате – пони.
– Точно. А еще пару умопомрачительных панталончиков.
Подумать только: десять лет как оторвался от родимой Англии, а все еще употребляет словечки типа панталоны, пеленка, подъемник (вместо лифт).
– А что, эти недостаточно умопомрачительны?
Она приподнялась и уселась на него верхом с одеялом на плечах. Хм, он в пижамных штанах? Плохой знак. Но дело поправимое. Она игриво крутилась и прижималась к нему до тех пор, пока из ширинки не высунулся любопытный кончик его мужского достоинства.
– Таких у тебя нет, – объяснил Дамиан. – У них вот тут на боку такие кожаные кружева, а вот здесь, снизу, такой разрез… Я знаю, где достать, но это мой секрет.
– В самом деле? – Анна продолжала игру, хотя чуточку обиделась.
Нижнее белье – его пунктик. Приходится из кожи вон лезть, чтобы каждый раз чем-то его удивить. До сих пор Анне казалось, что ей это удается. Ни на Манхэттене, ни на окраинах не осталось ни единого магазина белья, который бы она ни прочесала сверху донизу.
– А мне секрет не откроешь?
– Есть такой магазинчик в Лондоне. Называется «Провокатор», – ответил он, одной рукой касаясь ее бедра, а в другой все еще сжимая сценарий. – Там у них водятся вещички, которых здесь не найдешь.
– Им можно послать заказ отсюда, из Штатов? – Она наклонилась и легко-легко провела языком по краешку его соска.
Надо будет поискать в Интернете, может, у них есть свой сайт. Или попробовать найти каталог и заказать что-нибудь «провокационное» для них обоих.
– Не знаю, не уверен, – качнул головой Дамиан. – Думаю, я сам к ним зайду. Финал фильма будем снимать как раз в тех краях.
Анна замерла.
– Я не знала, что ты собираешься в Лондон.
– Я тебе говорил, – небрежно бросил он, снова углубляясь в сценарий. – Ты забыла. Всего на две недели.
– Две недели. И когда вернешься?
– Боюсь, только перед самым Рождеством. – Он опустил руку вместе со сценарием ей на спину. – Двадцать третьего.
– Двадцать третьего…
Анна обмякла, словно сдувшийся шарик. Как раз сегодня хотела ведь поговорить о ресторане… но эта новость просто выбила у нее почву из-под ног. Она ненавидела, когда он уезжал на съемки, ненавидела одинокие вечера, ненавидела спать без него в их большой кровати. И как, интересно, она одна справится со всем? Ее напряженный рабочий график плохо сочетается с неизбежными праздничными мероприятиями в школе у Клементины. Конечно, есть Консуэло, няня Клементины. Она по-прежнему работает у них целый день, хотя девочка уже ходит в школу. На Дамиана, с его хаотичным распорядком дня, в том, что касается ребенка, особенно полагаться не приходится. Но бывают случаи, когда родительские обязанности на няню не переложишь. Дамиану обычно гораздо легче выкроить время для школьного карнавала или вечеринки. В другое время Анна была бы только счастлива поменяться с ним местами, но как раз сейчас обстоятельства требовали ее непременного личного присутствия на службе.
– Прости, малышка, – сказал он, – ничего не поделаешь.
– А ты не можешь перенести на после Нового года?
– При нашем-то бюджетном напряге? Конечно нет, сама понимаешь.
Дамиан – независимый режиссер. Его фильмы получают премии, их показывают на канале «Sandance» , однако ему еще не удалось заручиться финансовой поддержкой какой-нибудь крупной голливудской студии.
– Если повезет, – пообещал он, – закончу съемки на день-два раньше, заскочу к родне и вернусь. И буду с Клем все каникулы. Я думал в этом году поучить ее кататься на лыжах. Как считаешь, она уже сможет?
Анна прижалась ухом к груди Дамиана и вслушивалась в ритм его сердца. Успокаивает, как океанский прибой. Когда он уезжает, она всегда зябнет в постели и часто просыпается в обнимку с его подушкой.
Вдруг ее осенило.
– Слушай! А что, если нам с Клементиной тоже поехать в Лондон? Мы бы там с тобой встретились и провели Рождество у твоих…
Удивительно, как это ей раньше не пришло в голову. Она всегда мечтала встретить Рождество в Англии. И Клементина проведет каникулы в окружении бабушки, дедушки, тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер. Все веселее, чем дома втроем. До этого они всегда наезжали в Англию летом и еще ни разу не по падали на большие семейные сборища. Анна росла единственным ребенком, к тому же ее родители давным-давно умерли. Поэтому общение дочери с британскими родственниками мужа она считала очень важным. Его родители, его гораздо более старшие брат и сестра, семеро их детей-гигантов – других родственников у Клементины нет и не будет.
Но Дамиан покачал головой:
– Видит бог, я был бы только счастлив! Но мне там придется работать круглые сутки не покладая рук. Минутки свободной не будет.
– Ну же, Дамиан! Мы не будем к тебе приставать. Мы подождем, пока у Клем начнутся каникулы, и приедем прямо перед Рождеством. А ты к тому времени как раз уже и закончишь свои съемки.
Она слышала, в Лондоне открылось несколько шикарных ресторанов. Вот бы сходить туда – поднабраться интересных идей. А под конец можно смотаться на пару деньков в Париж, вкусненько там поесть, а все расходы списать на командировку.
– Иди ко мне. – Дамиан скинул сценарий и маркер на пол.
Анна наклонилась над ним, и он провел рукой по ее шее и затылку, приподнимая волосы, а в это время пальцы другой руки легко и нежно пробежали вдоль спины.
Когда он проделал это в самый первый раз, она поняла, что между ними происходит нечто большее, чем просто юношеское увлечение. Они встретились в Лондоне: она только что окончила школу бизнеса и устроилась на первую в жизни работу в Сити, а он был барменом в забегаловке рядом с ее конторой. Как он был хорош! Длинные темные волосы оттеняли бледность кожи, тонкие чеканные черты лица, полные губы. Она посмотрела на него и не смогла отвести глаз, стояла и пялилась, отлично понимая, что со своими коротко стриженными волосами мышиного цвета и плоской грудью под строгим деловым костюмом не представляет для него ни малейшего интереса. Во второй раз он на нее и не глянет и, стало быть, не разглядит, да и не захочет разглядывать ее главного достоинства – разума. А когда они все-таки оказались в одной постели, она не сомневалась – это просто интрижка, увлечение, ничего серьезного. О любви речи не было. До тех пор, пока он не приподнял ей волосы с шеи одной рукой, осторожно ведя другой вдоль спины.
– Не понимаю, чего ты упираешься? Почему не хочешь, чтобы мы поехали в Лондон? – пробормотала она, уткнувшись носом ему в грудь.
– Дело не в вас, малышка. – Он погладил ее по волосам. – Я был бы только рад. Но посуди сама: каждый раз, когда мы берем Клем за границу, она потом целую неделю не может отойти от самолета. А как быть с подарками от Санта-Клауса? Сначала все тащить туда, потом обратно… И вспомни родительскую комнату для гостей – нам ведь там придется ютиться втроем.
Она вздохнула. Мать у него – сплошное очарование. Ужасно приятно снова почувствовать себя любимым ребенком – с тобой носятся, тебя балуют. Но через несколько дней начинаешь остро ценить прелести независимости. К концу недели они оба – и Анна, и Дамиан – начинали тосковать по своей отдельной спальне, своей большой кровати, по своему тихому дому, где не нужно обсуждать погоду и смотреть дурацкие телепередачи.
– Вот увидишь, – прошептал он, крепко обнимая и прижимая ее к себе. – Ты и соскучиться не успеешь, как мы снова будем вместе.
– Я бы хотела посмотреть, как ты будешь снимать свадьбу, – мечтательно призналась она, словно речь шла о настоящей свадьбе старого друга.
Сцена должна была стать кульминацией фильма – женитьба британской героини и афро-американского героя, баскетболиста, который спасает ее от жизни рыночной проститутки. Дамиану удалось получить разрешение на съемки в очаровательной церкви Св. Бартоломея XII века – и он заходился от восторга.
– Собственно, свадьбы, скорее всего, не будет…
Она даже села.
– Как не будет?
– Я решил, что Сара и Джеф не поженятся. То есть в церковь они придут и все такое. Соберутся ее подружки-проститутки и ребята из его команды. Но в последний момент вспыхнет ссора между шафером и посаженой матерью из борделя, а потом начнется всеобщая разборка и скандал.
Дамиан выглядел чрезвычайно довольным таким развитием вымышленных событий, а у Анны упало сердце. Очередное изменение сценария. Сколько их уже было? Когда Дамиан предложил сделать героиню проституткой, а не кондитершей, как предполагалось с самого начала, Анне это показалось забавным. На коммерческом успехе фильма эта перемена не должна была сказаться, поскольку уже вышла целая куча фильмов, где главная женская роль отводилась проститутке. Затем главный герой из белого банкира трансформировался в чернокожего баскетболиста. Анна и это приветствовала: современно, артистично и политически корректно. Но драка вместо свадьбы в финале – это, пожалуй, слишком. Похоже, и эта картина Дамиана встанет в ряд с другими его очаровательными, причудливыми и провальными в финансовом отношении фильмами.
– Этот фильм должен был совершить прорыв в твоей карьере, – вздохнула Анна.
– Хочешь сказать, что не веришь в успех? – Голос Дамиана зазвучал холодно и надменно.
Красноречивое свидетельство его британского гнева.
– Мне кажется, ты упорно делаешь его более художественным и менее коммерческим.
– Я художник, Анна. Если бы я хотел делать только деньги, я бы сидел в Лос-Анджелесе и варганил одну кровавую историйку за другой. Ты этого хочешь?
– Нет, – попыталась она его успокоить. – Конечно, нет. Но пока ты созидаешь искусство, я по двенадцать часов в день торчу в операционном отделе своей фирмы. Ты этого хочешь?
Он глубоко вздохнул и, страдальчески сдвинув брови, покачал головой. Ну вот, она причинила ему боль. Она этого терпеть не могла. Но как быть с ее собственной болью? С ее желанием изменить собственную жизнь? Желанием, которое с каждым днем становилось все сильнее.
– Предполагалось, что в определенный момент мы с тобой меняемся ролями. По-моему, этот момент наступил, – сказала она.
Нет, не так она себе это представляла. Нежный, полусонный разговор… а вместо этого взяла и выпалила прямо в лоб. И все равно хорошо, что высказалась. В конце концов, разве не об этом они договаривались, когда она, беременная Клементиной, до последнего дня ходила на службу и в роддом отправилась прямо с рабочего места? Когда согласилась, что у них не будет других детей, хотя на собственной шкуре испытала безнадежное одиночество единственного ребенка?.. Когда притащилась в контору на Таймс-сквер, едва Клем исполнилось шесть недель, и работала по сорок девять недель в году все раннее дочкино детство?..
– Я знаю, – ответил Дамиан. – Знаю! Ты права! Но, Анна, я уже столько сделал, фильм почти готов. А потом, есть же еще и новая идея.
– Новая идея?
– Ну да, я же тебе говорил, – про того парня, который поменялся телами со своей бывшей женой.
– Ах, это…
Идея неплоха. Если бы только он всерьез ею занялся.
– Я тут повозился с предварительной версией сценария… – Лицо Дамиана расползлось в широкой ухмылке. – Надо думать, вдохновился, наглядевшись на мамочек на школьном дворе, когда поджидал Клем.
– Ну и?
Она уже чувствовала дрожь волнения. Как всегда, когда он начинал новый проект. Вокруг так и носились артистические идеи и возможности. Эх, ей бы самой пойти по этой творческой дорожке… Но, оставшись после смерти родителей совершенно одна, без какой-либо поддержки со стороны, Анна сказала «прости» истории искусств и все свое наследство потратила на получение степени магистра бизнеса.
– По-моему, может получиться, – продолжал Дамиан. – Мне не терпится тебе показать. Думал, за Рождество ты прочтешь сценарий, а по том я оттащу его в Лос-Анджелес и примусь за работу сразу после Нового года.
– Ух ты! Так скоро?
– При условии, что он тебе понравится.
Она всегда была его первым читателем. Советовала (и он соглашался), какие проекты брать в работу, как должны развиваться характеры героев и сюжет. Ей нравилось ощущение собственной власти и влияния, она обожала работать вместе с ним – тренировать эту часть своих талантов.
Но сейчас она вполне созрела для того, что бы направить скрытые в ней творческие силы на собственное дело. Нет, она не собиралась пилить его по этому поводу отныне и до веку – сказала один раз, и достаточно. Но он должен понять – теперь его очередь зарабатывать на хлеб, а она с головой окунется в новое, захватывающее, хотя, может, и рискованное дело.
– А я, пожалуй, после праздников начну подыскивать место, – сказала она.
– Место?
– Для моего ресторана. Мы с мамашками прошлый раз ходили в то новое местечко. У меня в голове все время крутится – насколько лучше я бы там все устроила.
В ее руках ресторанчик заиграл бы как игрушка. У нее бы и еда стала гораздо вкуснее. Да что говорить – он бы начал приносить прибыль.
– Собственный ресторан – затея не из дешевых, – заметил Дамиан.
– Как и съемки фильмов.
– Тебя никогда не будет дома по вечерам.
– Зато я буду дома днем.
Он помолчал, соображая, как ей показалось, стоит ли продолжать этот словесный пинг-понг. Когда дело доходило до битвы умов, всякий раз (то есть всякий раз, когда она этого хотела) верх брала Анна, милая и любящая, но обладающая острым интеллектом против простого здравого смысла мужа.
На этот раз победа ей не нужна. Пока не нужна. После десяти лет брака она все еще безумно влюблена в мужа.

Сатран Памела Редмонд - Красотки в неволе => читать книгу далее


Надеемся, что книга Красотки в неволе автора Сатран Памела Редмонд вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Красотки в неволе своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Сатран Памела Редмонд - Красотки в неволе.
Ключевые слова страницы: Красотки в неволе; Сатран Памела Редмонд, скачать, читать, книга и бесплатно