Левое меню

Правое меню

 Барская Мария - Любовь по порядку 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Оношко Леонид

На оранжевой планете


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга На оранжевой планете автора, которого зовут Оношко Леонид. На сайте strmas.ru вы можете или скачать бесплатно книгу На оранжевой планете в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Оношко Леонид - На оранжевой планете, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой На оранжевой планете равен 698.56 KB

Оношко Леонид - На оранжевой планете - скачать бесплатно электронную книгу




«На оранжевой планете»: Ад Маргинем; Москва; 2004
ISBN 5-93321-078-1
Аннотация
В 19… году на Венеру отправляется первая советская экспедиция во главе с проф. Б.Ф.Озеровым. Планета, также как, впрочем, и соседний Марс, оказывается населена разумными существами. Астронавты начинают исследование незнакомой культуры… Какой прием ждет советских астронавтов? Смогут ли они разгадать загадку “второй, считая от Солнца, планеты нашей системы”? И если да, то как доставить обратно на Землю бесценные сведения? Полету Юрия Гагарина, помимо гигантского технологического скачка, предшествовал и невиданный всплеск научной фантастики. Космос стал одной из главных тем, волнующих советское общество. Казалось, совсем скоро начнется новая эпоха — эпоха межгалактических полетов и освоения космоса. Эпоха так и не началась, человечество так и не покорило звезды, хотя мечтает об этом до сих пор. Перед вами — один из первых советских космических романов, и один из первых образцов жанра “космической оперы” в мировой фантастике.
ЛЕОНИД ОНОШКО
НА ОРАНЖЕВОЙ ПЛАНЕТЕ

AdMarginem

Человечество не останется вечно на Земле, но, в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство.
К.Э.Циолковский.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ПЕЩЕРАХ И ДЖУНГЛЯХ
Глава I . “ПРИВЕНЕРИЛИСЬ!”

В неведомом мире. — “Сириус” достиг цели. — “Привенерились!” — Борис Федорович изнывает от жары. — Несвоевременный спор.
Прорезав толщи облаков, окутывающих Венеру, “Сириус” повис над долиной. В воздухе его поддерживали узкие крылья и струи газов, вырывающиеся из килевых дюз.
— Ну и жарища, — вздохнул толстяк геолог Борис Федорович, вытирая со лба пот.
— А ведь холодильная установка работает на полную мощность, — заметил командир корабля Олег Гордеев.
— Надо было прихватить две, — сказал астроштурман Сергей Сокрут, блондин с мечтательными светло-серыми глазами. — Чувствую, как в жилах закипает кровь. — Он повернул рукоятку на пульте управления, “Сириус” начал снижаться.
Несмотря на то, что кормовые двигатели, тормозя корабль, значительно уменьшили его скорость, избежать толчка при посадке не удалось.
Коснувшись поверхности планеты шаровыми амортизаторами исполинских треног, “Сириус” покачнулся. Мгновение казалось, что он упадет, всей многотонной тяжестью своей рухнув на почву Венеры. Но автоматы, выравнивая корабль, выдвинули из его корпуса дополнительные упоры.
Вздрагивания и покачивания прекратились. Корабль точно врос в посадочную площадку. Теперь для того, чтобы оторвать от грунта шары-присоски, понадобилось бы усилие в сотни тонн. Разрежение внутри амортизаторов позволит “Сириусу” сохранить строго вертикальное положение до тех пор, пока поворотом рукоятки на пульте управления не будет открыт доступ в полости шаров воздуху Венеры.
“Сириус” стоял на почве этой таинственной планеты не менее твердо и устойчиво, чем Александровская колонна в Ленинграде.
— “Привенерились!” — торжественно объявил Сергей. — Теперь будем терпеливо ждать появления венерозавров.
— Ты продолжаешь настаивать, что на Венере есть ящеры? — удивился Олег.
— Капитулировать не собираюсь… Уверен, что они заметили “Сириус” и спешат к месту нашей посадки.
— Обожгут морды, — улыбнулся Олег. — К обшивке корабля сейчас не прикоснешься. Стенки его не скоро остынут. Видишь, где стрелка электрического термометра?
— Пекло какое-то, — тяжело пыхтел Борис Федорович Озеров, комкая носовой платок. — Сорок семь градусов! В пустыне легче дышать. Там тебя хоть ветерком обдувает… Готов опуститься на колени и, воздев руки к небу, молить о прохладе… Сорок восемь градусов!… Олег Николаевич, может быть, термометр испортился? А? Мы опустились на грунт, нагревание внешней оболочки этой дьявольской стальной сигары прекратилось, а температура не падает. Феномен какой-то. Неужели на Венере действуют иные законы физики?
— А тепловая инерция? — напомнил Олег. — Массивные тела нагреваются и остывают не сразу. Тепло, поглощенное корпусом, продолжает проникать в кабину, нагревание ее еще не прекратилось. К тому же температура в приполярных районах Венеры выше, чем в умеренном поясе Земли. Возможно, что стрелка дойдет и до пятидесяти.
— Весьма признателен за ободряющие прогнозы… Сорок восемь и пять десятых! Второй платок хоть отжимай… Я медленно расплавляюсь.
— Утешайте себя тем, что главные неприятности уже миновали. Метеориты наш корабль пощадили, с курса не сбились, при торможении не сгорели. Теперь требуется лишь немного терпения — надо выждать, пока приборы не определят, пригодна ли здешняя атмосфера для человеческого организма.
— Интересно, что ты скажешь про неприятности, оставшиеся позади, когда какая-нибудь летающая рептилия ухватит тебя за комбинезон? — усмехнулся Сергей.
— Сорок девять… — горестно прошептал Борис Федорович, извлекая из кармана третий платок.
Он старательно вытер лоб и, помолчав, сказал:
— Следующий раз полечу на Марс. Там прохладнее. Тропический климат Венеры не по мне.

Глава II. РАЗМЫШЛЕНИЯ У ОКНА “СИРИУСА”

Что астронавты увидели из окон корабля. — Астрономическая справка. — Сергей разочарован. — Противоречивые желания и чувства. — “Неужели Человек не только мудр, но и одинок?” — Терпение, терпение и еще раз терпение.
Перебрасываясь шутливыми замечаниями и подтрунивая друг над другом, астронавты подошли к иллюминаторам каюты. Внутренние шторы и внешние ставни-крышки их были тотчас же подняты.
Странный, причудливый пейзаж открылся взорам жителей Земли.
“Сириус” опустился на большой травянистой поляне. Метрах в шестистах от корабля за холмами начинались оранжево-алые заросли диковинных растений, переходившие в густой лес.
Венерианская пуща тянулась на десятки километров, вплоть до отрогов величественного лилового хребта, замыкавшего пейзаж. Гребень его был изрезанный, пилообразный. Угловатые пики и зубчатые вершины отчетливо выделялись на фоне облачного неба. Некоторые горы напоминали конические колонны, поддерживающие темные громады грозовых туч. Арестами среди чащоб, наползающих на предгорья, выделялись желтые осыпи и светло-оливковые мысы.
Это были, вероятно, следы грандиозных катаклизмов. Гигантский куполообразный свод первозданных пород, не выдержав возрастающего напора глубинных слоев, раскололся на части. Промежуточная полоса между чудовищными многокилометровыми трещинами в свою очередь раздробилась на глыбы. Одни из них опустились, образовав то, что геологи называют грабенами, — другие поднялись, создав причудливые каменистые кряжи.
Когда огненно-жидкие потоми лавы, излившиеся из глубоких трещин, застыли и передвижки в каменной оболочке планеты прекратились, всей этой расчлененной местностью завладела пышная тропическая растительность оранжево-кремовых тонов. Она прикрыла шрамы и царапины на лике Венеры, замаскировала пропасти, провалы, сбросы.
“И вот, — думал Сергей, приглядываясь к очертаниям горных вершин, замыкающих ландшафт, — “Сириус”, пронизав многослойную желтовато-белую облачную оболочку Венеры, опустился на поверхность этого загадочного небесного тела. Мы на Утренней звезде, на второй, считая от Солнца, планете нашей системы. Некоторые называют ее младшей сестрой Земли. И они правы. Многие черты Венеры роднят ее с Землей. Если массу Земли принять за единицу, то масса Венеры окажется равной 0,82. Плотность Венеры всего на 1-2 процентов меньше плотности Земли, а поперечник последней только на 140 километров больше экваториального диаметра Венеры. Ускорение силы тяжести на Венере ненамного меньше, чем на экваторе Земли… Вес астронавта, ступившего на поверхность Венеры, уменьшится лишь очень незначительно.
Наконец, судя по последним радиоастрономическим наблюдениям, Венера вращается вокруг своей оси почти с такой же скоростью, как и Земля, и продолжительность венерянских суток мало отличается от длины суток земных.
Ну разве, учитывая все это, нельзя назвать Венеру и Землю родными сестрами? Разве между этими небесными телами мало общего?
Однако на Земле, — размышлял Сергей, — живут люди. Это они построили “Сириус” и оснастили его многочисленными приборами и автоматическими устройствами, атомными двигателями и чувствительными радиолокаторами, позволившими нам благополучно, в сравнительно небольшой срок совершить межпланетное путешествие. А что можно сказать об обитателях Венеры? Каковы они из себя и какого уровня развития достигли? Есть ли на Венере ящеры, которыми я стращал Олега! Водятся ли на ней теплокровные четвероногие? Охотятся ли в ее пущах человекоподобные существа?”
А пуща ничем не выдавала своих тайн. Обитатели ее, притаившись в чаще, не показывались на глаза астронавтам.
Раскачивались от порывов ветра гибкие ветви деревьев. Шумели их кроны. Гнулись высокие травы — по равнине бежали волны.
И вздрагивали на поляне, маня к себе, лиловые и нежно-белые, кирпично-желтые и розовые, черные, как сажа, и светло-голубые цветы всевозможных размеров и очертаний — венерянские тюльпаны и одуванчики, лютики и гвоздики, анютины глазки и колокольчики, ромашки и маргаритки. Высасывая из неземной почвы неземные питательные вещества, разлагая на составные части газы плотной венерянской атмосферы, все эти растения являлись источниками ароматов, которых еще не ощущал человек, впервые увидевший свет Солнца на одном из материков Земли.
Скользя взглядом по пунцовым лозам, сизым мхам и узорчатым, расчлененным оранжевым листьям диковинных растений, Сергей кривил тонкие губы.
Его обуревали противоречивые желания и чувства.
Было радостно сознавать, что они благополучно достигли цели и вправе считать себя Колумбами Венеры, имена которых будут с гордостью произносить благодарные потомки.
И, вместе с тем, Сергей чувствовал себя немного разочарованным.
Не девственные тропические заросли, населенные неведомыми четвероногими животными, птицами, насекомыми, надеялся он увидеть на Венере. Не дремучие, непроходимые леса грезились ему во время полета. Не это море разноцветных трав и причудливых побегов было тогда перед его глазами.
Ему мерещились города, населенные мудрыми существами, давно постигшими то, что еще неизвестно человечеству. Он видел исполинские машины, извлекающие из недр Венеры уголь и руду, воздушные дороги, соединяющие горные хребты, живописные долины с полями и садами, способные прокормить миллионы разумных существ, светлые и просторные залы промышленных предприятий, где из руд извлекают металлы, где ткутся легкие и прочные ткани, где газы, входящие в состав воздуха, используются для получения красок, лекарств, продуктов питания…
Он думал, что обитатели Венеры давно, быть может, тысячелетия назад, создали тот справедливый социальный отрой, о котором мечтали лучшие умы человечества, ради которого пожертвовали своей жизнью миллионы и который лишь несколько десятков лет назад утвердился в некоторых странах Европы и Азии.
И Сергей был немало огорчен тем, что в этой огромной долине, замыкаемой отрогами лиловых гор, не видно было ни малейших признаков деятельности разумных существ. Ни статуй, ни зданий, ни мостов, переброшенных через яростные горные потоки. Ничего…
Неужели человечество одиноко в Солнечной системе? Неужели нет здесь, на этой оранжевой планете, родственных ему разумных существ?
И еще другие, схожие с этими вопросы задавал себе Сергей, разочарованный тем, что земных астронавтов не встретила делегация венерян и не обратилась к ним с приветственной речью.
Долина, в которой опустился корабль, казалась безжизненной. Ни ящеров, ни птиц, ни грызунов… Только странные, непривычные для взора человека растения, вздрагивавшие от порывов ветра, бросавшие смутные, перистые тени в те мгновения, когда луч Солнца, проскользнув между облаками, ненадолго зажигал ланцетовидную и овальную листву.
Что таят в себе заросли, уходящие к горизонту? Какие котловины, плато прячутся за этим горным хребтом? Какие опасности подстерегают сынов Земли, готовящихся углубиться в таинственный лес?
Вернутся ли они назад? Расскажут ли своим согражданам о том, что им довелось увидеть, узнать, пережить на Венере?
— Вы еще не готовы? — нетерпеливо спросил Сергей, поворачиваясь к Олегу и Борису Федоровичу.
— Кончаем, — в один голос откликнулись те, отрываясь на мгновение от окуляров приборов.
— Ну к чему эти фундаментальные исследования и такая астрономическая точность? Ведь у нас тройная защита: скафандры, приборы для извлечения кислорода из углекислого газа и космические пилюли. Картина в общих чертах давно ясна, а вы все возитесь и копаетесь. Через три-четыре часа наступит ночь, а мы и одного шага по Венере еще не сделали. Я протестую против вашей аптекарской скрупулезности… Слышите? Протестую!
Сергея сжигало нетерпение. Отсутствие вблизи корабля обитателей Венеры не погасило в нем желания поскорее коснуться ногой ее поверхности, почувствовать неподатливость ее твердой почвы, ощутить телом своим дуновение ее ветров, уловить ухом стрекотание неведомых насекомых, плеск венерянской воды.
А приходилось сдерживать себя, приходилось ждать.
Олег был непреклонен. Он не разрешал выйти из “Сириуса”, пока не будет точно установлен химический состав воздуха Венеры, пока астронавты не узнают его влажности, давления, температуры, пока не выяснят какие вирусы и болезнетворные микробы угрожают пришельцам с Земли и что надо сделать для их обезвреживания.
Олег и Озеров возились с приборами, а Сергей, переминаясь с ноги на ногу, стоял возле иллюминатора.
Наконец он услышал долгожданное: “Можно выходить”.

Глава III. ПЕРВАЯ РАЗВЕДКА

Результаты экспресс-анализа. — Тройная защита. — Сергей и Борис Федорович отправляются а разведку. — Первые шаги по венерианскому лесу. — Живая граната. — Нечто о борьбе за существование. — Деревья, кустарники, мхи.
До захода солнца оставалось часа три-четыре. Астронавты решили использовать это время для небольшой пешей разведки.
Результаты экспресс-анализа пробы воздуха Венеры не удивили их. Как и предсказывали авторитетные астрофизики, входившие в состав Планетной комиссии Астрономического Совета Академии наук СССР, в нижних слоях атмосферы Венеры оказалось значительно больше углекислого газа, чем в аналогичных слоях воздушной оболочки Земли.
Эта ядовитость атмосферы Венеры для человека затрудняла исследование поверхности планеты, но не являлась непреодолимой преградой на пути астронавтов.
Предвидя “углекислую опасность”, врачи оснастили их легкими скафандрами, снабженными портативными холодильниками и приборами для извлечения кислорода из углекислоты, масками с биофильтрами, напоминающими акваланги, и специальными таблетками, предохраняющими легкие от отравления углекислотой.
Таким образом, астронавты могли выходить из “Сириуса” либо в герметичных костюмах, либо налегке.
Покидая корабль, Борис Федорович и Сергей одели комбинезоны из прочной материи, защищающей тело от укусов насекомых и пресмыкающихся, и газовые маски, соединенные шлангами с заплечными баллонами со сжатым воздухом. Кроме того, они, по настоянию Олега, проглотили каждый по одной космической таблетке, захватили оружие и фотоаппараты. Чувствительные радиометры позволяли им избежать проникновения в радиоактивные зоны, а портативные полупроводниковые рации обеспечивали надежную связь с “Сириусом”.
— Мы словно рыцари, готовящиеся к дальнему походу, — усмехнулся Сергей, обводя взглядом комическую фигуру похожего на водолаза Озерова и думая, что и он, Сергей, выглядит не лучше. — Дон-Кихот и его верный оруженосец Санчо Пансо готовятся к бою. Нет только Дульцинеи, могущей вдохновить нас на ратные подвиги.

— Наши Дульцинеи далеко, — вздохнул Олег. — Они, верно, надоедают сейчас астрономам с просьбами показать им на диске Венеры то место, где “приземлился” “Сириус”… Все ночи, верно, возле телескопов проводят.
— Бог их ведает, что они теперь делают, — усмехнулся Сергей. — Самое загадочное в природе — это женское сердце… Однако, хватит шутить… Пошли!
— Давайте присядем на минутку по старому русскому обычаю, — предложил Озеров. — Ведь не в подмосковную березовую рощу идем.
Все сели, задумчиво, со сдержанным волнением поглядывая друг на друга.
Незабываемым был этот миг. Сколько дней они ждали его? И вот — наступил…
Первым по лесенке, опущенной из выходного люка, на почву Венеры спустился Сергей, за ним Озеров.
Они пошли мимо пышных, напоминавших папоротники, растений, потом углубились в пальмовую рощу.
В ней было сумеречно.
Влажную кочковатую почву, усеянную палой листвой, устилали розовые и голубые мхи. Ноги по щиколотку тонули в упругом, ворсистом ковре.
Вокруг стволов пальм обвивались эпифитные растения с блестящими, причудливо изрезанными листьями. Одни из этих сожителей кремовыми метелками свисали почти до самой почвы. Другие, извиваясь спиралями, взбирались до верхушек деревьев. Листва их красиво выделялась на сизой коре.
Местами среди узловатых, выпирающих наружу корней лесных великанов валялись какие-то продолговатые и круглые тела, похожие на дыни и оплетенные желтыми ленточками.
Когда Сергей коснулся носком сапога одной из таких “дынь”, она с громким треском разлетелась на мелкие кусочки.
— Что-то вроде бешеного огурца, — сказал Сергей, невольно попятившись.
Меньше всего он ожидал того, что наткнется на живую гранату.
— Борьба за существование, — сказал Борис. Федорович, нагибаясь над одним из отлетевших кусков. — Все живое стремится оставить после себя потомство и создать для него сносные условия существования. Чем дальше семя отлетит от дерева, породившего его, тем больше у него шансов найти свободное место для произрастания… Семена одуванчика разносятся ветром, шарики лопуха цепляются за шерсть четвероногих, эти деревья стреляют своими спорами… Растения очень плодовиты. Лебеда, если не ошибаюсь, дает в год до ста тысяч семян, береза — свыше трехсот тысяч… Пошли. Еще успеем налюбоваться этими бешеными фруктами.
— Смотрите, Борис Федорович, смотрите, — сказал Сергей, все еще рассматривавший странный плод. — Он уже наклюнулся.
И действительно, одна из набухших спор выпустила из себя беловатый корешок, который, извиваясь, словно искал что-то съедобное, к чему можно было бы присосаться.
— Лишнее доказательство того, что на Венере многие явления протекают более бурно, чем на Земле, — невозмутимо заметил Озеров. — Тут такие темпы, которые нам и не снились. Все спешит жить. Углекислота в избытке, тепла много, вода — в изобилии. Тут, батенька, все должно развиваться со сказочной быстротой и достигать в короткий срок чудовищных размеров… И любовь здесь, должно быть, пылкая, страстная, не чета земной… Прячьте скорее приглянувшийся вам “огурец” и шагайте дальше… Времени у нас в обрез. Нельзя задерживаться возле каждой венерянской диковинки.
И они, пробираясь между кустарниками, усеянными изогнутыми колючими шипами и покрытыми сизым налетом, пошли дальше, все больше углубляясь в дремучий, тропический лес, подавлявший их своим величием.
В лесу преобладали лиственные породы, но местами попадались древовидные растения с бледно-зеленой, сизой, красноватой и даже фиолетовой хвоей.
Казалось, по Венере некогда шагал великан и щедрой рукой бросал горсти семян, добытых им из шишек.
Семена упали на плодородную почву. И вот возле похожих на бананы деревьев, раскинувших огромные красноватые листья, укоренилась молоденькая елочка, выбросила свечки соцветий, и к ней, как к некоему центру притяжения, потянулись хвойные ее сородичи.
Чуть дальше, в долинке, нашли себе пристанище кусты, похожие на можжевельник, и, бесцеремонно растолкав, оттеснив сизые папоротники, образовали жизнестойкую колонию.
За елками и можжевельником проникли а лиственный лес сосны, поднялись на вершину седловины, зашагали по краю плато.
И всюду мох. Мох на скользкой прошлогодней хвое, устилающей известняк, песок, шифер. Мох на валунах, напоминающих окаменелые яйца какой-то гигантской птицы. Мох на ребристых, рассеченных трещинами, изборожденных глубокими извилинами бурых стволах. Лохматыми бородками свисает он со смолистых ветвей, усеянных янтарными капельками застывшего сока.
Близкие к земным формам кедры и мимозы, бананы и лиственницы, пальмы и пинии, сосны и какие-то диковинные деревья с гладкими, словно отполированными стволами и блестящими, зеркальными листьями.
Если бы Сергей или Борис Федорович поднялись на вершину самого высокого дерева, распростершего свои упругие ветви над кронами младших сородичей, то они увидели бы местность сложного рельефа, расчлененную на множество холмов, долин, котловин, урочищ, горных хребтов, рассеченную глубокими ущельями, изуродованную сбросами, осыпями, обвалами.
И все это пространство на десятки километров на север и юг, запад и восток было за топлено растительностью — оранжевой, розовой, кремовой, пунцовой, желтой.
Сотни древесных, кустарниковых, стелящихся пород. Формы, напоминающие камыши, тростники, бамбуки, лианы. Диковинные цветы нежнейших оттенков, колонии причудливых грибов и лишайников.
И среди этак густых зарослей, примерно, на полпути от цепи лиловых гор до обрывистого вулканического плато, нагоняющего жуть видом своих темных базальтовых скал, прочно уперся в венерянскую почву опорами из титановой стали космический ракетный корабль “Сириус” — детище многотысячного коллектива одного из крупнейших астронавтических заводов Советского Союза, ученые и инженерно-технические работники которого первыми проложили для человечества дорогу в Космос.

Глава IV. В ГУЩЕ ЗАРОСЛЕЙ

Разведка продолжается. — Паника среди обитателей пущи. — Переселение десятиногих. — Все ли целесообразно в природе? — Язвительное замечание Озерова. — Диво венерянской природы. — Хищница и ее жертва.
Отдаляясь от “Сириуса”, они пересекали оранжевые заросли, когда внимание их привлекла тревога, охватившая лесных обитателей.
Куда— то скакали крупные, размером с крысу, насекомые, похожие на кузнечиков, бежали мохноногие пауки, летели стайки голубых мотыльков, пробирались через мхи разноцветные ящерицы.
Все живое, могущее передвигаться, было охвачено ужасом и спасалось от какой-то опасности, угрожавшей с севера.
Что произошло? Почему покинули свои места насекомые и паукообразные, черви и пресмыкающиеся?
Астронавты остановились.
Озеров, нацелившийся было геологическим молотком на ноздреватую каменную глыбу, напоминающую своим видом розовый туф, выпрямился и стал прислушиваться. Раздувающиеся ноздри Сергея, снявшего кислородную маску, уловили острый кисловатый запах, принесенный с севера порывом ветра.
Этот непривычный для обоняния запах раздражал слизистую оболочку носоглотки, вызывал кашель и чиханье.
Потом астронавты услышали нарастающий шелест, потрескивание и сухое шуршание. Казалось, где-то ворошат хрупкую палую листву, мелкую солому или переворачивают множество клочков хрусткой пергаментной бумаги.
Звуки эти приближались, усиливались. Взойдя на вершину крутого холмика, Борис Федорович и Сергей поняли причину всех этих необычных явлений.
Через заросли с севера на юг двигались десятиногие коричневые насекомые, сотни тысяч больших муравьев, переселяющихся, как видно, в новые места.
Двумя плотными колоннами шествовали мохнатые насекомые, размером с саранчу, через оранжевую пущу и, достигнув подошвы холма, на вершине которого стояли люди, двумя живыми потоками стали обтекать его с востока и запада.
Продолговатые тела их с двумя перетяжками, покрытые хитиновым панцирем, металлически поблескивали, как рыцарские доспехи, длинные усики шевелились, обнюхивая воздух, острые челюсти готовы были вонзиться в личинку, гусеницу, червя.
По бокам колонн цепочкой шли темно-коричневые большеголовые воины. Казалось, они охраняют шедших в строю от нападения с флангов.
Но никто из насекомых не осмеливался угрожать этому прожорливому десятиногому воинству. От них бежало все живое.
В единоборство муравьи ни с кем не вступали. Они наваливались на незадачливое существо скопом, облепляли его со всех сторон, рвали на кусочки, съедали живьем. Позади них, точно головешки после пожара, оставались чисто обглоданные хитиновые покровы — лапки, головы, крылышки.
Куда они переселялись? Почему покинули свои муравейники? Какой инстинкт принуждал их идти на юг?
Астронавты остерегались подходить к ним близко. Не следовало подвергать себя риску нападения со стороны этих воинственных, прожорливых созданий. Вероятно, укусы их не только болезненны, но и ядовиты.
Приходилось вооружиться терпением и ждать. Выстрелами их не разгонишь, сапога ми не растопчешь. Их неисчислимое количество.
Поджечь лес? Отгородиться огненным валом от этой нечисти? Но ветер может перемениться и погнать пламя в сторону “Сириуса”.
Астронавты не рискнули прибегнуть к помощи огня.
Стоя за кустами, они издали наблюдали за муравьями. Только минут через сорок колонны начали сужаться и редеть, и мимо холма продефилировали последние вереницы носильщиков, бережно несущих куколки и личинки.
Затих вдали шелест, замерло потрескивание, рассеялся острый запах.
— Куда теперь? — спросил Сергей. — Налево или направо?
— Вот к той рощице, — указал Озеров на восток.
“Как красиво, — думал Сергей, любуясь пунцовыми лианами и апельсиновой листвой тропического леса. — Словно у нас, на Украине, во время бабьего лета, когда над вянущей травой летят на поблескивающих серебристых нитях отважные паучки, спеша использовать короткие осенние дни для своих паучьих дел. И как разумна эта окраска! На Венере много тепла. И вот растения защищают себя от перегрева. Одни выставляют навстречу солнечным лучам, с трудом пробивающимся сквозь облачный покров, светлые, розовые и кремовые листья, другие — пушистые, белые, усеянные множеством волосков, третьи — гладкие, глянцевитые, почти зеркальные. Как мудро и целесообразно устроено все в природе”.
Сергей высказал вслух эти мысли. Он был человек общительный и не привык скрывать от друзей своих размышлений.
— Какая там к черту мудрость, — фыркнул Борис Федорович.
— Не мудрость, а расточительство. Из миллиона особей гибнет девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять, выживает — одна. Защитная окраска — неизбежный результат многовековой борьбы за существование. Выживают и дают потомство только наиболее приспособленные… Прочитайте когда-нибудь на досуге Дарвина… И относительно мнимой целесообразности всего сущего с вами можно поспорить. Далеко не все существующее в природе устроено целесообразно.
— Но красиво, согласитесь с тем, Борис Федорович, что красиво! — не сдавался Сергей. — Эти пунцовые заросли неописуемой красоты. Расцветка всего окружающего феерична!
— Смотря на чей вкус, — упрямо настаивал на своем Озеров, не склонный в этот момент к восторгам. — Вон то детище венерянской природы не вызывает во мне никакого восхищения. Оно кажется мне отвратительным, отталкивающим, хотя строение тела его весьма целесообразное и образу жизни этого существа соответствует.
— О ком вы? — спросил Сергей.
— А вот об этом насекомище. Видите?
И Борис Федорович показал рукой на противоположный берег озера, к которому они приблизились во время этого короткого, но горячего спора.
В зеркальной воде отражались лапчатые листья, кремовые метелки, пучки желтых сережек. Чуть левее на гладком сизом фоне отчетливо выделялся силуэт огромного насекомого, вцепившегося длинными суставчатыми латами в толстую ветку.
Размах прозрачных перепончатых крыльев его был больше метра. Бурые чешуйки с металлическим отливом прикрывали брюшко, на голове с боковыми придатками сидели фасетчатые глаза, рот был оснащен изогнутыми, как ятаган, выступами.
— С такой стрекозой, — задумчиво проговорил Сергей, — голыми руками, пожалуй, не справишься. Горло перегрызет.
Диво венерянской природы не удостоило людей своим вниманием. До сознания его, по-видимому, не дошло, что на него с любопытством смотрят представители разумных существ другого мира, на десятки миллионов километров отстоящего от Венеры. Щелканье затвора фотоаппарата не вызвало у него испуга.
Шевеля усиками и то сводя, то раздвигая челюсти, стрекоза сидела на дереве, пока из-за кустов не вылетела резвая стайка розовых мотыльков. Тогда хищница взмахнула крыльями. Услышав зловещие шелестящие звуки, не сулившие им ничего хорошего, мотыльки испуганно заметались над озером. Но стрекоза оказалась проворнее их. Она быстро настигла одного из мотыльков, вонзила в него острые челюсти и, обхватив добычу когтистыми лапами, полетела к берегу. Вскоре она скрылась за деревьями.
Это произошло быстро, почти молниеносно. Только что в воде отражались мечущиеся розовые мотыльки и преследующая их голубая стрекоза, и вот уже. никого нет. Шелест крыльев замер в отдалении. И опять перед глазами лишь изогнутые стволы деревьев, причудливые ветви и глянцевитая листва которых двоятся в озере.
Постояв на берегу, разведчики повернули назад. Раскованно на исходе дня углубляться в тропические заросли. Кто знает, какие земноводные нашли себе убежище в камышах, какие опасные и сильные хищники бродят в чаще.

Глава V. ПУТИ И СУДЬБЫ

Путь ученого. — Научные труды и фантастические повести. — Воспитание выносливости. — Полет над тайгой. — Встреча с Озеровым.
Сергей и Олег были земляками. В детстве оба жили на окраине большого приднепровского города, учились в одной и той же школе, а по вечерам гоняли старый футбольный мяч на пустыре, превращенном школьниками в спортивную площадку.
Потом пути их разошлись.
Родители Олега переехали в Сибирь, на целинные земли. Здесь Олег окончил с золотой медалью среднюю школу, прослушал курс наук на физико-математическом факультете Томского университета, защитил кандидатскую работу “Искусственные спутники Земли”.
Специализируясь в области небесной механики, Олег выступал с лекциями и докладами по космонавтике, проявляя при этом осведомленность не только в астрофизике, радиотехнике и автоматике, но и медицине, ибо не только инженеры, но и врачи причастны к организации межпланетных перелетов. Принять участие в одном из них с детства стало заветной мечтой Олега.
Работы талантливого теоретика привлекли к себе внимание научных кругов и снискали ему уважение академиков.
Олегу посчастливилось оказаться в числе тех специалистов, которые были привлечены Академией наук Советского Союза к созданию первых межпланетных станций — плацдармов для завоевания Космоса.
Знало о существовании этого страстного последователя Циолковского и молодое поколение страны. Популярные книги Олега Гордеева “Три этапа освоения Космоса”, “Путь к звездам”, “Атомная энергия на службе астронавтов” и многочисленные статьи в журналах, написанные увлекательно, со знанием дела и с огоньком, охотно читались молодежью. Его научно-фантастическую повесть “Путешествие на астероиде Гермесе” можно было увидеть в руках тысяч подростков, мечтающих растереть между своими пальцами красноватую пыль марсианских пустынь, отколоть геологическим молотком кусок базальтовой лавы Меркурия, описать на ракетном корабле крутую петлю около Юпитера, этого колосса солнечной системы.
За фундаментальный труд “Межпланетные путешествия и их возможные маршруты”, снабженный многочисленными таблицами, графиками, фотоснимками, чертежами, Гордеев был удостоен Ленинской премии. Вскоре книга эта стала незаменимым пособием для всех астронавтов.
К тридцати пяти годам Гордеев стал общепризнанным авторитетом во всех вопросах, связанных с астронавтикой, и когда после первых успешных полетов на Луну, а затея на Марс, возник вопрос о полете на Венеру, он был включен в состав участников этой сложной и ответственной экспедиции.
У Сергея интерес к авиации пробудился в детстве, после одного занятия кружка юных авиамоделистов при Дворце пионеров, на которое его случайно привел соученик.
Решив стать летчиком, Сергей с отрочества приучал себя к лишениям и закалял тело.
Был он худощав, узок в талии, как горец, но его осанке, ловкости, выдержке, умению постоять за себя завидовали более рослые и плечистые сверстники.
Кандидатов в летчики осматривают с пристрастием, врачи беспощадно бракуют сомнительных, предпочитая отказать в приеме двум здоровым, чем принять в авиашколу одного физически непригодного кандидата.
И еще тщательнее проверялось здоровье при отборе лиц для катапультирования. К участию в нем допускали только тех, у кого были безукоризненно крепкие нервы, быстрая реакция и сердце, способное выдержать многократную перегрузку.
Сергея ни одна из комиссий не забраковала.
По окончании авиашколы он несколько лет был летчиком — испытателем, совершил беспосадочный кругосветный перелет на реактивном ионоплане, а после изучения основ космической навигации на курсах при Астронавтическом институте и стажировки на Луне был в 19… году включен в состав первой советской экспедиции на Венеру — ближайшую небесную соседку Земли.
С Озеровым Сергей познакомился в тайге, когда работал на одной из дальневосточных авиалиний.
Как— то летом ему поручили доставить на легком одноместном самолете медикаменты и карты для геолого-разведочной партии, работавшей вблизи Амура.
Машина приближалась к цели, и Сергей, уставший от воздушной болтанки и гроз, донимавших его на всем пути, уже предвкушал заслуженный отдых и приятную беседу с бывалыми людьми, когда загорелся мотор. Сбить пламя не удалось. Пришлось прыгать с парашютом.
Сергей не сразу дернул за кольцо — опасался, что машина взорвется в воздухе и куски ее повредят купол парашюта.
При приземлении ему не повезло. Резкий порыв ветра швырнул его на дерево. Сергей стукнулся затылком о ствол и, теряя сознание, упал в подлесок.
Очнулся он от ощущения холодной воды, которую лил ему на лицо мужчина в одежде геолога. Это был заместитель начальника экспедиционной группы МГУ Борис Федорович Озеров.
В то лето Сергей и Озеров подружились, а в дальнейшем частенько встречались то в Москве, то на туристских базах Кавказа и Урала.
Подобно многим своим современникам они предпочитали оседлому виду отдыха кочевой, посвящая отпускные дни морским путешествиям или длительным пешим походам.

Глава VI. ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

Толчки и сотрясения. — Озеров уточняет обстановку. — Неблагодарные слушатели. — Световые эффекты. — Пробуждение каменного гиганта. — Что увидели астронавты утром.
Провести спокойно первую ночь на Венере астронавтам не удалось. Их разбудили толчки.
Корабль раскачивался. Казалось, его подхватывают и опускают какие-то огромные волны. Перегородки отсеков потрескивали. Пол каюты вздрагивал. Посуда дребезжала.
— Землетрясение! — закричал Сергей, забыв спросонок, где находится.
— Венеротрясение, — поправил его Олег.
— Подпочвенные толчки в пять-шесть баллов, — уточнил Озеров и спокойно, тоном бывалого человека, которого ничем не удивишь, добавил: — Вероятно, мы находимся в неустойчивом поясе Венеры, где еще не прекратились бурные горообразовательные процессы. Вы еще не забыли, на какие группы делятся землетрясения, в зависимости от причин их вызывающих?
Но ни у Сергея, ни у Олега не было желания освежать сейчас свои геологические познания и пополнять их сведениями, которые охотно сообщил бы им Борис Федорович. Оба настороженно прислушивались к звукам, доносящимся извне.
Эпицентр подпочвенных толчков, очевидно, находился далеко от корабля. Поверхность планеты вздрогнула. По ней пробежали одиночные волны, качнули корабль и, растратив по пути свою энергию, затухли где-то в отдалении.
Минут десять, показавшихся мучительно длинными, ничто не нарушало ночной тишины. Все вокруг как будто замерло. Но вот послышался грозный, нарастающий гул, подобный шуму сильной грозы, когда продолжительные раскаты грома чередуются с короткими, отрывистыми ударами.
Толчки повторились. Теперь они были слабее. Корабль уже не раскачивался и не приподнимался, потрескивание переборок не возобновилось. Только чуть-чуть звенели стаканы, словно кто-то осторожно касался их чайной ложечкой.
Чувствуя, что им больше уже не уснуть, астронавты вышли из корабля. Изумительной красоты зрелище открылось их взорам.
Антенна, флагшток, узкие крылья корабля, сопла реактивных двигателей, рули — все было объято голубоватым сиянием. Среди папоротников топазами, изумрудами, сердоликами, рубинами вспыхивали и переливались огоньки. Побеги вьющихся растений, причудливыми фестонами свисающие с ветвей и утесов, напоминали гирлянды и ожерелья из самоцветов чистейшей воды. Светились гнилушки среди мхов, излучали холодный синеватый свет грибы, слабо флуоресцировали минералы, выброшенные толчками из своих гнезд.
А за лесом, в самом центре горного хребта, замыкавшего горизонт, двугорбая конусообразная гора извергала багровое пламя, резко контрастирующее с мягким голубоватым сиянием электрических разрядов и мерцающим свечением минералов, гнилушек, светлячков.
Столб огня, вырывавшегося из кратера, вздрагивал, менял свои очертания и оттенки, окрашивал в кумачевые и пунцовые тона хребет, лес, тучи.
Вулкан пробудился ото сна и тяжело дышал, извергая струи раскаленных газов, выплевывая, как песчинки, огромные каменные глыбы, вычихивая пепел.
Над горой клубился плотный дым, озаряемый вспышками молний, сотрясаемый раскатами грома. Огромная серая туча ползла от хребта к долине.
Пламя потускнело, померкло, сузилось, потом разгорелось с новой силой, будто в огонь плеснули горючую, легко воспламеняющуюся жидкость. Над вулканом высоко в небо взвилась огненная шапка, похожая на алую розу. Некоторое время спустя воздух содрогнулся от мощного громоподобного гула, напоминающего рев смертельно раненого чудовища. Шуршание, скрежет, звонкие удары, стоны, рокот, треск, — все слилось воедино и миллионноустым воплем пронеслось над тропическими зарослями.
И тогда небо разверзлось, — из туч хлынула вода, смешанная с пеплом.
Утром астронавты не узнали местности, которой любовались накануне.
Всюду виднелись следы чудовищных катаклизмов. Вздыбленные пласты песчаников. извилистые трещины, уходящие в неведомую глубину, воронкообразные углубления, полегшие, вырванные с корнем деревья. Равнина была взрыта, точно по ней прошли гигантские плуги; одни пласты как бы вспучились, другие — осели. Заросли в результате сбросов оказались разбитыми на отдельные, неправильной формы участки. От этого местность приобрела террасообразный характер, многочисленные горизонтальные и наклонные ступени придавали ей причудливый вид. Скаты и макушки некоторых холмов обнажились, с них какими-то чудовищными силами был целиком сдернут растительный покров. Их как бы оскальпировали за ночь.
Изменился и рельеф гор. Некоторые пики исчезли, очертания других — стали иными. Всюду взоры натыкались на следы сбросов, осыпей, оползней, обвалов. Вместо живописных склонов, густо одетых пышной тропической растительностью; поднимались голые, почти отвесные стены. Края одних ущелий почти сомкнулись, другие расщелины сделались шире. Миллионнотонные пласты осадочных и магматических пород перекосились, потрескались, сдвинулись со своих мест.
Астронавты с тревогой смотрели на двугорбую конусовидную гору. Над левым краем ее курчавилось плотное сизое облако, напоминающее гриб с чудовищными наростами. Подошву его озаряли темно-малиновые отсветы. По-видимому, в кратере вулкана клокотала вскипающая лава.
До хребта было далеко, километров пятьдесят. Потоки лавы вряд ли достигнут корабля. По извержение могло повлечь за собой лесной пожар, расплавленные горные породы, стекая в долину, могли преградить путь какой-нибудь реке, а воды последней ринуться в низину и затопить ее.
Обсудив создавшееся положение, астронавты решили отправиться в дальнюю разведку и установить, что же представляет собою суша, ставшая их временным убежищем: является ли она большим островом или только частью обширного материка, занимающего, быть может, все северное полушарие Венеры.

Глава VII. ПО ДОРОГЕ НЕОЖИДАННОСТЕЙ

Снова в путь. — Сергей дает опрометчивое обещание. — По каменистой равнине. — Странное ущелье. — Сомнения исчезают. — Озерова охватывает возбуждение. — Оплошность, едва не повлекшая за собой трагических последствий. — Геолог становится классификатором. — Непонятное сооружение. — Беглецы и преследователи.
Утро следующего дня было затрачено на выгрузку из трюмов “Сириуса” частей гусеничного вездехода-амфибии.
Быстроходная, верткая и выносливая машина с герметической кабиной приводилась в движение мощным электромотором, снабженным влагонепроницаемым кожухом. Мотор питали электрические аккумуляторы, заряжаемые от электростанции корабля.
Вездеход был в состоянии преодолевать топкие места, взбираться на крутые склоны, переплывать озера и реки.
Однако идти напрямик через дремучий тропический лес машина, естественно, не могла. Даже многотонный танк не пробился бы через подобную чащу.
В соответствии с возможностями вездехода и емкостями аккумулятора для первой поездки был намечен облегченный маршрут: Олег решил обогнуть с Борисом Федоровичем лесной массив с запада, добраться до отрогов лиловых гор и, описав у их подножия большую дугу, повернуть назад. Поездка должна была продлиться пять-шесть часов.
В кабине вездехода был установлен лучемет, но на всякий случай астронавты взяли с собой и лучевые ружья.
— Буду истреблять стегозавров, — сказал Борис Федорович, кладя ружье возле сидения.
— А я для ужина черепаху подстрелю, — пообещал Сергей. — Не опаздывайте. Жаркое может подгореть.
— До скорого! — крикнул Олег, занимая место водителя. — Остерегайся стрекоз. Как бы они не полакомились тобой.
— Подавятся, я костлявый.
Вездеход, ломая поросль, шел быстро. Некоторое время через заднее окно кабины были видны алый флаг и корпус “Сириуса”, потом стволы и пышные кроны деревьев с блестящими, почти зеркальными листьями заслонили корабль.
В зарослях, примыкающих к вековому лесу, кишели членистоногие.
По гладкой чешуйчатой коре ползли малиновые и рыжие козявки, пушистые гусеницы, мохнатые пятнистые пауки.
Из травы выпрыгивали какие-то розовые и темно-коричневые существа — уродливые, как богомолы, и быстрые, словно кузнечики.
В воздухе реяли насекомые всех цветов радуги. Над болотистыми низинами тучами висела мошка.
— Гнуса множество, а птиц нет, — удивлялся Борис Федорович. — Неужели здесь не водятся пернатые?
— Фазана или рябчика хочется подстрелить? — усмехнулся Олег. — Умерьте свои аппетит. Очевидно, нам еще долго придется довольствоваться пищевыми концентратами.
— Надо воздать должное нашим химикам, — сказал Борис Федорович, — они потрудились на славу, но я с удовольствием подкрепился бы сейчас дичью. Валежника кругом вдосталь. В любом месте можно разжечь костер и поджарить на вертеле парочку крякв или окорочек дикого, только что освежеванного кабана… Славный бы получился обед… Забирайте правее, там заросли реже.
У южной опушки леса желтели низкорослые, усеянные колючками кустарники. Потом пошла открытая каменистая местность.
Равнина, расчлененная оврагами, примыкала к невысоким кофейного цвета холмам, За холмами изогнулись волнистые отроги лиловых гор.
Олег повел вездеход по косогору, нацелив его на горловину ближайшей расщелины.
Вскоре холмы остались далеко позади. Обогнув огромные глыбы базальта, машина проникла в извилистый горный проход, похожий на каменное русло иссякшей реки.
— Едем на юг, — радировал Сергею Олег. — Обнаружили ущелье, рассекающее хребет. С ужином придется повременить.
Траки гусениц скрежетали, ударяясь о камни и скользя по ним, за вездеходом плыли клубы серой пыли, а гранитные склоны по обе стороны становились угрюмее, причудливее, круче.
Величественный лиловый хребет, подпирающий своим теменем синие тучи, задвигался, рос. Он как будто втягивал в себя юркую сизую машину.
Дно ущелья устилали песок и галька. Местами из-под них выглядывали серые плиты.
Олег с недоумением смотрел на них. Он не верил своим глазам. Эти гладкие, точно отполированные плиты под наносами не могли быть “продуктом” сил мертвой природы. Дно ущелья напоминало заброшенную дорогу, размытую в одних местах дождевыми потоками, в других — занесенную илом и песком.
— Странно, очень странно, — пробормотал Олег. — Впечатление такое, будто едем по шоссе. Вы обратили внимание на эти серые плеши?
— Давно присматриваюсь к ним, — ответил Борис Федорович.
— Вода не могла так отшлифовать русло. На следы ледника плеши эти тоже не похожи.
— Но если это шоссе… — начал Олег.
— То его кто-то когда-то для чего-то построил, — перебил Борис Федорович.
— Значит, Венера обитаема.
— Или была когда-то, — сказал Борис Федорович.
Вскоре последние сомнения рассеялись.
Астронавты увидели каменную арку, переброшенную через ущелье. Арка поддерживала настил с перилами. Перед настилом на краях ущелья возвышались конические башни с узкими овальными окнами.
Стены ущелья вблизи моста были облицованы каменными плитами с прослойками светлого вещества между ними.
Под башнями темнели ниши.
Вид моста привел Бориса Федоровича в возбуждение.
Его обычную флегматичность словно ветром сдуло. Он вскочил с сидения, а когда Олег затормозил машину, немедленно распахнул дверцу кабины и очутился на дне ущелья.
Олег с удивлением смотрел на него. Ему еще не приходилось видеть Озерова в таком взволнованном состоянии. Он напоминал человека, окончательно потерявшего власть над собой,
— Борис Федорович! — крикнул Олег, — возьмите лучевое ружье. Среди камней могут быть змеи.
Где там! Озеров даже не оглянулся. До его сознания не дошел смысл этого предупреждения. Впечатления этого дня нарушили его душевное равновесие. Теперь ему все казалось возможным.
Вездеход остановился перед искусственным сооружением.
Ни ветер, ни вода не в состоянии придать горным породам форму арочного моста. Каменные глыбы обтесали разумные существа. И они же, эти неведомые обитатели Венеры, продолжали по дну горного ущелья ту дорогу, по которой двигался вездеход.
При помощи циклопических машин они расширили и спрямили расщелину в горах, образовавшуюся в результате какого-то катаклизма, и приспособили ее плоское дно для сообщения между населенными пунктами. А для того, чтобы перебираться с одного края ущелья на другое, венеряне построили арочный мост и эти сторожевые башни.
Утверждения Джордано Бруно подтверждались.
Человек — не единственное мыслящее существо на планетах солнечной системы. Венеряне тоже пользуются орудиями труда и преобразуют природу.
Ему, Борису Федоровичу, годами мечтавшему о необычайных открытиях, и Олегу выпало на долю счастье первыми из людей убедиться в этом.
Возможно, что скоро, быть может, уже сегодня, они увидят живых венерян.
Каковы они из себя?
Похожи ли на людей внешним своим обликом или резко от них отличаются?
Гравитационные условия на Венере и Земле почти одинаковы. Это дает право предполагать, что по своему росту и мускульной силе венеряне мало отличаются от людей. Что же касается цвета их кожи и окраски волос…
Мысли эти как бы подстегивали Бориса Федоровича. Он почти бежал, словно опасался, что не сможет присутствовать при смене караула в одной из этих конических башен с узкими бойницами и прямоугольными нишами.
Озерову казалось, что считанные секунды остались до того мгновения, когда к перилам моста подойдут рослые венеряне, облаченные в металлические доспехи, и что-то крикнут на непонятном языке.
Сумеет ли он, Озеров, при помощи знаков объяснить: откуда и для чего прилетели советские астронавты на Венеру?
До моста оставалось не больше двадцати шагов, когда из-за серой каменной глыбы, лежавшей у края дороги, выползло какое-то бурое существо с острой мордой и короткой шеей, усеянной длинными колючками. На боку животного чернели крупные пятна, спина была покрыта щитками, похожими на чешую.
Борис Федорович не сразу понял, что ему угрожает опасность. Он даже сделал шаг вперед, будто хотел коснуться рукой рогатой головы этого чудовища.
К счастью, Олег, шедший позади Озерова и почти нагнавший его, не потерял присутствия духа.
— Ложитесь! — крикнул он, поднимая лучевое ружье.
Озеров с необычайной для его комплекции быстротой упал на дорогу и проворно, по-пластунски, отполз в сторону.
Олег нажал гашетку.
Узкий синий луч, вырвавшись из короткого дула, пронизал голову ящера и почти мгновенно умертвил его.
Путь к мосту был свободен.
— Он напоминает протоцератопса, но в нем есть и черты анкилозавра, — задумчиво проговорил Борис Федорович, стряхивая с костюма пыль и потирая коленку, ушибленную при падении. — Зоологам придется немало потрудиться, пока они окрестят всех ящеров Венеры.
— Как-нибудь разберутся, — проговорил Олег, удивляясь тому, что Озеров, только что подвергшийся смертельной опасности, может думать сейчас о проблемах систематики. — Нам с вами ломать голову над этим не придется. Идемте на мост, а потом поедем дальше.
Обойдя ящера, длинное тело которого еще конвульсивно вздрагивало, астронавты направились к глубокой нише, темнеющей в том месте сооружения, где арка сопрягалась с каменными плитами облицовки. Они решили осмотреть башни и мост.
В глубине ниши со сводом из обтесанных глыб базальта, точнее, напоминавшей его горной породы, оказалась лестница с узкими истертыми ступенями. Она вела наверх.
— Олег Николаевич, а ведь я забыл поблагодарить вас, — спохватился Озеров. — Большое вам спасибо.
— Пустяки, Борис Федорович, пустяки, — смущенно проговорил Олег. — Уверен, что вы в долгу не останетесь. На Венере надо быть настороже. Оказывается, Сергей, стращавший меня летающими рептилиями, был близок к истине. Надо сообщить ему про этого прото… как его вы окрестили?
— Протоцератопсом, рогатым динозавром, — подсказал Борис Федорович и, перешагнув через ступеньку, хотел было обогнать Олега.
— Нет, Борис Федорович, простите, — остановил его Олег. — Впереди буду идти я. Вы без оружия. Ваше место во втором эшелоне. Я больше не допущу, чтобы вы подвергали себя опасности. Нечего лезть на рожон.
— Вы думаете, что на мосту…
— Предосторожности никогда не помешают, — уклончиво проговорил Олег, держа наперевес лучевое ружье.
Оберегая Озерова от неприятных сюрпризов, он первым ступил на выпуклый настил арочного моста.
Борису Федоровичу пришлось сдержать свое нетерпение.

Оношко Леонид - На оранжевой планете => читать книгу далее


Надеемся, что книга На оранжевой планете автора Оношко Леонид вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу На оранжевой планете своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Оношко Леонид - На оранжевой планете.
Ключевые слова страницы: На оранжевой планете; Оношко Леонид, скачать, читать, книга и бесплатно